Полная версия
Очарованный странник Вселенной
К Отцу Павлу Флоренскому и художнику В. Чекрыгину у меня особенное отношение. Мне посчастливилось побывать на вечере, посвященном открытию имени Павла Флоренского, в 1989 году в Центральном Доме литераторов. Конная милиция и толпы людей, желающих попасть на этот вечер. Выступали – о. А. Мень, П. В. Флоренский, Д. С. Лихачев и др. Впервые были представлены некоторые труды Отца Павла Флоренского. Все присутствующие были потрясены грандиозностью личности Флоренского. Какого гения загубили! (Расстрелян в 1937 г). (Полностью реабилитирован).
В моем первом письме Марии Филипповне (1999 г) я задала ей вопрос: как понимать живопись Виктора Черноволенко? Она ответила – читайте Павла Флоренского. [6]
О Чекрыгине (1897–1922). Я не помню, в каком году я побывала на выставке В. Чекрыгина и была поражена высочайшим мастерством художника. Как можно на маленьком листе бумаги углем изобразить картины, наполненные глубочайшим смыслом? Одна картина мне запомнилась – «Переселение человека на звезды», 1922 год. В колоколе, как у водолазов, человек летит к звездам. Василий Чекрыгин был последователем родоначальника русского космизма Николая Федорова (1829–1903), настоящая фамилия которого – Гагарин. Вот где мистика! Первый космонавт в истории и первый философ, который обосновал необходимость полета в Космос, имели одинаковые фамилии! «Философия общего дела» (1906–1913) Н. Федорова ошеломила русское общество. Самое главное – Н. Федоров был Учителем К. Циолковского. С него начиналась космическая эра в истории человечества.
Рис. 17. Чекрыгин В. Н. «Переселение человека на звезды» 1922 г. Архив Музея Федорова – nffedorov.ru
Наиболее близкой по художественному мировоззрению к объединению «Маковец» была тогда малоизвестная группа художников «Амаравелла». Именно туда в 1927 году привел Виктора Черноволенко его друг по театральному увлечению – Сергей Иванович Шиголев. Рассмотрим историю зарождения и развития этой группы художников.
2.3. Фото «Амаравеллы»
Рис. 18. Фото 1928 г. Внизу слева – направо: В. Яцкевич, А. П. Сардан, П. П. Фатеев, В. Н. Пшесецкая. Вверху слева – направо: С. И. Шиголев, Б. А. Смирнов-Русецкий, В. Т. Черноволеко. Москва. Квартира П. П. Фатеева. [2, 21]
Этот знаменитый и единственный снимок «Амаравеллы» сделан 4 февраля 1928 года на квартире П. П. Фатеева. [21] На фоне большого живописного панно группа из семи художников. Снимок оставляет странное впечатление – все вместе, но каждый смотрит по – своему. Сразу бросается в глаза крупная фигура А. П. Сардана – внизу слева второй. Смотрит вверх и совершенно от всего отстранён. Справа от него – Фатеев П. П. Глубоко погружен в себя. Крайняя справа Вера Николаевна Пшесецкая (Руна), смотрит, как и Сардан, вверх. Лицо – грустное или печальное, (недавно арестован её друг Б. Зубакин). Вверху – слева С. И. Шиголев, смотрит куда – то вдаль. В центре – Б. А. Смирнов, единственный из всех смотрит прямо и уверенно. Справа от него – В. Т. Черноволенко, закрыл глаза, весь погружен в свои мысли. Слева внизу – В. Яцкевич, автор эмблемы «Амаравеллы».
Снимок уникален. Все вместе и каждый сам по себе. Отражены характеры каждого. Сардан и Руна – романтики. Фатеев-отшельник, уверенный в себе. Смирнов – самый молодой, оптимист. Шиголев – далеко смотрит, находясь в комнате. Черноволенко – отрешенный, весь в себе, даже глаза закрыл. Интересно – они ведь знали, что идет съемка и приняли позу такую, как – будто они только что обсуждали очень важное, и каждый остался при своем мнении. Яцкевич, автор эмблемы «Амаравеллы», недолго побыл в группе, поэтому его впоследствии заретушировали.
Интересен фон снимка – огромное панно. Может быть это панно «В глубинах сердца», о котором пишет Д. А. Поспелов в книге «Амаравелла. Мистическая живопись Петра Фатеева»? [21]
2.4. Выставка в Америке. Рождение группы
5 марта 1927 года в Нью-Йорке в центре искусств «Корона мира», созданном великим русским художником Николаем Рерихом, открылась международная выставка, на которой были представлены 53 работы знаменитых художников: Рокуэла Кента, П. Гогена, Г. Тагора и других. Впервые здесь же были представлены 13 работ молодых художников из Советской России, членов никому неизвестной группы художников «Амаравелла».
Американские газета «FiladelfialRECORD» писала:
«Может быть наибольший интерес представляют работы из Советской России, поскольку Америка всегда приветствовала проявления русского духа… Наиболее интересно в этих работах – это синтез всех видов искусств». [2].
В статье журнала «Художник» – «Советские художники на Международной выставке Корона Мира» отмечалось:
«…И что особенно замечательно в этой выставке – это претворение в жизнь тех принципов, которые предвидел Рерих в те времена, когда была основана эта школа – принцип братства, основанного на искусстве. Нужно упомянуть одного из самых талантливых участников этой группы – Петра Фатеева, представленного на выставке тремя работами – «Песнь о себе» по поэме Уитмена, «Ночные преломления» и «Звездное небо». По этим работам видно, что Фатеева влекут беспредельные звездные пространства… мистические новые формы… Совершенно иное настроение создают работы Сергея Шиголева и Александра Сардана. В триптих Сардана входят картины – «Гимн Востоку», «Индийская фантазия» и «Поэма свечения». В абстрактном содержании и предметном мире Сардан воплотил мнозначную, утонченно образную концепцию цвета и рисунка. Триптих Шиголева «Спокойствие», «Беспокойные мысли» и «На грани» вскрывают истинно духовно-мистические грани бытия… Еще один высоко одаренный художник – Борис Смирнов, его картины «Дерево» и «Гора Света» драматичны и полны глубокого внутреннего содержания. В работах Руны «Энигма» предпринята попытка изобразить поток чувств, вызванных музыкой Скрябина…». Выставка имела несомненный успех. [2]
Эта выставка за рубежом фактически была рождением уникальной группы художников с загадочным названием «Амаравелла». В каталоге выставки Америка назвала русских художников – космистами.
Зачин или начало этого обьединения художников положила встреча в 1922 году семьнадцатилетнего начинающего художника Бориса Смирнова с известным художником Петром Петровичем Фатеевым на выставке «Жемчужное солнце». Несмотря на разницу в четырнадцать лет, эта встреча дала начало духовной дружбе на много лет, фактически до окончания жизни Фатеева.
Петр Петрович руководил чтением Бориса, развивал его интерес и к западной и восточной философии. Их обьединял интерес и любовь к музыке А. Скрябина, Р. Вагнера. Интересно, что у Петра Петровича была развита очень редкая способность видеть цвет в музыке. Борис вспоминает те часы единения —
«Наши сознания были настроены в унисон – это самое большое, что можно желать в искусстве». [22]
Осенью 1924 года произошла вторая судьбоносная для «Амаравеллы» встреча. На выставке в Музее живописной культуры у знаменитого «Черного квадрата» Малевича Борис Смирнов познакомился с Александром Сарданом (настоящая фамилия Баранов), музыкантом и самодеятельным художником, импровизатором. Главная идея Александра – искусство должно вобрать в себя и музыкальное и живописное начало. Его также волнует и космические истоки творчества, о чем свидетельствуют его работы «Рождение материи», «Дары Вселенной», «Земля, океан, Космос» и другие. Сардан следит за новейшими работами Эйнштейна, Вернадского, Чижевского, конечно, в популярной литературе.
Совершенно органично он вписался в творческую пару Фатеев-Смирнов.
В 1924 году к группе присоединилась Вера Николаевна Пшесецкая, актриса, сценический псевдоним – Руна. Она не была художницей. Но как-то быстро освоила мастерство живописи. Благодаря незаурядным познаниям в духовной литературе, прекрасному характеру, житейской мудрости да и возрасту, она стала духовной матерью группы, которую назвали по её предложению «Квадригой». Руна была знакома со многими выдающимися деятелями культуры и в сфере театра и в сфере религиозной и мистической философии. В какой-то степени деятельность содружества этих четырех художников можно назвать духовной общиной. Они взаимно обучали друг друга, совместно посещали разные лекции, выставки, обменивались книгами.
Борис и Александр вместе ездили в Ленинград, Углич. Но самым значительными событиями в судьбе «Квадриги» стали встречи в 1926 году со всемирно известным художником Николаем Константиновичем Рерихом, Еленой Ивановной Рерих и их сыном, Юрием Николаевичем.
2.5. Судьбоносная встреча
Рис. 19. Н. К. Рерих и Е. И. Рерих
Летом 1926 года Николай Рерих, тогда уже всемирно известный художник и путешественник, прервал свою экспедицию по Восточной Азии и прибыл с особой миссией в Москву. Художникам «Квадриги» посчастливилось несколько раз повстречаться с великим художником. Две встречи прошли в гостинице, где остановилась семья Рерихов: Николай Константинович, Елена Ивановна и Юрий Николаевич. Также Николай Рерих посмотрел картины художников на дому.
«Хотя прошло много лет, я вновь и вновь вспоминаю эту встречу. Эту радость, это озарение, чувство, что открылась новая ступень жизни» – вспоминает Смирнов-Русеций спустя многие десятилетия. [12]. Н. Рерих внимательно и доброжелательно осмотрел и оценил картины художников. Чуть позже он предложил им участие в международной выставке в Америке. Но самым главным в этих встречах были глубокие беседы по основам «Живой Этики». (Другое название «Агни Йога»). Художникам были вручены книги: «Зов», «Озарение», «Община». А также особые посвятительные знаки. Необходимо отметить, что судьба хранила тех людей, кто сумел сберечь заветные предметы в тяжкие 20–30 годы. «Живая Этика» утверждает неразрывную связь человека с Космосом, многомерность Бытия, тайны бессмертия, необходимость исследования психической энергии человека.
2.6. Манифест и эмблема
После бесконечно радостных для художников встреч с Николаем Рерихом, друзья начали готовиться к выставке в Америке. Тщательно отбирать картины, писать новые. Надо было разработать Манифест, эмблему, новое название. Его придумал импровизатор Александр Сардан. Красивое название «Амаравелла», точный перевод не известен.
Эмблему разработал Владимир Яцкевич, кратковременно входящий в группу. Он был очень одаренным графиком, обладающим своим неповторимым почерком. В литературе и текстах, посвященных «Амаравелле», я не нашла разгадки этой эмблемы. Узнав, что В. Яцкевич очень глубоко интересовался религиями Индии, мне кажется, я нашла эту разгадку в мифологии Тантры.
Рис. 20. Эмблема «Амаравеллы»
Сначала опишем эмблему-символ. Символ графический, черно-белый. Изображен человек, стремительно бегущий по волнистой поверхности. В левой руке, непропорционально длинной и поднятой высоко вверх, он держит что-то, напоминающее шар. (Но никак не пламя, как пишут некоторые). Внутри черного шара находится белый шар. Правая рука закрывает место, где должна быть голова. Из этой части вниз устремляются – проистекают струи вязкой субстанции. Полукружья над и перед человеком создают ощущения трудности пути.
Попробую расшифровать рисунок. В индусской религиозной мифологии есть женское божество «Чиннамаста», в переводе с санскрита – «отсекающая себе голову». Она является одной из десяти богинь эзотерической традиции Тантра, самой глубокой и тайной части буддизма. Основная цель психотехник Тантры – полное овладение сверхвозможностями человека. Отсечение своей головы (конечно, в переносном смысле), символизирует прекращение человеком рассудочной деятельности и внутреннего диалога. Остановка функционирования пяти чувств, развитие шестого чувства – ПРЯМОГО ВИДЕНИЯ, т.е. ИНТУИЦИИ. Освобождения места для нового творения, в состоянии расширенного сознания, пребывая в трансцендентном. [19]
Переводим на простой язык. На эмблеме «Амаравеллы» изображен Человек, который в порыве творческого поиска, желая интуитивного постижения Космоса, выходит в расширенное состояние сознания. Логика и рассудок – молчат.
По совету Николая Константиновича Рериха художниками был разработан Манифест.
Манифест «АМАРАВЕЛЛЫ» 19271. Произведение искусства должно говорить само за себя человеку, который в состоянии услышать его речь.
2. Научить этому нельзя.
3. Сила впечатления и убедительности произведения зависит от глубины проникновения в первоисточник творческого импульса и внутренней значимости этого источника.
4. Наше творчество, интуитивное по преимуществу, направлено на раскрытие различных аспектов Космоса – в человеческих обликах, в пейзаже и в отображении абстрактных образов внутреннего мира.
5. В стремлении к этой цели элемент технического оформления является второстепенным, не претендуя на самодовлеющее значение.
6. Поэтому восприятие наших картин должно идти не путем рассудочно – формального анализа, а путем вчувствования и внутреннего сопереживания – тогда цель их будет достигнута.
7. Манифест» есть отражение цели и пути творчества художников.
Эмблема и «Манифест», на мой взгляд, хорошо дополняют друг друга. И там и там интуиция – главный аспект творчества.
Уместно вспомнить описание творческого процесса Виктора Черноволенко, который пришел группу в 1927 году и разделял мировоззрение амаравельцев. В интервью режиссеру В. В. Орехову он сказал следующее:
«У меня нет заранее никаких творческих замыслов, никаких карандашных зарисовок… у меня начинается все как-то с ИНТУИЦИИ, а потом переходит в сознание». [14]
Смирнов-Русецкий писал о Черноволенко:
«Он наиболее интуитивный из нас…». [22]
На мой взгляд, все художники «Амаравеллы обладали чувством интуиции, может быть в разной степени. Они изучали Р. Штайнера. Во многих его книгах приводятся упражнения по развитию шестого чувства. Художники отметили, что в своем творчестве они отражают сложные религиозные и философские проблемы. Наверное, следует обратить внимание на понимание Космоса в Манифесте, не только внешнего физического космоса, но и внутреннего мира человека. Такое толкование Космоса есть у Пифагора – Космос есть символ Вселенной, гармонично включающий человека.
Радостные хлопоты подготовки к выставке продолжались. В 1926 году пришел новый художник Сергей Иванович Шиголев. Он хорошо знал астрономию, космологию. Три года учился на физическом отделении МГУ. С ним пришло научно-техническое направление в познании космоса. Он также стал готовить картины к выставке. Всего в Америку ушло 13 картин. Успех на выставке в Америке воодушевил художников. (О чем написано выше). Вскоре пришло приглашение от Николая Рериха принять участие в следующей выставке в Америке. На этой выставке принял участие новый начинающий художник – 27-летний Виктор Черноволенко.
Пришло время познакомиться поближе с будущими друзьями Виктора Черноволенко – художниками «Амаравеллы».
2.7. Петр Петрович Фатеев (1891–1971)
Рис. 21. Фото 1928. Фрагмен фото «Амаравеллы»
Создатель «Амаравеллы», художник-фантаст и космист.
Родился в Москве в семье типографского служащего. В 7–9 лет осознал, что призван сделать что – то великое». Любил ломать игрушки, но обязательно собирал обратно. Любил мастерить. Сам «электрику стряпал». Закончил Комисаровское техническое училище. Здесь он получил первые уроки по рисованию. Но главным было чтение. Прочитав Рамачараку «Пути достижения индийских йогов» и книгу Бёкка «Космическое сознание», остался на всю жизнь адептом хатха йоги. Употреблял пищу, обожженную на огне. Соблюдал физическую и психическую гигиену. Вне дома не расставался с калошами. В жизни обходился самым малым. Фактически жил на грани выживания. Соблюдал правила жизни, выработанные в молодости. Разработал свою систему чтения. Тщательно записывал главные мысли из книг, писал рецензии. Сохранял все записки, билеты, афишы, конспекты и т. д. Благодаря этой привычке, многие данные из его личной жизни и деятельности «Амаравеллы» сохранилось.
Получил незаконченное высшее техническое и художественное образование, закончил студию Ф. И. Редберга. Художник Фёдор Иванович Редберг был прекрасным преподавателем Частного училища живописи и рисунка. У него учились К. Малевич, брат и сестра Бурлюки и другие, ставшие известными, художники. Манера обучения отличалась деликатностью. Он давал свободу творчеству ученика, но мягко развивал индивидуальный стиль будущих художников. [21]
В 1913 году, т. е. в 22 года, Фатеев формулирует свое кредо в живописи: «Искусство, как и стремление к продолжению рода человеческого, определяется страхом смерти, так как художник считает, что частью он живет в своем произведении». [21]
2 октября 1913 года Петр «…ощутил чувство выхода из себя и рассматривал себя …извне, сверху, с какой – то страшно удаленной по времени, в глубине веков находящейся точки зрения…». [21]
По-видимому, произошло кратковременное расширение сознания до Космического. Это был переломный момент в жизни.
Выход из тела для Петра Петровича – это не просто мистический опыт, а ключевой этап духовного пробуждения творческого становления. Пережитое состояние могло повлиять на формирование его художественного стиля, наполненного символизмом, абстракциями и космическими мотивами.
Рис. 22. П. П. Фатеев. «Угасающая лампа» 1916 г. 71×105. б. г. Ч/к Поспеловых. [21]
Фатеев, будучи адептом хатха-йоги и читая работы Рамачараки, вероятно, воспринимал этот опыт как подтверждение своей духовной миссии и призвания.
Ушел из технического училища, решил посвятить себя живописи. К 1914 году уже написал около пятидесяти работ. Участвовал в нескольких выставках в Москве. В своем Первом манифесте в 1914 году, в частности, пишет —
«Высшая похвала кубистам за их Мистическую основу».
Во Втором Манифесте в 1916 году дополняет —
«Интуиция всё… Властное утверждение своего Я… Бесконечное совершенствование своего Я». [21]
В августе 1915 года произошло событие, повернувшее его внутреннюю жизнь. Петр Фатеев начал читать «Так говорил Заратустра» Ф. Ницше. Читал дней десять.
«Все это сливалось в одно непередаваемое чувство радости жизни». Учение о сверхчеловеке, о раскрепощении своего Я». «Заратустра – человек высшего сознания, у него тело человека – змеи, бескостное, …дух его не стеснен. Тело его эластично, … может парить в воздухе…». [21]
Рис. 23. Ф. Ницше
«Человек – это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком…»
«Я люблю того, кто живет для познания».
Ф. НицшеВ 1915 году началась многолетняя работа над циклом картин, навеянных образами Ницше – «Так говорил Заратустра». Цикл состоит из 59 больших картин и 19 эскизов. Последние 7 картин этого цикла написаны в 1949 году.
Петр Петрович практически не испытал влияние Н. Рериха. К 1926 году он уже сформировался как самобытный художник – фантаст.
Посмотрим несколько картин Фатеева разных лет.
Рис. 24. П. П. Фатеев. «Выше звезд». Из цикла «Заратустра». 1938 г. 99×68. Б, г. МОК ОФ-1289. ГР-5/Фат. Собрание: МОК. Хранение: МОК. Коллекция: Ю. В. Линник. Публикация: Н. В. Линник
Рис. 25. П. Фатеев. «Опыты интуитивного построения № 2» 1919–1920?. Взято из [21]
Эта картину в книге Д. Поспелова «Амаравелла» Мистическая живопись Петра Фатеева» [21,] на мой взгляд надо повернуть на 180 градусов. Что я и сделала. В правом нижнем углу можно различить людей с аурами. Выше их черная фигура, сильно наклоненная вперед, головы не видно. Под правой рукой фигуры голубой змей, вечный спутник Заратустры.
Вся картина – мощное стремление вверх, вглубь. Фигура и знаки слева как бы препятствуют этому движению, или предупреждают о чем то. Картина построена на сочетании геометрических и органических форм, что возможно отражает стремление художника соединить рациональное и иррациональное, техническое и интуитивное.
На выставках Фатеева зрители называли его художником-фантастом, сказочником.
На картине П. Фатеева «Едущий марсианин». 1916 г. изображен аскет в золотой ауре на золотом троне едет на повозке, запряженной двумя фантастическими животными. Лицо аскета очень сосредоточено. На синий хитон накинута интересная одежда, с какими – то знаками на ней. В целом картина мне напоминает детский, наивный рисунок. Она очень декоративна, сказочна.
Рис. 26. П. П. Фатеев. «Дети на берегу миров» 1916–1917 г. 90×72. Холст, гуашь, гипс, бронза, крупа. Взято из [21]
Эта картина является иллюстрацией поэтического произведения «Гитанджали» Рабиндраната Тагора. Его поэзию любил Петр Петрович. На морском берегу бесконечных миров собрались дети. Серо-фиолетовое небо сливается с океаном. Оно взвихрено. На переднем плане дети играют в огромные раковины, они строят себе домики из песка. Буря мечется в бездорожном небе; корабли бесследно тонут в пучине, смерть свирепствует. А дети играют…
На мой взгляд, эта картина – философская притча о бесконечности жизни во Вселенной.
В 1923 году, когда произошла историческая встреча Петра Петровича с начинающим художником Борисом Смирновым, Фатеев уже был известным художником со своим стилем. Его высоко ценили, Бурлюки, Маяковский. Интересны впечатления Бориса от первой встречи с художником и человеком Фатеевым на «Выставке пяти».
«На выставку стремительной походкой вошел человек – острый, невысокий, с резкими движениями и волевым взглядом…»
Свои эмоциональные впечатления Борис изложил в маленькой статье.
«В творчестве Фатеева нередко звучат космические ноты – это роднит его с Уитменом – поэтом безграничных пространств, стихийных порывов, космического бега Земли… Он весь проникнут творческой энергией, его произведения звучат, красочны и страстны, линии и формы полны напряженной жизни… У Фатеева, прежде всего, воспринимается интенсивность, бурный и выразительный танец кисти, рожденный ритмом души». [2]
(Эти слова написал 18-летний Борис, чувствуется зрелость его души и умение излагать свои мысли на уровне профессионала-искусствоведа).
Встреча положила начало духовной дружбе Петра Петровича Фатеева и Бориса Смирнова. (Фамилию матери – Русецкий добавил в 1940 году).
Так начиналась «Амаравелла»
2.8. Борис Алексеевич Смирнов-Русецкий (1905–1993)
Рис. 27. Фото 1928 г. Фрагмент Фото «Амаравеллы»
Художник, писатель, ученый, общественный деятель
Самый молодой художник из группы был самым интеллектуальным участником группы. Его глубокие знания и любовь к друзьям из «Амаравеллы» помогли сохранить в памяти события их совместного творчества и духовного общения. Написал прекрасные книги воспоминаний: «Идущий» [22] и «Дневники». [23]
Борис Алексеевич родился в Санкт-Петербурге в семье военного. С ранних лет относился к природе с внимательным интересом. Особенно любил летние месяцы на даче в Эстонии. Рос довольно замкнутым ребенком. Закончил Тенишевское училище. Вскоре семья переехала в Москву. Впервые стал посещать рисовальный кружок, которым руководил Алексей Манков. Здесь особенно интересными были разговоры о современной живописи. Стал посещать художественные галереи. Глубокий след оставили Левитан, Врубель, Рерих. В 13 лет (1918 год) Борис испытал буквально потрясение при просмотре спектакля-оперы «Борис Годунов» в театре Зимина. (Может быть, в этом спектакле участвовал Виктор Черноволенко?).
«В течение нескольких часов я переживал историю как живую реальность… Возвращался я домой пешком. И вот у меня начались сильнейшие боли в солнечном сплетении, такие сильные, что я упал и катался по снегу. По-видимому произошло какое-то духовное раскрытие центров» —