Золотой миллиард 2

- Нормально всё будет. Поехали, -пресек начало пустой перепалки Суровин и предупредил тех, кто в машине, -лишнего не говорим. Больше молчим. Людей намылили, они нервничают. Костя?

- Так точно, будет исполнено, - ответилЮдин и жестом застигнул рот на замок, хотя до этого молчал и вообще ему тут ненравится и говорить он не собирается. Они проехали по пустой площади с фасадаздания и остановились возле правого запасного входа, где уже стояли знакомыемашины со штабными номерами. Их встретила девушка-распорядитель и повела попустому, широкому коридору с высокими окнами и идеально чистыми стеклами,одновременно с кем-то переговариваясь на китайском языке. Суровин не придалзначения, когда увидел идущего им навстречу человека и даже не рассмотрел, покатот не приблизился.

- Полковник, разрешите задержать вас наминутку, - с ходу на английском сказал капитан Стоун.

- Я спешу, - по русским ответилСуровин.

- Пожалуйста! Это очень важно! Я долгождал возможности поговорить!, - настаивал он и по виду находился не в своейтарелке.

- Что он пристал? Не говори с ним!, -тихо прошипел Виталя, - его подослали.

- Само собой, - подумал Суровин, но тонСтоуна насторожил его.

- Уотс харрен?, - запеладевушка-переводчик.

- У вас ровно одна минута, - сказалСуровин и добавил своим, - далеко не отходите.

Гофман, Костя, Вяземский и переводчица,переключившаяся на другую линию с кем-то продолжая беседу на китайском остановилисьу соседнего окна.

- Мы несколько раз виделись, полковник.Я – капитан Эйдан Стоун, и сильно рискую не только карьерой, но может чем иповажнее. Вашу жену увезли против ее воли. Я не согласен с поступком генералаЛоутона, потому что она американка и мы не должны были так поступать с ней…, -выпалил Стоун, огляделся и протянул Суровину папку. Тот не спешил ее брать.

- Это презентация сегодняшней встречи,всем раздавали. Нагреете, проявится мой телефон. Джеки Санрайз насильноудерживают в больнице. У меня есть человек, он поможет ей сбежать, но дальше яне знаю, как ей помочь, потому что ваша жена молчать не будет и ее снова найдути тогда все может быть очень плохо. Ее надо сразу вывезти. Примерно раз вполгода русский атомоход подходит к Аляске. Может быть на нем получится еевывезти? Позвоните мне, если у вас будет какой-то вариант, - нервничая сказалСтоун и Суровин взял протянутую брошюру и посмотрел в след уходящемуамериканскому капитану, который ушел, не оборачиваясь.

- Атомоход? Грибов что ли объелся?, -подумал Суровин и повертел брошюру в руках. Вроде безопасная, в том плане, чтоэто не взятка, не послание с предложением о сотрудничестве и ничего в такомдухе, поэтому пока оставил. Дальше они вышли в просторный холл с высокимассиметричным потолком, где находилось много китайцев, и они разговаривалимежду собой тихо и сдержанно. А девушка провела их дальше по коридору, и онивошли в просторный зал, где видимо и случится событие века. Волнительнонемного! Столько народу, что аж спина зачесалась. И все как будто в приподнятомнастроении, в праздничной военной форме, в мундирах, как будто купир испарилсяи все так рады. А может им просто забыли сказать, что удачно разбомбилиЙеллоустон и паутину с Урала сдуло.

- Пожалуйста, присаживайтесь, - сказаладевушка и указала на места рядом с Серегой Горном, который, как и Суровин одетв выглаженную, чистую полевую форму.

- Иван, - встал он и пожал руку, - радвидеть. А то меня одного пустили, готов сквозь землю провалиться. Не понятнотолько зачем?, - тихо добавил он.

- Не прибедняйся. Ты – герой. Кого ещезвать? Я только здесь зачем?

- За скромность, - улыбнулся Горн, -может что-то важное произошло? Нет?, - с надеждой спросил он у Суровина.

- Вряд ли. Вряд ли это будет так просто,Серега. У тебя до какого выходные?

- Завтра с утра выхожу со своими, -ответил Горн и они обменялись еще парой фраз, когда заиграл российский гимн ивсе стали. С правой стороны от них сидели с десяток представителей китайскойстороны, с левой стороны – американцы, в том числе капитан Стоун, которыйусиленно не смотрел в его сторону. На стене загорелись два из трех экрана и на первомпоявилась темнокожая женщина в темно-синем пиджаке и в окружении военных сознаками отличия, а на втором экране мужчина с латинскими корнями, тоже в темномпиджаке и темной рубашке и тоже в окружении своих генералов, офицеров,начальников штабов. Кто у них там по званию и рангу сейчас не принципиальноважно. Все очень серьезные. В зале появился Серов и полковник Яровой, которыйсел перед ними и только кивнул в знак приветствия. Потом появился Лоутон,подошел к овальному столу, где ждал, когда закончится гимн Серов и остановился,тоже ожидая окончания.

Последним из важных персон появился Чжунсао Вей Ли – по нашему вродеподполковника – Вей Ли – китайский посол, имеющий невзрачную внешность идовольно высокий для китайцев рост. Вей Ли поприветствовал присутствующих на русском языке.Потом еще вошел индус, кореец – похожий на здоровяка из «Поезд в Пусан», воткак есть – похож и наверное, японец. Он, видно, недавно здесь и пока не освоил «ломанный» русский, поприветствовал наанглийском. Затем вошел немец – Суровин не мог вспомнить его имя и звание.Предыстория такова, что после миграции европейцев – а это оказалась довольновнушительная группа при тех обстоятельствах, просили штаты разрешение наформирование собственной автономии на территории США. И им позволили.Получается, это посол Европы в миграции Европы. Язык сломаешь.

Вся эта пестрая компания быстро вошладруг за другом и села за общий овальный стол.

Все, кто пришел были готовы к переговорам и только Суровин и Горн старательно вникали в суть происходящего. Когдаприветствие было окончено, а они видимо тесно тут все общаются, так что долгоне расшаркивались. Серов буквально пару минут потратил на то, чтобы сказатьпротив кого они все тут собрались дружить.

Мягко погас свет, на стене между двух гардин загорелся экранпрожектора и поехал, поплыл Голливуд. Иван видел фото Йеллоустона, но, пожалуй,они не передавали всех трансформаций этого уголка Земли. Съемка ведётсясвысока. Камера мягко плывет над спящим супервулканом, кальдера вулканаприобрела фиолетовый цвет, вся территория вокруг также имеет фиолетово-синийцвет и будто уложена шестиугольной плиткой. Леса отсутствует, привычная зелень,животные отсутствуют, горы поменяли цвет. Вместо серого они покрылисьфиолетовым мхом, заросли напрочь. Из привычного остались только водопады, развечто вода, особенно где река не очень глубокая, она видится сверху фиолетовой.Шестиконечные соты перемешаны с участками волнистых линий, рисунков,напоминающих рыбью чешую. Экран замер, в следующий момент картинка сильноувеличилась. Прямых линий в природе нет, голос диктора объявил, что анализ всехлиний в программе Q-10 показал, что в Йеллоустоуне нет ни одной прямой линииболее миллиметра, что свидетельствует о том, что, скорее всего, все ониестественного происхождения. То есть вот эти шестиугольники хоть немного, ноотличаются друг от друга. Примерно, как соты. Программа сделала такой вывод. Апотом картинка рухнула. Дрон с камерой упали, будто что-то их подбило. И какбудто этого было мало, фиолетовый камень превратился по виду в болото ирастворил и камеру, и дрон в себе.

Потом пошли страшные кадры. Совместная экспедиция русских,китайцев, американцев и вроде как японцы с ними спустились с фиолетовой горы помягкому мху: каждый своей группой, идут в четыре ряда, немного друг от другарасстояние выдерживают, может метров пять-семь, чтобы локтями не тереться. Одиноступился, пошел не в след ведущего, упал на соту, сота разрослась ипревратилась в болото, растворила его за минуту. В следующем кадре по волнистымлиниям ползет полупрозрачная круглая лужа, обвила ноги бойца и растворила кчертям, сожрала. Его страдания оборвали метким выстрелом. На английскомзаговорил генерал Лоутон, комментируя происходящее на экране:

- Йеллоустоун с воздуха может выглядеть безопасным. Но этопринципиально неизвестная нам экосистема. Она поглощает людей, технику, что-топлавит на месте, что-то, есть предположение, затягивает в раскаленную магму. Впротивном случае нам пришлось бы предположить производство кислот впромышленных масштабах. Это пятьдесят седьмая экспедиция к пещере через озероЙеллоустоун, где доктор Паблутти взял пробы, среди которых и был вирус купира.Мы готовы отправлять экспедиции каждые два дня, но пока никто из людей невернулся оттуда. Применение индивидуальных летательных средств малоэффективно. На территории купира давление ипритяжение выше, возможно значительно. Точных данных нет. Участники экспедицийпо связи докладывали о сложностях с дыханием и передвижением. Правда, спутникзаметил странности с погодой не только в Йеллоустоуне, но и на Урале. Холодныеветра последнее время облетают Урал по странной траектории.

- …, - Серов промолчал, в глазах ясно прочиталось, как егодостали с этим вопросом.

Вей Ли тоже заговорил на английском о странном явлении,будто над Уралом прозрачный купол. Пространство с искусственным климатом.Циклоны и антициклоны с холодными ветрами проходят мимо, не понятно поддействием каких сил меняют направление. А сегодня на тридцать четыре минутыслучилась чрезвычайно сильная смена погоды и он еще не получил данные соспутника, но в прогнозе никаких предпосылок к похолоданию не было.

Так сказал Вей Ли. По крайней мере, так Суровин поняланглийский с легким китайским акцентом.

- Урал – аномальная зона, на эту территорию камни незаходили целых пять лет и доказанных гипотез, почему так произошло, у нас нет.Только предположения. Мы ученых кормим, чтобы они искали ответы, думаю, вытоже. У них и спрашивайте. Предлагаю вернуться к теме собрания, - парировалгенерал Серов.

Ответ разочаровал Вей Ли. Всем бы хотелось услышать, что у союзниковесть какой-то козырь, на тот крайний случай, который как раз настал. А Лоутон,думается, просто не поверил и наверняка вернется к этому вопросу в следующийраз. Слово взял немец – представитель Европы. Он начал жаловаться на тяжелыеусловия в Новом свете, о том, что они пока не могут наладить условия длянаучного и технического роста, поэтому могут помочь общему делу только храбрымивоинами. Так и сказал, воинами. Надо понимать отрепетировали заранее, потому что Лоутон сказал, что это оченьхорошо, но храбрых воинов и у них достаточно, нужны такие воины, которые смогутвыйти из Йеллоустона живыми.

- Трое суррогатов участвовали в прошлых экспедициях и это тетрое выживших, которые до сих пор там находятся. Единственные!, - сказал Лоутон.

- А я то и не знал до вчерашнего дня, - подумал Суровин. Кого-то изпервых суррогатов успели обкатать в фиолетовой долине.

- Находящиеся в долине суррогаты на приказы не реагируют, хаотичнопередвигаются, периодически застывают на длительные периоды времени.

- А если попробовать животных?, - спросил Вэй Ли.

- Собакиучаствуют в каждой экспедиции!, - резко ответил Лоутон, - Из птиц, кроликов, лошадей, кошек, – в том числе больших, никто не вернулся. Ничто оттуда невозвращается, но русские суррогаты хотя бы живы. Уже десять дней они выживают в долине! Еще бы они приказы выполняли! Дайтенам суррогатов на изучение! Поделитесь технологией – мы доведем до концаисследования! И создадим послушного суррогата!

- В этом не надобности, - сухо заметил Серов, - полковникСуровин отвечает за это направление. Полковник, ответьте на вопрос: можно лисделать послушных суррогатов для работы в долине купира?

Иван поднялся, нажал на кнопку петличкис микрофоном и ясно сказал заученную фразу, которую лучше бы конечно произнестиЛьвовскому, но тот в последние дни плохо себя чувствует, поэтому отдуваетсяначальник охраны: - Нет. Суррогаты одинаково реагируют на схожие условия, - ивнутренне остался собой доволен, видя открытое недовольство Лоутона с таким возмущением, будто это онотказывается отдавать суррогатов на изучение. И все тоже посмотрели наСуровина.

Свет снова погас. На экране появился мужчина средних лет срыжей бородой. В начале он представился, сообщил, что в исследованииучаствовали все «вводимые» образцы. В самом начале эпидемии американцы провели в Восточной Европе тайную операцию, это они любят, умеют, практикуют – операциив Европеи забрали оборудование из лаборатории доктора Паблутти. Паблутти хоть и былчеловеком увлеченным и преданным своему делу, имел сомнения относительнобезопасности проводимых исследований. И придумал систему «отключения»купировских станций. Простыми словами: купир может быть отключен от паттерновчеловеческого мышления, от его опыта и знаний. Хотелось бы просто нажать накнопку «выкл», но профессор и тут задал задачку: источники сигнала находятся наплавучих маяках и разбросаны по океанам и морям всего мира. Точное ихколичество не установлено, и по понятным причинам разыскать все проблематично,потому что сигнал от них получает только купир, а он сотрудничать не будет.Чтобы запустить отключение с профессорского компьютера нужно ввести пароль. Парользакольцован на себя – и взломать его можно только назвав пароль. Паролем служитизначальная ДНК вируса купир. Нужно добраться до первоисточника, потому что всеостальные вирусы – производные от опытов Паблутти. А нашел он эту прелесть впещере Йеллоустона. Беспрецедентная система защиты вируса в зоне парка не можетбыть случайностью. Купир осознает опасность. Это все Жора рассказал по секрету.

Профессор Рассел со своей командой исследовал все «вводимые»образцы купира, это значит, исследовал все те образцы, которые они вводили длявзлома программы отключения станций купира. Жора говорил про три попытки издесяти возможных, профессор назвал восемь образцов. Зал выдохнул. Они,наверное, тоже на меньшее количество рассчитывали.

- Вы очень спешите, - сказал Серов.

- Мы действуем, - жестко ответил Лоутон, - сейчас программаостановлена до нахождения изначального вируса.

А фильм тем временем шел, и очень познавательный. Вей Ли тои дело стучал по своему стулу ногой, чем отвлекал, Серов, видно, эту киношку смотрел,потому что не отводил глаз от Лоутона и нервно перебирал пальцами по столу.

Профессор Рассел старался как мог донести важную информацию:исследование восьми образцов выявило, что по факту их только три. Купир в однойи той же нити ДНК может активировать разные участки генов, а остальные остаютсяне задействованы. Он как пианист – одни клавиши нажаты, другие молчат.Исследование иных образцов, не тестированных как код, выявили такую же логикупостроения жизни. Профессор Рассел предполагает, что изначальный вирус купира скакой-то генетической информацией, закрепленной в нем, важен для него, какчистая, как поддерживающая его разум материя, поэтому так тщательно охраняетсяот засорения Йеллоустоун, сейчас, когда купир не просто осознал себя, аспособен активно менять окружающий мир. В целом, он поступает, как человек, какего научил человек. И среди всей чистой ДНК для купира важна комбинация«молчащих» и «действующих» генов, при которой он настроен должным образом насвой источник разума. Теперь всё понятно! Медленно загорелся свет.

Полтора часа ушло на то, чтобы каждыйпредставитель уцелевшего человечества за столом и на двух экранах высказался поповоду услышанного, просил копию последних данных, выражал беспокойство ивысказывался, как важно войти в долину и попытаться отыскать изначальный купир,ставший ценнее кубка Святого Грааля. Когда все по очереди высказались, Лоутонвзял слово и сказал:

- У меня есть еще одна важнаяинформация! Я попрошу полковника Суровина выйти к экрану.

- Удачи, - сказал Горн.

- У тебя случаем гранаты с собой нет?,- подумал Суровин, встал и подошел к экрану на стене.

- Друзья, - сказал Лоутон и как актерразвел руками и загадочно улыбнулся, - со всех уголков планеты приходятстранные сообщения о людях, которые общались с некой сущностью. Они называютэту сущность по-разному: душа Земли, волшебница, Дух, Мать, Богиня,Целительница и так далее. В этих историях, а их накопилось не мало,прослеживается похожий сюжет. Многие из контактеров обладают уникальнымиспособностями. И, думаю, многие, как и я не воспринимали эти рассказы всерьез.Но буквально шесть дней назад дрон успел заснять в долине очень интересныекадры. Включите!, - приказал Лоутон и тихо сказал Суровину, - смотри, там и протебя есть.

Видео короткое. Фиолетовая долинапокрыта утренней, туманной дымкой, поднимается солнце, несущий боевой заряддрон юркнул в пещеру и тут же взорвался, но перед этим быстрые, быстрые кадры чего-тостранного внутри пещеры. На экран вывели снимки из видео и показали процесс ихобработки: увеличили резкость, подчистили и появились словно отлитые изфиолетового камня фигуры людей. Взгляд выхватил первую знакомую фигуру – Робби,детскую – Ани и перед взрывом среди прочих, незнакомых и неизвестных фигурдругих контактеров – его фигура.

- Вы там полковник. Ничего не хотите намрассказать?

Это был такой неожиданный разворот, чтоСуровину потребовалось чуть больше времени, чем обычно требуется, чтобыпридумать правдоподобную ложь, но она ему все равно не понравилась и он решилвоспользоваться старым, добрым способом и всё отрицать.

- Это удивительные кадры, - признал они голос подозрительно хрипнул от волнения. Люди в зале замерли и на экранахзамерли и они, наверное, имеют право знать правду. Это тот случай, когда естьразница между «поступить правильно» и «поступить, как надо» и Суровин выбралвторое и сказал, - но с такой фигурой много мужчин. Вы обознались.

- У меня такое чувство, что я один бьюсь зачеловечество, - с неожиданной для этого человека горечью выдал Лоутон и тихо попросилна микрофон, - скажи правду.

- По вопросу добавить нечего.

По залу прокатился разочарованныйвыдох. И женщина из Южной Африки рассказала про шамана, в которого вселяетсяДух. Во время контакта у него меняется внешность и голос становится грубым, иникто о таком раньше не слышал. У них есть видео доказательство, снималнадежный, адекватный оператор и она тоже слышала о подобных случаях в соседнихобластях.

И чтобы тема совсем уж не ушла вмистику, генералСеров взял инициативуна себя, подвелитоги и предложил встретиться через десять дней. И все начали расходиться. Экраныпогасли. Тихо-тихо заиграл «Вальс цветов» изЩелкунчика,ненавязчиво. Лоутон вдруг подошел, положил руку на стол, и под рукой что-тобыло, наклонился к Ивану и тихо сказал: - Я все ждал, когда тебя пригласят. Ужеперестал надеяться, начал забывать. Письмо от Джеки. Потаскалось, правда. Черезстолько рук прошло, - и гнусно усмехнулся. У Суровина в глазах потемнело, как вкаком-то дерьмовомромане.

А на столе ручки, бумага лежит, какчасто бывает на деловых встречах, и он сам пропустил этот момент черезсознание, можно сказать в состоянии эффекта воткнул ручку в едва зажившую кистьЛоутона. На что он сжал зубы и глухо процедил: - Тебе это с рук не сойдет.

- С этой минуты я считаю тебя виновнымв смерти моей жены. Эту правду рассказывай, - и покинул зал мельком увидев какподозрительно прищурился Серов, как открыто удивился Вей Ли, как Жора выкинулвперед руку для красочной речи и Горн тоже уловил, что у стола что-топроизошло, но что – не увидел из-за спин, и в коридоре выдохнул и приказал: -Возвращаемся быстро и собранно.

Гнев подкидывает плохие решения. Гневподкидывает плохие решения, когда хороших не осталось. Разве так может быть,что человека похитили и не до кого не достучаться, нигде не найти помощь.Сейчас еду в «Расу», беру винтовку и ничего страшного, другого генералапришлют.

Они запомнили дорогу и также прошличерез многочисленную китайскую делегацию и дальше по пустому коридору вышли кпарковке, где их ждали свои в Газельке.

- Суровин, - окликнул его знакомыйголос.

- Садитесь, я на минутку, - приказалИван и подошел к Горбовскому.

Полковник Горбовский догнал его один,оглянулся, чтобы все выглядело чинно-благородно и тихо спросил: - Ты чтовытворяешь? Это что сейчас было.

- Ага. Это ты виноват: снял с менясекретность без предупреждения. С тебя проблемы начались. Знаешь: вот не дотебя сейчас, потом. Бывай!

- Сейчас возвращаемся и пишешь объяснительную,- нудно сказал Горбовский.

- Ага, сейчас! Ручка сломалась, -подумал Суровин и развернулся, как Горбовский придержал его за руку. Ну невовремя он полез со своим мнением. И с разворота не осторожно «прописал» ему полицу, это больше от эмоций, потому как человек опытный Суровин знает куда бить,чтобы не видно было последствий и сам отошел, чтобы вот уже закончить этотразговор и не сорваться еще более отвратительно, потому что в здании полногостей, а при гостях дурной тон устраивать разборки между собой. Это каккоренной Петербуржец Суровин хорошо знает и уже открыл дверь и подумал, что вотАндрей Горбовский упал и главное за машиной не видно насколько серьезны травмы.

- Жив?, - крикнул он.

- Да.

- Дойдешь?

- Да, - видно утирая разбитый нос, ответилГорбовский.

- Вопросы будут, знаешь, где менянайти. Напишу тебе объяснительную, - и зло хлопнул дверью. В зеркало заднеговида было видно, как Горбовский поднялся и его хорошенько так шатнуло, а кровьиз разбитого носа замарала форму: на рукавах, на груди кровь.

- Надо помочь, - сказал Виталя.

- В Газеле аптечка. Увезете его кудаскажет, потом нас догоните, - согласился Иван, уже в общем-то немного остывая ичувствуя неприятное угрызение совести за то, что распустил руки и сказалВяземскому:

- Поехали.

Глава 20

Тот же день. Двадцать минут спустя

Бесконечное болото. Куда ни посмотривезде вода. Суровин шел по заболоченному лесу в синевато-сером сыром тумане.Ноги проваливались в холодную жижу, и хлюпали, когда он поднимал ногу изболота. При этом ноги, как ни странно, не мерзли, он просто чувствовал, чтовода холодная. Тонкая трава жалко выглядывала из подтопленных лужаек. Высоченные,уходящие в небо деревья снизу топорщились сучьями. Краски леса непривычные.Такие скорее можно представить в каком-нибудь мистическом фильме или игре, чемв реальной жизни. И звуки странные: в этом лесу звуки будто звучат в нем самом.Ни жаб в болоте, ни ворон на дереве, ни мальков в воде. Это место не выглядитстрашным, хотя релаксу тоже не способствует, скорее настораживает.

- Что случилось? – сказал он вслух иутер ладонью лицо, - мы возвращались в «Расу». Мы возвращались. А! Тут толькоодно объяснение. Я умер! Умер неожиданно и быстро. Как так-то?! На самом интересномместе.

И он еще прошел вперед, обдумывая этооткрытие. Может, снайпер в лесу? Хороший должен быть снайпер, на скорости в сотнюв него попал. Нет-нет, что-то другое случилось на дороге. Начало первого дня,дорога хорошая, погода летная, на небе ни тучки, дождь пойдет завтра, встречноедвижение минимальное, водитель опытный. Сложно при таких вводных данных представитьаварию.

- Но что-то случилось, и я умер. Фуххх,- произнес Суровин и почувствовал горечь по поводу своей кончины и решил такбыстро не сдаваться, хотя что тут выкраивать: только один человек смог воскреснутьпосле распятия. И почему я еще себя помню? Ну да, да, сорок дней же должнопройти. Почему сорок? Почему не тридцать и не двадцать?

- После смерти я ожидал попасть в болееприятное место!, - громко и с вызовом сказал он, - и вообще я дух. Можно слетать,посмотреть, как на месте дела обстоят?! Бардак: сам не проконтролируешь,считай, не сделано.

В ответ тишина и только ноги хлюпают.Совершенно не представляя куда идет и зачем идет, он не хотел останавливаться,а пейзаж оставался однообразным. Затащив пенек на кочку, он забрался сверху иосмотрелся. Ничего существенного с такой высоты не открылось. Ван Гог говорил,что смерть - это время возвращаться, это конец времени для тела, время ковремени. Значит, я должен вернуться ко времени, но создавшаяся во время жизниличность еще по инерции продолжает существовать без тела.

- Ад, или чистилище, - говорилсуррогат, - по всей видимости существует и все мы там были. По крайней мере,что-то похожее на описание ада и страданий. Православие давно отметило, чтострадания очищают душу. Не удивляйтесь, полковник, ад – это не так уж истрашно, я думаю, я там точно частенько бывал и как видите жив. Видите ли,чтобы вернуться к Абсолюту нужно избавиться от приобретенной личности, отвоспоминаний, от тяжести жизни причинно-следственного мира. Очистить душу,другими словами. Разве что йоги иногда умудряются «проскочить» ад черездостижение самадхи. Они не хотят причинно-следственного мира просторастворяются во времени, усмиряя тело и мысли. Они в другом измерении, вселеннаядля них не расширяется. Если задуматься так можно сказать обо всех набожныхлюдях. Они в измененном состоянии. Йоги, по сути, не изобрели ничегоуникального – отшельничество, уход от мирской жизни, добровольное принятиеограничений есть во всех культурах или почти во всех. Как много меняетвнутреннее состояние, не правда ли, - мягко сказал Ван Гог и улыбнулся, чтобыприободрить своего собеседника, которому такое слушать тяжеловато.

- Нет, это не смерть. Я где-то застрял.Что-то случилось на дороге. Почему я не помню? Надо постараться вспомнить!Гофман остался с теми, кто ехал в Газели. Они должны были помочь Горбовскому.Может это на меня кара свалилась или карма…брось ты эти глупости!