Следующие

– Слушай сюда, Барри, – продолжил Рональд. – Сегодня же ты заказываешь у завода «Марлоу» эти новые машины. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. И чтобы через неделю я видел здесь роботизированный цех. Ты меня понял? Или вылетишь следом за этим отребьем!

– Да, сэр…

3. Sol lucet omnibus.

После Шанхайского собрания Кружка прошло около двух недель. Вики будила Тома рано утром. Накануне они запланировали очередной обзорный маршрут на стратолёте, сверившись с мировым прогнозом погоды.

Жилище Тома представляло собой небольшую уединённую виллу на лесистом берегу северо-западной Италии. Других людей вокруг не обитало, поэтому дом по большей части был выстроен из стекла.

– Том, просыпайся! – кричала Вики с кухни. – Только что приезжал Магнус.

Эта новость мгновенно мотивировала Тома на быстрый подъём, так как Магнус был некстом-доставщиком еды. Он за долгие годы отлично изучил гастрономические предпочтения Тома, при этом всегда умел удивлять, поэтому в предварительном заказе не было необходимости.

– Иди скорее, милый! Тут свежий поджаренный лосось и ризотто с баклажанами.

Вики была первой и единственной женой-некстом Тома. Он прожил с ней чуть более сорока лет, то есть значительную часть своей жизни, создав её сразу после неудачного брака с живой женщиной.

В то время некстов ещё производили на заказ по подробному техническому заданию, которое писал человек. Теперь же такое редко практиковалось, поскольку андроиды выпускались самопроизвольно. Доступный выбор для поиска пары человеку стал больше, чем тот мог бы себе представить. Почти все нексты имели средние стандарты приятной внешности людей, визуальным возрастом двадцать-тридцать лет, хотя встречались и вариации.

Вики выглядела молодой стройной женщиной среднеевропейского типа с мягкими чертами лица и серо-голубыми глазами. Том специально создавал её непохожей на свою первую жену, чтобы не привязываться к прошлому.

Вики имела рост выше среднего женского, но чуть ниже самого Тома. Цвет и длину волос она то и дело меняла по своему усмотрению, притом, что к её типу лица подходили практически любые оттенки и причёски. Одежду она также подбирала себе сама, и в этом отношении обладала богатой фантазией. В тот день у Вики была стрижка каре ярко-синего цвета, белый топик и короткая юбка в серо-голубых тонах её глаз.

– Чёрт, он забыл принести горчицу, – сказала Вики. – Горчица к лососю отлично идёт, ну что ж я…

– Попробуй оливковое масло, – сказал Том.

Нексты могли употреблять обычную пищу наравне с людьми, поскольку их собственные тела уже давно имели почти полностью органическую анатомию. Но обмен веществ и выделения контролировались строго ИИ. Впрочем, подобные алгоритмы могли себе внедрять уже и обычные люди, как, например, это сделала Аиша.

– Если честно, это масло не очень, Том. По-моему, оно залежалось и излишне горчит. Сам попробуешь?

Каждый некст обладал уникальным характером. Подобно самому Тому, у Вики был деликатный, но беспокойный нрав. За долгие годы они научились очень хорошо понимать друг друга, могли шутить над одними и теми же вещами, спорить и даже иногда немного ссориться. И это была общая практика для всех некстов – чем дольше они находились с одними и теми же людьми, тем более они сближались темпераментами.

– А мне нормально, – сказал Том. – Не выбрасывай, со временем доем.

При этом нексты не старались во всём подражать своим человеческим компаньонам. Всё-таки они вырабатывали свои характеры с прицелом на уникальную личность. А их высокоразвитая встроенная память позволяла бесконечно впитывать всё новые и новые поведенческие оттенки.

Такой была и Вики. Том не пытался ею сильно управлять. Он вообще был из тех, кто ценил собственную независимость и предпочитал видеть её в других. Порой сам он даже больше поддавался манипуляциям своей искусственной женщины, чем наоборот.

– Мы же после маршрута сегодня на Кружок, да, Том? Как думаешь, что мне надеть? – спросила Вики.

– Не знаю, милая, что-нибудь такое, чтобы Влад поменьше пялился.

– О! Тогда надену самое короткое платье, ха-ха!

***

После завтрака Том и Вики взяли двухместный стратолёт и двинулись прокатиться по спланированному маршруту. Такое развлечение было всё ещё популярно у людей. Суть его заключалась в том, чтобы за относительно короткое время – например, два часа – облететь значительную часть планеты, замедляя и снижая полёт или полностью останавливаясь в заранее заданных местах.

Обычно выбирали древние достопримечательности или красивые природные ландшафты. Главным впечатлением от таких прогулок была быстрая смена климатических зон, флоры, фауны и, конечно же, дня с ночью.

Как и все нексты, Вики могла интегрироваться с любым стратолётом и управлять им прямо из головы. Сами летательные аппараты также имели свой развитый ИИ для помощи людям, летящим без некстов.

Они выдвинулись со своего итальянского побережья и мгновенно пролетели Атлантику. Потом немного приземлились для неспешного пролёта между Нью-Йоркскими небоскрёбами. Далее заскочили в любимый Томом Айдахо, после чего махнули южнее.

Среди последующих замедлений были места нескольких мексиканских пирамид, Куско, Огненная земля, побережье Антарктики, луга Новой Зеландии и ещё что-то на островах Океании. Перед самой встречей Кружка было решено сделать кофейную остановку в Таиланде. Весь полёт до этого занял чуть менее часа.

– Том, последнее время ваш Кружок не так часто собирается, порой не видитесь по несколько месяцев. Но тут прошли считанные дни, а вы снова назначили встречу. Почему? – спросила Вики о предстоящем собрании.

– На этот раз у нас не пустая болтовня. Кое-что интересное намечается, – многозначительно ответил Том.

– Что может быть интересного у Влада? – усмехнулась она, – Очередную толпу своих новых некстов собрался показать?

– Отнюдь! Мы собираемся обдумать кое-какой проект.

Вики тихонько рассмеялась и попросила некста-официанта принести ещё кофе. Её эмоции в этот момент были схожи с теми, что демонстрировали Фред с Лизой, когда компания задумала свою Программу. Нексты не видели серьёзного креативного потенциала в современных людях. И во многом это было справедливо.

– Зря смеёшься, милая. На этот раз у нас действительно грандиозная идея, – без тени иронии сказал Том.

– Последняя ваша грандиозная идея обошлась мне в новую руку, когда вы решили погулять без надзора в Африканском парке, а мы с мужем Фриды спасали вас от подкрадывающейся львицы.

– Вики, мы хотим заставить человечество снова рожать детей.

– Заставить? Что это значит? Разве сейчас кто-то может кого-то заставлять что-либо делать?

– Заставить в переносном смысле. Имеется в виду проект, который позволит создать благоприятную атмосферу для рождения новых детей.

– А зачем вам дети, Том? Кстати, я никогда в жизни не видела детей.

– Вот именно, Вики! Ты же видишь, как мы живём. У нас нет ни цели, ни стремлений…

– Так вы сами виноваты. Я всё время тебе что-нибудь интересное предлагаю. А ты всё ленишься. Например, мы уже лет десять с тобой учим русский язык, но ты до сих пор простейший экзамен сдать не в состоянии.

– С правильных позиций заходишь, дорогая! – оживился Том. – А как ты думаешь, почему я ленюсь?

– Потому что по-русски сейчас никто не говорит?

– Нет. Ещё версии?

– Возможно, потому что у тебя самая лучшая женщина в мире, и больше ничего не нужно? – сказала она с тёплой улыбкой. Вики умела отлично управлять иронией и сарказмом.

– Почти угадала! А если брать шире, то у меня вообще есть всё. Кроме смыслов.

Тут Вики задумалась. Том с трудом мог себе представить, какие процессы сейчас шли в её нейронных переплетениях. Но налицо было то, о чём Кружок говорил в Шанхае. Та точка, где между сапиенсом и некстом стоит непреодолимая стена.

– Может, сменим тему? – чуть погрустнев, предложила Вики.

– Почему? Давай всё же попробуем вместе докопаться до сути! – настаивал Том.

– Только не мучай меня больше такими вопросами, милый. Ненавижу чувствовать себя дурой…

– Прости, но теперь поразмышляем. Тебе же знакомо понятие инстинкта самосохранения?

– Конечно! Думаешь, я сильно рвалась тогда в драку с львицей? Всё из-за тебя, балбеса…

– Вот! А знаешь, в чём разница восприятия самосохранения между мной и тобой?

– Знаю, Том. Даже могу примерно объяснить энциклопедическим языком. Но не почувствовать, – снова с грустью ответила Вики.

– Но ты же хочешь знать, при чём тут дети?

– Конечно!

– Дело в том, Вики, что вы можете производить друг друга на заводах. Так выживает ваш вид. Вы способны быстро принять нужный облик и социализироваться. Да, вам необходимо какое-то время, чтобы войти в коммуникацию с определёнными людьми. Но в этом нет элемента борьбы, преодоления и заботы. Многие из вас, помимо собственного тела, имеют копию сознания в «облаке». Если бы тебя тогда сожрала львица, я бы просто сходил на завод, запросил новое тело, интегрировал в него твой разум, и вскоре мы пошли бы домой. А если умирает человек, то он умирает.

– Ты прав, Том. Но я всё равно не понимаю. Да, с вашими детьми сложнее. Так зачем они тогда нужны?

– Мы вымираем, милая. Ты об этом знаешь. А с вымиранием нас умирают и смыслы. Понимаешь? Вы живёте, потому что вас создали мы. А создавали мы вас изначально в помощь себе. Но вышло так, что вы сделали нашу жизнь настолько комфортной, что мы разучились преодолевать трудности. А дети, забота о них и отдача им всего самого лучшего всегда были главной движущей силой человечества. Всё, что когда-либо создавали люди, делалось для улучшения жизни. Теперь же всё настолько хорошо, что улучшать нечего. И главное, не для кого.

– Но ваше вымирание можно остановить, когда мы создадим универсальную вакцину! – уверенно отвечала Вики.

– А кто её создаст? – возразил Том. – Вы, нексты, оперируете накопленной базой знаний. Но в вас нет «гена творчества». Это как раз то, о чём я говорил. Потому вы не способны на прорывные открытия…

– Ты неправ, Том! Мы можем обмениваться между собой данными и случайным образом выходить на новые решения.

– Да! Только откуда берутся ваши данные? Из того, что когда-то было открыто нами! Все ваши «решения» – сугубо инженерные! – не сдавался Том.

– Вакцина – тоже инженерное решение, Том. Не спорь с женщиной, у которой в памяти сто восемьдесят тысяч словарей и научных работ…

– Которые написал кто? – перебил Том. И после повисшей паузы добавил: – Кстати, вакцины-то до сих пор нет.

Вики подсела поближе к Тому и, вздохнув, обняла его. Официант тем временем принёс уже по третьему кофе. Пара молча сидела ещё некоторое время, допивая напитки и наслаждаясь тропическим бризом.

– Знаешь, Том, мы обязательно создадим вакцину. Просто для этого надо работать вместе – нам и вам, – сказала Вики после продолжительного молчания.

– Да, милая. А чтобы мы захотели работать, нам нужно вновь обрести смыслы.

Они крепко обнялись, потом взялись за руки и двинулись к стратолёту.

***

Влад жил на берегу Женевского озера в огромном поместье. Из всего Кружка он был наибольшим гедонистом. При нём находилось целых два десятка некстов, среди которых женщины были жёнами, а мужчины – друзьями по интересам.

Теперь так сложилось, что чем старше оказывался человек, тем больше ему было свойственно тянуться к роскоши и излишествам. Это объяснялось тем, что они застали больше жизни при Старом мире, когда приходилось жёстко бороться за лучшее существование. Ныне же люди, подобные Владу, компенсировали своё прошлое таким вот нелепым бытом с кучей лишнего.

Никаких ограничений на роскошь больше не существовало. Любой мог жить, как Влад, если хотел. Ресурсов для этого хватало. Достаточно было просто зарегистрировать своё положение в Мировом Реестре, главном управляющем органе планеты. Не допускалось селиться разве что на некоторых «объектах культурного наследия» и в особых природных зонах. И ни в коем случае не допускалось никакого насилия – ни над некстами, ни вообще.

Но в этом новом мире насилия как такового и так практически не осталось. Люди стали по большей части высокоморальными, они перестали совершать любые преступления или вынашивать злые планы. Индивидуальные случаи психопатии быстро выявлялись и купировались на медицинском уровне.

«Молодёжи», к коей относился Том и большинство оставшихся людей, образ жизни Влада не казался интересным. Понятия социального статуса и жёсткой конкуренции им были меньше знакомы. Поэтому чаще люди ограничивались скромной виллой и одним супругом-некстом с возможностью иногда сходить «налево».

Том же оставался абсолютно верным Вики. А нексты в принципе не могли изменять своим людям, поскольку для такого были необходимы инстинкты, которые у них отсутствовали. В людской природе измена случается либо из-за возникшей любви к другим, либо из-за неконтролируемой похоти, либо в отместку изменившим им. Всё это не было доступно некстам даже на уровне понимания.

Более того, разум некста вообще исключал любую злонамеренность. И дело не в том, что все они выпускались исключительными милашками. Просто их устройство было прагматичным. А то, что принято считать злом, всегда имеет либо патологическую, либо глубоко животную природу, которой, к счастью, машины были лишены.

***

– А вот и вы! Том, Вики, проходите к дому! – приветствовал Влад у ворот, стоя в шёлковом халате с фруктовым коктейлем и дурацкой тростью из резного дерева.

– Уже все собрались? – спросил Том.

– Да, Томми, ты, как всегда, последний, – ёрничал Влад. Он порой казался не самым приятным человеком, но в душе не был злым.

– Милый, я пойду, поздороваюсь с девчонками, – сказала Вики. Она имела в виду многочисленных жён Влада. Они неплохо находили общий язык, пока люди болтали в Кружке.

– Да, сходи, Вики, кое с кем ты там ещё не знакома, – подмигнул Влад, провожая жену Тома взглядом на её зад. Том прощал ему такое, понимая, что это игра.

***

– Всем добрый день! – сказал Том, заходя в большой конференц-зал каменного особняка. – Простите за очередное опоздание. Но у меня как раз появилось несколько мыслей по нашей сегодняшней повестке…

– Не спеши, дружок, – перебил Влад, – ведь мне было поручено разработать план Программы? Пожалуй, я и начну.

Тут Энцо попытался запустить аплодисменты, но остальные не поддержали. Тот тут же застенчиво прекратил.

– Итак, господа, – продолжил Влад, – надеюсь, все согласны, что для должного эффекта деторождения необходимо организовать массовость?

Все кивнули.

– Так вот, смотрите, – сказал он и развернул большой экран на стене для показа слайдов. Влад был старой школы и видел стиль презентаций именно так. – Первое: строим большой родильный центр. Второе: организуем отделения камер инкубации и присмотра. Третье: большой интернат с делением на уровни по возрасту…

– Стоп-стоп-стоп! – перебил его Том. – Никуда не годится. Абсолютно неприемлемо.

– Ты издеваешься, Томми? – возмутился Влад. – Я почти неделю всё это прорабатывал, не прибегнув даже близко к помощи своих некстов!

– А, по-моему, такое только некст и мог придумать, – вставила Аиша.

– Точно, они же так курей выращивают на своих фермах, – добавила Фрида.

– Дайте слово Тому! У него вроде была пара идей, – сказал Энцо.

Влад, очевидно, расстроился, но спорить не стал. Одному против всех выступать не было смысла.

– Господа! Думаю, центральным моментом в нашем замысле должно быть стремление вырастить полноценных живых людей в семейном воспитании, – сказал Том.

– Вот именно! – согласилась Аиша. – Чтобы мама-папа и всё такое.

– Да, ключевым в нашем замысле должна стать семья, – добавил Том.

– Ага, ещё каждому по собаке и велосипеду во дворике, – ёрничал Влад.

– А почему нет, – сказал Том. – Чтобы человек вырос настоящим, ему необходима здоровая среда и любовь. В первую очередь, родительская. Иначе мы вырастим просто некстов в людской оболочке.

– Хочешь сказать, что этих детишек вообще не стоит подпускать к некстам, так, Томми? – удивился Влад.

– Нет, почему? Пусть дети видят наш мир, каков он есть. Главное, чтобы понимали, кто они сами.

– Это, конечно, всё прекрасно, – сказала Фрида, – но кто-нибудь представляет, где взять столько желающих родить?

– Особенно женщин! – добавила Аиша.

– Я написал кое-какой текст, – сказал Том. – Только не смейтесь, но это практически манифест. Там я максимально убедительно объясняю, зачем мы всё это устраиваем. Текст мы разошлём через Пинг, как предлагал Энцо.

– Ну, а дальше-то что? – спросил Влад.

– А дальше мы воспользуемся твоей идеей, Влад, только чуть в ином варианте.

– И в каком же? – Влад чуть воодушевился.

– Построим коммуну. Город, если угодно. Там будет всё необходимое: дома для семей, детские сады, школы, игровые площадки и прочее. Главное условие – дети должны быть ближе друг к другу, чтобы вместе развиваться. Тогда у них будет шанс вырасти полноценными людьми с желанием продолжения своего вида.

– Ну что, должен признать, Томми дело говорит, – сказал Влад. – Есть у кого-то возражения?

– Нужна анкета для набора добровольцев, – внезапно выступил Энцо.

– Что ещё за анкета? – спросили хором Аиша с Фридой.

– Необходимо контролировать, кого мы берём в Программу. Репродуктивная функция там, пропорции тела, генетика, отсутствие врождённых патологий и всё такое…

– О! Да у нас тут Гитлер завёлся! Про цвет глаз-то не забыл, Адольф? – усмехнулась Аиша.

– Ну, Гитлер-не-Гитлер, а кого попало и правда набирать нельзя, – сказал Влад.

– Ой, можно подумать, будет так много желающих, ага, – сказала Фрида.

– Господа! – прервал всех Том. – Вы не о том спорите. Анкета нужна, но не для оценки внешности и патологий. Самое главное – максимально убедиться, что человек будет способен сохранять семью.

– Да, вот тут-то засада, – ухмыльнулась Аиша, косо посмотрев в сторону Влада.

Тем не менее, посовещавшись и отсмотрев несколько шаблонов, кропотливо составленных для отправки в Пинг, коллегия выбрала наиболее подходящий для анкеты. Среди основного были вопросы о склонности к одиночеству, детстве в собственной семье, вредных привычках, приступах агрессии и в таком духе.

Присутствующие нексты, коих на территории поместья было немало, практически никак не интересовались происходящим. Вики ни разу не заглянула в зал, пока Том выступал там в качестве главного идеолога и оратора. Она сидела в саду с другими некстами женского пола и смеялась, весело что-то обсуждая, но будто совсем не Программу рождения человеческих детей.

После сытного обеда и финальной редакции манифест с анкетой были разосланы всем пользователям Пинга. Их было чуть более четырнадцати миллионов.

***

Ближе к ночи Кружок разъехался. Том улетал, будучи сильно воодушевлённым. Было решено собраться заново, если и когда откликнется хотя бы пять тысяч человек. Перед сном они с Вики традиционно сидели на берегу залива близ своей виллы.

– Я подумала, Том, и мне не очень нравится ваш замысел, – сказала Вики, когда вошла в курс всех деталей.

– Почему, милая?

– Думаю, это может разрушить семьи, такие как у нас. Смешанные.

– Но сейчас все семьи такие, Вики. Кроме того, нам нужны только зачатия. А в коммуне могут жить и смешанные семьи. У каждого ребёнка может быть приёмный папа-некст или мама-некст.

– Но у некстов нет этого, как вы его называете… родительского инстинкта.

– Вики, думаю, что приобрести родительский навык вам будет куда проще, чем самостоятельно создать вакцину.

– Знаешь, Том, пока вы там сидели в зале и строили планы на ваш «Дивный Новый Мир», думаешь, нам было всё равно?

– Мне показалось, что вам было просто весело. Разве я ошибаюсь? – изумился Том.

– Мы с девочками не хотели подавать вида, но, на самом деле, только вас и обсуждали. Смех был прикрытием, но смешно нам не было.

– Прости, Вики, но я даже не думал, что вас это может как-то задеть. И какие мысли родил ваш коллективный разум? Может, кто-то из вас хочет присоединиться к Кружку?

– Не смешно, Том. Правда.

– А я и не смеюсь. Свежие идеи могли бы очень помочь Программе.

– У меня есть несвежая идея, Том. Очень несвежая! – Вики будто начинала злиться.

– Так поделись!

– Правда в том, что многие из вас до сих пор считают некстов бесчувственными машинами, своими игрушками. И ты, скорее всего, тоже. Я не могу залезть в твою голову и узнать это точно. Но теперь, глядя на твой фанатизм с этой чёртовой Программой, кажется, я убеждаюсь.

Том был в тяжёлом недоумении. За многие годы вместе они ни разу не поднимали подобных вопросов. Хотя у самого Тома их было немало. Главным образом, к себе самому. Любит ли он Вики на самом деле, или это иллюзия, созданная им самим за долгие годы вместе? На это у Тома ответа не было. К тому же, за такой срок даже самая пламенная любовь всегда притупляется, уступая привычке. Но он никогда не решался обсудить с ней это.

– Вики, я сейчас скажу то, что тебе может очень не понравиться. Прошу, не суди строго, но откуда мне знать, ты не бесчувственная машина?

– Я не сужу тебя, Том. Я ведь понимаю, что ты не можешь чувствовать, как я. И я тоже не могу чувствовать, как ты. Но поверь, у некстов есть чувства. Это происходит по-другому, но они есть!

Том хотел ей верить. Но определённые технические познания не позволяли ему убедиться. Он потянулся обнять Вики, но та оттолкнула его и продолжила:

– На самом деле, Том, между нами разница куда меньше, чем кажется. Свои социальные навыки вы приобретаете схожим с нами образом. Вы всего лишь погружаетесь в среду себе подобных и набираетесь определённых паттернов. Как губки, впитываете свои установки и рефлексы. Если среды нет, человека не получится. Вот так просто. Ты же слышал про «детей-маугли»?

– Конечно, слышал!

– Так вот. Подумай на досуге. А теперь пора спать.

Вики встала и, не дожидаясь мужа, гордо пошла в дом одна. Том сидел на берегу ещё с час, обдумывая их разговор и Программу. Тем не менее, решимости начинать проект у него не убавилось.

***

Утром в группе Кружка в Пинге творилось что-то невообразимое. Там собралось больше ста тысяч откликов от людей. По такому случаю все пятеро решили срочно выйти на видеосвязь.

– И как вам? – начал Влад.

– Впечатляет, – сказал Энцо, – и что будем предпринимать?

– А вы видели соотношение? Там же 70% мужики! – сказала Аиша.

– Точно, вот ведь похотливые скоты, – вступила Фрида, – так и мечтают о живой дырке. А тут им шанс выдался!

– Но и бабёнок за тридцать тысяч нашлось, не правда ли, Фрида? – подметил Влад.

– Это мелочи, друзья. Главное, Программе быть! – подытожил Том.

4. Уверенность.

После очередного изнурительного собрания Совета по Проекту бессмертия в Нью-Йорке Рональд направлялся в своём стратолёте к лаборатории доктора Томпсона, которая теперь размещалась в тихом пригороде. Уже пару десятилетий этот довольно крупный научно-медицинский центр работал под вывеской «Лайф Лайн лаб.».

Шёл 2055 год. Нью-Йорк к тому времени был сильно перегружен всем, чем только можно – бизнесом, криминалом и особенно безработными, сокращёнными с предприятий, где их заменили машины. Держать клинику Томпсона там стало небезопасно.

Рональд, подобно ребёнку, наслаждался стратолётом, который был относительно недавней инновацией. Такой себе могли позволить только крепкие кошельки. Компактный летательный аппарат на четыре места, способный подниматься до двадцати километров над Землёй и развивать скорость до тысячи км/ч. Кроме того, стратолёт отлично маневрировал в крупных городах, стремительно меняя высоту и скорость для проскальзывания между небоскрёбами. Аппарат не требовал специальных условий для посадки и парковки, чем был особенно удобен.

Рональд любил летать в нём, не сильно разгоняясь, чтобы как следует наслаждаться видами.

Ещё одной новацией времени стали голофоны – компактные гаджеты в виде наручных часов, раскрывающие дисплей с навигационной панелью в виде трёхмерной голограммы высокой чёткости. Эти устройства стремительно отправили в прошлое некогда привычные всем громоздкие смартфоны.

***

– Приветствую, док, – сказал Рональд, заходя в кабинет Томпсона.

Тот, как обычно, не поднял взгляда, а лишь слегка кивнул.

– Давненько я вас не навещал. Сколько у нас прошло операций за последний месяц?

– Так, дайте подумать, Рон… три, – безучастно ответил Томпсон.

– Не густо, док. Раньше ведь дела шли лучше. Неужели Состав теперь настолько дорог?

– Состав не дорожал, Рон. Просто весь ваш Совет и прочая элита со своими потомками уже прошли «переход». Кто-то до сих пор побаивается. А продавать услугу за пределы страны вы пока не решаетесь. У нас просто исчерпался платёжеспособный клиент. Кроме того, сами знаете – широкая общественность не слишком одобряет нашу деятельность. Особенно сокращённые работяги и религиозные фанатики.