НЕпокорная степь

В следующее мгновение Кристина, выделенная из основной массы риднянок, выставила руку вперед и заявила свое «нет!». Такой дерзости никто не ожидал и все смешки, шепотки и девичьи всхлипы моментально смолкли. Казалось, что даже хворост перестал трещать в костре, удивленный таким непокорством. Девушка, привлекшая внимание всего войска на этом не остановилась. Она сделала еще шаг вперед к амбалу, что по всем признакам был у этого смрада главным. Подручный, чье лицо было так же скрыто, как и у остальных, тут же схватился за рукоять своего оружия, но командир остановил его жестом своей огромной ладони. Тогда, не встретив препятствий, Кристина осмелела и указала на пояс верзилы, где хранился его магический предмет, позволяющий понимать любую речь и несколько раз сжав руку, дала понять, что ей нужен кулон.

Командир разбойников ухмыльнулся. Сбитый с толку таким нахальным поведением како-то иноземной соплячки, он неожиданно для себя растерялся и повиновался ей, ведь ему стало интересно, что скажет ему эта бесстрашная балбеска, а в том, что она была таковой у него не было никакого сомнения.

Раньше бы он пресек саблей такую дерзость по отношению к себе, располовинив осмелевшего идиота, но эта непредсказуемая выскочка с обезумевшими глазами, сверкающими в свете костров, своим отчаянным поступкам позабавила его тем, что хотя бы была лишь девчонкой, и, вместо отсечения головы, тумэнбаши решил узнать, что же ее сподвигло на такой рискованный шаг.

Варвар снова достал магический предмет, протянув ей, как бы негласно спрашивая «это ли ей нужно». Риднянка, не дожидаясь, когда кулон окажется в ее ладони, выхватила из его рук магический предмет и повесила на свою шею и вновь на несколько секунд погрузилась в эйфаричное состояние..

– Ты хоть знаешь, что за неповиновение тебя ждет наказание? Я предупреждал тебя, но ты как непокорная кобылица, так и норовишь скорее распрощаться с жизнью. – Сказал широкоплечий мужлан, с интересом наблюдая, что еще может выкинуть эта, по его мнению интересная девчонка.

У Христи, которая действовала больше не умом, а интуитивно, в голове опустело напрочь, а вот язык ее не был готов прибывать в тишине:

– Сегодня вы и так лишили меня всего: пошли против моих богов, убили моих родителей, моего жениха, убили всех, кого я знала и сожгли мою деревню прямо во время моей свадьбы у меня на глазах! – Заявила она сквозь зубы, метая искры своими кошачьими глазищами. – Думаешь я после этого буду держаться за жизнь? – Язвительно спросила гордая девица, внутри которой все клокотало от ненависти к этим варварам и жажды отомстить им.

Уличенный верзила смешался. Он кивнул, соглашаясь с обоснованностью обвинений в свой адрес, ведь тут уже не поспоришь, девчонка имела полное право на гнев, но она была не в том положении, чтобы противоборствовать, о чем тумэнбаши решил ей напомнить, возмущенный тем фактом, что, как какая-то пигалица посмела выступить против НЕГО!

– Да, но у тебя есть сестра. Ты же дорожишь ею? – Спросил он своим спокойным низким голосом с угрозой в интонации и медленно стал обходить оппонентку, разглядывая ее полностью с головы до пят.

Кристина глотнула слюну от внезапно нахлынувшего на нее волнения, но отступать было поздно, особенно, когда она уже и так дел наворотила и вступила в словесную дуэль с главнокомандующим Всадников Смерти.

Проглатывая ком, девушка заговорила:

– Вот именно! У меня осталась только она в целом мире, и я обещала сестрице, что ни за что не брошу ее. – Строго закончила она, набрав побольше воздуха в легкие и выпалив это на одном дыхании, не особо задумываясь над словами, словно бы они как песня, лились сами изнутри.

Грозный варвар, чья фигура излучала опасность, задумался, а его движения замедлились.

– А что если ты не сдержишь обещание, девчонка? Что тогда будешь делать? – Озадачил верзила негодующую, с легкой ухмылкой в своих узких глазах.

На мгновение Кристина стушевалась и со страхом посмотрела на свою запуганную и плачущую сестру.

Как же ей хотелось провалиться сквозь землю сейчас, чтобы не испытывать смешенных чувств, что волной накрыли ее: страх, ненависть, жалость к сестре и другим риднянками, чувство несправедливости и желание придушить всех этих мерзавцев до единого – все эти чувства боролись в ней за первенство, но что в ней действительно было сильно и не рушимо, на что она всегда опиралась, все же победило в этом состязании, взяв верх над остальными эмоциями. Это была ее воля, что была стержнем, на котором держалась личность Кристины и весь ее буйный темперамент. Она, отметав все дурные мысли, пытавшиеся влезть в ее голову, запутать и ослабить, сжала посильнее кулаки и выдала:

– Что вы хотите, взамен на то, чтобы нас с сестрой не разлучали? – Дрогнувшим голосом спросила непокорная невольница.

Мужчина снова ухмыльнулся и своим змеиным скользким тембром, что струился по девичьей коже, заставляя ее покрываться мурашками, а затем проникал в саму душу, щекоча ее нервы, заявил:

– Вопрос в том, что ты готова отдать взамен?

Ответчица не растерялась и быстро сорвала с себя коралловые бусы, презентованные ей соседкой, подумав о том, что: ну, во-первых, они ни ее, а во-вторых навряд ли они пригодятся убитой хозяйке, и протянула их широкоплечему верзиле с волчьими испытующими глазами.

Варвар принял украшение со смехом, затем наклонился к ее уху и сказал:

– Ты моя пленница и все, что есть на тебе, включая и тебя саму и воздуха, которым ты дышишь, принадлежит мне…

Его низкий с хрипотцой голос звучал не как угроза, а скорее, как насмешка, но риднянке все равно стало не по -себе и она уже была на гране того, чтобы сдаться.

Кристина сглотнула. Ее кожа сделалась гусиной от мороза, что исходили от слов громилы, пока он продолжал ей пояснять, что к чему.

– Всех, кого я отобрал ждет хорошая жизнь в Эйджестане. Они станут наложницами хана Залибека. Их ждет сытая и богатая жизнь, полная удовольствия, сокровищ и изобилия. Твоя сестра не так красива, как остальные и ее ждет жизнь рабыни, чьи дни будут проходить в изнуряющем труде, и если ты готова разделить с ней судьбу, то я не разлучу вас.

Кристина совсем не понимала, о чем он ей толкует, хотя некоторые слова были знакомы, а вот в том мире, где она жила рабства не существовало совсем и слово «рабыня» для девушки никакого значения не несли. Само осознание того, что ей с сестрой позволят быть вместе, перевесило все предположения, и девушка согласно кивнула головой, а уж от любой работы она всегда ловко отлынивала. Тумэнбаши был серьезно удивлен решением девушки и в нем даже проснулось желание отговорить ее. По его представлению кожа девчонки была слишком уж светла, чиста и нежна, что явно у себя на родине она была белоручкой, и ее изнеженные ладошки не знали мозолей. По его опытному мнению, по внешним своим признаком, ей больше бы подошло ублажения мужчин, проводя дни на мягких перинах ханских лож, чем грубая работа, но он предоставил выбор ей, единственной из всех похищенных, и она сделала его, а тумэнбаши посчитал это великой привилегией, которую он когда либо оказывал женщине, не говоря уже о рабыни.

– Ты согласна работать от зари до заката? – Спросил амбал.

Кристина задумалась, а после пожала плечами. На самом же деле, из-за того, что она росла избалованной родителями и те не сильно ее нагружали, девушка выросла ленивой и совсем не понимала, что значит по-настоящему работать, ведь бралась только помогать и то спустя рукава, чтобы больше не просили ее о помощи, но ради того, чтобы остаться с сестрой, она была готова пойти на такие жертвы, мало представляя, что ей придется делать, ведь она ей пообещала…

– Да, я согласна, – неуверенно произнесла она, уповая на то, что ей удастся скорехонько сбежать с сестрой и им не придется гнуть спины на этих убийц.

Ее ответ поразил варвара не на шутку, ведь за всю свою жизнь он не встречал ни одной женщины, тем более такой миленькой, готовой выбрать низкое положение вместо роскоши и богатства. Тогда он усложнил задачу.

– И ты согласна ублажать всех воинов орды по ночам?

«Ублажать?» А это что еще за слово такое? – Мысленно задумалась девица, представляя, что по ночам ей придется блажить, т.е. дурить. – «Ну, наверное, разбойники любят слушать выдуманные истории. С этим как раз я отлично справлюсь, я столько историй знаю от деда Елисея, что за всю жизнь не рассказать».

– Ну допустим, я согласна. Так что вы позволите остаться рядом с сестрой?

Этот ее ответ поверг командира кочевников в настоящий шок, и тот даже подавившись слюной, закашлялся. Мужчина понимал, что ни одна бы девушка не пошла на такое, даже ради самого близкого ей человека, но задумавшись, он понял, что девчонка либо глупа, как пробка, либо так наивна и неопытна, что просто не понимает, что он имел в виду. Скорее всего, она пытается выкрутиться, дабы исполнить данное сестре обещание. Что ж, круглолицая и бесстрашная риднянка показалась ему забавной и чудной, ведь, чтобы сделать такой вызов тумэнбаши эджийской орды нужно быть слишком смелым, либо безумным и, как ему показалось, в ее случае это второй вариант, но вот девчонка не выглядела бестолковой. Командиру захотелось разгадать, заинтересовавшую его девицу, ведь кроме красоты в ней было еще что-то, что выделяло ее из общей толпы женщин, что ему довелось встретить в своей жизни.

Верзила повернулся к своему подчиненному и приказал:

– Всех, кого я отобрал, отправь к хану, а эту девчонку, вместе с ее сестрой – в мой шатер.

Кристина обернулась к сестре и протянула ей руку, подзывая к себе. Оксана схватилась за ладонь сестры, как маленький ребенок за руку матери.

После разделения девушек на три части: красавиц, приготовленных для гарема и рабынь посадили в разные обозы и вместе с награбленным добром, по темну, увезли в Эйджистан к хану Залибеку. Третью часть риднянок, что менее приглянулись бы высшему сословию, оставили в лагере для работы и своих мужских потребностей.

Позже, воины, в виду удачного завершения грабежа, устроили себе пир, на котором в качестве главных гостей присутствовали второсортные пленницы. Разбойники угощали своих новых рабынь жаренным мясом и зерновыми лепешками, а сами напивались забродившим молоком и травили байки у костра. По исходу празднования, каждый из мародеров, по традиции, от старшего к младшему, выбрали себе по девушке в качестве личной рабыни и увели их в свои яранги.

Христю и Оксану по приказу своего господина иноземный воин привел к самому большому шатру и впихнул их внутрь. Девушки растерянно вошли в шатер и стали разглядывать заморский дом без любопытства, но с тоской, ведь все здесь было незнакомым и странным, не таким как в родной хате с окнами, через которые лился солнечный или голубой лунный свет, с теплой печкой, столом, за которым собиралась вся дружная семья, лавками, приятным запахом родного дома и свежего хлеба. Хоть шатер и был больше, чем родительская изба, все же отсутствие света и раскаленные камни, потрескивающие в центральном очаге и обогревавшие все пространство самодельного жилища, нагоняли уныние, а неприветливый запах чужого добра сжимал девичьи сердца, заставляя их обливаться кровью и болью за родные стены, что пали в бесчинном бою.

– Христя? Что же теперь будет? Не уж-то нам никогда не видать родных краев? – Спросила Оксана и кинувшись на плечо к сестре, зарыдала, зовя батьку и матушку.

Кристине самой было не сладко и жалостливо, но в сложившейся ситуации она испытывала чувства в разлад сестринских. Риднянка не понимала почему, но вместо отчаяния в ней поднимался такой воинственный дух, который не позволял ей проливать слезы и желал смерчем снести это гиблое место вместе с его жителями, чтобы даже упоминания о нем не осталось в ее памяти.

– Успокойся, Оксана. Слышишь меня! Будь сильной, забудь, что было раньше! Забудь и не печалься об этом, ведь только, когда мы укрепим и ужесточим свои сердца, мы отомстим этим пустынным изуверам за все, что они сделали с нашей деревней и сбежим! Мы обязательно выберемся из этого пекла! – Воинственно проговорила старшая сестра, крепко сжатыми зубами и, глядя в пространство невидящим взглядом, пригрозила кулаком врагам, что пировали за пределами мягких стен шатра.

Глаза Кристины, в которых отражался свет от очага, в этот момент сверкали бесовским блеском. В них было столько ярости, что младшая, заглянувшая в них, ужаснулась и поежилась, ведь только кикимора знала, что на сердце Христи и, что она задумала.

Вскоре в шатер вошел сам хозяин с большим глиняным блюдом, полным жареной баранины, печенных овощей и лепешек. Сестры, к этому моменту уже проголодались, они сидели в обнимку у стенки на тряпичных матрацах и шкурах. От запаха печенного мяса, овощей и хлеба у них потекли слюни.

Широкоплечий мужчина присел на корточки, поставил поднос у их ног и сказал:

– Поешьте.

Кристина наделенная волшебным кулоном и понимавшая иностранную речь тут же оживилась и как проворный зверек подтянула к себе поднос и схватив кусок парующей румяной бараньей ноги, жадно впилась в нее зубами. Так же кусок она предложила сестре, тыча костью с маханом ей в лицо. Верзила с усмешливыми глазами отошел в сторону и сел напротив них, скрестив ноги, наблюдая за невольницами, словно те были приблудившимися дворнягами, которых он хотел приручить, особенно пристальное его внимание занимала смелая риднянка с ямочками на щеках.

Младшая иноземка не торопилась притронуться к еде и вела себя перед главарем разбойников, как запуганный зверек, боясь даже пошевелиться в его присутствии и под его пристальным взглядом, который ей казался злющим и кровожадным.

“Сам не ест и так голодно смотрит на нас… не уж-то пытается откормить?” – Думала про себя Оксана, еще больше дрожа и страшась притронуться к еде.

– Чего смотришь, ешь давай! – Христя подтолкнула младшую локтем, но сестра не торопилась.

– Как тебе не страшно, Христюша? Как может тебе кусок в горло лезть? Разве можно принимать что-либо от этих извергов, убивших… – Пропищала Оксана скуксившись от нарастающего желания разреветься, ведь чувство голода, гордость и страх боролись в ней.

Кристина нахмурила свои темно-русые брови и всучив кусок мяса сестре в руку, строго приказала есть:

– Никого ты уже к жизни не вернешь, а вот сама от голода умереть легко можешь. Поэтому прекрати себя истязать. Твоей вины в том, что всех убили нет. На ешь, да побольше, чтобы силы иметь, если ты конечно хочешь вернуться обратно?

Младшая сестра, которая из-за опухших от слез глаз выглядела еще менее привлекательно, некоторое время колебалась, но потом, видя с каким аппетитом Христя уплетает ароматное мяско, чей запах распространился по всему шатру и заставил ее живот рычать медвежьим рыком и сводить болью, не смогла побороть желание, тоже накинулась на еду и не пожалела, ведь действительно все было весьма вкусное, ароматное от трав, хорошо сдобренное солью и таяло во рту.

Такого вкусного мяса девицы даже в своей деревне не вкушали, ведь соль в Риднах была не слишком распространена, а всю еду жители предпочитали есть слабо приправленную, чтобы не искажать натуральный вкус продуктов. Но в этих местах, кажется, все было наоборот и еда – это первое, что пришлось по вкусу иномирянкам.

Убедившись в том, что сестры не упадут от голодного обморока и уж точно не умрут голодной смертью, тумэнбаши занялся своими делами. Он снял с себя шлем и повязку, служившую прикрытием от пыли и ветра. Обнажив свое лицо, он заметил на себе сосредоточенный взгляд апатитовых глаз.

Кристина даже жевать перестала, когда заметила, как на самом деле выглядит иномирец. Его кожа была желта и смугла, а его волчьи миндалевидные глаза были узкими и не имели складки на верхнем веке, что разительно отличало его от жителей Услады Необъятной. Нос его тоже отличался и был не таким, как у обычного риднянина: ни острый и не картошкой, да даже не курносый, а какой-то более приплюснутый и широкий к низу, в виде капельки. Густые черные брови, усы и борода, скрывающая его пухлые темные губы и широкий подбородок, в целом придавали ему грозный вид и дополняли его могучую фигуру своей мужской красотой.

На мгновение, старшая из рода Вятко, никогда не встречавшая людей подобной внешности, даже подумала о том, что рассказы деда Елисея были правдивы и, что это не люди вовсе, а призрачные Всадники Смерти, но внимательнее приглядевшись, как «призрачный» воин ковыряет ногтем мизинца между зубов, избавляясь от застрявших в щелях мясных волокон, подумала:

«Ну нет… Какой же призрак будет это делать? По мне, так он обычный деревенский мужик, как мой тятька, только перекошенный какой-то. Но вот на счет людоедства все же спросить стоит».

Освободившись от кожаной брони с нашитыми на ней металлическими пластинами, верзила заметил, что интересующая его риднянка перестала жевать и сверлит его своим задумчиво-любопытным взглядом.

– Чего так смотришь? – Спросил он, растянув свои темные губы в игривой улыбке.

– Да вот думаю. Вы случайно людей не едите? – Поинтересовалась девица, беспокойно поглядывая на обглоданную кость в своей руке, подумывая про себя: “в друг что, так кость сойдет за орудие”, а после пренебрежительно взглянула на поднос.

Бравый командир Воинов Смерти так и покатился со смеха, выставляя на обзор все свои ровные зубы со слегка заостренными клыками, которые на контрасте его темной внешности, казались ослепительно белыми. Только его хохот в исполнении низкого и хрипловатого голоса звучал, как бесовский гогот, от которого Оксанка вжала голову в плечи.

Немного успокоившись, скалозуб все же ответил на вопрос риднянки.

– Будь спокойна… Сапгирцы не едят себе подобных. К тому же, ты сама видела, что на вертелах были бараны, куры и быки.

Девушку ответ удовлетворил, и она со спокойной душой продолжила трапезу, среди мужского смеха, музыки незнакомых ей струнных и ударных музыкальных инструментов, и необычных мотивов, вмести с мелодичными голосами, разливающихся по всему лагерю.

По окончании ужина сытые до отвала, и расслабленные сестры услышали приглушенные стоны, вопли и девичьи крики, разбавившие собой веселые звучания в лагере, и это их очень напугало.

– Что происходит? – Насторожилась Кристина, сверля своими пытливыми глазами верзилу, сидящего на против.

– Ничего особенного. Воины берут то, что принадлежит им по праву.

– И что это? Неужели девушек убивают? – Вскочила яркоглазая встревоженная риднянка, нервничая и пытаясь добиться правды. – Что с ними делают?

Оксана поджала колени к плоской груди и обхватив ноги, захныкала аки дитя. Ей было страшно и ее нельзя было в этом винить, ведь старшая сестрица сама была перепугана до смерти, только не желала показывать своего страха перед врагом, подумывая про себя, что он не дождется такой чести, потому как заслуживает только призрения.

– Девушки в порядке. Их жизни ценны для нас. Не переживай ты так, их никто не убьет. – Спокойным тоном отрапортовал варвар.

– Тогда почему они так неистово кричат и плачут? – Требовала собеседница полного ответа.

– Войны осеменяют своих рабынь, чтобы орда пополнилась новой кровью.

Кристина была деревенской девчонкой, чьи родители держали хозяйство в виде крупного и мелкого скота, и она прекрасно знала, что значит «осеменение». От одного только этого слова у девушки затряслись поджилки, и она была благодарна тому, что у Оксаны нет волшебной подвески, и она ни слова не понимает из варварской речи.

Кажется только сейчас риднянка осознала, где и для каких целей находится, и, присев, тоже прижалась к сестре. Трясущимся голосом она спросила:

– Так вот почему вы похищаете молодых женщин, а всех остальных убиваете?

Верзила, восседающий напротив, только развел руками:

– В нашем мире мало женщин, а дети от родственных связей появляются хилыми, больными или мертвыми, поэтому, чтобы выжить народам Сапгира, иногда приходится воровать женщин других народов или миров. – Ответил он так естественно, словно в этом открытии не было ничего необычного: так, разговоры об обыденном.

В глазах Кристины потемнело от гнетущей тревожности, что, подобно смерчу стала разрастаться в ней, но вместо того, чтобы поддаться всеобщей панике и залиться слезами, она гордо вскинула голову и воинственно задала очередной вопрос, стараясь сказать это, как можно тверже, дабы не выдавать страха:

– С нами ты поступишь так же? – Спросила осторожно она, и при этом злобно сверкая глазами, словно готовилась к отпору, а у самой сердце стучало, как у перепуганной мыши, оказавшейся в лапах у кота.

Мужчина поднялся с места. Его фигура в этом замкнутом пространстве воистину казалась могущественной, что своей тенью накрывала все вокруг. Он медленно подошел к прижавшимся сестрам, что выглядели напуганными котятами и старались как можно дальше отползти от угрожающего изваяния, утесом, нависшим над ними. Эйджиец присел на корточки у той с ямочками на щеках, которые, в данной ситуации, стер страх с ее миловидного личика, и убрал с плеча красивой риднянки прядку волос медового цвета, что выпала из растрепанной косы.

– С вами? – Удивленно осведомился он. – Нет. Только с тобой. – Томно проговорил он ей на ухо и щелкнул ее по самому кончику носа.

После, когда обе девушки побледнели и обе были готовы хлопнуться от обморока, громадина развернулся к выходу и громко позвал:

– Салим!

В ярангу вошел воин, что всюду следовал за своим командиром. Его физиономия не была прикрыта тканью, поэтому девушки могли разглядеть того, кто совсем недавно грубо пинал их в спину.

На вид прибывший варвар был немного младше, но его черты лица были так же схожи с чертами главаря за исключением жидкой растительности на лице: такие же миндалевидные глаза с эпикантусом, выраженные скулы, плоский нос и широкие губы, или же, представители этой народности все были на одно лицо? Кто ж их разберет? Да это было уже и не важно.

– Да, брат, – отозвался воин помладше.

– Салим, уведи ту девчонку к себе, пока я объезжаю ее сестру. – Указал верзила на Оксану.

Кристину обдало жаром. Она понимала, что с ней хотят сделать что-то воистину ужасное, к тому же она не желала выпускать Оксану из своего поля зрения, как и не желала, чтобы сестренке причинили боль. Шокированная девушка, взглядом полным страха, взглянула на испуганную сестрицу. Безжалостный «Салим», схватив за руку, пытался выволочь рыдающую девочку из шатра, не обращая внимание на ее сопротивления и бунт ее защитницы.

Сердце старшей сестры сжалось до размера яблочного зернышка, когда она увидела отчаяние в серых потухших глазенках Оксаны, которая в этот момент походила на маленького испуганного зверька, отчаянно ищущего спасения и не находя его. Глядя на ее кипельно-белое лицо можно было сказать, что крайняя из рода Вятко была на грани смерти.

Ужас от предстоящего испытания, что вынуждены были пройти сестры, затмил разум Кристины. Машинально, не отдавая себе отчета, она выхватила кинжал из ножен, опоясывавшего талию амбала, что играл с ее волосами, и направила острие на него, а именно в область груди, выпирающей из-под в-образного выреза серой с запахом рубашки.

– Стой! – Громко скомандовала она, от чего замерли все в яранге, а вооруженная дева сместила острое лезвия, уперев его кончик к горлу своему заложника, грозясь пустить кровь.

Томный взгляд волчьих глаз изменился: глаза еще больше сузились, а во взгляде зарождался гнев и нескрываемое раздражение из-за того, что его добыча брыкалась.

– Прикажи ему, чтобы отпустил ее! – Продиктовала риднянка свои условия и сильнее надавила лезвием на его желто-бронзовую кожу, намекая, что шутки кончились.

Эйджийский тумэнбаши, будучи первоклассным воином и не знавший поражений ни в одном бою, скрежетнул своими зубами от злости. Он ругал себя за то, что был слишком беспечен и ослеплен красотой своей невольницы, что дал ей себя одурачить и так легко подставился под собственный нож. Он недооценил крутой нрав воинственной иномирянки и поддался на ее соблазнительную внешность, совершенно забыв о собственной безопасности. И не мудрено, ведь все женщины представлялись ему глупыми и слабыми существами, на ровне с собаками или овцами, не имеющими своих мыслей, смиренно подчиняющиеся воле мужчин и служащие только для размножения народов Сапгира, но эта представительница слабого пола, не шла ни в какое сравнение с его устоявшимися убеждениями.

– Осторожней, девчонка, я и так пошел тебе на встречу, когда разрешил вам с сестрой остаться вместе. – Рыкнул он своим грубым голосом, из-за чего рука девушки дрогнула и заточенное лезвие слегка зацепило медную кожу варвара, высекая из нее тонкую полоску алой крови.

Черные брови верзилы еще сильнее сдвинулись, когда он понял, что девушка не желала ему вредить. По крайней мере, ее испуганный взгляд с толикой сожаления говорил об этом. Тогда мужчина, узревший неопытность нападавшей и почувствовавший дрожь в ее руках, решил подыграть незадачливой воительнице.