Запретный возраст 18+

Она глубоко вздохнула.

"Нина любит тебя, Билли."

"Что?"

"Она не просто запала на тебя. Это не симпатия, не щенячья любовь, чем бы это ни было. Это любовь. Л-Ю-Б-О-В-Ь. Сильная, большая любовь. Она по уши влюблена в тебя, братик."

Я ошеломлённо стоял в тишине. Затем я, наконец, заговорил:

"Это она тебе сказала?"

"Нет", – ответила Трейси. – "Ей и не нужно. Это довольно очевидно для всех, кто разговаривает с ней. Я поняла это сразу же, как только мы с ней стали болтать. Она всё время о тебе думает", – она пожалась. – "Бог знает почему."

"Погоди", – сказал я. – "Думаю, ты ошибаешься. Мы хорошие друзья, нам нравится разговаривать друг с другом, и я понимаю, что тебе могло показаться…"

"Я не ошибаюсь, Билли", – резко выпалила Трейси. – "Я просто делюсь с тобой информацией, сам решай, что ты будешь с ней делать. Нина любит тебя. В этом нет сомнений. И она страшно боится, что ты не любишь её и не заинтересован в ней, и что однажды ты разобьёшь ей сердце."

"Что? Откуда…"

"Потому что я девушка", – ответила Трейси, прежде чем я успел её спросить. – "Мы понимаем такие вещи. Она знает, что ты можешь сделать ей больно, и она знает, что не способна это предотвратить, если ты решишь так сделать. Ей нравится быть вместе с тобой, но она хочет большего. Она не получает большего, но остаётся рядом с тобой, надеясь, что однажды она это получит. Она будет оставаться рядом, пока есть хотя бы слабая надежда. Единственный способ, каким ты можешь заставить её разлюбить тебя, это разрушить её надежду. Она может не оклематься после такого. Она очень хрупкая девушка, как ты мог заметить, и я осмелюсь предположить, что она не оклемается. Я не говорю это, чтобы запугать тебя или что-то в этом роде. Я просто хочу, чтобы ты понимал, с чем имеешь дело. Она любит тебя. Она боготворит тебя. Относись к ней осторожно, потому что ты имеешь дело с её ёбанными эмоциями. Ты меня понял?"

"Нет", – покачал я головой. – "Я не понимаю тебя."

Я начинал злиться. Вот он я, мне 32, почти 33, и семнадцатилетняя девчонка рассказывает мне о любви? Да что она вообще об этом знает? Она, видимо, начиталась своих любимых романов и теперь проецирует это на Нину.

"Мы с Ниной просто друзья. Не больше. Так оно и будет. Я ей нравлюсь, ей приятна моя компания, но она не любит меня. Я над ней в младшей школе издевался, в конце-то концов! Ты всё неправильно поняла."

Она снова взяла свою книгу.

"Верь чему хочешь, Билли", – сказала она, невербально отвергая меня. – "Но я не ошибаюсь."

Глава 4. Часть 9.

Зима продолжалась. В школе я продолжал получать одни пятёрки в первом семестре. Во втором семестре мы с Ниной ходили вместе уже на три занятия. Мы продолжали делать уроки несколько раз на неделе.

Когда мы были вместе, я осторожно наблюдал за ней и вслушивался в её слова. Само собой, ей нравилось быть рядом со мной, как и мне нравилось быть рядом с ней.

Она ценила моё мнение, и я ценил её. Она шутила при мне, показывая остроумное чувство юмора, что скрывалось под её стеснительностью. Чувство юмора, о котором не знал никто, кроме меня. Нам нравилось быть вместе. Мы были друзьями, хорошим друзьями, даже лучшими. Но любовь? Думаю, нет.

10-го февраля того года, 1983, я пошёл после школы с отцом в департамент транспортных средств. Я прошёл письменный экзамен, сдав на 100%. Затем я забрался в Dodge Diplomat своего отца вместе с экзаменатором, ворчливой престарелой женщиной, и получил свои права на вождение.

Инструктор была впечатлена моими навыками, заявив, что редко можно встретить начинающего водителя, который так хорошо управляет машиной. Она поставила мне 96% по итогам экзамена, занизив оценку из-за того, что я не сделал параллельную парковку ужасно хорошо. Это то, что я так никогда и не освоил. Затем я вернулся в департамент, где сделали моё фото. Теперь я был лицензированным водителем.

Пока я вёз своего отца домой в тот день, он поздравил меня и прочёл небольшую лекцию о безопасном вождении. Исполнял свой отцовский долг, понятное дело. Когда он закончил говорить, я повернулся к нему.

"Я бы хотел устроиться на работу, пап", – сказал я ему.

"На работу?", – спросил он, смотря на меня.

"Ага", – подтвердил я. – "Хочу начать зарабатывать собственные деньги. Ну знаешь, чтобы я мог купить себе машину и начать откладывать деньги на колледж. Что-то типа того."

"Ну что же, это похвально, Билл", – сказал он мне, откидываясь на спинку кресла. – "Я точно не собираюсь останавливать тебя."

"Могу я использовать машину по будням после того, как ты вернёшься домой? Если я найду работу, конечно."

"Полагаю, что да", – сказал он мне. – "До тех пор, пока она не понадобится нам. Конечно, ты должен понимать, что наши страховые взносы возросли, потому что вы с Трейси теперь внесены в наш страховой полис. К тому же, газ дорожает. А ещё есть Трейси, она тоже пользуется этой машиной."

"Я заплачу за все надбавки", – пообещал я. – "И мы с Трейси тоже что-нибудь придумаем."

"Да", – задумчиво произнёс он. – "Полагаю, вы что-нибудь придумаете. Вы с сестрой очень сблизились за последний год."

В ответ я пожал плечами в стиле подростков.

"Ваши отношения стали намного лучше, чем раньше. На самом деле, некоторое время назад произошло кардинально изменение в ваших отношениях и даже в личностях", – он уставился на меня. – "Это было незадолго до того, как тебя ударили ножом."

О чём он говорит? Я занервничал от его взгляда. Отец понимал, что со мной что-то произошло, но он не знал, что конкретно. Не знал же? Он просто пытается вытянуть информацию? Или он подозревает о правде? Правда же просто безумна, да? Он не мог подозревать об этом. Не мог же?

"Думаю, я просто разобрался со всем своим дерьмом, пап", – нервно ответил я. – "И Трейси тоже."

Некоторое время он продолжал смотреть на меня, а затем слегка покачал головой.

"Не говори 'дерьмо'", – ответил он наконец. – "Если хочешь найти работу, и, если вы с сестрой сможете разобраться с машиной, я даю своё благословение."

"Спасибо, пап", – сказал я ему.

Я точно не хотел работать на каторжном труде в заведениях быстрого питания, поэтому даже не пытался подать туда заявку. Я знал, что у меня есть время, поэтому я выжидал и тщательно подбирал вакансии, подавая заявку только в те места, где я смогу выдержать ритм заведения.

Нужно понимать, что я провёл восемь лет, работая парамедиком. Несмотря на все ужасы, с которыми нам приходилось сталкиваться, несмотря на всю ответственность, что лежала на наших плечах, несмотря на все оскорбления, что мы слышали в свой адрес, у работы был далеко не самый бешеный ритм. За двенадцатичасовую смену мы обычно отвечали на примерно шесть вызовов, каждый из которых занимал примерно по часу, с момента выезда до момента завершения всей бумажной волокиты в госпитале. В итоге оставалось где-то шесть свободных часов на каждой смене. Иногда, на более спокойных сменах, свободного времени было даже больше. Я знал, что не смогу часами стоять и подавать бургеры.

В начале марта меня приняла на работу пиццерия. Менеджер разрешил мне пройти собеседование, но с самого начала сказал, что скорее всего не возьмёт меня на работу, потому что обычно он нанимает только тех, у кого уже есть опыт работы.

"Ну что же, сэр", – сказал я ему. – "Я ценю Ваше мнение. И полностью Вас понимаю."

"Серьёзно?", – спросил он, находя это смешным, и проверяя свои часы в ожидании следующего интервью.

"Серьёзно", – сказал я. – "Но вот что я Вам скажу. Наймите меня, и вы не пожалеете. Я даже осмелюсь сказать, что я буду лучшим сотрудником, какого Вы только наймёте. Знаете, почему?"

Это привлекло его внимание.

"Почему?", – спросил он.

"Потому что отец с детства вбивал мне в голову рабочую этику. Он научил меня, что работа – это самое святое. Это, что нужно ставить выше всего, кроме семьи. Если я получу должность, Вы получите мою полную лояльность. Каждый день я буду приходить по графику вовремя, готовый к работе. Я буду делать любую работу в любой удобной Вам манере. Я не типичный подросток, который будет отпрашиваться с работы, узнав о том, что вечером будет пивная вечеринка у водопада. Я забуду о личной жизни, чтобы выполнять свои обязанности в ресторане, и, надеюсь, Вы продвинете меня по карьерной лестнице в награду." – я искренне улыбнулся ему. – "Наймите меня, и Вы не пожалеете."

Глава 4. Часть 10.

Он нанял меня. Я приступил к работе на следующей недели, делая пиццы и моя посуду с пятницы до понедельника, с 17:00 до 22:30. Я хорошо делал свою работу, приходил вовремя, как и обещал, и исполнял все требования без возражений. В конце концов, у меня была профессиональная этика взрослого человека. Менеджер был крайне впечатлён мною. Он часто подмечал, что я кажусь очень зрелым.

Мне платили жалкие гроши, $3.25 в час, что было минимальной зарплатой в то время, но это было хоть что-то, и, как у ребёнка, у меня не было расходов, на которые я мог попросить надбавки. Нам платили раз в неделю, по пятницам. С моим графиком я получал $71.50 по каждому чеку. Дядюшка Сэм и Тётя Вашингтон забирали $12.00 из этой сумы, оставляя мне $59.50.

В своей прошлой жизни я кошмарно распределялся собственными финансами. Я жил от зарплаты до зарплаты и никогда не откладывал деньги, не считая моего пенсионного плана 401к, средства на который автоматически вычитались. Я постоянно был в серьезных долгах по кредитным картам и машине, не говоря уже об алиментах и финансовой поддержке ребёнка.

Я был в ситуации, знакомой многим американцам. У тебя много вещей, а ты можешь позволить себе платить только минимальные взносы. Конечно, в конце каждого месяца каждого года ты оказываешься в одной и той же ситуации, потому что тебе нужно всё больше вещей, а минимальные взносы так и подстрекают тебя.

Даже до того, как Мистер Ли изменил мою жизнь, до того, как Департамент Пожарной Безопасности Споканы угрожал забрать мою работу, я всегда хотел заново пережить свою финансовую историю. Теперь у меня есть такая возможность. Я дал ещё одну торжественную клятву. Я буду распоряжаться всеми деньгами разумно, научившись на тех жестоких уроках, что я выучил ещё в своей прошлой жизни. Больше я не буду жить не по средствам. Это не по-американски, конечно, но это то, что я собирался сделать.

С каждой зарплаты я брал $10.00, чтобы потратить их на развлечения и собственные вещи. $5.00 я платил за газ, что использовал в машине отца, и ещё $5.00 шли на страховые взносы. В итоге у меня оставалось лишних $39.50 каждую неделю.

Я открыл сберегательный счёт в ближайшем банке. Я был удивлён и даже слегка оскорблён, что им нужно разрешение моего отца, дабы открыть счёт на моё имя. Боже мой, неужели в мире наступит хаос, если несовершеннолетние смогут открывать банковские счета без регулирования?

Я принялся класть деньги на этот счёт с каждой зарплаты. Процентная ставка на счету была мизерной – едва ли два процента, но этого хватало. Деньги на счету я сберегал до тех пор, пока не накоплю какой-то капитал. Как только я накоплю достаточно денег, у меня уже была мысль, где их хранить.

Мои родители с интересом наблюдали за этом. Они не удивились моей профессиональной этике, которой я, в конце концов, научился от них, и меньшего они не ожидали. Они удивлялись моей бережливости.

Нужно понимать, что своему умению распоряжаться финансами в прошлой жизни я тоже научился от них. Мои родители, что в моём детстве, что в подростковом возрасте, распоряжались деньгами примерно так же хорошо, как я, будучи взрослым. То есть, совсем не хорошо. Конечно, я не виню их за мои проблемы с деньгами в будущем, просто объясняю, почему они удивлялись, откуда у меня такие умения распоряжаться финансами.

Каждую неделю они смотрели, как растёт мой сберегательный счёт (им пришлось подписаться на мой депозит) с уважением и почтением, и больше, чем просто недоумением. Чёрт возьми, они даже предлагали мне время от времени снимать деньги со счёта, чтобы потратить их на себя.

"Я откладываю на колледж", – говорил я им. – "И, может быть, на машину в ближайшее время."

"Понятно", – отвечали родители. – "Это очень мудрое решение, Билли."

Мой рабочий график слегка подпортил мою сексуальную жизнь, потому что раньше я трахался именно по выходным. Но это не было особой проблемой. Девушки, что очень хотели узнать о моих навыках, находили время и по будням. Обычно они приходили сразу после школы. Я вел их в свою комнату, доставлял им удовольствие, которого они жаждали, и выдворял их незадолго до того, как отец придёт домой.

В большую часть таких дней Нина приходила сразу после того, как уходила последняя девушка. Мы учились вместе, или просто сидели на диване и болтали, пили газировку и ели чипсы, порой смотрели телевизор. Родители были уверены, что Нина моя девушка, и я находил это даже смешным. Они понятия не имеют, что я трахаю кучу девушек, пока их дома нет.

Они даже гордились тем, что я до сих пор хожу к Аните косить её газон, чистить окна, сидеть с детьми и ставить или убрать задвижки на окна. Они понятия не имели, что их дражайшая подруга расплачивалась мне за услуги чем-то куда более ценным, чем деньги. Не думаю, что даже Трейси понимала, что происходит между мной и Анитой.