Цепные: Естественный отбор

Я скрестила руки на груди. В голове крутились шестерёнки: как можно управлять целой сетью, оставаясь невидимкой? Где слабое звено?

– Есть ещё что‑нибудь? —спросила, глядя перед собой и прикусывая губу. Напряжение стягивало виски, будто тугая повязка.

Маг хмуро вчитывался в текст на кусочке листа.

– Нет. Всё, что в зоне моей досягаемости, я выведал, – Макс расслаблено устроился на диване, но взгляд оставался цепким – будто оценивал, насколько мы ему верим.

– Чей почерк такой куриный? – поморщился Маг, разглядывая каракули на листке.

Буквы и правда плясали, словно написанные на ходу.

– Ты‑то на их сторону не метнёшься? – спросила Макса, внимательно следя за его реакцией.

Он скривился, будто от кислого привкуса во рту, и брезгливо ответил:

– Нахуй оно мне не надо. – Затем гордо закончил: – Мы – независимая организация.

Маг рассмеялся – коротко, с издёвкой:

– Независимая, как бродячая кошка. Ест у всех, но ничьей не становится.

Я тактично сдерживала улыбку. В словах Мага была доля правды.

– Ну и хули ржём! —возмутился рыжий, раскинув руки. В его голосе звучала не столько злость, сколько досада человека, которого не воспринимают всерьёз.

– Ничего. Всё правильно делаешь, —успокоил его Маг, укладывая ладонь на плечо. Тон был почти отеческим, но в глазах читалась насмешка. – Глядишь, через пару лет нашим конкурентом станешь.

– Нахуй оно мне не надо! – повторил чуть ли не по буквам Макс, нагнувшись к нему. От его резкого движения Маг – Рома – невольно отклонился назад. – Тихо, мирно дела ведём. Бабки крутятся, проблем никаких.

Я скрестила руки на груди, наблюдая. В этой перепалке было больше, чем просто раздражение: Макс защищал свой статус, а Маг… Маг проверял границы. Как всегда.

– Понятное дело. За такой беспонт триста кусков брать, да и… – Маг сбавил тон, но не убавил напора, – чтобы создать что‑то похожее на «Цепных», мозги нужны. Сечёшь?

– Ты‑то дохуя создатель? Умник херов, – ворчал Макс, но в голосе уже не было злости – скорее досада человека, которого укололи правдой.

Маг усмехнулся – коротко, без злобы:

– Ладно, пойдём мы, пока ты нас желчью не заплевал. Спасибо за сотрудничество. – Он протянул руку.

Макс поколебался секунду, но пожал.

– Бывай, независимая организация.—Не упустил возможности снова кольнуть рыжего.

– Давайте, валите уже, а то расшутились – аж плакать хочется, – бросил Рыжий, но в интонации проскользнуло что‑то отдалённо похожее на уважение.

Я молча пошла на выход за Магом. В спину донеслось:

–Пациент то где?Я ему всю трубу оборвал.

– Хрен знает. От нас тоже перекрылся, – обернулся Рома, бросив взгляд через плечо на Макса.

– Вот чёрт черножопый! —выругался он и принялся опустошать бутылку хмельного напитка. Жидкость с шипением уходила в глотку – он пил жадно, будто пытался залить не только жажду, но и раздражение.

Мы не смогли сдержать смешок и вышли наружу.

Дверь хлопнула за спиной, отрезая затхлый воздух комнаты и оставляя внутри Макса – одинокую фигуру на угловом диване, с бутылкой и экраном ноутбука.

Сегодня его поведение было совершенно другим. Много ругался матом и возмущался, да ещё и вид какой‑то помятый. Совсем другой человек сидит.

Я оглянулась на дверь, за которой остался Макс.

«Он не просто раздражён. Он напуган», – мелькнуло в голове.

Усаживаясь в фургон, Маг набрал Пациента и поставил на громкую. Долгие гудки – и сброс вызова.

– Хоть телефон включил, уже что‑то, – с иронией сказала раздражённому Магу.

Он бросил гаджет в сторону – тот стукнулся о панель и замер. Двигатель взревел.

–Бесит,—Маг резко вывернул руль, выезжая на проезжую часть.—Предлагаю налететь на банды самостоятельно.Тихонько разберёмся с ними и похуй.

–Согласна.Давай.

– Правда? – приятно удивился он. Пальцы чуть расслабились на руле, но взгляд оставался цепким – сканировал зеркала, тени вдоль обочины, редкие огни в окнах старых домов.

– Конечно, а ещё лучше никому не говорить о наших планах, – повторила я.

– Сегодня? – уточнил Маг, не отрывая взгляда от входа.

– Ночью, – подтвердила я. – Пока все думают, что мы ждём утра. Пока они расслабятся.

Маг расплылся в довольной улыбке.

– Вот это мне нравится. Вот это по‑нашему. По‑распиздяйски.

Я невольно усмехнулась. В его лексиконе это слово означало высшую степень одобрения: план безумный, опасный, но оттого – единственно верный.

– Закинь меня на базу, там и решим, кто куда, —сказала я, глядя в зеркало заднего вида. Тёмные улицы города растворялись позади, сменяясь бетонными ограждениями и силуэтами складов.

Маг навалил музыки, набирая скорость. Бас гудел в салоне, смешиваясь с шумом двигателя —привычный саундтрек к нашему возвращению.

Спустя полтора часа мы въехали на территорию. Уже совсем стемнело. Из открытого настежь ангара свет падал на припаркованные автомобили и мотоцикл.

Заезжая в помещение, мы увидели привычную картину: тот же самодельный стол, на котором разбросан длинный провод. Парень из отряда что‑то упорно отмерял, делая пометки изолентой. Его пальцы ловко обматывали соединения, будто он собирал не схему, а пазл чужой судьбы.

В другом конце помещения кучка рядовых и киллеров о чём‑то разговаривали, весело смеясь. Звук их голосов казался чужим – слишком громким, слишком беззаботным.Заметив наш фургон, они лениво пошли в нашу сторону.

Маг заглушил двигатель. Музыка стихла, оставив после себя гулкое эхо. Я вышла из машины, ощущая, как сырость пропитывает куртку. Воздух в ангаре пах металлом, машинным маслом и чем‑то едким – то ли краской, то ли напряжением.

– Надеюсь, все отдохнули? —громко спросила я, ступая на бетонный пол. Звук моих шагов гулко разнёсся по ангару, будто отбивал ритм предстоящего штурма.

Маг прошёл к столу и что‑то спросил у занятого проводом.Он закатал рукав и принялся помогать, сосредоточенно согнувшись над материалом. Его пальцы ловко подхватили пинцет, зафиксировали тонкий медный провод на месте соединения. Движения были чёткими, выверенными – будто он не впервые имел дело с электроникой.

– Ага, отдохнули, —рассмеялся Гоблин, откидываясь на стуле. Его вечно взъерошенные волосы и блестящие глаза выдавали азарт. – Особенно когда Борзый рассказывал, как в прошлом году мы…

– Позже расскажешь, – оборвала , не давая ему договорить. – Этой ночью налёт на три банды.

– Банды? Пф, херня, – уверенно выпалил Гоблин, хлопнув ладонью по столу. – До пяти утра управимся.

– Было бы славно, – я кивнула, садясь на ближайший стул и закинув ногу на ногу. Взгляд невольно скользнул по ангару: повсюду кипела работа. Кто‑то проверял оружие, кто‑то раскладывал карты, кто‑то возился с проводами – и в этом хаосе чувствовалась чёткая структура.

– Что сделать успели? – спросила я.

– Генератор установили, – Гоблин показал на лампочки под потолком.– Забор Моряк ушёл ставить. Вот, – он поднял провод, демонстрируя работу парня у стены, – отмеряем, готовим. Даже место для генератора нашли, чтоб не промок и не замёрз.

– Молодцы, – слегка улыбнулась. – Нас вроде недолго не было, а уже столько сделали.Затем обратилась к Магу, отвлекая его от работы:– Маги, давай делить добычу.

Он подошёл ко мне, читая клочок бумаги:

– Колумбийка, Рикошет и Гача.

– Колумбийка только по наркотикам же. Зачем им вербоваться в мафию?.. —спросила я, призадумавшись. В голове мгновенно прокручивались старые схемы связей: «Колумбийка» годами держала только трафик, никогда не лезла в силовые разборки. Что‑то изменилось.

– Хрен знает. Может, на крышу повелись? – Маг пожал плечами, но взгляд оставался цепким —он тоже чувствовал: что‑то не сходится.

– Да ладно, сейчас же не девяностые, – покачала головой. – Значит, давай так: мы на «Колумбийку», вы на «Рикошет». Потом все дружно «Гачу» истребим.

– Ну да, Гача побольше остальных будет, – подтвердил он.

Остальные внимательно слушали наш разговор. В воздухе висело напряжение —густое, почти осязаемое. Каждый понимал: через считанные минуты мы перестанем быть командой в ангаре и станем отрядами в ночи.

Я обратилась к Гоблину:

– Снаряжение и спецовки где?

– В гараже отряда. Всё на месте, проверено.

– Везите всё сюда. Теперь тут хранить будем, – приказала я. – Если что – под рукой.

– Ладно, поеду своих собирать, – Маг прошёл к водительской двери, уже на ходу доставая ключи от фургона.

Я догнала его у фургона и спросила полушёпотом:

– Как думаешь, не подстава?

Он обернулся, посмотрел прямо в глаза. В его взгляде не было ни паники, ни сомнений —только холодная уверенность человека, который уже не раз шёл на риск и возвращался.

– Пациент ему доверяет, значит, всё нормально, – Маг положил ладонь мне на плечо. – Даже если подстава – мы на раз‑два их раскидаем.

– «На раз‑два» звучит красиво, – слегка сжала его руку. – Но если что‑то пойдёт не так…

– …мы отходим, – закончил он. – Знаю. Но пока что‑то мне подсказывает: сегодня ночь сюрпризов. И мы будем теми, кто их раздаёт.

Я внимательно смотрела в уверенное лицо и смягчилась.

–Умеешь ты успокоить.

– Не переживай, переживём, – Маг хлопнул меня по плечу и направился к фургону. Двигатель взревел, фары вспыхнули и машина рванула к воротам.

Пришлось вернуться к толпе парней. Они стояли полукругом —кто‑то прислонился к стене, кто‑то нервно крутил в руках рацию, кто‑то проверял обойму. В воздухе висел запах металла, пота и ожидания.

Гоблин шагнул вперёд, прищурившись:

– А что за повод‑то? Мы же вроде тихо сидели, базу укрепляли… А тут вдруг налёт на три банды сразу. С чего вдруг?

Остальные закивали. В их взглядах читалось не просто любопытство – настороженность. Они привыкли к чётким приказам, а не к внезапным разворотам.

– Вербованные Вавилоном. Уговаривать сойти с кривой дорожки мы не будем. Проще перестрелять как собак – и дело с концом. Будет уроком для остальных, —мой голос звучал ровно, но в груди будто сжалась пружина. Я знала: эти слова – не жестокость, а необходимость.

– Понял. Вопросов нет, – Гоблин кивнул, и остальные парни в ангаре синхронно опустили головы в знак согласия. В их взглядах не было жалости – только холодная решимость.

В этот момент дверь ангара распахнулась, и внутрь вошёл Моряк. В руке он сжимал кувалду, плечи ссутулились от усталости, но глаза оставались острыми – как у человека, который не позволит себе сломаться даже на краю пропасти.

– Блять, эти колышки меня уже замучили, отвечаю, – Моряк недовольно ворчал, вытирая лоб рукавом. Грязь размазалась по щеке, но он не замечал. – Эска, что за дела? За что мочим‑то?

– Потом объясню, собирайся давай, – не обернулась, но уловила его взгляд —тяжёлый, усталый, но всё ещё цепкий.

Он прошёл к столу, схватил бутылку газировки и одним махом выдул половину. Пузырьки зашипели, когда он опустил её на столешницу с глухим стуком.

Я направилась к выходу.Хотелось своими глазами увидеть, что он там соорудил. Фонарик на телефоне загорелся ровным светом, выхватывая из темноты фрагменты ангара: бочки, провода, тени от оборудования.

Обошла угол здания и нашла кусок забора – четыре высокие трубы, между ними натянута сетка и колючая проволока, кое‑где закреплённая кривыми скобами.

М‑да… Так мы убьём больше недели, а скоро поставка…

Где‑то внутри зашевелилось раздражение: мы тратим время на укрепления, когда противник уже готовится ударить.

Сзади подошёл Моряк.

– Мы поехали, – сказал он, не спрашивая – констатируя.

– Возьми с собой кого‑нибудь, кто на машине, – я обернулась. В свете фонаря его лицо казалось измождённым, но в глазах горел тот же огонь, что и всегда.

– Ну естественно, – он кивнул, не обижаясь на приказ. – Гоблин уже в курсе. Он и поедет.

Моряк ушёл в автомобиль и громким сигналом позвал Гоблина. Звук разорвал тишину территории, заставив некоторых парней вздрогнуть – слишком резко он прозвучал на фоне приглушённых разговоров и лязга металла.

Как только закончила осмотр траектории будущего забора, вернулась в ангар. Тройка рядовых присоединилась к мерке провода – их голоса звучали приглушённо, но чётко:

– …метр двадцать, отмечай!

– Да понял я, понял…

Два автомобиля уже удалялись с территории.Фары прорезали темноту, оставляя за собой длинные полосы света, прежде чем исчезнуть за поворотом.

Убедившись, что работа идёт своим чередом, села на лавочку у входа. Достала пачку ментоловых сигарет, щёлкнула зажигалкой. Пламя на секунду осветило ладони – загрубевшие, с мелкими царапинами.

Расслабленно выпустила дым в звёздное небо. Клубы таяли, растворяясь в высоте, будто унося с собой часть напряжения. Звёзды казались далёкими и равнодушными – такими, какими и должны быть свидетели чужих битв.

– Можно? – спросил рядовый, застыв в шаге от лавочки.

– Садись, конечно, – удивилась его вопросу, кивнула на свободное место рядом.

Он сел осторожно, не касаясь меня плечом. Молчал. В свете из помещения его лицо казалось совсем юным – почти мальчишеским.

– Ты же капитан, да? – наконец выговорил он.

Я еле сдержала смешок —не от насмешки, а от неожиданности. В этом ангаре, где каждый знал своё место, где приказы отдавались чётко и без лишних слов, вдруг – такой вопрос.

– Что за вопрос? – ответила , стараясь не выдать раздражения.

– Просто другая ты… – рядовой неловко покашлял не отрывая взгляда от моих рук – от сигареты, от шрамов на запястье.

– Ммм, и с чего такие мысли? – выпустила дым в сторону, наблюдая, как он растворяется в полумраке.

– Какая‑то ты добрая, – по‑детски пожал плечами рядовой и улыбнулся. В этой улыбке было столько наивного доверия, что внутри что‑то сжалось.

Я медленно повернулась к нему:

– Знаешь, чем отличаются капитаны от киллеров отряда?

Его глаза загорелись любопытством – как у мальчишки, которому впервые доверили настоящий секрет.

– Чем? – прошептал он, будто боялся спугнуть момент.

– Жестокостью и холодным разумом, —ответила , выдерживая паузу. Наконец повернулась к нему полностью, чтобы он увидел не мягкую тень в свете фонаря, а то, что скрывалось за ней: жёсткую линию челюсти, холодный блеск в глазах, мешки под глазами от усталости. – Поэтому не надо приписывать мне то, чего нет. Я не добрая,а уверенная в людях, с которыми работаю.

Вновь отвернулась к небу, глубоко затягиваясь. Сигарета догорала быстро – как и время до начала операции.

– В нашем мире услышать о доброте характера равно оскорблению…

– Понял, прости, – с ноткой вины в голосе сказал он и затих. Плечи слегка опустились – будто он вдруг осознал, что нарушил неписаный кодекс.

Я вздохнула.

Не хотелось ломать его – хотелось научить выживать.

– Давно в рядовых? – спросила мягче, чем собиралась.

– Три месяца, – он поднял взгляд. В нём больше не было наивного восхищения – только настороженность новичка, который понял: здесь не место для иллюзий.

– Немного… – протянула я, разглядывая его.

В этом возрасте тоже верила, что можно быть и сильной, и доброй. Что справедливость восторжествует. Что те, кто рядом, всегда прикроют спину.Реальность ударила быстро и больно.

Половина людей в организации – молодые, с небольшим стажем. Горячие головы, которые ещё не научились бояться. Они рвутся в бой, как на праздник, – с азартом, с верой в собственную неуязвимость. А потом… потом их имена добавляют в список потерь.

Частые потери происходят именно с такими —во время вражды с другими организациями, бандами и даже просто шайками. Не хватает опыта, выдержки, инстинкта самосохранения. Они лезут вперёд, прикрывают других, попадают под перекрёстный огонь – и вот уже кто‑то пишет записку родным, а кто‑то стирает имя с карты.

Смотря какой налёт и ситуация, отряд теряет от двух до пятидесяти рядовых. Цифры меняются, но суть одна: война жрёт новичков первыми. Они – как приманка, как расходный материал. И мы все это знаем.

Ранее уже рассказывала про бывшего капитана, который помер глупой смертью. Так вот, это был результат задания от Цепеша. Нам приказали зачистить наглых бандюков, которые слишком громко заявили о себе. Мы справились – отряд уничтожил их. Но выжившие затаили обиду. И теперь каждый наш шаг отслеживается. Каждый манёвр анализируется. Мы как на пороховой бочке: один неверный вздох – и взрыв.

Бояться смерти с такой работой бессмысленно. Она поджидает везде и всегда. В переулке, где ты сворачиваешь за угол. В машине, которая тормозит рядом. В телефоне, который вдруг начинает трещать помехами. Даже сейчас, возможно, кто‑то уже пронюхал о нашем пристанище и запросто приедет нас гасить.

Оружия —кот наплакал. Два автомата у рядовых, остальные с обычными пистолетами (и то не все). Никаких снайперских винтовок, никаких тяжёлых стволов. Никаких запасов на чёрный день.

Скажите, что мы не осмотрительны – и будете правы. Но кто захочет заморачиваться с багажником, полным оружия или взрывчатки? Каждый лишний ствол – это риск засветиться на радарах, привлечь внимание тех, кто и так уже держит руку на спусковом крючке. Поэтому только так. Минимально. Достаточно, чтобы отбиться, но не настолько, чтобы вызвать подозрения.

– …Слышишь меня? – спросил рядовой, всё ещё сидя рядом.

Я вышла из своих мыслей и бросила истлевший окурок. Он рассыпался пеплом под ногой.

– Да, что тебе? – ответила , не оборачиваясь. Голос прозвучал резче, чем хотелось.

– Давно с Царём знакомы? – он не отступал.

– Давненько, – ответила без подробностей и направилась ко входу в ангар.

Он вскочил, догнал меня на пороге:

– Просто… все говорят, он жёсткий. А ты с ним как‑то по‑другому.

Я остановилась. В проёме двери мелькнула тень —кто‑то из своих прошёл мимо с ящиком заряженных магазинов. Звуки подготовки накатывали волнами: лязг металла, короткие команды, треск раций.

– По‑другому – это как? – наконец посмотрела на него.

– Ну… не как с остальными. Будто он тебе не начальник, а…

– …а что? – приподняла бровь.

– Друг, – выпалил он и тут же сжал губы, будто пожалел о сказанном.

Тишина между нами стала осязаемой —тяжёлой, как перед грозой. Где‑то в глубине ангара киллер громко выругался: «Опять эта глушилка барахлит!»

– Царь – мой командир, – сказала ровно. – И я выполняю его приказы. Точка.

– Но…

– Никаких «но», – я шагнула внутрь.

Перевернув одну из бочек на бок, поставила стул напротив. Расположившись полулёжа, вытащила оружие, чтобы не мешало, и положила на пол под рукой. Скрестив ноги на ржавой бочке и руки на груди, сгорбилась, опустив голову.

Сонливость всерьёз мешает мне жить.Сука, когда же я высплюсь!?

Тишина обступила со всех сторон – не та мёртвая, что бывает в пустых помещениях, а живая, пульсирующая. Каждый звук доносился отчётливо.Я закрыла глаза. Всего на секунду. Но даже в темноте за веками мелькали образы.

– Эска, ты как?

Я подняла глаза. Передо мной стоял парень из отряда. Мой взгляд упал на синюю кепку с флагом России – она выглядела неуместно в этом ангаре, пропитанном запахом металла и пороха. Будто кусочек другого мира, где ещё есть что‑то кроме войны.

– Нормально всё. Ну‑ка, поди сюда, – жестом подозвала ближе.

Он шагнул вперёд, не спеша, но без колебаний.

– Нагнись на секундочку, – продолжала жестикулировать.

Он нагнулся, не задавая вопросов. Я сняла с него кепку, надела себе на голову. Опустив козырёк, закрыла лицо, принимая прежнее положение. Ткань пахла потом и металлом —но сквозь неё пробивался слабый, почти забытый запах стирального порошка. Будто отголосок нормальной жизни.

– Что нам делать‑то? – его голос звучал приглушённо, будто издалека.

– Отдохните и дайте мне отдохнуть. Скоро в бой, – раздражённо ответила из‑под кепки.Не со зла – просто силы заканчивались. Каждый нерв был натянут до предела, и даже этот невинный вопрос царапал, как наждак.

Он наконец‑то свалил. Шаги затихли где‑то в глубине ангара —там, где лязгало оружие, шуршали карты и кто‑то тихо матерился, проверяя снаряжение.

Я расслабила плечи. Тело разом отпустило напряжение —как будто кто‑то перерезал невидимую струну, что держала меня в вертикальном положении. Веки стали тяжёлыми.

Ангар вокруг жил своей жизнью киллер бубнил в рацию: «Седьмой, приём. Седьмой, ответь…»

Но для меня это всё превратилось в монотонный гул – как шум прибоя, убаюкивающий, обволакивающий.

Глава 11

Глава 11

Не знаю, сколько я дремала, но разбудил меня лёгкий удар по козырьку. Я раздражённо сорвала головной убор.

– Чё охренели?! – голос прозвучал хрипло – будто не мой.

– Утю‑тю, какая злая, – передо мной стоял Пациент в экипировке и в хорошем настроении.

Его спецодежда действительно выглядела собранной до мелочей:бронежилет плотно облегал торс, не сковывая движений,штаны с множеством карманов были набиты запасными магазинами и мелкими расходниками – каждый на своём месте.Огнеупорная кофта на застёжках прикрывала шею, но не мешала поворачивать голову.Балаклава скрывала лицо, оставляя лишь узкие прорези для глаз – в них светилась едва заметная усмешка.Ремень с патронами на поясе, туго затянутый, подчёркивал готовность к долгой перестрелке.Болотного цвета лямка автомата через грудь.На шее – чёрный респиратор с очками от дымовых шашек, пока не нужные, но обязательные в нашем деле.

Он выглядел как ходячий арсенал – но двигался легко, будто и не чувствовал веса.

– И тебе привет, – проворчала , вставая с места и лениво потянулась. Мышцы затекли после короткого сна – каждый сустав будто скрипел.

– Энергетик будешь? – Пациент тряхнул банкой, та глухо звякнула.

– Ты, может, маску уже снимешь? – бросила через плечо, направляясь к столу с водой.

Он сорвал с себя балаклаву, взлохматив тёмные волосы. Без неё лицо казалось неожиданно юным, с упрямым подбородком и насмешливым блеском в глазах.

– Так пойдёт? – он подошёл ближе, не убирая энергетик.

Я сделала пару глотков из бутылки и довольно выдохнула. Вода была чуть тёплой, с металлическим привкусом —но сейчас казалась вкуснее любого напитка. Взглянув на причёску мужчины, усмехнулась: волосы торчали во все стороны, будто он только что выбрался из эпицентра взрыва.

– В самый раз, – кивнула я.

– Я по делу вообще‑то припёрся, – приглаживал волосы он, безуспешно пытаясь придать себе более опрятный вид.– Маг уже на Гачу пошёл, мне Рикошет отдал. Одолжи снайпера, а? В долгу не останусь.

– Бери, – сказала наконец. – Но чтобы отношение было хорошее! Не вздумай его подставлять или гонять по мелочам.

– Без бэ! – Пациент расплылся в улыбке. – Считай, мы уже друзья!

– Друзья не просят снайперов за пять минут до выхода, – парировала я, но уже без раздражения.

– Зато друзья возвращают их целыми, – он подмигнул. – Обещаю.

На улице толпились рядовые и люди из отряда. Они уже переодеты и просто весело общаются, с автоматами на спине – кто‑то смеялся, кто‑то перекидывался шутками, кто‑то проверял магазины. В воздухе висело странное сочетание напряжения и лёгкости: будто перед прыжком в холодную воду – страшно, но уже не отступишь.

– Моряк, – позвала я, остановившись в проходе.

Он бодро зашагал в нашу сторону.

– Я тут, – остановился в шаге, выпрямился. В глазах – ни тени усталости, только сосредоточенность.

– Ты сегодня с Пациентом в отряде, – говорила чётко, без лишних слов. – После налёта сразу обратно.

– Есть, – кивнул он, не задавая вопросов.

– Может, ему у меня больше понравится, – смеялся Пациент рядом, хлопая Моряка по плечу.

– Не понравится, – с прищуром посмотрела на мужчину.– Да, и оставь ключи Гоблину, – сказала Моряку, не сводя взгляда с Пациента.

– Окей, – Моряк кивнул, отстегнул от пояса связку ключей и ушёл из ангара— Орать на него не нужно, – продолжила я, снова обращаясь к Пациенту. – Он с первого раза всё понимает.

– Не парься ты так, – Пациент поднял руки в шутливом жесте капитуляции. – Нормально всё будет. Я же не зверь какой.

– Вот и отлично, – отвернулась, но краем глаза заметила, как он догнал Моряка и что‑то шепнул ему на ухо. Тот усмехнулся, но кивнул серьёзно.

Вот сучёныш…

Пусть только попробует у меня Моряка забрать…

–Эска,—Я перевела взгляд на Гоблина,появившегося из-за угла тёмной улицы—Тачки готовы.Оружия у всех есть.Снайпер один остался.—Закончил он глядя в след Моряку с Пациентом.

–Сами справимся.Где спецодежда? – ответила, не сводя глаз с выхода. Где‑то там, за пределами нашего убежища, уже могла ждать засада. Или нет. В нашем деле уверенность – роскошь. – Где спецодежда?

–Пошли.

Он привёл меня за бочки и вручил приготовленный комплект одежды размеров S. Я широко зевнула и принялась натягивать спецодежду на свою одежду.