Запретный возраст 18+

Я гладил её ноги, целовал её лодыжки, а затем перешёл на эту прекрасную грудь, сжимая её немного грубее. С каждым разом я входил в неё всё грубее и грубее, вынуждая её визжать и стонать. Когда она снова кончила, она притянула меня к себе и засунула язык мне в рот.

Я был уже на грани, поэтому сделал последний рывок. Я трахался так сильно, как только мог, пот капал с моего лица, эта узкая киска охватывала меня и отпускала. Ощущение чистого удовольствия быстро распространялось от моего паха по всему телу.

Я сам начал стонать, потеряв контроль над своим ритмом, толкаясь яростно, словно животное. Удовольствие оргазма нахлынуло на меня, охватило меня, полностью забрало моё тело на неопределённый срок. Это было самое чистейшее удовольствие.

Господи, не могу вспомнить, когда в последний раз получал такой оргазм. По сравнению с этим, все остальные оргазмы в моей жизни ощущались как небольшие судорги. Раз за разом я кончал внутри неё (внутри презерватива, точнее), продолжая толкаться, не упал на неё в изнеможении.

Мы быстро поцеловались и посмотрели друг другу в глаза. Её глаза были наполнены сомнениями и путаницей.

"Вау", – прошептала она наконец. – "Это было… это было охуенно. Просто охуенно."

Я улыбнулся, поцеловал её в нос и вытащил из неё член, чтобы презерватив не остался внутри её киске.

"Спасибо", – сказала она, прижимаясь к моей спине.

Она всё ещё смотрела на меня. "Это было как… не знаю", – покачала она головой.

"Как что?", – спросил я, снимая презерватив и аккуратно его стягивая, не проливая и капли.

"Как будто ты, не знаю, старше меня или типа того. Мне не казалось, что я трахаюсь с кем-то моложе меня."

Я пристально посмотрел на неё, держа между пальцами презерватив, и ухмыльнулся.

"Я просто мудрый не по годам, детка. Вот и всё."

Она посмотрела на меня с сомнением, когда я завязал презерватив в узел и встал.

"И что теперь?", – спросила она. – "Мы встречаемся или как?"

Глава 1. Часть 16.

Встречаемся? Я снова обратился к своей памяти, пытаясь вспомнить, что этот термин за собой влечёт. Наконец я вспомнил. Это типа парень и девушка. Нельзя состоять в отношениях ни с кем другим. Это, конечно, не то, чего я хотел.

"Нет", – сказал я ей. – "Мы просто два обкуренных друга, что захотели немного повесилиться. Вот и всё. Зачем всё усложнять?"

На её лице появилось облегчение. Она тоже не собиралась с кем-то «встречаться».

"Действительно", – ответила она и резко изменилась в лице. – "Но, видимо, я теперь надолго стану школьной шлюхой."

Она смотрела на то, как я подбирал свою одежду с пола. "Знаешь, это стоило того. Откуда ты научился, ну, знаешь, заниматься так любовью?"

"То тут, то там", – ответил я. – "Но знаешь, нет смысла для тебя быть школьной шлюхой. Я никому не расскажу о том, что мы делали.".

Её улыбка казалась не по годам циничной.

"Конечно же ты не расскажешь", – ответила она. – "Никому не расскажешь, что ты тот, кто трахнул Дебби Уокер."

"Не расскажу", – сказал я, натягивая штаны. – "Зачем мне это делать? Чтобы вы, девочки, обсуждали, какой я сплетник? Как же я тогда смогу заполучить хоть какую-то киску? Ни одна девушка не будет трахаться с треплом. Но если у тебя репутация кто-то, кто может, несмотря ни на что, держать рот на замке… ну, а как ты думаешь я научился тому, что умею?"

На мгновение она показалась обнадёженной, она желала поверить мне. Но потом покачала головой.

"Даже если ты будешь держать язык за зубами, в чём я сомневаюсь, Райсин и Лонни знают, что мы сделали. Они не будут молчать."

Я пожал плечами.

"Скажу им, что ты не дала мне. Что ты динамо и разрешила только поцеловать тебя и немного помять сиськи через свитер, но не больше. Они поверят."

"Ты правда скажешь им это?", – спросила она, глядя на меня так, будто я только что доказал ей, что Санта-Клаус и Пасхальный Кролик действительно существуют.

Я наклонился и слегка поцеловал её в губы.

"Конечно", – спокойно ответил ей я, – "Ты можешь мне в этом доверять. Действительно можешь. Обещаю. И тебе даже не нужно доверять мне. Просто скажи, что ты ничего, кроме поцелуев, не делала. Если я лгу и треплю всем, то разве тебе будет хуже от этого?"

"Наверное, ты прав", – ответила она, сомневаясь.

"Но сделай мне одолжение", – сказал я.

"Что?"

"Ну, я знаю, что теперь ты мне не веришь, но когда пройдёт несколько недель, и ты узнаешь, что я сдержал своё обещание, просто вспомни про меня в следующий раз, когда ты немножечко возбудишься. Я могу быть очень беспристрастным."

"Беспристрастным?", – спросила она.

"Забудь", – сказал я, натягивая свитер. – "Просто не забывай обо мне. И если ты как-то раз с подругами будешь обсуждать секс, и если одна из них случайно выразит разочарование, что она не может потрахаться без того, чтобы об этом узнала вся школа," – я улыбнулся, – "Может быть, ты бы могла упомянуть им моё имя. Если ты понимаешь, о чём я."

Она пару секунд смотрела на меня, а затем начала хихикать.

"Ты уверен, что тебе пятнадцать?"

"Да", – кивнул я. – "Лучшее время в твоей жизни, Дебби. Поверь мне."

Глава 2. Часть 1.

Райсин высадил меня у дома около 14:30. Это примерно на полчаса раньше, чем я должен был вернуться со школы, но я знал, что мои родители всё ещё на работе. Дебби уже подбросили домой. Она шла немного странно, когда направлялась к своей входной двери. Мы все смотрели на её задницу, когда она уходила. Как только она оказалась вне зоны слышимости, начался допрос.

"Как она?", – спросил Лонни, почти смутившись от волнения. – "Чел, я блять поверить не могу, что ты завалил Дебби."

"Ага", – сказал Райсин с усмешкой. – "Вот шлюха. Скоро все узнают об этой хуйне!"

"Нахуй эту суку", – проворчал я, опустившись на сиденье. – "Она мне не дала."

"Что?", – спросили они в унисон.

"Но мы слышали вас", – запротестовал Райсин, – "Она стонала как ёбанный грузовой поезд."

Я покачал головой. "Она хорошая актриса", – сказал я им. – "Она разрешила только немного помацать её сиськи через свитер. Только я пытался запустить под него руку, она била по ней."

"Ты её не трахнул?" – спросил Лонни, подавленный. – "Что ты там делал всё это время?"

"Да просто целовались", – сказал я. – "Поверь, я пытался, но в эту суку войти сложнее, чем в Форт-Нокс."

Они недоумевающе посмотрели на меня. Правило мальчиков-подростков, конечно, состоит в том, что даже если ты её не трахнул, ты всё равно говоришь, что ты это сделал. Я практически мог видеть, как колёса иррациональной логики поворачиваются в их головах. Если я сказал, что не трахнул её, когда запросто мог это заявить, значит, я, скорее всего, даже не приблизился к ней.

Мысль, что я всё же трахнул её и держал это в секрете, была настолько чужда их концепции, что они могли запросто игнорировать все доказательства перед ними и сделать вывод, который я хотел, чтобы они сделали. Они, наверное, даже подумали, что я врал насчёт её сисек, поскольку хоть какое-то приукрашивание было обязательным.

"Хуёво, чел", – сказал Лонни. – "Думал, хоть кто-то наконец завалит эту суку."

"Не-а", – ответил я. – "Всё по-старому. И почему мы вообще пытаемся?"

"Однажды", – драматично поклялся Райсин, словно Скарлет О'Хара, заявляющая, что она больше никогда не будет голодать, – "Эта сука сдастся."

Они выразили мне своё грустное прощание, когда я вышел из машины. Falcon пронёсся по моей улице, изрыгая огромные облака чёрного, вонючего дыма из выхлопной трубы. Когда они исчезли, я вздохнул с таким удовлетворением, которое может выразить только человек, который недавно потрахался. Я направился в дом, думая, что вернуться в свои 15 – это неплохо. Я выбрал хорошее желание.

Я был потрясён тем, что обнаружил внутри. Когда дверь открылась, до моих ушей дошла рок-музыка, орущая на полной громкости. Запах марихуаны ударил мне в нос.

Трейси сидела на диване вместе с Синди и футболистом из школы. Я понял, что это был парень Синди, хотя я не мог вспомнить его имя. Синди и футболист целовались друг с другом в пылающей страсти, а Трейси перелистывала подростковый журнал и притворялась, что игнорирует происходящее.

Пластиковый бонг стоял на журнальном столике рядом с бумажной тарелкой и шишкой на ней. Ещё рядом стояли банки Пепси и пакет чипсов. От бонга сверху всё ещё шёл дым.

Они даже не слышали, как я зашёл в дом. Я вспомнил, что Трейси досталось за нечто подобное во время старшей школы, когда моя мать неожиданно вернулась с работы и увидела такую сцену. Боже, моя сестра тоже была тупым подростком.

Я вытащил провод из стереосистемы, вынуждая музыку затихнуть. Три человека на диване резко дёрнулись, запаниковав. Синди и её парень так быстро отодвинулись друг от друга, словно они обожглись. Парень Синди схватил траву на столе. Все остановились, увидев, что это я. Они немного расслабились.

"Ты нас до смерти напугал!" – крикнула на меня Трейси. – "Мелкий ты мудила! Какого хуя ты сейчас дома вообще?"

Глава 2. Часть 2.

Парень Синди враждебно смотрел на меня, и это заставило меня задуматься, не произойдёт ли сейчас ситуация, как с Ричи.

"Делал то же самое, что и вы", – мягко ответил я, закрыв за собой дверь. – "Прогуливал школу и курил травку", – я оглядел комнату, грустно покачивая головой. – "Тем не менее, я делал это немного умнее, чем вы, идиоты."

Все они смотрели на меня. Это было выражение, к которому я уже привык. Я начинал думать о нём, как о «Взгляде».

Я уставился на Трейси.

"А что, если бы это был не я, а мама, которая вернулась домой с работы немного раньше, потому что она плохо себя чувствовала или что-то типа того? Это может произойти, знаешь ли. Думаешь, мама позвонила бы предупредить, что она вернётся? Зачем ей это делать? Никто не должен сейчас быть дома. У тебя музыка так громко играла, что ты даже не слышала, как я зашёл. Грёбанная дверь даже не была закрыта. Вы, ребята, прям напрашиваетесь на неприятности!"

Синди и Трейси просто в шоке уставились на меня. Как я уже говорил, я всегда был застенчив, и для них моя личность, похоже, радикально изменилась за одну ночь. Старый Билли, прерывая их сеанс, просто покраснел бы и пробормотал краткие извинения, прежде чем выскочить из комнаты. Они не знали, что сказать или что думать в ответ на мои слова. Но футболист отреагировал так, как его личность инстинктивно подсказывала ему.

"А тебе-то чё, блять?", – спросил он.

"Заткни свой рот, мячеголовый", – резко ответил я ему, – "Ты в моём доме и я разговаривал не с тобой."

Его лицо покраснело от ярости. Он резко встал.

"Ты что сказал, пиздюк мелкий?"

"Джефф, оставь его в покое", – сказала Синди, хватая его за руку, пытаясь усадить обратно.

Он резко оттдёрнул её руку.

"Скажи это ещё раз, пидор", – вызывающе сказал он, – "Рискни."

"Рискнуть?", – мягко ответил я. – "Хорошо. Я сказал, чтобы ты заткнул свой рот. А потом я сделал издевательское замечание по поводу твоей любви к футболу. Ты тогда расслышал меня?"

"Ты труп, пацан", – сказал он, направляясь ко мне.

"Джефф!", – заговорила Трейси. – "Оставь его в покое!"

Джефф продолжал двигаться в мою сторону. Он действительно собирался избить меня в моей же гостиной перед моей же сестрой, которая пригласила его сюда. Господи, почему все такие жестокие? Неудивительно, что человечество прошло через такое количество войн.

"Ричи Фэрвью тоже говорил мне, что я труп", – ответил я ему. – "Прямо перед тем, как скорая помощь увезла его в больницу. Ты к нему присоединиться хочешь, мудила?"

Он остановился. Видимо, он слышал эту историю. В его глазах сразу же появилось сомнение. Он уставился на меня, я уставился в ответ.

"Верни свою жопу на место", – сказал я ему, – "пока она не пострадала."

Он нервно облизнул свои губы, поглядывая на девушек.

"Думаю, тебе лучше делать, как он говорит, Джефф" – сказала ему Трейси. Пока она это говорила, она скрывала ухмылку. Я вдруг понял, что Трейси сама не в восторге от парня Синди. Интересно. Была ли ещё надежда на неё?

"Тебе повезло, что они остановили меня", – наконец выпалил Джефф. Довольно жалкая попытка не упасть лицом в грязь. Уверен, он сам с этим согласен. Он вернулся на диван и сел.

"Да, думаю, мне повезло", – сказал я, обращаясь к Трейси. – "На вашем месте я бы открыл парочку окон в доме, пока мама с папой не вернулись. Здесь всё травой провоняло. И часто вы таким занимаетесь, ребята?"

"Нет", – ответила мне Трейси. Очевидно она лгала.

"Ну, это удивительно, что тебя ещё не спалил", – сказал я, бросая взгляд на Синди, что смотрела на меня, словно с трепетом. На ней были узкие джинсы и свободный свитер. Я забыл, насколько прекрасны её глаза. Тёмно-синие, глаза, в которых можно утонуть. Сейчас они, конечно же, очень покраснели. Её золотистые волосы растрепались от пальцев Джеффа. На её шее виднелись красные отметины Джеффа. Думаю, лучше так, чем если бы он помечал её, как собака пожарный гидрант.

Я задумался о своих шансах с Синди. Могу ли я это сделать? Это куда более сложная задача, чем Дебби.

Я обольстительно улыбнулся ей, и она покраснела. Джефф заметил это и грозно посмотрел на меня, но не сделал и малейшего движения. Наконец, без каких-либо слов, я поднялся наверх в свою комнату и закрыл за собой дверь.

Глава 2. Часть 3.

В моей комнате был полный беспорядок. Это оскорбляло меня. Во взрослой жизни я потерял всю свою неопрятность и стал помешан на чистоте. Хотя я всё ещё ощущал последствия той марихуаны, что я выкурил, и отчаянно хотел лечь и вздремнуть, я начал убираться в комнате.

Мне потребовалось почти два часа, чтобы прибраться, но это были потрясающие два часа. Я наткнулся на множество вещей, которых не видел годами. Я нашёл места для них, и к тому времени, когда я закончил, комната значительно преобразилась. Но нужно было сделать кое-что ещё.

Пока я убирался, я услышал, что мой отец вернулся домой. Я искренне надеялся, что Трейси успела прибраться дома. И судя по тому, что она и Синди были в её комнате и листали журналы, когда я проходил мимо, она всё же убралась. Джефф, конечно, давно ушёл. Обе девушки посмотрели на меня, когда я проходил мимо, прерывая свой разговор. Я улыбнулся в сторону Синди, которая слабо улыбнулась в ответ.

Папа сидел в кресле и пил пиво. Телевизор показывал раннее издание местных новостей. Я понял, что пялюсь на отца, удивляясь, насколько молодым, насколько худым он был. Он сейчас не многим старше меня. Он заметил, что я смотрю на него, и посмотрел в ответ.

"Билл, ты в порядке?", – спросил он с тревогой в голосе.

"А, конечно, пап", – кивнул я. – "Всё нормально. Просто пытаюсь представить тебя с седыми волосами."

"Что?", – хихикнул он. – "И зачем тебе это?"

"Ну, у дедушки седые волосы, да? Значит, и у тебя тоже такие будут. Я просто пытался представить, как ты будешь выглядить."

"Это немного печально", – он улыбнулся, потягивая пиво. – "Что натолкнуло тебя на такие мысли?"

"Оу, ну, мы недавно на анатомии изучали генетику. Это доминантный признак, знаешь ли."

"Слышал такое", – ответил он. – "Ты что-то хотел?"

"Просто собирался взять пылесос."

Теперь он смотрел на меня в недоумении.

"Взять что?"

"Пылесос", – сказал я. – "Только закончил прибираться в своей комнате и теперь хочу пропылесосить."

"Ты прибрался в комнате?", – спросил он, не веря. – "Ты?"

"Ага", – кивнул я. – "Она была очень грязной. Почему вы вообще позволяли мне держать комнату в таком беспорядке?"

"Что?"

"Неважно", – сказал я, напрявляясь к шкафу в гостинной. Я открыл его и нашёл там пылесос. – "Верну его через минуту."

Пока я поднимал пылесос наверх, недоумевающий взгляд отца провожал меня следом.

После того, как я убрал пылесос обратно в шкаф, я вернулся наверх, чтобы прилечь. Хотя я и был измотан, я не мог спать. Было кое-что, чего я боялся. Что, если я пойду спать и проснусь в своей другой жизни? Это возможно? Я не мог знать наверняка. То, с чем я имел дело, было далеко за пределами моего понимания.

Само моё существование в 1982 году было чем-то, что я считал невозможным, но всё же я был здесь. Каким-то образом этот умирающий китаеец сделал это со мной. Я не знал как. Есть ли какие-то правила? Может, мне позвовлили провести здесь только один день Пока что я не готов вернуться.

Но есть вероятность, что я застрял здесь навсегда. Эту возможность тоже нужно рассмотреть. Это казалось мне самым вероятным исходом событий. В таком случае, есть множество последствий, которые мне стоит тщательно продумать. Насколько я могу измениться? Сколько я могу изменить? Что произойдёт, если кто-нибудь узнает о том, что со мной случилось?

В мире есть люди, что сделают всё, чтобы добраться до меня, если узнают. Правительства, желающие узнать о следующих семнадцати годах, деловые люди, желающие узнать о тенденциях фондового рынка. Я мог представить себе, что мою семью возьмут в заложники, чтобы заставить меня работать на них.

Изначально я хотел довериться Трейси, но теперь думал, хорошее ли это решение. В конце концов, Трейси была подростком, полным подростковой глупости, как наглядно показало моё раннее открытие. Мне больше не казалось, что ей можно доверить секрет такого масштаба. Но в то же время мне нужно было убедиться, что она не сядет в машину с этим пьяным уродом в свой выпускной вечер. Я поклялся себе, что не допущу её смерти, даже если я не смогу изменить ничего больше. Эта убеждённость была так же сильна во мне, как и прежде. Трейси не умрёт в ту ночь. И я позабочусь об этом, так или иначе.

Но это вернуло меня к теории об одном дне. Если я не могу рассказать ей свою тайну, но мне разрешили быть здесь только один день, как бы я мог убедиться в её выживании? Я подумал об этом немного, и, наконец, кое-что придумал.

Это заставило меня задуматься над другими вопросами. Предположим, я был здесь навсегда. Что ещё я могу изменить? И как я мог бы улучшить себя и свою семью? Я, конечно, не хотел возвращаться в свою жизнь 17 лет спустя, я хотел что-то изменить. Но как? Что я могу сделать?

Я неохотно признался себе, что потеряю Бекки, свою дочь. Эта мысль причинила мне боль больше, чем когда-либо прежде, но это было просто неизбежно. Бекки была очень приятным побочным эффектом жестокой ошибки, которую я совершил в своей предыдущей жизни. Я просто не мог, как бы я ни любил свою дочь, повторить эту ошибку. Не мог. Я убеждал себя, что не убиваю её. Во-первых, она никогда не существовала. Мой разум смог провести различие между этими двумя вещами – шаткое, но различие

Я лежал более двух часов, пока мама не позвала меня к ужину. К этому моменту у меня был набросан план. План, который ещё ни раз будет меняться и пересматриваться, но всё же план. Я чувствовал себя лучше, просто имея его.

Глава 2. Часть 4.

На ужин были тако от моей мамы. Они были обжарены в масле и по нынешним меркам считались неполиткорректными. В них было по меньшей мере пятьдесят граммов жира, но, Господи, они был восхитительными. Я съел пять штук, сгрёб остатки риса и бобов в качестве аккомпанемента, и запил всё двумя банками газировки из холодильника. Единственное, что сделало бы их лучше – кувшин маргариты, но я подумал, что мама, вероятно, не захочет составить мне компанию.

Казалось, она рада, что я так много ем. Наверное, это ненадолго отвлекло её от беспокойства по поводу наркотиков. Я вспомнил, что жил в разгар эпохи кампании Нэнси Рэйган «Просто скажи: НЕТ». Видимо, мама испытывала беспокойство именно из-за буклетов этой кампании. В буклетах всегда печатались «предупреждающие знаки» того, что ваши дети могут быть на наркотиках. Я вспомнил, насколько странными эти предупреждающие знаки казались мне. Большой частью была «потеря аппетита».

Что с этим не так? Может быть, если вы уже перестали курить марихуану и теперь тратите по двести долларов в день на кокаин, у вас будет потеря аппетита. Но большинство подростков просто курили шишки. Потеря аппетита была, безусловно, не симптомом употребления марихуаны. Вместо этого они должны были поставить «повышенный аппетит». А ещё «чрезмерное использование глазных капель».

Ещё я вспомнил, что в брошюрах была так называемая терминология наркотиков. Теория заключалась в том, что родители будут подслушивать своих детей, и с помощью этих терминов поймут, что дети сидят на наркотиках. Конечно, как будто дети будут говорить о наркотиках перед родителями. Я вспомнил, как мы с друзьми, обычно укуренные, смеялись над этими брошюрами.

Терминологию явно составляли те, кто употреблял наркотики в прошлом поколении. Они писали, что распространённые термины для марихуаны – это: чай, Мэри Джейн, листы, зелёное чудо и прочие глупости. Ни один из терминов не использовали сейчас.

Мы марихуану называли травкой, планом, шишками, шмалью, дурью, дымом, КГБ, зеленью и сорняком. Ничего из этого не было в брошюрах Нэнси. Я мог представить себе тот смех, который вызвал бы чувак, спрашивающий, есть ли у кого-нибудь Мэри Джейн или чай на продажу. Интересно, хоть одного ребёнка спалили за употреблением наркотиков, руководствуясь брошюрами Нэнси?

Ужин был поглощён, и ещё один неловкий момент произошёл, когда мама задала мне вопрос, пока мы убирали посуду со стола.

"Билли", – сказала она, – "ты вчера почистил окна Аниты Броулинг? Ты сказал ей, что сделаешь это."

Я посмотрел на неё, ища в своей памяти что-то такое. Достаточно быстро я вспомнил, кто такая Анита Броулинг. Она жила в двух домах от нас. Недавно разведённая, ей чуть больше 20-ти лет. Она разошлась с мужем, когда мне было двенадцать или около того, и я вспомнил, что папа давал этому очень смутные объяснения, говоря, что мистер Броулинг «нашёл кого-то другого» и бросил её (почему-то родители предположили, что мы с Трейси будем расстроенны их Р-А-З-В-О-Д-О-М).

Мои родители, по какой-то причине, практически удочерили Аниту после того, как её бросил муж. Она приходила на обед раз в неделю. У неё было двое маленьких детей, с которыми Трейси часто вынуждали сидеть. Меня же вынуждали косить её газон, потому что она не умеет управлять газонокосилкой, и выполнять другие небольшие задачи, как, например, чистить окна. Нам обоим было запрещено брать с неё какие-либо деньги за наши услуги, что вызывало у нас недовольство, сближающее нас с Трейси.

У меня в голове было изображение слегка полноватой женщины с большими грудями. Она была брюнеткой с короткими волосами и длинными ногами. Когда я буду выпускаться из школы, она встретит другого мужчину. Когда я уеду из дома, она выйдет за него замуж и исчезнет из жизни мамы и папы. Я вспомнил, что был бы не против завалить её. Но она была не настолькой привлекательной, чтобы можно было признаться своим сверстникам, что ты хочешь её завалить.

Ещё я вспомнил, как она наблюдала за мной, пока я косил лужайку, одетая в шорты и свободную футболку. Я вспомнил, как заметил её сиськи и лифчик, когда она наклонилась сорвать сорняк или что-то в этом роде. Мой взрослый ум, который не думал о ней годами, вдруг понял, что она давала мне намёки. Неужели она надеялась на небольшое действие со стороны подростка?

Прежде чем мой поезд мысли зашёл слишком далеко, я вернулся к первоначальному вопросу. Помыл ли я вчера её окна? Да я понятия не имел, сделал ли я это.

Моя мать смотрела на меня, ожидая ответа.

"Эм…", – начал я, пытаясь вспомнить. Почистил ли я вчера её окна?

"Билл?", – сказала мама, углубив свой голос. – "Я же говорила тебе, что её окна сильно загрязнились после метели. Ты сказал, что почистишь их, прежде чем снег снова пойдёт."

"Эм…", – это дало мне немного информации. Я был ещё тем бездельником в подростковые года. Скорее всего, я не сделал этого.

"Эм, нет, мам", – выпалил наконец я. – "Прости, я забыл."

"Ты забыл?"

"Прости", – проворчал я.

"Это так в твоём стиле", – начала она. Её лекция продолжалась почти две минуты. В нужные моменты я вставлял своё "угу", "ну" и "окей", поражаясь, что до сих пор умею это делать, после стольких лет. Я искренне обещал, что сразу после школы пойду в дом Аниты Броулинг. Мама показалась довольной.