Цепные: Естественный отбор

Ева Перепалкина

Цепные: Естественный отбор

Название: Цепные:Естественный отбор

Автор(-ы): Ева Перепалкина

Глава 1

Все персонажи,организации,корпорации и описываемые события являются вымышленными.Любое совпадение с реальными людьми или событиями-случайность.

Глава 1

Будний день сентября.Солнечное утро.Я тяжело поднялась с расстеленного дивана и выключила будильник на телефоне.В последние пару месяцев приходится оставлять его дальше от себя чтобы не уснуть снова.Когда знаешь что работа нужна для прикрытия она автоматически становится неважным пунктом на который можно забить.На фоне всю ночь вещал телевизор.

Дурная привычка без которой жить уже невозможно.

–Пупсик.—сонной улыбкой обратилась к белому коту.

Он лениво зевал на спинке дивана.Потрепав его по пушистой голове пошла в ванную.

Обратив внимание на синяки под глазами в отражении,невольно подумала что мне даже идёт.Либо просто свыклась с таким видом.

Тёмные волосы до поясницы спутались и давно не видели парикмахерских ножниц.

Опять уснула с мокрой головой…

Столько раз жалела об этом на утро,но усталость была сильнее желания выглядеть лучше.Светло‑зелёный цвет глаз казался почти ядовитым на фоне покрасневших белков.Ресницы на правой стороне поменялись и слиплись.Широко зевнув, я опустилась на крышку унитаза и, не открывая глаз, чиркнула зажигалкой. Сигаретный дым смешался с утренней ленью.Вчерашнее задание вынудило лечь спать после полуночи, а будильник безжалостно рванул из сна в семь.

Не сказать что устала от двойной жизни,но и привыкнуть сложно…Каждое утро одно и то же: зеркало, которое лжёт, и экран телефона, который слишком правдиво отражает реальность.

Вернувшись в зал, разблокировала телефон. Пальцы дрожали, когда я входила в аккаунт на видеосервисе. Может, хоть там найдётся что‑то, способное отвлечь от этого бесконечного круга.

Так уж сложилось: при всей опасности моего образа жизни, я обожаю создавать flash‑видео. Это как магия – сотня ярких кадров, вспыхивающих в ритме музыки, словно искры от бенгальского огня.

Взглянув на последнюю публикацию довольно улыбнулась.За три дня две тысячи просмотров и тысяча лайков.

Очень даже неплохо учитывая что прошлое видео еле набрало пятьсот оценок…

Подписчиков всего три тысячи. Ну и ладно. Я ведь делаю это не ради славы. Мне нравится сам процесс: подбирать кадры, ловить ритм, видеть, как из хаоса рождается что‑то цельное. Мой маленький шедевр – по крайней мере, в моих глазах.

Отложив телефон, начала собираться на работу. Сорок минут – ровно столько нужно, чтобы успеть без суеты. Я давно научилась раскладывать утро по минутам: душ, кофе, одежда, путь со всеми остановками и пробками.

Иногда, конечно, забиваю на расписание, но даже тогда точно знаю: опоздаю на 15 минут, не больше.Мне важно знать, что будет дальше.

Неизвестность пугает – она как тёмная вода, в которую страшно шагнуть…

Поэтому строю эти хрупкие стены из графиков и планов, пытаясь удержать мир в фокусе.Термометр показывает 18 градусов тепла.Значит, поеду в своей обычной одежде.Дождя по прогнозу не наблюдается.

Оверсайз – мой повседневный камуфляж. Широкие худи и бесформенные брюки давно стали второй кожей, и виной тому работа. В нашей организации не принято подчёркивать фигуру. Словно одежда – ещё один уровень защиты, невидимый барьер между мной и миром.

А под этой мешковатой бронёй – спортивное тело, выточенное годами тренировок. Боевые навыки, ловкость,меткость— всё это живёт во мне, пульсирует в мышцах, просится наружу. Иногда я ловлю себя на том, что двигаюсь слишком плавно, слишком точно: уклоняюсь от случайного толчка в метро, подхватываю падающую чашку прежде, чем кто‑то успевает вскрикнуть.

Коллеги не замечают. Или не хотят замечать. Для них я – та самая девушка в необъятном свитшоте, которая тихо сидит в углу и редко поднимает глаза.

Но я знаю: стоит снять эту маску из ткани, и всё изменится. Пока же мой арсенал остаётся тайной. Тайной, которая ждёт своего часа.

Наверное…

Держась за поручень потрясывалась на кочках в полной маршрутке.Ехала стоя и слушала музыку в одном наушнике.

Надоело.Хочу больше времени на свои хотелки и хобби,а приходится вести обычную жизнь наравне с горожанами так ещё и частенько накидывают глупых заданий.Сегодня в десять вечера ещё и собрание…

–Девушка!Отойдите с прохода или подвиньтесь,пройти мешаете!—Сказала мне женщина лет пятидесяти,сидевшая на ближайшем сидении.

Мимо меня протискивались люди в проход между сиденьями.Моя остановка совсем скоро поэтому уходить с этого места и не собиралась.

Глянув на неё без эмоций молча отвернулась к окну.

Тучная,хмурая баба с короткой стрижкой и баклажановым цветом волос.Яркий макияж выдаёт отсутствие вкуса и стремление привлечь внимание.Типичная автобусная хамка…Таких хлебом не корми,дай поругаться и самоутвердиться.Могу поспорить она ждёт одобрения и поддержки остальных против общего врага,то есть меня.

Мерзость…

–Я к тебе обращаюсь!—Повторила наглая бабища дернув край футболки.

–Ты чё меня трогаешь?Где хочу там и стою.—Получилось грубо.

–Глянь невоспитанная какая!С людьми старше на ты разговаривает!Где уважение?—Возмущалась хабалка.

Я с трудом сдержала улыбку и вскинула брови.

–На вы?К тебе?—Насмешливо бросила и отвернулась продолжая улыбаться.

Откуда такая уверенность что старшее поколение надо уважать просто за то что они дольше живут?Прекрасный пример что не все достойны уважительного обращения.Всё должно быть взаимно.

Оставшийся путь слушала осуждение молодёжи между тройкой ворчливых попутчиц.Мне бы не составило труда втоптать лицо зачинщицы в пол и даже отбиться от всех кто захочет заступиться,но нет…Тратить время и статус я не собираюсь.

С недавних пор мочить кого вздумается запрещено.Всё строго из-за сотрудничества с правоохранительными органами и шишками в гос.думе.

С одной стороны это хорошо,наши жопы всегда прикрыты,с другой бесят ограничения…

Моя роль в обществе – спокойная и милая девушка. Тот самый тип, который никто не запоминает: тихо говорит, иногда спотыкается на ровном месте, путает имена.

Я тщательно дозирую «ошибки». Чуть подтупить у кулера, уронить ручку – достаточно, чтобы поддержать ауру неуклюжей тихони. Но без фанатизма: не изображаю постоянную забывчивость. Это как соль в блюде – перебор испортит всё.

Был, конечно, период, когда игра вышла за рамки сценария. Усыпление газом на задании – не шутка. Тело отказывалось подчиняться: забывала слова, теряла координацию. Подмога вытащила, но последствия мучили долго.

Тогда и поняла: настоящий хаос не нуждается в имитации.

Сейчас всё под контролем. Люди видят то, что я позволяю им видеть. И это идеально. Кто заподозрит в глупенькой неумёхе капитана? Кто поверит, что эта девушка, роняющая кофе на накладные, держит в руках нити операций, от которых вздрагивают даже «шишки» в Гос.думе?

Маска – моё оружие. И я владею им безупречно…

Я зашла в торговый центр через задний вход – так быстрее и меньше шансов наткнуться на знакомых. Склад продуктового занимал целое крыло на первом этаже. Моё официальное место работы.

График 5/2, зарплата 25 тысяч дважды в месяц. На бумаге – типичная сортировщица. На деле – человек, который знает, где и когда проезжает каждая машина компании.

Утро начинается с расстановки товаров. Я двигаюсь по залу, как шахматист: каждый продукт на своей клетке, сроки годности проверены, ничего лишнего. Днём – бумажная рутина: фиксация просрочки, сбор накладных. Всё должно выглядеть естественно, будто я и правда живу этими сроками и отчётами.

В 17:00 я выключаю фонарик, которым проверяю даты на дальних полках, и иду к выходу. За полгода распланировала каждую минуту, каждую паузу, каждый взгляд в сторону. Никто не заподозрит, что за этой монотонностью – другой ритм, другой счёт.

Уже привыкла к этой рутине…

Со мной на складе работает Екатерина и Егор.Женщина сорока лет приятной внешности и с минимум макияжа.Замужем.Есть взрослый сын двадцати лет который сейчас в другом городе проходит обучение на программиста и живёт в общаге.Екатерина любит своё дитя и отправляет 60% своей зарплаты сыночке,а тот и рад.Параллельно к этому её муж оплачивает учёбу сыночку.

Бесит…Всё на блюдечке у человека…

Егор-это мужчина в рассвете сил,по крайней мере он так говорит.Ему 35,в разводе,двое детей и долг по алиментам.Про внешность Егора и говорить нечего.Пивное пузико, широкие плечи благодаря спортивному прошлому и редкие волосы.Лицо круглое,нос картошкой и недельная щетина.Неприятный персонаж по своей натуре.Его напыщенный оптимизм раздражает.

Всё,примерная картинка у вас сложилась на этом и закончим.

В отличие от меня,ребята,если можно их так назвать,метят на повышение.Естественно очень удивляются когда говорю что меня всё устраивает.

Я включила компьютер и села за рабочее место.Нервно клацая по кнопке в ожидании загрузки боковым зрением заметила Катю.

–Доброе утро.Я сегодня первая?

–Привет,—Улыбнулась женщина—Да,у мужа машина сломалась, пришлось ехать на автобусе.

Автомобиль её мужа это старая иномарка.

Не удивительно что она сломалась,ещё и на ремонт встрянут в поисках

деталей на этот раритет…

–Серьёзная поломка?—Вернулась в экран монитора заметив продвижение загрузки.

Как же долго запускается это старьё…

–Да,—с недовольством в голосе протянула она—Что-то под капотом закипело.

Екатерина ушла переодеваться, а я задумалась:

Может, мне сдать на права и купить машину?А что?Денег с зарплаты в организации накопилось больше двадцати миллионов.Я не транжира,да и особо не разгуляешься с официальной работой кладовщика.

–Вероник,—Громко позвала коллега из гардеробной—У тебя зажигалка с собой?

–Да,—Я крутанулась на компьютерном стуле в сторону женщины и протянула розовую зажигалку из кармана джинс.

–Благодарю.—Весело сказала она и отправилась на перекур.

Катерина курила только на работе,скрывая дурную привычку от мужа.

Очень странное поведение взрослой женщины…

Ах,да,совсем не представилась,меня зовут Амурина Вероника Александровна.Среди своих Эска.Мне 23 года и я капитан пятого отряда в преступной организации "Цепные".

Кликая по мышке и открывая необходимые программы уловила шаги позади.Егор,лениво шоркая по плиточному полу,громко зевал во весь рот.

–Утро доброе.—Обратилась не поворачиваясь.

–Доброе,доброе.—Хрипловатым,сонным голосом ответил он.

Когда он прошёл мимо, в нос ударил спёртый запах перегара и пота.

Фу. Теперь весь день терпеть эту вонь…

Я задержала дыхание, пока он не отошёл к своему столу. В таких моментах особенно ясно: моя работа – это не только накладные и сроки годности.Это ещё и умение не морщиться, когда рядом кто‑то нарушает все границы.

Дела шли своим чередом.Сотрудница зала рассказала Екатерине за обедом про то что ограбили пять офисов микрозаймов в соседнем городе.Я попивала чай залипая в телефоне и незаметно слушая их разговор.Подробностей сотрудница не знает,но и этого хватило.

Сегодня получу втычку за неосведомленность…

Да и вообще,с чего это горожане знают о таком,а я нет?

Может поэтому поводу и собрание..?

Мои не могли такого натворить.Я прокрутила в голове каждого: их привычки, мимику, интонации. Всегда на виду. Никаких тайных встреч, никаких подозрительных звонков. Да и не за чем отряду от меня что‑то скрывать. Мы – команда. Я не конфликтный руководитель. Если кто‑то ошибается, я помогаю. Если нужно – прикрываю. В моих же интересах держать в тайне косяки подчинённых.

Это не слабость, а стратегия: доверие крепче страха.

Глава 2

Глава 2

Рабочий день тянулся мучительно долго из-за разрывающего любопытства.Желание быстрее уйти домой подпитывала тошнотворная вонь вчерашней попойки Егора.Даже открытые форточки и кондиционер с этим не справились…Он как назло постоянно подходил что-то спросить или поболтать. Воздух был пропитан этой вонью, как будто сама атмосфера решила меня наказать.

Я устало собиралась домой когда стрелка настенных часов коснулась пяти вечера.

Всё таки спать надо больше,а то выжата как лимон…

Этот город и ближайшие поселения вокруг – мои владения. Не по закону, не по документам, но здесь мой участок ответственности. И если случится ограбление, с меня спросят. Жёстко. Без оправданий.

Я втянула носом вечерний воздух и поморщилась. Чую, намечается что‑то нехорошее. Интуиция, отточенная годами, шептала: «Готовься».

Эх, пока‑пока время на хобби и сон…

Маршрутка приехала неожиданно быстро. Я нырнула внутрь и даже сумела занять единственное свободное место —

редкая удача для этого времени суток. Обычно в такие часы стою, вжавшись в поручень, и считаю остановки, как

удары метронома.

На выходе зашла в магазин у дома. Энергетики. Полуфабрикаты. Ничего зелёного, ничего полезного.

«Здоровый образ жизни – это не про меня», – подумала, кидая коробку лапши с китайскими иероглифами в корзину.

За спиной пикнул сканер.Кто‑то из покупателей громко рассмеялся. Обычный вечер.Обычная жизнь.

Только вот интуиция не умолкала.

Пройдя в квартиру, повесила ключи рядом с чёрными чётками на крючке.На большой бусине в середине белели

буквы: «ЦЕПНЫЕ».

Имя нашей организации.Мой пропуск и мой щит.

Я разместила их в прихожей на видном месте так как часто переезжаю.Так любой, кто переступит порог, поймёт: здесь не просто квартира. Здесь территория. Здесь хозяин под защитой.

«Чтобы случайно не грабанули», – как говорят в наших кругах. Просто, грубо, но работает.

Я провела пальцем по бусинам. Холодные. Тяжёлые. Каждая – как напоминание: ты выбрала этот путь. Ты не можешь просто снять их и стать кем‑то другим.

С мирной работой ознакомились,теперь подробнее о семье:

«ЦЕПНЫЕ» основаны в девяностых. Тогда – кучка парней с битами и амбициями. Сейчас – структура, которая диктует

правила на всей центральной России.

Мы растём. Не просто числом бойцов, а привилегиями: наши люди сидят в нужных кабинетах, наши грузы проходят

без досмотра, наши долги никто не смеет не вернуть.

По иерархии я где‑то в середине. Но это уже близко к верхам.

Достаточно, чтобы знать, как крутятся шестерёнки.

На самой вершине – глава. Создатель. Человек, чьё имя даже в наших кругах произносят гордо,как щит.Он не говорит. Он смотрит. И этого хватает.

Вторая ступень – заместитель. Несколько месяцев назад его автомобиль подорвали.

Я видела место. Куски металла и стёкол отлетели на метров десять. Кровищи – немерено. Как будто кто‑то специально хотел, чтобы все это увидели.

Разбор в произошедшем взял советник. Третья ступень. Теперь он занимает две должности сразу. На время.

«На время», – мысленно повторила я. В нашем мире нет ничего временного. Есть только то, что уже случилось, и то, что неизбежно случится.

Советник ходит по офису с новой уверенностью. Его шаги звучат громче.

Он раздаёт указания настолько уверенно, что начинает казаться: он всегда занимал эту должность.

Его голос звучит ниже, твёрже.Он не спрашивает – он объявляет.И люди кивают, будто так было всегда. Будто не

было той третьей ступени, будто он не ждал годами шанса встать сюда.

Четвёртая ступень – капитаны. В организации нас шестеро.

Под каждым – до двадцати исполнителей-киллеров. Цифры ровные, как в учебнике. Но за этими «до двадцати» – живые люди. Люди, которые умеют молчать. Люди, которые забывают имена тех, кого убрали.

Мы – шестерёнка между верхами и мясом. Получаем приказы, раздаём задачи, держим ответ. Если что‑то идёт не так, нас первых ставят к стенке. Если всё гладко – нам кивают, но не благодарят.

Я знаю, кто из моих киллеров бьёт точно, кто любит играть с жертвой, кто готов переметнуться за лишнюю тысячу.

Знаю, но молчу. Потому что если начну чистить ряды, мои соседи‑капитаны тут же воспользуются слабостью.

Пятая ступень – киллеры отряда.

Специально обученные. Беспрекословные. Смертоносные.

Они умеют всё: сломать шею в ближнем бою, попасть в глаз с трёхсот метров, раствориться в толпе через секунду

после выстрела. Их тренируют так, чтобы страх стал чужим словом. Чтобы вопрос «почему?» никогда не возникал.

Каждый подчиняется своему капитану.Это правило вбивают на первом этапе подготовки: «Ты – инструмент. Твой

командир – рука, которая направляет лезвие».

Шестая ступень – «дамочки».

Группа девушек привлекательной внешности. Так звучит, будто речь о модельном агентстве. Но они – не для обложек.

Они – для теней.

Их работа: втереться в доверие, выудить информацию, стать приманкой. Улыбка. Взгляд. Случайное прикосновение.

Всё – оружие.

Бывали случаи, когда «дамочку» рассекречивали. Тогда её убивали. Быстро. Без разговоров.

Однажды просчёт был наш и мы не успели придти ей на помощь. Время вышло на секунду раньше, чем нужно. Я

помню, как она смотрела на меня через стекло машины – глаза широко раскрыты, губы шепчут что‑то. Потом – выстрел.

Я служила на этой должности больше семи месяцев. Семь месяцев улыбок, которых не чувствовала. Семь месяцев игры в «нормальную жизнь».

Седьмая ступень – рядовые.

Солдаты для массовых налётов. Их навыки – среднего уровня. Стрелять, отбиваться умеют – и ладно.

Они не задают вопросов.Их задача – быть стеной, за которой спрячутся капитаны и киллеры. Быть шумом, под

который пройдёт точный удар.

Я смотрю на них, выстроенных в шеренгу. Одинаковые куртки, одинаковые взгляды – пустые, как у манекенов. Кто‑то нервно сжимает приклад, кто‑то тихо переговаривается. Им не говорят, куда идут. Им говорят: «Стреляй». И они стреляют.

Однажды я была на их месте. Тогда мне казалось, что это – начало пути. Теперь знаю: для большинства это – конец.

Восьмая ступень – «полезные», или «уличные».

Они косвенно относятся к мафии. Короче говоря – обычные информаторы.

Их выгода – защита и хорошая плата. Не больше. Не меньше.

Они не носят оружия. Не знают имён верхушки.Они – шум города: голоса в очереди, тени у подъезда, руки, передающие пакет. Но без них мы слепы.

Я помню, как вербовала первого. Бармен с долгами и взглядом загнанного зверя. «Ты просто слушаешь, – сказала я – Если услышишь что‑то про „Цепных“ или их врагов – звонишь». Он спросил: «А если не позвоню?» Я улыбнулась: «Тогда завтра твои кредиторы узнают, где ты спишь».

Теперь он один из «полезных». Один из десятков. Один из тех, кто думает, что играет в безопасность.

Но мы оба знаем: стоит плате задержаться или защите ослабнуть – он исчезнет. Или станет чьим‑то другим ухом.

Как вы уже догадались мне довелось пройти все низшие ступени…

Поглощая фунчоза быстрого приготовления перед телеком вспоминала о начале своего пути.На диван прыгнул сытый Пупсик довольно умываясь рядом.

Дорожка до нынешнего комфорта был долгой и тернистой.

Что ж,для начал поведаю немного о себе:

Воспитывалась в детдоме с трёх лет.

Меня забрали из семьи алкоголиков. Вместо еды получала побои и ошмётки сушёной воблы – чтобы не мешала. Даже в том возрасте понимала: я – помеха. Лишний рот. Ошибка.

Чётко запомнила зимний вечер.Отопления нет.Холод пробирал до костей, а желудок сворачивало от голода. Я просиля— не еды, нет, просто хоть чего‑нибудь. За это меня избили. Закрыли в комнате, а я лежала на полу и думала: «Вот так и умру. В темноте. Одна».

Но пришли они.Соседи. Милиция. Врачи.

Когда нашли, на мне живого места не было. Вес – восемь килограмм.

Это пришлось узнать позже. Из карточки. Уже взрослой.

Я читала сухие строки и не чувствовала ничего. Будто речь шла о ком‑то другом. О девочке, которую я давно похоронила.

Сложно было привыкнуть к незнакомой обстановке и людям.

Распорядок дня был суров. Нам нельзя было спать сколько захотим. Подъём строго в 7 утра. Холодный голос воспитательницы в коридоре: «Встаём! Быстро!»

Но был один момент, ради которого я терпела. Тихий час. Для меня это было чистым удовольствием.

Сколько себя помню, любила спать даже больше, чем поесть. Сон – это когда можно закрыть глаза и перестать бояться. Когда никто не орёт, не хватает за волосы, не швыряет в стену.

Поэтому, когда нас приводили в столовую, я быстро поглощала пищу – не чувствуя вкуса, просто заполняя желудок – и мчалась в комнату. Прикладывалась к подушке, натягивала одеяло на голову и исчезала.

С детьми особо не ладила. Они казались мне шумными, непредсказуемыми. Кто‑то смеялся, кто‑то дрался за игрушку, а я сидела в углу и следила. Если кто‑то подходил слишком близко, я сжималась. «Не трогай меня», – шипела, не поднимая глаз.

Я была шуганным ребёнком. И знала: так безопаснее.

В возрасте восьми лет характер начал стремительно меняться.

Я уже не позволяла себя обижать. Если кто‑то бил, я била в ответ. Если дразнили, цедила сквозь зубы что‑то едкое – такое, от чего даже старшие морщились. «Сдачи» стали моей второй натурой. Без колебаний. Без раздумий.

Колкости в общении проявлялись всё чаще. Слова – как шипы: пусть лучше боятся подойти, чем используют мою слабость. Я научилась улыбаться, когда говорила гадости. Научилась смеяться, когда внутри всё сжималось от страха.

Работникам детдома было всё равно. Конфликты – обыденность. Их вмешательство – короткий выговор, формальность. «Не деритесь», – бросала воспитательница, не глядя на нас. И уходила.

Надо ли рассказывать, какой там был произвол?

Каждый день – проверка на прочность. Каждый взгляд – потенциальная угроза. Я знала: если дрогну, меня сомнут. Поэтому не дрожала. Даже когда руки тряслись, а в горле стоял ком.

Так я научилась быть острой. Так я научилась быть одной.

Как сейчас помню скрипучий голос суховатой,грубой воспитательницы:

–Не плакать,не орать,не жаловаться!

Так и случилось.

Я не плакала,не орала,не жаловалась потому что это бесполезно.

В подростковом возрасте,а именно в тринадцать лет,случилась судьбоносная встреча с нынешним боссом.

Он до сих пор занимается благотворительностью для детских домов.

Летнее утро. Солнце слепило глаза, а в воздухе висел запах свежескошенной травы – будто природа тоже участвовала в этом спектакле.

Цепеш приехал с визитом и подарками на День защиты детей. Весь управляющий персонал перед ним на цыпочках прыгал, рассыпаясь в рассказах о том, какие у них замечательные воспитанники и как мы все счастливы.

Счастливы. Это слово звучало фальшиво, как лопнувший шарик.

За несколько минут до его появления один из задир швырнул мне мяч в лицо. Удар – и в носу затрещало, а на губу потекла тёплая струйка. Я гневно бросилась за ним, но этот гад проскочил мимо группы персонала, а я… нет.

Меня схватили за плечо.– Ты почему дерешься? – голос воспитательницы сочился напускной вежливостью, но сквозь зубы.

Я молчала. Подняла хмурый взгляд на мужчину с шрамом на щеке – он молча наблюдал вскинув брови.

Небрежно вытерла кровь под носом рукавом и отвернулась.

Когда отпустили, спокойным шагом пошла в сторону беглеца.

Пусть они любуются «счастливыми детьми». А я найду его. И тогда уже никто не сделает вид, что ничего не было.

– Куда пошла? Медицинский пункт в другой стороне. Вероника? – вежливо говорила мне в спину директор.

Я не ответила. Как будто её голос был частью фона – такого же фальшивого, как улыбки персонала перед Цепешем.

Как только дошла до угла, помчалась со всех ног восстанавливать справедливость.

Через неделю после встречи стала информатором.

Шпионила за руководством приюта. Подслушивала разговоры в коридорах. Тырила ценные бумаги из незапертых столов. Всё это – по просьбе босса. Каждую среду передавала нарытое посреднику и получала пять тысяч рублей. Деньги пахли типографской краской и чужим страхом. Но мне они пахли свободой.

По совершеннолетию получила халупу на окраине. Стены в трещинах, окна дребезжат, но это было моё. На заработанные деньги сняла нормальную квартиру в центре. Откладывала на ремонт своей собственности.

В «рядовых» научилась убивать.Может, я покажусь вам сумасшедшей,но убивать довольно просто, когда знаешь, что останешься безнаказанной.

Как сказать: «Автобус приходит в восемь».

Первый раз я ждала ужаса. Ждала, что меня будет рвать на части, что я не смогу спать. Но было… тихо. Будто выключили звук. Будто я давно знала, как это делается, просто забыла.