Следующие

– Интересно! Но почему же вы раньше до этого не додумались? – недоумевал Рональд.

– Мысли были, Рон. Но, как я уже сказал, нам не хватало сильной мониторинговой аппаратуры, которая стала доступна сейчас. Да, поэтапное бессмертие пока занимает годы. Зато клинически это происходит гладко, безо всякого стресса для организма и психологических последствий. Притом, без сомнений, мы скоро сможем ускорить и эту методику. Скажем, вместо десяти лет до года.

– Правильно я понимаю, док, что теперь, при желании, бессмертие себе может позволить если не совсем голодранец, то, как минимум, средний класс?

– Именно. Наши двенадцать подопытных добровольцев и вовсе «перешли» бесплатно. Нам это практически ничего не стоило по Составу. Все затраты – это время и наша кропотливая работа.

– Понятно, Томпсон. Оптимизация мощностей – дело техники. Но вы осознаёте, какой Ящик Пандоры открыли? Такой прогресс сулит буквально тектонические сдвиги в обществе!

– Да, Рон. Думаю, самое время брать внешние рынки. Технология теперь доступна для лёгкого внедрения. А это значит, рано или поздно она бесконтрольно разнесётся по миру усилиями моих осведомлённых коллег. У нас тут два пути: либо организованно расширяться, держа их под контролем, либо всех просто убить. Но, выбирая второе, мы с вами понимаем, что на их место придут другие. Я ведь не могу и не должен работать один – так или иначе у меня будут новые ассистенты. Мы уже с вами совершили революцию, Рон. Социальные последствия трудно представить, но они обязательно будут. И стало бы большой ошибкой пустить всё на самотёк. Пока это возможно, мы должны держать нашего зверя только в нашей клетке, а если выпускать погулять – то только на поводке.

– Да, док, мы с вами мыслим одинаково. Я подумаю, как правильно начать экспорт. А вы тем временем составьте план, сколько клиник мы сможем обеспечить всем необходимым в течение года.

– Разумеется, Рон. Я этим уже занимаюсь.

– И да, Томпсон, совсем забыл. А что там с «казусом»?

– Пока новостей нет. Но, как появятся, вы узнаете первым.

И Рональд ушёл в глубоких размышлениях.

***

Рональд со своей женой Евой с недавних пор очень полюбили совместные воздушные прогулки на стратолёте. Причём супруга обожала не доверяться автопилоту, а управлять аппаратом самостоятельно. Она научилась исполнять такие виражи, что сидящий рядом супруг иной раз оказывался близок к сердечному приступу.

Так и этим воскресным утром, хорошо выспавшись, они вылетели на маршрут. Шёл 2069 год. Машина к тому времени могла нестись в максимуме 1700 км/ч. Причём разгон до тысячи занимал всего восемь секунд. И Ева настолько лихо научилась управляться с этим чудом техники, что даже успела выиграть какое-то соревнование.

– Милая, тише, пожалуйста! – просил Рональд, сидя рядом с женой, когда они пролетали над Великими озёрами. – Я не для того разменял вторую сотню, чтобы вот так погибнуть от разрыва сердца.

– А мне нравится, когда ты такой беспомощный, Ронни! Весь в моей власти, – сказала Ева, уходя на очередной вираж. – Совсем не тот Великий и Могучий Рональд!

– Решила пофилософствовать, детка? – спросил он, не переставая давить страх и крепко хватаясь за ручки вокруг кресла. – Так-то, за этот аппарат заплатил не кто-нибудь, а я!

– За что ты только не заплатил в этой жизни, дорогой! Но кто заплатит очередной тысяче бедолаг, которых твои управляющие снова поувольняли с заводов?

– Им не на что жаловаться, Ева! Они все получили выходное пособие на полгода. Другим и этого не дают! – Рональд уже буквально трясся от воздушного стресса.

Ева притормозила и приняла прямой курс, чтобы Рональд смог отдышаться.

– Но жизнь через полгода не заканчивается, Ронни. Я родом из бедной семьи и прекрасно помню, как отцу пришлось горбатиться, чтобы оплатить мой колледж.

– А я им не папка, чтобы содержать вечно, – чуть расслабившись, отвечал Рональд. – Сам начинал с низов. Мне ли не знать, как достаются гроши?!

– Я всё понимаю, Ронни. Но меня волнует, что ты не просто движешься в духе времени, а буквально сам задаёшь этот тон. Скажи, почему именно ты? Почему мне приходится быть женой того, кто у всех на глазах разрушает привычный мир?

– Я не романтик, милая. Поэтому ответ мой будет простым: так сложилось! Если бы не я менял наш мир, это делал бы кто-то другой. И хорошо, что ты моя жена, а не чья-то из тех, кого называешь бедолагами.

Ева понимала, что крыть ей особо нечем. Рональда почти никогда не удавалось пристыдить. Любая претензия от него отскакивала мячом от стенки. Единственное, чего он себе никогда не позволял – это впрямую обидеть любимую супругу.

Ева была глубоко несчастлива. Она сильно страдала от нереализованности, но больше всего тяготилась бездетностью и скукой. А когда человек скучает, будучи лично всем обеспечен, у него возможны два состояния: полный уход в себя или, наоборот, – чрезмерная эмпатия к окружающему. У Евы эти фазы менялись, сейчас она уверенно пребывала во второй. Будь возможно дать ей мешок золотых монет и предложить пойти раздавать бедным, она бы вне всяких раздумий так и поступила.

– Послушай, Ронни, – продолжала она, – но должен же быть какой-то способ сдержать это обрушение людской занятости. Да, знаю, ты бизнесмен и не занимаешься благотворительностью. Но неужели нельзя что-то придумать, чтобы снова превратить в актив эти тысячи освободившихся рабочих рук?

– А теперь ты послушай! – завёлся Рональд. – Пожалуй, нет человека на Земле, который бы думал об этом больше, чем я. Знаешь, чего бы мне сильнее всего хотелось? Вернуться в то время, когда я мог приехать на свой завод, наорать на работяг, надрать всем задницы, а потом выплатить премии! Но это невозможно. Потому мне приходится выдумывать рабочие места из ничего. Например, вчерашний упаковщик цемента сегодня протирает пыль с роботов. И я плачу ему за это! Хотя мог бы поставить другого робота, чтобы протирал пыль везде. И знаешь, почему я берегу этих никчёмных живых протиральщиков пыли? Потому что при каждом очередном увольнении у меня перед глазами стоит вот это твоё лицо!

– Ну, Рональд…

– Я серьёзно, Ева! Пусть за мою милость они благодарят именно тебя!

***

Но через месяц прошла ещё одна серия увольнений. На этот раз уже на самом заводе «Марлоу». Человеческая обслуга там становилась нужна всё меньше и меньше. Злая ирония была в том, что на этом предприятии люди производили то самое, что потом их же и лишало работы.

Рональд с Дэйви в очередной раз встретились в ресторане, обсудить текущую повестку.

– Я тут снова сцепился с Евой, – начал Рональд. – И всё о том же…

– О детях? – спросил Дэйви.

– Да нет же, чтоб тебя! То вообще не твоё дело! – возмутился Рональд. – Конечно, нет, Дэйви. Я имею в виду будущее, которое мы творим.

– Да, сэр, мы из года в год с вами к этому возвращаемся. И что, у вас появились новые мысли?

– Мыслей у меня всегда много, сынок. Но главный вопрос всё тот же: если рано или поздно мы всех уволим и сделаем бедными, кто тогда купит наш продукт? За чей счёт обогащаться? Или даже не обогащаться, а хотя бы просто жить. Для кого дальше развивать те чудесные технологии, что мы создаём?

– Я давно считаю, что бедных не должно остаться, Рональд.

– Звучит как-то инфернально, Дэйви…

– Я и сам не в восторге, сэр. Но проследите историю человечества – бедные всегда вымирают. И лишь единицы из них чего-то добиваются.

– Да. И бедные всегда порождают новых бедных…

– Именно! Но, может, сейчас и близится тот самый перелом?

– Какой перелом, Дэйви? – Рональд сделал крепкий глоток.

– Когда пора раз и навсегда закончить этот жестокий отбор, – спокойно ответил Дэйви.

– Знаешь, сынок, люди, которые пытались что-то закончить раз и навсегда, обычно сами плохо кончали.

– Возможно. Но я не предлагаю кого-то истребить или переделать.

– А что ты предлагаешь?

– Дать им попробовать устроить свою жизнь самим, Рональд.

– Это как «не дай голодному рыбу, а дай ему удочку»? Ты про что-то такое, Дэйви?

– Почти. Вы же состоите в Тайном Клубе, так, сэр?

– Конечно. Порой даже там председательствую! – не без гордости отметил Рональд.

– И наверняка там обсуждают всё то же, что и мы сейчас.

– Даже не сомневайся! Это всегда первейшая повестка.

– Так предложите идею резерваций, сэр! Для тех, кто не может найти места в активном мире прогресса…

– Ох, как же я надеялся, что не услышу это от тебя, Дэйви…

– А что? В своё время так поступили с индейцами, и сейчас они живут как у Христа за пазухой.

– Так им платят!

– Им платят из-за исторической вины перед ними. А перед нынешними аутсайдерами у нас никакой вины нет! Более того, они в массе грамотны, образованы и иногда даже трудолюбивы. Им можно дать хороший задел – территории, какую-то технику, ваши стройматериалы, в конце концов. И даже право добывать ресурсы, которые мы у них сможем купить. А там пусть занимаются самоуправлением. Главное, чтобы за забором.

– Ты заставляешь меня вспоминать Конституцию, сынок…

– Бросьте, сэр! Грядёт настоящий исторический слом. А вы про какую-то сраную бумажку, написанную триста лет назад…

***

Тайный Клуб существовал с конца 2050-х. Он представлял собой совет наиболее влиятельных людей мира, преимущественно западного. Причём участники не обязательно были сказочно богаты. Именно влияние было на первом месте.

Помимо крупных бизнесменов, там время от времени состояли представители военной, журналистской или научной элиты, но только на пике своей актуальности. Как только от участника переставало что-то глобально зависеть, он покидал Клуб.

Кто-то мог бы назвать это мировым правительством, но у Клуба не было постоянных участников, устава и, главное, полномочий. Более того, Клуб никогда не собирался в полном составе или даже близко к тому. Он существовал почти стихийно, выступая чем-то вроде неофициальной консультативной организации для разных национальных правительств. Тем не менее, от высказываемых там мнений и предложений зависело немало во всём мире.

Рональд заседал там с первых дней основания. Вступить туда он решил, когда распался Совет по программе бессмертия. Вернее, даже не распался, а Рональд сам всех распустил, выкупив доли участников. Он понимал, что сборище стариков в Совете лишь тяготит его, тормозя принятие нужных решений. А вот быть поближе к тем, кто имеет государственное влияние, стало куда полезнее. К тому же, для повышения собственного авторитета, всем ключевым людям в Клубе Рональд обязательно преподносил бессмертие в качестве подарка.

Очередное заседание случилось через месяц после последнего разговора с Дэйви. К тому моменту Рональд уже свыкся с идеей разработать план резерваций для бедных. То, что поначалу ему казалось чем-то диким, теперь воспринималось лишь делом времени. И, конечно же, такие вопросы требовали участия государства.

От США в Клубе присутствовали несколько магнатов вроде самого Рональда, министр здравоохранения, пара сенаторов и несколько советников Президента. От других стран были представители похожего уровня, но в куда меньшем количестве.

Рональд же не стремился решить всё сразу и глобально. Пока что его больше интересовала внутренняя ситуация.

***

– Мы услышали тебя, Рон, – сказал Уилкинс, когда Рональд закончил речь. Уилкинс возглавлял крупный холдинг по производству удобрений и в тот день председательствовал в Клубе. – И скажу больше, твоё предложение объективно укладывается в мои деловые интересы. Но, как человек и гражданин, считаю такие меры излишне дискриминационными и преждевременными.

Рональд понимал, что Уилкинс лукавит. На самом деле, тот только и мечтал отправить миллионы бедняков «на целину». Так он смог бы кратно увеличить собственные обороты. Но сейчас Уилкинс проверял реакцию большинства в Клубе, изображая «умеренную» позицию.

– А я согласен с Рональдом. Будем реалистами, надо уже сейчас заставить Сенат разрабатывать программу переселения, – сказал Меррик, правительственный советник.

– Тогда проголосуем, господа, – сказал Уилкинс и запустил приложение для тайного голосования Клуба. В нём по приглашению могли участвовать, в том числе, те, кто в текущий момент не присутствовал на заседании.

В перерыве Рональд подошёл к Уилкинсу на тет-а-тет.

– Слушай, дружище, мы же оба понимаем, что ты всеми руками и ногами за мою инициативу, – сказал Рональд. – К чему эта комедия? Нужно скорее убедить советников, и пусть уже продвигают куда надо.

– Всё не так просто, Рон, – ответил Уилкинс. – Сам знаешь, в Сенате полно «левых». Если сильно напирать, они спровоцируют ещё несколько волн забастовок, и в итоге нас могут уничтожить.

– Ладно. Но ведь все понимают, куда всё катится. Просто не вижу смысла тянуть.

– Да, Рон, понимают. Поэтому буквально через неделю будут объявлены кое-какие меры, которые уже согласовали на всех уровнях, пока ты отсутствовал.

– Правда? – удивился Рональд. – И что же за меры?

– Решено полностью закрыть трудовую миграцию. Любую. Отдельные случаи могут рассматриваться на уровне правительства, но в целом страна будет закрыта для любых гостей, желающих у нас заработать.

– Это популизм, Уилкинс, и мёртвому припарка. Ты прекрасно знаешь, что общие тренды такое не остановит.

– Не остановит, Рон. Но на какое-то время убедит широкие слои, что инородцы не отберут у них работу.

– Да, ведь на самом деле её отберём мы, – невесело иронизировал Рональд.

– Но это ещё не всё, Рон, – продолжал Уилкинс. – Также вводятся квоты на рождение детей.

– Ого! Неожиданно…

– Да, что-то подобное уже практиковали в Китае. Мы же планируем установить ценз дохода. Ниже определённого порога семья не будет иметь прав на заведение ребёнка. Нарушившие ценз не получат никаких социальных гарантий, а их отпрыск будет обречён на жизнь без американского гражданства. Ну, ты понял.

– Во как! А я-то уже себя начинал считать плохим парнем, – сказал Рональд.

Голосование завершилось не в пользу предложений Рональда. Заседание было закрыто.

***

Помня о последнем разговоре с Томпсоном, Рональд решил начать приводить в жизнь идею о выводе бессмертия на внешние рынки. У него был хороший старый знакомый в Колумбии, продовольственный магнат и филантроп, пользовавшийся в народе популярностью. Хорхе не так давно прошёл «переход» и, по содействию Рональда, приобщил ещё кое-кого из колумбийской элиты. Но, разумеется, Хорхе хотелось большего. И вот, теперь Рональд звонил ему с хорошими новостями.

– Приветствую, дружище, хочу тебя порадовать.

– Планируешь у нас хорошую закупку, Рон?

– Лучше, Хорхе. Ты же уже слышал, что мы смогли удешевить процедуру?

– Разумеется, Рон.

– Так вот! Я, наконец, готов предложить тебе франшизу, – продолжил Рональд. – Можешь открывать шампанское, поскольку ты будешь первым, кто развернёт это дело за пределами США.

– Это прекрасно, друг! Что от меня требуется на данном этапе?

– Пока что небольшая сеть клиник. По нашим стандартам.

– И даже эти ваши новые машины для приёма пациентов будут? – обрадовался Хорхе.

– Безусловно. Но с нюансом…

– Работать под вывеской «Лайф Лайн»? – перебил Хорхе, – это само собой, Рон!

– Это как раз неважно, Хорхе. Можете хоть Макдональдсом обозваться, мне насрать. Принципиально другое: каждой клиникой должен управлять наш специалист, врач. Возможно, несколько врачей на одну клинику. И никто из вас не будет лезть в их деятельность. При этом платить зарплаты им будете именно вы, а не я. Если согласен, можешь уже сейчас начинать искать помещения под клиники.

– Думаю, это можно устроить, Рон, – чуть замявшись, сказал Хорхе.

– Вот и славно. В таком случае, жди план подряда. Будь здоров!

***

Окрылённый этим успехом Рональд спешил порадовать жену. Ведь помимо продажи франшизы ему практически удалось пристроить несколько сотен подлежащих увольнению специалистов. Ева непременно должна была такое оценить. Да и сам бизнес таким образом оставался под полным контролем.

– И как тебе, милая? Думаю, мы начали с правильного шага. Если так пойдёт, я начну практиковать подобное и в других наших отраслях. И что уж там – даже предложу эту идею в Клубе!

– Что, возомнил себя хозяином жизни, да? – брезгливо бросила Ева. На самой же лица не было.

– Это ещё что за мина? Я всего лишь пытаюсь заботиться о людях, за которых ты требуешь у меня ответственности!

– Рональд… боже! Ох, какая же я дура, – запричитала Ева, отвернувшись к огромному окну их спальни.

– Да что с тобой, чёрт тебя…

– Ты меня столько лет обманывал, Ронни. Всё это время правда была у меня перед глазами, а я никак не могла догадаться… потому что сижу тут годами в полузаперти!

– Да о чём ты, мать твою! – Рональд действительно недоумевал, что происходит, потому начинал беситься.

– Ларссоны. Наши соседи. Они оба прошли «переход» незадолго до меня, а после зачали и родили дочь. И знаешь, что?

– Что?

– Их дочери скоро тридцать. Всё это время, с самого рождения, она была совершенно здорова! И даже сама благополучно «перешла», когда ей стукнуло двадцать три!

Тут Рональд стал понимать, что его старая легенда рушится.

– Послушай, Ева, милая! Я никогда и не говорил, что риски абсолютны. Просто «казус» до сих пор не изучен, поэтому опасность сохраняется…

– Не ври мне!!! – закричала она, перебив его. – Я подробно навела справки. Все наши знакомые «перешедшие» уже много лет точно знают о том, что «казус» не передаётся потомству и не проявляется у женщин. И у всех у них всегда рождались здоровые дети! Я вчера сама прошла диагностику, Рональд, «казуса» нет и у меня!

– Ты говорила с Томпсоном? – попытался уточнить Рональд.

– Даже не вздумай обвинять Томпсона! – продолжала кричать Ева. – Ты так долго пудрил мне мозги, обрёк на десятилетия страданий! Почему? Неужели только из-за собственных комплексов? Проснись! Я больше половины жизни с тобой! Думаешь, я не смирилась с твоей «немощью»?! Но даже с этим можно было зачать! Способы есть, и ты всегда об этом знал. Грёбанный жалкий эгоист, будь ты проклят!!!

Ева выбежала из спальни, быстро спустилась по лестнице в холл и набросила на себя какую-то верхнюю одежду. Затем вышла из дома, прыгнула в стратолёт и тут же будто испарилась.

7. Первый шаг.

Прошёл месяц с момента первого отклика на Программу Кружка. Поселение, которое решили назвать Новая Надежда, было полностью готово к заезду пар. Правда, вместо запланированных шести тысяч домов, пришлось расшириться до восьми, поскольку количество участников продолжало увеличиваться. Хотя темпы роста были всё ещё далеки от тех, что хотел Кружок.

Ещё через неделю пары заехали в свои дома. Кружок мог наблюдать за происходящим онлайн посредством установленных по всему поселению камер. Однако от идеи наблюдения внутри домов решили отказаться из этических соображений.

Что касается правил коммуны, туда добавили запрет для некстов заселяться в дома к людям. И в целом на территории Новой Надежды не предусматривалось постоянной локации для любых андроидов. Те могли приезжать в коммуну лишь исключительно как на работу. В Кружке посчитали, что в глазах подрастающих детей в первую очередь живые родители должны выглядеть примером и опорой, а некстов планировалось позиционировать как некую расу помощников.

К концу первой недели в Новой Надежде вскрылась неожиданная проблема. Оказалось, что многие пары практически там не живут, а лишь встречаются и иногда ночуют вместе, после разъезжаясь, кто куда. Это существенно меняло суть замысла, и Том решил собрать Кружок на очередное совещание. Встреча снова проводилась в поместье Влада.

***

– И что, получается, мы создали не город, а место, где люди организованно изменяют своим некстам? – без лишних подводок начал Энцо.

– Ну, я бы не был так категоричен, – сказал Влад. – В конце концов, мы не знаем точно, куда отлучаются эти люди. К тому же, мы им не хозяева.

– А я думаю, Энцо недалёк от правды, – сказал Том. – Если так пойдёт, боюсь, детей мы не увидим. А если и увидим, то наверняка вскоре брошенными.

– Тут нечего гадать, господа, – сказала Фрида, – просто ужесточим правила. Мы и так поставили им кучу ограничений. Одним условием больше, одним меньше…

– И как ты собираешься их ужесточить? – спросил Влад, будучи наиболее свободолюбивым из всей компании.

– Нужно обозначить минимальный лимит нахождения в поселении, – уверенно ответила Фрида, исключительно обожавшая всякую дисциплину. – Столько-то часов в неделю. Столько-то ночей. А кому не нравится – никто не держит.

– Точно! И монополии на коммуны по деторождению мы не держим. Захотят – пусть организуют свои! – добавил Энцо.

Все ненадолго задумались. Как ни крути, при всех оправданиях, элемент доминирования и принуждения вылезал сам собой.

– Поступим так, – сказал Том. – Анонсируем на завтра видеообращение к парам через Пинг. Я произнесу небольшую речь.

– А, вот и будущий диктатор нарисовался, – иронизировал Влад.

***

Тем временем Аиша со своим новым другом Кларком заселились в коммуну. В отличие от многих других пар, они, не выезжая, проводили в Новой Надежде практически всё время. И, кажется, были довольны. Хотя формально Аиша была замужем. Её нынешний муж, с которым они сошлись относительно недавно, был атлетичным красавчиком-некстом, его звали Джерри.

В Кружке Джерри пока никто не знал. Аиша вообще старалась не выпячивать личную жизнь на публике. Возможно, потому, что там было слишком уж много «интересного». Тем не менее, обеспокоенный Джерри решил заехать в Кружок, чтобы лично пообщаться с друзьями своей пропавшей супруги. В день готовящегося выступления Тома в коммуне он прилетел в поместье Влада. Компания как раз обсуждала содержание речи.

– Приветствую, господа! Я Джерри, муж Аиши, – поздоровался он.

Все переглянулись, не зная, что ему сказать.

– Я знаком с вашей Программой, – продолжил Джерри, – но Аиша не захотела со мной её обсуждать лично. А теперь она пропала. Не отвечает на звонки и сообщения. Мои знакомые сказали мне, что видели её в коммуне с неким Кларком.

– В коммуну вход свободный, дружище, – сказал Влад, – ты мог бы сам там отыскать свою жену и всё выяснить.

– Аиша не любит, когда я слишком назойлив…

– Ну, Джерри! – перебил Энцо, – с таким подходом ты точно ничего не добьёшься!

– Да уж, красавчик, – сходи-ка и найди её. Прямо сейчас твоя жена точно там. Не сомневаюсь, будет весело, – ехидно добавила Фрида.

– Минуту, друзья! – вмешался Том. – Давайте не будем усложнять жизнь ни Джерри, ни Аише и проявим честность. Итак, Джерри! – обратился он к нексту, – твоя супруга нашла себе человеческую пару и хочет с ним принять участие в Программе деторождения. Мы, как люди, и люди заинтересованные, всецело поддерживаем это её начинание. Поэтому советую тебе хорошо подумать, прежде чем пытаться искать Аишу.