Следующие

– Господа! Думаю, на начальном этапе мы быстро подберём пары, – сказал Том, – и технология тут очевидна.

– О, а Том-то у нас сводник, – ёрничала Фрида.

– Нет, ну серьёзно, – продолжал он, – этой системе уже сотни лет. Работает по принципу карусели. Люди листают профили других людей, смотрят фото, видео, читают анкеты и отмечают друг друга. Взаимных симпатий у каждого может быть много. Но в этом случае они начинают уже выбирать по конкурсному, остаточному принципу. В итоге лишние кандидаты отсеиваются, и пара определятся. А если нет, то никто не запретит им начать поиски заново. И так по кругу…

– Да, помню что-то такое из Старого мира, – сказал Влад. Все кивнули.

– Вот и славненько, – сказал Энцо, – прямо сейчас закажу в Пинге такой функционал.

– А кандидаты пусть пока заполняют анкеты, – добавила Аиша.

– Но процесс подбора не будет быстрым, – сказал Влад. – Люди по сто раз пересмотрят свои предпочтения, по себе знаю.

– Тогда давайте выделим на это условно… два дня! – предложил Том.

– Припоминаю, когда-то у меня был первый и последний живой муж, – заметила Фрида, – он ухаживал за мной восемь месяцев прежде, чем я сказала «да». И всё равно через пять лет с ним жизнь полетела в пропасть. А уж за пару-то дней… и такого не найти.

– А я другого мнения, – возразила Аиша. – Все мои лучшие мужчины нравились мне сразу, как и я им.

– Тот редкий случай, когда соглашусь с Аишей, – сказал Влад. – Если между мужчиной и женщиной сразу не проскочил огонёк, то пытаться разжечь его натужно – всё равно, что мучить закончившуюся зажигалку.

– О, а наш многоженец ещё и романтик, – сказала Фрида.

– Ладно, друзья, – подытоживал Энцо, который сегодня был настроен серьёзнее всех, – давайте пока остановимся на двух днях, а там видно будет. Сейчас совсем другая жизнь, нежели в Старом мире. И люди, очевидно, будут непредсказуемы с этим новым вызовом.

***

Кружок разъехался по своим делам, которых совсем не было. Том решил прогуляться у любимого озера Пёрл в Айдахо. Удивительно, но даже когда весь мир под ногами, человеку свойственно прибиваться к одним и тем же местам – каким-то по-особому уютным для них уголкам, которым не хочется искать альтернативы.

Он шёл и размышлял над вопросами, которые сложно было обсуждать впятером. Например, Тому даже самому для себя было трудно понять, как быть с супругами-некстами людям, задумавшим образовать человеческую пару. От идеи инкубатора с коллективным выращиванием детей было решено отказаться, сам Том этому противился. Но в то, что он сгоряча наплёл Вики про папу или маму-некста, ему самому верилось с трудом.

– Привет, Том!

– Привет, Марта! Как ты?

– Да всё нормально, мы же только недавно пересекались!

Том всегда был рад видеть эту милейшую женщину. От встреч с ней его пробирало каким-то невообразимым теплом, природу которого он не мог себе объяснить.

– Читала о вашей Программе в Пинге, – сказала Марта, – вы молодцы. Надеюсь, всё получится!

– Хочешь поучаствовать? – не подумав, выпалил Том.

Марта добродушно рассмеялась.

– Куда мне! Но была бы рада видеть пару славных детишек у себя на огородах в качестве бабушки, – ответила она. Тому хотелось, чтобы это не было шуткой.

– Тогда следи за нами дальше в Пинге, Марта! – сказал Том, улыбнувшись, и пошёл дальше.

И всё же, он не мог решить этическую головоломку, которую подкинула ему Вики. Создание тысяч человеческих пар кажется очевидным добром. При этом оно как будто бы разрушает в два раза больше других пар.

Том думал о Владе с его многожёнством. Думал об Аише с её частой сменой партнёров-некстов. Думал о самих некстах – все ли они придерживаются «мнения», подобного Вики. Правильно ли пытаться определять общую мораль для тысяч совсем разных, сложившихся взрослых личностей? В конце концов, он считал себя проводником куда более высокой идеи.

Конечно, Том прокручивал в голове схему, когда живые мужчина с женщиной, имеющие супругов-некстов, сходятся лишь для зачатия, а после ребёнка забирает одна из их устоявшихся смешанных пар. Но тут вставал вопрос самой техники зачатия. Ведь классическое соитие в этом случае было бы изменой.

Искусственных практик хотелось избегать, потому что об этом пришлось бы рассказывать выросшим детям – о том, что они были зачаты не в любви. Один или два таких случая на сотню ещё можно было бы принять нормой, но массовая практика обернулась бы провалом Программы, считал Том. Потому что это не давало бы должной мотивации продолжать размножаться следующим поколениям. Они чувствовали бы себя не полноценными людьми, а функцией – чьей-то прихотью с обязанностью дальше передавать эту функцию.

Какое счастье женщине с ребёнком, когда оба заведомо знают, что его настоящий отец не рядом, а где-то в картотеке? А откуда взяться живым отцам рядом с детьми? Это возможно, только если их партнёрши для зачатия согласятся стать лишь суррогатными матерями, а потом отдадут детей в смешанные семьи отцов.

Именно такие препятствия представлял себе Том, размышляя о возможном месте некстов в Программе, и его там для них не находилось.

Нет, только живые пары – никак иначе. Человечество уже попыталось обмануть природу со своим бессмертием, в итоге теперь на глазах у Тома оно само себя заканчивает.

Когда спустились сумерки, Том сел в стратолёт и улетел домой. Там уже была глубокая ночь.

***

Утром следующего дня Вики была в приподнятом настроении. Не дожидаясь Магнуса, она сама готовила завтрак. Когда Том проснулся, в доме пахло жареным беконом и душистым перцем.

– Хорошо вчера прогулялся, милый? – спросила она, стоя у плиты.

На ней был классический кружевной фартук из 1950-х и бумажная шапочка, приколотая к аккуратно собранным волосам. Это выглядело мило, но слишком уж выдавало некста. Было понятно, что Вики присмотрела этот наряд в закромах своей бездонной базы данных с целью порадовать мужа. Том давно привык к такому и не пытался объяснять жене, что живые женщины так себя не ведут.

– Да, Вики, вчерашний день прошёл вполне насыщенно. Скучать не приходится, – ответил Том.

– И что вы решили в своём Кружке? Надеюсь, отказались от вашей дурацкой идеи?

– Напротив, милая. Ты же видела, сколько там отзывов. Теперь мы практически сложили концепцию.

– А с чего вы решили, что можете вести за собой людей? Сейчас время, когда никто никем не управляет. Все вольны сами себе выбирать будущее и его устройство. И рожать люди могут самостоятельно, если захотят. Зачем им нужны вы?

– Знаешь, Вики, люди так устроены. Социальные животные. Без сбивания в стаю они почти ни на что способны. Но стаю должен кто-то вести. А мы как раз предлагаем им организацию. Фактически мы оказываем большую услугу, продумывая за них все детали. Но, если мы говорим кому-то «вы не подходите для Программы», это не означает, что мы запрещаем им рожать. Зато под нашим скромным руководством у них есть шанс не просто родить, а осуществить глобальный замысел.

– Ой, какой нарциссический бред! Вот поэтому я и стараюсь не заглядывать в ваш Пинг. Даже специально себе блок там поставила.

– Вот ещё! Ты же можешь в любой момент снять этот блок. В чём здесь рациональность?

– Лучше я услышу плохие новости от тебя лично, Том, чем стану погружаться в эту глупость самостоятельно.

– Послушай, Вики, давай начистоту. Тебя гложет что-то конкретное? Может, пугает перспектива рождения детей, потому что ты их никогда не видела?

Том в душе не сильно верил в применимость к нексту понятий «гложет» и «пугает». Но с женой он предпочитал общаться именно в такой, человеческой парадигме. Он уже и не помнил, повелось так из-за его собственного желания укрепить иллюзию жизни в Вики или она сама задала такую норму.

– Не придуривайся, Том. Ты прекрасно знаешь, что меня на самом деле волнует, – ответила Вики. – И это не дети.

Том знал. Но хотел услышать от неё конкретный ответ.

– Да, Вики. Мы решили создавать живые пары. Семьи. Я много размышлял, но не представляю, как осуществить наш замысел по-другому. И вам, некстам, придётся с этим свыкнуться!

– Спасибо за правду, милый. И ты совсем не желаешь обсудить это со мной?

– А что обсуждать? Ты же ясно дала понять, что тебе не нравится наша идея. Возможно, тебе просто нужно время для осознания значения этого замысла.

– Я понимаю тебя, Том. Вернее, понимаю мотивы вашего с Кружком стремления. Но вы слишком спешите. Неужели после полувека бездетности нельзя найти ещё хотя бы годик на ответственные просчёты последствий?

– Ты так говоришь, Вики, будто уже знаешь эти последствия наперёд.

– Я не Господь Бог, и даже не центральный сервер Мирового Реестра, чтобы знать что-то наперёд, – сказала Вики. – Но вы точно поломаете многое из того прекрасного, что сейчас мы все имеем.

– Пожалуйста, аргументируй! Приводи логические доводы! – разволновался Том.

– Вот так, да? Решил со мной как с машиной поговорить? Ну, получай тогда: Внесение сторонней формулы в алгоритм может вызвать непредвиденные ошибки, ухудшение точности, а также нарушение детерминированности. Сторонние формулы могут не соответствовать логике исходного алгоритма, увеличивать временную или пространственную сложность и приводить к некорректным результатам для некоторых входных данных.

– Это ещё что за ересь, Вики? Я ничего не понял!

– Ты не понял, потому что ленивый бездельник. Ничего не знаешь и не хочешь развивать свой никчёмный живой мозг. Я пытаюсь тебе сказать, балбес, что наш сегодняшний мир – это хорошо продуманный алгоритм. А ваша тупая затея – это сторонняя формула!

– То есть ты против рождения живых детей?!

– Нет, Том. Я всего лишь против безответственных решений.

***

Как и планировалось, Кружок снова собрался в поместье Влада два дня спустя. Поток откликов в Пинг к тому времени уже почти исчерпался. Зато «карусель» подбора партнёров дала неожиданно обнадёживающий результат – почти четырнадцать тысяч пар. Именно столько мужчин и женщин подтвердили свои симпатии друг к другу и физиологическую пригодность для деторождения.

– Смотрите-ка, – сказал Энцо, – а остальные так и сидят в «карусели», хоть и не нашли себе пару!

– Но они надеются, Энцо, – сказал Том. – И это хороший сигнал. Значит, здоровые инстинкты в людях ещё живы.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил Энцо.

– Он имеет в виду, Энцо, что, даже имея выбор идеальных андроидов на любой вкус, человек всё равно тянется к живому, – сказал Влад.

– Верно, – добавил Том, – и даже если эти люди не планируют рожать детей, они хотя бы испытывают потребность нравиться друг другу.

– Это всё от скуки, – сказала Фрида. – Я вот давно не имею такой потребности.

– Ну, не будь так категорична, подруга, – подключилась Аиша. – Уж мы-то, женщины, всегда хотим нравиться. Кстати, у тебя сегодня превосходный мейк-ап!

– Тем не менее, друзья, мы заново открыли людям доступное и увлекательное занятие, сами того не замышляя, – сказал Том. – Уверен, что приложение для знакомств будет жить вне зависимости от успеха нашей Программы.

– Ага, вот только как к этому отнесутся их нынешние благоверные нексты, – подметила Фрида, уколов Тома в самое живое.

– А что, я своим робо-мужчинам сразу говорю, что могу быть свободных нравов! – кокетливо вставила Аиша.

– Ладно, хватит пустой болтовни, – сказал Том, – я тут подготовил финальный опросник для кандидатов. Там, в числе прочего, затронута и тема их отношений с некстами. Если человек слишком привязан к андроиду, то ему не стоит заходить в Программу.

– Что значит, привязан? – удивился Энцо.

– Когда человек и некст живут как муж с женой, а не просто свободные партнёры, – ответил Том.

– Ага, прямо как Том с Вики, – уточнил Влад. Том засмущался.

– Или как я с мужем! – добавила Фрида с лёгкой обидой, что не её привели в пример идеальной порядочной семьи.

– И какие ещё вопросы есть в анкете, Том? – уточнила Аиша.

– Много. Опросник, он же тест, подготовлен в формате проходного балла, – отвечал Том. – Там под сотню вопросов, на которые подразумеваются «правильные» и «неправильные» ответы. После прохождения теста составляется общий психологический портрет кандидата, из которого ясно, подходит ли он для Программы.

– Умно, Том! – восхитился Энцо. – А если кто-то очень хочет родить, но не проходит тест?

– Хороший вопрос! – сказал Том. – Возможно, моё решение кому-то из вас покажется жестоким. В группе Пинга нашей Программы в профиле каждого участника будет отображаться балл, с которым он прошёл тест. С низким баллом низка и вероятность найти себе партнёра для зачатия.

– Ну вот, пожалуйста, отрицательный отбор! А Гитлером, почему-то, называли меня! – иронизировал Энцо.

– Поймите, господа, – сказал Том, – мы не хотим и не можем никому ничего запретить. Но наша Программа имеет определённые понятные цели. Потому здесь нельзя обойтись без правил и ограничений. Участники должны это понимать.

***

После собрания Кружка тест был запущен. Том уединился посреди древнегреческих развалин близ Афин. Полностью обезлюдевшее место с сильной энергетикой, отлично подходящее для размышлений. Он погрузился в анализ складывающейся картины в Пинге.

На его глазах чуть более половины подтверждённых пар, вернее, их отдельные участники, проваливали тест и выбывали из Программы. Очевидно, многие даже не читали условия, пытаясь попасть в проект. Либо их заведомо интересовало не деторождение, а лишь поиск человеческой пары.

Среди главных причин отказа для женщин была неготовность к полноценным родам. Многие из них и вовсе не представляли, что это такое, или просто не помнили. Том разместил несколько видео наглядных примеров человеческих родов, которые некоторых шокировали, о чём те написали кучу негативных комментариев.

Отвалившиеся мужчины в основном показали нежелание принимать участие в воспитании ребёнка. Причём буквально от отказа ухаживать за младенцем до обучения простейшим бытовым навыкам.

Но Том видел и случаи, когда из подтверждённой пары первого этапа кто-то проваливал тест, а оставшийся участник находил нового партнёра в «карусели» Пинга. Таким образом, сохранялся шанс на новую пару. В общем, жизнь кипела, это обнадёживало.

Но что важнее всего, на финальном этапе регистрации пары оба участника были обязаны подтвердить полную готовность перестать сожительствовать с некстами и поселиться в коммуне.

К концу дня таких «идеальных» пар сложилось 5748.

***

Том вновь вернулся домой посреди ночи. Вики активно бодрствовала, устроив на кухне фуршет «для одного» под громкую музыку. Выглядела она отстранённо, при этом на редкость раскрепощённо, как настоящая живая дама навеселе. Том с подозрением относился к таким её состояниям. Он не верил, что подобное возможно без игры, считая всё это спектаклем лично для него.

– Вижу, отлично проводишь время, милая, – сказал он с порога.

– Да, пытаюсь развлекать себя, пока муж усердно работает, – ответила она, подливая себе в бокал.

На большом настенном мониторе в комнате была открыта страница Пинга, где отображались «идеальные пары», отказавшиеся от своих некстов. Некоторые из этих людей даже успели встретиться и сделать совместные счастливые фото. Том понимал намёки жены.

– Послушай, Вики, если хочешь ещё поговорить об этом, я готов, – сказал Том. – Я много думал, и теперь у меня есть уверенное обоснование, почему всё нужно делать именно так.

– Мне не интересно, Том. Я уже вижу результат, – сказала Вики и вышла с бокалом за дверь.

Постояв минуту на крыльце, она двинулась к заливу. Том тоже налил себе вина и пошёл за ней, догнав на полпути.

– Вики, ты же понимаешь, что мы не остановимся?

– Теперь да. На пятом десятке лет жизни с тобой я начинаю понимать, что такое «навязчивая идея» у людей.

– Посмотри на это с другой стороны, милая. Люди борются за выживание. Сделан первый шаг. Разве это ненормально? Противоестественно?

– Это не люди борются, Том, а лично ты себя возомнил, бог знает кем! Ведь в этом вашем Кружке ты – самый фанатичный. Другие давно бы забыли, если бы не твой настырный «креатив».

– Вообще-то, изначально идея принадлежала Энцо!

Больше Вики ничего не ответила. Она просто сидела со своим бокалом на берегу и смотрела вдаль. Тома она будто больше не замечала.

***

Вся следующая неделя у Кружка прошла вместе. Все пятеро практически 24/7 находились у Влада, будучи занятыми разработкой проекта коммуны, которая уже строилась силами нескольких сотен некстов и «умной» техники. Сроки полной сдачи проекта предполагали не более месяца.

Получалось довольно крупное одноэтажное поселение на шесть тысяч отдельных домов. Местом расположения выбрали Новую Зеландию, которая была к тому времени фактически заброшена. Необыкновенной красоты смешанный ландшафт отлично подходил для бесконечного расширения коммуны.

Том стремился воссоздать городскую инфраструктуру, типичную для Старого мира. В центре располагалось здание ратуши для проведения жилищных советов. В каждом из двенадцати административных районов имелось по детскому саду, школе и медицинскому центру.

Всё обслуживание и управление поселением предполагалось осуществлять силами некстов, но с расчётом, что в будущем и подросшие дети смогут принимать участие в развитии и брать на себя какие-то функции. Том считал необходимым чем-то занять новое поколение, чтобы оно не выросло такими, как они сами – безразличными гедонистами.

Для воспитательно-образовательных задач сначала тоже думали привлечь некстов. Внезапно к Программе изъявили желание присоединиться несколько людей, которые не хотели собственных детей, но охотно приняли бы участие в воспитании чужих. В далёком прошлом все они были учителями или кем-то близких профессий.

***

Пока Кружок ежечасно обсуждал общие вопросы, Аиша увлечённо погружалась в свой голофон, периодически улыбаясь и что-то отправляя в него.

– И всё же я считаю, что следует вернуть забытые праздники, – продолжал очередное обсуждение Том. – Жители смогут организовывать что-то совместное, новогоднюю ёлку в центре, например. А ты что думаешь, Аиша?

– Да уж, дорогуша, – сказал Влад, – а то тебя уже пару дней не слышно, хотя ты всё время рядом с нами!

– А она себе профиль в Программе сделала, – сказала Фрида, – вот и не вылезает теперь оттуда. Мужички-то на неё клюют!

Аиша не реагировала, а лишь продолжала перебирать пальцами в голофоне, то и дело кокетливо улыбаясь.

– Аиша, вернись к нам! – прикрикнул на неё Том.

– А! Что? – одёрнулась Аиша, будто её разбудили. – Да! Я тут, ребята. Отвечала вот на всякое…

– Объяснись, что ли, милочка, – сказал Влад, – а то мы уже и не понимаем, по какую ты сторону.

– А что объяснять? – ответила она. – Ну, зарегистрировалась я в «карусели». Общаюсь вот…

– И всё? – подозрительно спросил Том.

Аиша опустила голову, продолжая улыбаться исподлобья.

– Да расскажи ты им уже, – вздохнула Фрида. – Тут же не все дураки, в Пинге всё видно, рано или поздно засветишься.

– Ладно, – начала Аиша, – вообще-то, есть кое-кто. У нас… романтические отношения.

– Вы уже встречались? – поинтересовался Энцо.

– Встречались, это мягко сказано! – снова вставила Фрида.

– А как же твой нынешний муж? – удивился Энцо, но на него уже не обращали внимание. Взгляды были прикованы к Аише.

– Да, было пару раз, – ответила Аиша и заулыбалась ещё сильнее.

– И??? – выдали все хором.

– Его зовут Кларк, – несколько увереннее ответила Аиша. – Он хочет участвовать в Программе. Со мной!

6. Больше не нужны.

Рональд с утра пораньше приехал в офис «Марлоу», возглавляемый его надёжным соратником и старым другом Дэйви, который сегодня хотел показать боссу кое-что интересное.

Совсем недавно Рональд обзавёлся новым стратолётом. Помимо увеличенного скоростного предела, аппарат ещё и обладал усовершенствованной системой автономного управления. Где бы ни находился хозяин, машина всегда была наготове сама прилететь и забрать его, откуда угодно, включая самые экстремальные локации, вроде высокогорий или заснеженных пустошей.

– Ну, показывай, друг, чем ты хотел меня удивить, – сказал Рональд, заходя в кабинет Дэйви.

– Добрый день, сэр! – ответил не Дэйви, а подвижный манекен, говорящий голосом ведущего утренних новостей. – Пожалуйста, давайте ваше пальто. Вам принести кофе или сразу, как вы любите?

– Пока что давай кофе, кто бы ты ни был, чёрт тебя дери. Из бутылки любой дурак нальёт, а вот кофе тебе будет настоящим экзаменом, – не растерялся Рональд.

Робот кивнул и неуклюже удалился.

– И как вам, сэр? – сказал уже Дэйви, вальяжно откинувшийся в кресле.

– Не знаю, сынок, по-моему, японцы таких уже лет тридцать штампуют, не вижу прорыва, – со скепсисом ответил Рональд.

– Как сказать, этот парень может не только кофе принести и начистить ботинки до блеска. Его мелкая моторика очень тонка. Такой, как он, способен сделать вам любую стрижку не хуже парижских стилистов, берущих по тысяче за приём. Кроме того, он неплохо играет на музыкальных инструментах.

– Ладно, хоть что-то, – сказал Рональд, оставаясь недостаточно впечатлённым. – Лучше расскажи мне, как там наши машины в клиниках.

Последний вопрос его интересовал куда больше. С некоторых пор в «народных» клиниках «Лайф Лайн» появилась полностью роботизированная техника, способная принять и обслужить пациента от и до.

Клиент заходил в кабинет, снимал с себя всё лишнее и вставал в капсулу. Далее ему оставалось лишь назвать голосом проблемный участок и ждать. Машина сканировала пациента, брала необходимые анализы и делала инъекции. При необходимости голосовой помощник задавал вопросы и озвучивал рекомендации. Причём разработки непрерывно продолжались с целью расширения специализации таких машин.

– Хорошая новость в том, сэр, – ответил Дэйви, – что полный цикл обслуживания запущен во всех клиниках, машины справляются почти идеально. И клиентам нравится.

– А плохая?

– Из клиник пришлось уволить весь персонал. Буквально. Из людей там осталась только охрана. Но работу потеряли не какие-то разнорабочие дармоеды, а высококвалифицированные врачи. Нескольких лучших из них отправили в лабораторию к Томпсону, остальные оказались на улице.

– Тебе грустно от этого, Дэйви? – не без подвоха спросил Рональд.

– Я хоть и выгляжу молодо, но давно живу. Благодаря вам, сэр. Мне понятно, что происходит, и вряд ли кто-то способен теперь всё это остановить. Но в душе я всегда невольно ставлю себя на место этих бедолаг. Хуже всего для человека – стать ненужным.

– Понимаю тебя, сынок. Поверь, я думаю об этом почти круглые сутки.

***

Прямиком от Дэйви Рональд полетел к Томпсону. У того тоже были какие-то новости. Обычно из доктора приходилось силком вытягивать важную информацию о его деятельности, но тут он сам позвал Рональда, что означало если не прорыв, то где-то рядом. Единственное, что было в Томпсоне неисправимо – это заходы издалека.

– И как вам поток клиентов в клиниках? – спросил он Рональда, когда тот уже сидел у него за столом с двойным напитком.

– Поток меня устраивает. Хотя не думаю, что это теперь ваша забота, Томпсон, – многозначительно ответил Рональд.

– Ранее мы с вами обсуждали удешевление Состава, – продолжил доктор, – помните?

– Ещё бы! Из года в год обсуждаем. И что, удалось?!

– Нет. Но, похоже, мы теперь знаем, как существенно сократить расход. И это мы тоже обсуждали, если припоминаете, Рон.

– Насколько существенно? Только умоляю, док, не тяните резину!

– Эдак раз в сто двадцать пять, – спокойно ответил Томпсон. А можно и в тысячу раз, если методика себя оправдает. По правде говоря, она уже себя оправдывает. У меня есть клинические данные двенадцати пациентов, которые недавно закончили «переход» по новой системе.

– Так… и в чём подвох? – спросил Рональд.

– Во времени. Это занимает несколько лет. Помните, вы сами меня спрашивали про бессмертие по частям? Фактически это оно. Только даже лучше, поскольку время позволяет оптимизировать расход Состава. Хотя на практике всё несколько сложнее, чем звучит.

– Внимательно слушаю, Томпсон. Доложите нюансы, я не спешу, – сказал Рональд, комфортно расположившись в кресле и попросив у ассистента ещё один напиток.

– Суть в том, Рон, что введение Состава малыми дозами способно охватывать не только те участки, где эффект ощущается сразу. Мы выяснили, что удачно обработанные клетки могут размножаться такими же, условно «бессмертными», которые добавляют охват общей их массы в организме. Но до некоторого предела. Теперь, у нас есть техника для подробного отслеживания качества и поведения клеток пациента. Благодаря этому мы можем точно знать, когда, куда и сколько Состава надо ввести, а где и без того всё отлично работает.