Запретный возраст 18+

Она свернула свою лекцию незадолго до того, как раздался звонок, и дала нам домашнюю работу на следующий урок. Когда класс уже расходился, она позвала:

"Билли?"

Повернувшись, я вопросительно взглянул на неё.

"Ты не против, если я с тобой немного поговорю?"

"Конечно", – ответил я, подходя к ней.

Ее глаза осматривали меня сверху вниз, когда я стоял перед её столом. «

"У тебя, похоже, достаточно много знаний об анатомии и физиологии", – почти что обвинила она.

Я пожал плечами.

"Мне нравится читать."

"Правда?", – сказала она. – "Какие книги ты прочитал?"

"О, ничего особенного. Анатомия Грея, Руководство врача по анатомии и физиологии, что-то такое."

"Ты читал их?", – ей было трудно в это поверить.

"Да", – кивнул я. – "Увлекательное чтиво. Я даже немного почитал Ваш учебник. Он неплох, но немного всё упрощает, Вам не кажется?"

Она сглотнула, сделала глубокий вдох и сказала:

"Билли, я специализируюсь в биологии, у меня обширные познания в анатомии и физиологии. Сегодня я задавала тебе вопросы, которые намного превосходят уровень школьных знаний, и ты ответил правильно на все, кроме одного."

"Я только притворился, что не знаю ответ", – сказал я ей. – "Мне казалось, что Вы, скажем так, слишком выделяете меня, и мне хотелось Вас остановить", – я цинично улыбнулся. – "Как-то непрофессионально для учителя, не правда ли?"

Она уклонилась от темы своего профессионализма или его отсутствия, покачав головой.

"Понимаю. Значит, ты говоришь мне, что всё это время знал ответы на мои вопросы, но ты не отвечал на них ни в классе, ни на тестах, ни в домашней работе до вчерашнего дня?"

Снова я пожал плечами.

"Ну, что я могу сказать?"

"Что ты можешь сказать?", – спросила она, начиная немного злиться. – "Это не имеет никакого смысла. Зачем такое делать?"

"Ну, миссис Крукшанк", – сказала я ей, – "я классический пример отстающего в школе. Это означает, что мой интеллект выше среднего и я отлично способен мыслить, но мне скучно до смерти в школе, потому что учебная программа настолько сокращена, что не бросает мне вызов. Это создаёт порочный круг, в котором я прекращаю слушать и выполнять работу, и, следовательно, сильно отстаю. Это, в основном, моя вина, но сама система тоже частично виновата, поскольку она ставит такие абсурдно низкие стандарты, в первую очередь, чтобы заполнить статистику. Если региональные оценки тестов низки, то что вы делаете с образовательной системой? Усиливаете ли вы обучение или переоцениваете свои методы обучения? Нет. Вы сокращаете учебную программу и понижаете порог прохождения, чтобы «проблемные» ученики прошли. Но это делает учёбу скучной для тех, кому больше по душе сложные задания, бросающие вызов. В итоге, многим из тех, кто потенциально могут быть лучшими учениками, просто наплевать, в то время как многие из менее умных и менее достойных имеют свои хорошие оценки, которые им подают, обучая методам Дика и Джейн."

Она уставилась на меня. Я знал, что набросился на тех самых преподавателей, которые ей нравились в течение многих лет. Через несколько лет, после нескольких судебных процессов над лицами, окончившими школу на функционально неграмотном уровне, в то время, как перспективные люди попросту бросали учёбу, реформа образования ударила по штату Вашингтон кувалдой, заметно улучшив ситуацию. Мне почти хотелось, чтобы я мог ей это сказать. Она всё ещё будет преподавать, когда это произойдёт. Но я этого не сказал.

"О психологии я тоже читал", – сказал я ей, направляясь к двери.

Глава 2. Часть 10.

Я наткнулся на Дебби за обедом. Заметив меня, она улыбнулась. Я поприветствовал её, осматривая её сверху вниз, вспоминая, как чувствовал её обнажённое молодое тело под собой.

"По школе ходят слухи, что я всех динамлю", – сказала она мне.

"Это неплохо", – улыбнулся я. – "Лучше, чем если бы тебя считали самой большой шлюхой, правда?"

Она кивнула, вновь захихикав.

"Все девочки спрашивают, почему я с тобой целовалась."

"Да?", – ухмыльнулся я. – "И что ты им сказала?"

"Что ты классно целуешься. Лучше всех."

"Спасибо", – сказал я с благодарностью, задумываясь, как скоро ещё одна из девочек решит опробовать это на себе. – "Как у тебя сегодня дела?"

Она скромно улыбнулась.

"Я бы не отказалсь от ещё одного поцелуя", – покраснела она.

"Сегодня у меня есть чем заняться после школы, но почему бы тебе не дать мне свой номер телефона? Может быть, я позвоню в субботу."

Она протянула мне клочок бумаги. Она уже успела написать свой номер.

"Звони в любое время", – сказала она, уходя.

Четвертым занятием, до которого я вчера так и не добрался, были уроки вождения. Приятно видеть, что хотя бы к этой теме они относятся серьёзно. Информацию, хотя и очень знакомую мне, не сократили ради школьной программы.

Пятый уроком шла физкультура. На ней мы изучали тонкости баскетбола. И хотя мне нравилось наблюдать за школьницами, прыгающими в своих обтягивающих футболках, я никогда не был хорош в спорте.

Когда я переодевался в раздевалке, несколько друзей Ричи Фэрвью были со мной. Обычно они наводили ужас на раздевалку. Сейчас они нервно смотрели на меня и не приближались. Когда они начали подходить к какому-то бедному парню из младших классов, вероятно, намереваясь заставить его плакать просто ради своего удовольствия, я пристально посмотрел на них, и они тут же нашли, чем ещё заняться. Я улыбнулся про себя. Может быть, я и не могу изменить мир, но я, по крайней мере, делаю хоть что-то.

Шестой, последний урок на сегодня – английский. Мы обсуждали написание параграфа. Из вежливости я слушал учителя и записывал домашнее задание. Я старался молчать. Когда раздался звонок, я взял свой рюкзак, встретился с Майком и мы направились домой.

Дома я взял очиститель стёкол и рулон бумажных полотенец. Трейси лежала на диване, перелистывая журнал о рок-музыке, и только хмыкнула в ответ на моё приветствие, когда я зашёл в дом. Заметив, что я направляюсь к двери с чистящими средствами, она сочувствующе взглянула на меня.

"Идёшь чистить окна Аниты?", – спросила она.

Я кивнул, делая на лице выражение, полное напускного отвращения.

"Угу. Сама знаешь, какого это."

"Да, я знаю, какого это. В субботу вечером буду с её пиздюками сидеть", – она покачала головой. – "В субботу, мать твою, вечером! Как же это подло. Мама и папа сами меня подписали на это дерьмо. А знаешь, зачем ей нужна сиделка на ночь?"

"Зачем?", – спросил я, останавливаясь у двери.

"Потому что она собирается на вечеринку. На вечеринку! А чем, по их мнению, я собиралась заняться? Мне надоело, что они о такой херне сообщают в последний момент. У меня тоже есть жизнь."

Я улыбнулся.

"Да, есть", – сказал я ей. – "Давай я поговорю с ней. Посмотрю, что я смогу сделать. У меня нет планов на субботу, может, она разрешит мне посидеть с детьми вместо тебя."

"Тебе?", – спросила Трейси в ужасе. – "Ты не можешь быть нянькой!"

"Почему нет?", – спросил я, заранее зная, что она ответит.

"Ты же мальчик!"

"И что? Какое это имеет значение? Почему девочки автоматически считаются хорошими няньками, а мальчики не заслуживают доверия?"

"Ну…", – она попыталась придумать что-то, но у неё не получилось. – "Просто потому что. Мальчики не такие ответственные, как девочки."

"Правда что ли? А почему?"

"Потому что", – сказала она, – "если мальчика оставить одного дома, он будет делать всякие вещи."

Я рассмеялся.

"Что?", – спросила она.

"Когда ты сидела с её детьми, ты пила её выпивку?"

"Нет", – возмутилась Трейси.

"Ой, да ладно тебе, Трейси", – упрекнул я её.

"Ну, может раз или два", – призналась она.

"А парня в её дом приглашала?"

"Ну, да."

"А травку на её диване курила? Или, может быть, использовала её кровать для…"

"Ладно!", – крикнула она, засмеявшись. – "Ладно, я тебя поняла. А вот родители и Анита вряд ли купятся на это."

"Я просто предложу", – сказал я ей. – "Подкину Аните идею, пока буду у неё. А родители согласятся с решением Аниты. Не переживай, я умею с людьми разговаривать. А если не сработает, то тебе от этого хуже не будет, правда?"

"Думаю, нет", – ответила она, вся засияв. – "Спасибо, Билл. Надеюсь, ты уговоришь её", – она хихкнула. – "Мне всё ещё трудно представить тебя в роли няньки."

"Дети любят меня и я люблю их, всё будет хорошо."

Я направился к двери, а затем остановился.

"А как её детей зовут?"

Глава 2. Часть 11.

Дом Аниты Броулинг был одноэтажным, с небольшой лужайкой и маленьким задним двором. Как и все дома в округе, он был построен примерно в 1970 году, в период роста населения в Спокане. Как и у многих других домов в блоке, краска отслаивалась из-за экстремальных погодных условий.

Я знал, что в ближайшем будущем меня заставят покрасить её дом. Это произойдёт этим летом? Кажется, что да. Глядя на краску я знал, что сейчас этого ещё не сделал, и я также знал, что сделал это до смерти Трейси. У меня ушло почти две недели под палящим солнцем, чтобы покрасить дом.

Анита была дома, когда я постучался. Я вспомнил, что работала она ранним утром. Трейси часто просыпалась в пять утра, чтобы пойти сидеть с детьми на выходных. Но, как бы я ни старался, я не мог вспомнить, кем именно работала Анита.

Она была одета в пару свободных штанов, что прикрывали её слегка широкие бёдра. Сверху была рубашка на пуговицах, открывающая её большую грудь. Её каштановые волосы были собраны в хвостик. Она мягко улыбнулась, увидев меня на пороге с чистящими принадлежностями.

"Билли", – поприветствовала она, открывая дверь и приглашая меня зайти. – "Ты пришёл почистить окна? Это так мило с твоей стороны."

"Без проблем", – ответил я, улыбаясь в ответ. – "Моргнуть не успеете, как я начищу их до скрипа."

Её двое детей (Райан и Дженнифер, Райан и Дженнифер, повторял мне мозг) раскрашивали картинки за кофейным столиком.

Они бегло посмотрели на меня и вернулись к своему занятию. Гостиная была слегка загромождена игрушками, но оставалась удивительно чистой, как для женщины с двумя детьми. Телевизор был выключен, а стерео наоборот играло. Барбара Стрейзанд пела о том, что любовь не знает возраста и она вечно молода. Что бы это ни значило.

"Я ценю, что ты делаешь это для меня, Билли", – сказала Анита. – "Окна так сильно загрязнились за зиму, а мне сложно подниматься по лестнице."

"Рад помочь", – убедил я её. – "С чего мне начать?"

Я взял лестницу из её гаража и начал с внешней стороны окон, двигаясь от одного к другому, стирая застывшую грязь, вытирая дорожную пыль и прочее дерьмо, что летает в воздухе и зимой скапливается на окнах.

Во время этого процесса, Анита оставалась в доме, хотя я и ловил порой её белые взгляды через стекло, когда она находилась в комнате, окна которой я в тот момент чистил.

Когда я замечал её, я начинал рассматривать её фигуру и представлять все возможности. Она была слегка пухловата, но в этом нет ничего плохого. Её кожа казалось нежной, её лицо красивым, а её прекрасная грудь попрыгивала, когда Анита ходила. Конечно, подросток никогда не признается, что хочет её, таков закон давления со стороны сверстников. Но у взрослого не было бы с ней никаких проблем. А я был, по большей части, взрослым.

Она махала мне рукой, когда замечала, что я смотрю на неё, или, на худой конец, улыбалась, но больше никакого флирта с её стороны не исходило.

Я начал сомневаться, правильно ли мой мозг всё запомнил. Не путал ли я свои фантазии во время мастурбации с реальностью?

Когда я зашёл в дом, чтобы помыть окна с внутренней стороны, хватило всего пары минут, чтобы я получил первый намёк. Я стоял на стремянке и чистил окно в гостиной, она пришла и предложила мне газировку. Когда она передавала мне банку, я внимательно посмотрел на Аниту. Она расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, позволяя мне осмотреть грудь целиком. Я мог видеть весь объем её белой груди, скрывающейся под лёгким, кружевным бюстгалером. Я был уверен, что до этого верхняя пуговица её рубашки была застёгнута. Я так же был уверен, как 15-тилетний не был бы, что она полностью осознаёт, какой она открывает мне вид. Она презентовала мне себя. Но зачем?

"Спасибо", – улыбнулся я, взял газировку и немного отпил, а затем протянул ей банку. – "Можете оставить газировку здесь?", – спросил я, указывая на кофейный столик рядом со стремянкой.

"Конечно", – ответила она, забирая банку у меня из рук.

Когда она наклонилась, чтобы поставить газировку, гравитация отделила её грудь от тела и оттянула рубашку. Наконец, у меня был хороший обзор. Когда она выпрямилась, она заметила, что я смотрел на неё, и я резко отвернулся, как сделал бы подросток. Зачем сразу раскрывать все карты?

Пока я двигался от окна к окну, я всё сильнее убеждался, что она отчаянно пытается показать себя. Зачем она это делает? Хочет поиздеваться над подростком? Или она хочет чего-то большего? Я не знаю. Несмотря на то, что мои воспоминания о её заигрываниях были верны, я вспомнил, что она так же не предпринимала настоящей попытки соблазнить меня. Что мне делать дальше? Как мне узнать её намерения?

Глава 2. Часть 12.

Пока я чистил окна, я также общался с двумя её детьми, помня о своём обещании Трейси. Дженнифер было четыре года, Райану – шесть. Я действительно любил детей, а эти двое были ещё теми милашками. Я использовал все знания, что накопил за 32 года своей жизни, чтобы очаровать их. Они отвечали мне взаимностью, что очевидно, впечатлило Аниту.

"У Вас очень милые дети", – сказал я ей, и она лучезарно улыбнулась.

Но дети мешали мне узнать, насколько далеко Анита может зайти в своей небольшой игре. Она была внимательной и ответственной матерью. Инстинктивно я понимал, что она ничего не сделает, пока они здесь. Поэтому у меня появился план.

"В какое время вы с Дженни ложитесь спать?", – игриво спросил я Райана.

Он надул губы.

"В восемь, если завтра в школу", – сказал он. – "А мы в это время даже не устаём!"

"Вот облом", – сказал я ему, мысленно рассчитывая время. – "Мама такая вредина, да?"

"Ага!", – согласились они вдвоём и захихикали, от чего их мама тоже засмеялась.

Пока я чистил окна её спальни, она складывала вещи на кровати и общалась со мной. Она спрашивала о школе, и мне приходилось долго искать в голове ответы на её вопросы, потому что я провёл всего два дня в этом месте. Думаю, я не сказал ничего лишнего.

Когда я закончил с окном, я спустился с лестницы и взглянул на дверь в ванную. Это была бы её ванная комната.

"Можно я воспользуюсь Вашей уборной?", – спросил я, направляясь к двери.

"Конечно", – ответила она, указывая мне рукой направление.

Я зашёл и закрыл за собой дверь. После того, как я опустошил мочевой пузырь, я застегнул штаны, нажал на смыв и использовал шум туалета, чтобы заглушить звук, с которым я открывал аптечку. Я заглянул внутрь, быстро осмотрев полки, наполненные аспирином, старыми антибиотиками и другими лекарствами.

Я нашёл то, что искал, на нижней полке. Квадратный пластиковый корпус с маленькими белыми таблетками и рядами розовых . Каждая таблетка была помечена днём недели. Розовые – это сахарные таблетки, они были там только для того, чтобы женщина сохраняла привычку принимать таблетки в течение своего цикла. Я взял флакон и улыбнуся, увидев, что она сейчас принимает таблетки, и что её месячные закончились неделю назад.

Мне пришлось бы придумать другой план, если бы она не принимала противозачаточные. И возможность предсказать её месячные – это бонус, на который я и не рассчитывал.

Когда я вышел из ванной, она складывала вещи в шкаф.

"Анита?", – спросил я, складывая лестницу.

"Да?", – она повернулась ко мне.

"Трейси будет сидеть с детьми в субботу, так?"

Она слегка приподняла бровь.

"Да", – согласилась она. – "Твоя мама сказала, что она будет."

"Ну", – начал я осторожно, – "дело в том, что у Трейси были планы на этот вечер, и мама их вроде как разрушила, вынудив Трейси сидеть с детьми."

Анита резко поменялась в лице.

"О, Боже мой, я понятия не имела, что у Трейси были планы. Если бы я знала, я никогда бы не стала просить твою маму", – она покачала головой. – "Она сказала мне, что Трейси будет рада посидеть с детьми."

"Ага", – согласился я. – "Это в стиле мамы."

"Ничего, я просто отменю свои планы", – объявила она. – "Не хочу, чтобы Трейси пропустила свою вечеринку. Особенно после всего того, что она сделала для меня. И вы, дети, никогда не берёте денег за то, что вы делаете."

"Вам не нужно отменять свои планы", – сказал я ей. – "Я поговорил с Трейси об этом, и я не занят в субботу. Я подумал, может быть, я займу её место. Таким образом, вы обе сможете пойти на ваши вечеринки."

"Ты?", – спросила она, сомневаясь.

"Почему нет?", – сказал я. – "Я люблю детей, они любят меня. Я смогу о них позаботиться. Мы хорошо повеселимся."

Потребовалось ещё несколько минут, но в конце концов я её убедил. Вскоре после этого я пошёл домой. Но я не останусь там надолго.

Когда я пришёл, мама с папой уже были дома. Мама готовила на кухне что-то, что пахло как стейк. Папа смотрел новости по телевизору. Я быстро с ним поздоровался и направился к маме. Она была авторитетна в вопросе, который я собирался обсудить.

Потребовалось десять минут и телефонный звонок Аните, но я получил её разрешение на то, чтобы сидеть с детьми вместо Трейси. Она сомневалась в этом, и я знал, что она, вероятно, будет звонить каждые десять минут, пока я буду там, но я смог её убедить.

С улыбкой на лице я направился наверх. Остановившись у комнаты Трейси, я постучал в дверь. За ней опять звучала какая-то подростковая группа. Музыка утихла и дверь открылась. Трейси смотрела на меня.

"Кажется, ты пойдёшь на вечеринку в субботу", – сказал я ей.

"Тебе удалось их убедить?", – спросила она, не веря в это.

"Как два пальца об асфальт", – убедил я её.

"Спасибо!", – завизжала она, притягивая меня к себе и крепко обнимая. Она отодвинулась назад и посмотрела на меня. – "Знаешь, Билли, порой ты не такой уж и придурок."

"Приму это как комплимент, Трейси", – сказал я, уходя.

Я зашёл в свою комнату и понял, что давно не был так счастлив.

Глава 2. Часть 13.

После ужина я пошёл наверх и принял душ. Тщательно помылся, почистил зубы и использовал большое количество ополаскивателя для рта. Я надел самые узкие штаны, какие только мог найти. Они сидели так плотно, что чувствовались, как вторая кожа. Затем я надел самый чистый свитер и причесал волосы. Я посмотрел на часы. 18:40. Есть ещё полтора часа. Я достал учебники и начал учиться.

В 20:30 я закончил всё домашнее задание и аккуратно сложил его в рюкзак. Я пошёл к комнате Трейси и постучался. Она открыла дверь.

"Трейси, можно я воспользуюсь твоим телефоном?", – спросил я.

"Конечно", – ответила она, рукой приглашая меня войти.

Она делала свою домашнюю работу. Учебник по биологии и куча бумажек устилали стол. Сама Трейси была одета в джинсы и свободный свитер. Тот альбом с подростковой музыкой всё ещё играл.

Недавно я заглянул в записную книжку моей мамы и нашёл там номер Майка, который сам я, конечно же, не помнил. Я взял телефон Трейси и набрал номер.

Трубку взяла его мама и я попросил позвать Майка. Вскоре он подошёл к телефону.

"Ей, чел", – начал я. – "Я скажу родакам, что иду к тебе. Так что не звони мне."

"Без проблем, чувак", – заверил он меня. – "А что такое?"

"Да мне просто нужно свалить на время"

"Будешь делать что-то клёвое?", – спросил он, намекая на приглашение.

"Не-а", – ответил я ему. – "Просто съебусь ненадолго."

"Ну и ладно", – разочарованно сказал он, слегка надувшись, но, по крайне мере, теперь меня не спалят из-за его звонка. – "Увидимся завтра."

Когда я повесил трубку, Трейси вопросительно взглянула на меня.

"Куда намылился?", – спросила она.

"Отсюда", – сказал я ей.

"Просто отсюда?"

"Просто отсюда", – повторил я, намекая своим тоном, чтобы она не совала нос в чужие дела. Я направился вниз по лестнице.

"Мам, я пойду к Майку ненадолго", – сказал я, проходя мимо гостиной.

"Хорошо, дорогой", – отстранённо ответила она, её внимание было приковано к телевизору. – "Будь дома к десяти."

"Буду."

Спустя три минуты я уже стоял перед домом Аниты. Я заметил, что в гостиной всё ещё горел свет и мерцал голубой экран телевизора.

Я занервничал, размышляя о том, что я буду теперь делать. Это точно хорошая идея? Если я неправильно всё понял, то у меня будут большие неприятности. Возможно, меня даже заставят ходить к мозгоправу.

Но мой маленький друг уверял меня, что я делаю всё правильно. Даже в 32 года я прислушивался к нему больше, чем следовало бы.

Я подошёл к двери. После небольшой, испуганной паузы, я постучался.

Её голос послышался за дверью.

"Кто это?"

"Это Билли", – ответил я, не слишком громко, но достаточно, чтобы меня услышали.

"Билли?", – спросила она в недоумении.

Вскоре дверь открылась на 15 сантиметров, открывая мне Аниту. На ней был халат, облегающий её тело. На лице не было макияжа, а голова была обёрнута в полотенце, с торчащими тут и там волосинками.

"Здрасьте", – смущённо сказал я, даже не притворяясь. – "Могу ли я… Ну, поговорить кое о чём?"

"О чём?", – недоумевающе спросила она.

"Это личное", – ответил я ей. – "Могу я войти?"

"Эм…"

Она засомневалась на секунду, и это заставило меня поверить, что я совершил ужасную ошибку. Затем она сказала:

"Конечно, заходи."

Она распахнула дверь, позволяя мне зайти. Войдя в её гостиную, я закрыл за собой дверь.

Сейчас её гостиная была безупречно чистой. По телевизору шли новости. На кофейном столике возле дивана стоял бокал вина. Взглянув на кухню, я заметил полупустую бутылку вина. Надежда вновь вернулась ко мне. Она пила.

"Присаживайся", – сказала она, смотря на меня. – "Тебе предложить что-нибудь выпить?"

"О, нет, спасибо", – ответил я, направляясь к дивану и садясь рядом с тем местом, где сидела она.

Она подошла и села рядом, её халат слегка задрался, позволяя мне быстро взглянуть на её молочно белые бёдра, прежде чем она прикрыла их тканью. Отпив немного вина из бокала, она взяла пульт и убавила громкость на телевизоре.

"Я не сильно помешал?", – нервно спросил я.

"Нет, вовсе нет", – ответила она, покачав головой. – "Я просто смотрела новости, ждала пока начнётся Даллас. Что-то случилось?"

"Ну", – начал я, – "это немного неловко, но…"

"Билли, что произошло?"

"Ну", – продолжил я, – "Мы вроде как хорошие друзья и я могу Вам доверять."

"Конечно ты можешь доверять мне", – ответила она.

"Но с моей матерью Вы тоже дружите", – сказал я. – "И мне бы очень не хотелось, чтобы она узнала о нашем разговоре."

"Если ты не хочешь, чтобы я рассказывала ей, я не буду", – заверила Анита. – "Считай меня своим доктором."

Глава 2. Часть 14.

На секунду я замолчал, обдумывая всё. Наконец, я сказал:

"Ладно, хорошо. Вы моложе моей матери, вы женщина и всё такое, и мне кажется, что Вы сможете это понять."

"Понять что?", – спросила она.

"У меня есть девушка!", – выпалил я.

Она улыбнулась.

"Это же прекрасно", – добродушно сказала она. – "Как её зовут?"

"Дебби", – назвал я первое имя, что пришло ко мне в голову. – "Мы встречаемся уже некоторое время и…"

"И что?", – спросила она.

"И, ну…", – я взял долгую паузу, тщательно обдумывая слова. – "И мы уже дошли до той стадии, когда она, ну, знаете, хочет заняться кое-чем."