Цепные: Естественный отбор

По углам притаились ещё более странные предметы: боксёрская груша на толстых цепях, пыльный синтезатор, грязная сетка для гриля и прочая рухлядь, словно собранная с помойки. Всё это создавало ощущение не то складского помещения, не то убежища человека, который давно перестал заботиться о внешнем виде своего пристанища.

«Больше похоже на кладовку, а не место для посиделок…» – мысленно повторила я, стараясь не выдать отвращения.

Хозяином заведения оказался мужчина лет тридцати. Среднего роста, подтянутый, с рельефной мускулатурой, проступающей под чёрной майкой. На спортивном теле – серые спортивки и массивные кроссовки, словно он только что с тренировки или готов в любой момент приступить к ней.

Лицо выдавало смесь мягкости и жёсткости: тёплые карие глаза, в которых то мерцала лукавинка, то вспыхивал холодный огонёк, и россыпь редких веснушек – на носу, щеках, плечах. Они придавали облику что‑то почти мальчишеское, но это впечатление тут же разбивалось о его позу, о цепкий, оценивающий взгляд.

На шее – толстая золотая цепь с крупным православным крестом. Металл блестел даже в тусклом свете пыльного светильника, будто напоминая: здесь есть правила, есть иерархия, и он – её часть. Или её создатель.

Он медленно поднялся с дивана за рукопожатием, не спеша, с ленивой грацией хищника, который знает: все и так будут ждать его решения. Сигарета всё ещё дымилась между пальцами, но теперь он держал её не небрежно, а так, словно это был ещё один инструмент власти – маленький, но заметный знак его присутствия.

Рядом с рыжеволосым мужчиной расположилась эффектная блондинка. Её внешность притягивала взгляд-волосы по плечи, искусно завитые.Тонкие черты, серые глаза с холодным, проницательным взглядом. Неброский макияж подчёркивал естественную красоту: едва заметные тени, тушь, деликатно удлиняющая ресницы, и пухлые губы нежного розового оттенка, растянутые в довольной улыбке.Закрытый топ, эффектно подчёркивающий пышную грудь, и длинная пышная юбка, создающая контраст между строгостью верха и воздушностью низа.Верёвочные сандалии, открывающие взгляду свежий педикюр.Она сидела расслабленно, но в её позе чувствовалась настороженность – как у кошки, готовой в любой момент вскочить и исчезнуть. Время от времени она бросала короткие взгляды на рыжеволосого, словно ожидая от него знака или одобрения.

М—да…Рядом с такой может развиться комплекс неполноценности…

–Андрейка,—Рыжий мужчина пожал руки Магу и Пациенту.После протянул мне и когда я собиралась её пожать он с улыбкой поцеловал кисть—Меня зовут Максим,а вас?—Кокетничал тот.

Я в недоумении нахмурилась и только сейчас заметила красные белки глаз нового знакомого.Пациент грубо убрал его руку.

–Роток не разевай.

–Меня Вероника.—Спокойно ответила я.

–Я Ангелина,привет!—Дружелюбно обратилась девушка с дивана,махая рукой.

У дамочки тоже глаза в мясо…

–Приятно познакомиться.—Улыбнулась в ответ.

–Роман.—Кивнул Маг,весело улыбаясь Маг.

По его настроению понятно что ему уже здесь нравится…

–Ромашка значит.—Заигрывала Ангелина.

–Угомонись.Это ж гости.—Проворчал Максим.

–Всё хорошо, я не против.

–Зря ты так,она тебя с ума сведёт,отвечаю.—Шутливо сказал Макс и сел на прежнее место—Падайте где удобнее.

Пациент сел на угол дивана, раскинув руки вдоль спинки – поза свободная, даже вальяжная.Мы с Магом опустились на свободное место напротив, стараясь сохранить расслабленный вид. Я скрестила ноги, откинулась на спинку – внешне непринуждённо, но внутренне собранно.Рома сел рядом,положив локоть на подлокотник; его поза выглядела небрежной, однако я знала: он фиксирует каждую деталь, каждый жест, каждое изменение в выражении лиц собеседников.

– Чаю или что покрепче? – обратилась к нам Ангелина, её голос звучал притворно‑заботливо, с налётом светской непринуждённости.

Я скользнула взглядом по комнате и невольно задержалась на кислотного цвета бонге, примостившемся у её ноги. Прибор выглядел нарочито броско – словно намеренно выставлялся на обозрение.

Ангелина заметила мой взгляд, хмыкнула и без лишних церемоний вытащила курительный аппарат на стол.

– О, точно, – произнесла она с игривой небрежностью. – Будете?

Её пальцы с разноцветным маникюром ловко обхватили горлышко сосуда, будто она демонстрировала не наркотическое приспособление, а редкий антикварный предмет.

– Не буду, спасибо, – ответила я сдержанно, стараясь не выдать отвращения.

– А мне давай хапочку! – весело откликнулся Маг и энергично потёр ладони.

Ангелина рассмеялась – звонко, почти восторженно, словно он только что произнёс идеальную шутку. Её локоны взметнулись, отражая тусклый свет лампы.

– Деловой какой. Сам давай, – Ангелина с лёгким движением подтолкнула бонг ближе к Магу и откинулась на спинку дивана, скрестив ноги. – Не привыкла за мужиком ухаживать.

Её тон оставался по‑прежнему дружелюбным, почти игривым, но в глазах мелькнула тень чего‑то более острого —будто она проверяла нас, наблюдала за реакцией.

– Плохая жена кому‑то достанется, – подшутил Маг, подмигнув.

Максим, до этого молча наблюдавший за происходящим, усмехнулся:

– Она по девочкам. В этой стране ей брак не светит.

– М‑да, так сильно я ещё не разочаровывался, – с наигранной скорбью протянул Маг.

Мы рассмеялись – коротко, нервно, будто смех был клапаном для выпуска напряжения, скопившегося в этой душной комнате.

Роман принялся забивать курительную смесь в бонг. Его движения были размеренными, почти ритуальными – он словно намеренно тянул время, давая себе возможность оценить обстановку. Пальцы ловко утрамбовывали смесь, а взгляд скользил по лицам присутствующих, отмечая каждую мимическую деталь.

Пациент, наконец, заговорил. Его голос прозвучал ровно, без лишних эмоций, но в нём чувствовалась весомость – как у человека, привыкшего, что его слушают:

– Раз уж мы тут все в хорошем настроении, может, перейдём к делу? Мы ведь не просто так сюда заявились.

–Смотря какое дело, а то ценник может вас не устроить.—Торговался Макс.

Закурив сигарету, взглядом поискала пепельницу. Ангелина подняла её с нижней полки столика и с милой улыбкой поставила рядом со мной.

Я ответила лёгкой улыбкой, аккуратно стряхнув пепел. В этот момент до меня вдруг отчётливо дошло: её жесты – внимательные, почти заботливые – выбивались из общего антуража. В этом захламлённом помещении, где царили брутальность и нарочитая небрежность, её манеры выглядели… неуместными. Или слишком продуманными?

«Теперь кажется, будто она ко мне катит, – пронеслось в голове. – Но у меня не настолько высокая самооценка, чтобы так думать…»

Действительно, Ангелина выглядела как богиня: безупречная укладка, изысканный макияж, отточенные движения. Но между нами – пропасть. Её мир, судя по всему, строился на иных координатах: курительные аппараты на столе, двусмысленные шутки, эта странная полуподвальная тусовка. Я же не разделяла её взглядов, не понимала её кодов.

Тем временем разговор Пациента с Максом набирал обороты. Их голоса звучали всё отчётливее, прорываясь сквозь фоновый шум:

– Ты же знаешь правила, – холодно произнёс Пациент. – Без гарантий мы не работаем.

Макс хмыкнул, не спеша выпуская дым:

– Гарантии – это для слабаков. Мы работаем на доверии.

Ангелина, словно почувствовав, что я отвлеклась, чуть наклонилась ко мне и тихо спросила:

– Всё в порядке? Может, принести воды?

Её глаза, серые и непроницаемые, изучали моё лицо.

Я кивнула, не желая развивать диалог:

– Спасибо, всё хорошо.

Она улыбнулась – на этот раз сдержанно, будто получила нужный ей ответ. Откинулась на спинку дивана, скрестив ноги, и вновь обратила внимание на мужчин, продолжавших спорить.

– Надо мышеловки расставить. Много. Слышал про «Вавилон»? – полушёпотом закончил Пациент, нагнувшись к Максиму. Его голос звучал глухо, словно он намеренно приглушал интонации, чтобы слова не разлетелись по комнате.

– Ну, – нахмурился Максим, явно сгорающий от нетерпения. Его пальцы нервно постукивали по колену, а взгляд не отрывался от лица Пациента.

– За каждого из «Вавилона» по три сотки плачу. Живого, – дополнил Пациент, выдерживая паузу после каждого слова, будто вбивал гвозди в невидимую доску.

Рыжий довольно улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что‑то хищное – как у охотника, почуявшего запах добычи.

– Не боишься встрять на несколько лямов? – бросил он, но в его тоне не было настоящей тревоги – лишь азарт, игра.

– Ты за мой кошелёк не переживай, – отрезал Пациент, и в его голосе прозвучала сталь. Он выпрямился, снова принимая расслабленную позу, но глаза оставались холодными, сосредоточенными. – Главное – результат.

Маг развалился на диване, медленно вдыхая ядовитый дым из бонга. Его глаза слегка прищурились, на лице проступила расслабленная, почти блаженная улыбка – видно, что напряжение последних минут понемногу отпускало его.

Я докурила сигарету и уже тушила окурок в пепельнице, когда Ангелина неожиданно протянула мне чайную кружку, до краёв наполненную пивом. Её движение было плавным, нарочито гостеприимным.

Поколебалась мгновение, но взяла кружку.

–Спасибо.– Сделала небольшой глоток, стараясь не показывать, что вкус мне не особенно приятен.

Она снова мило улыбнулась.

В комнате стоял густой сизый дым, смешанный с запахом табака и дешёвого пива. Маг, кажется, уже наполовину отключился от реальности – его взгляд блуждал по стенам, а губы время от времени растягивались в беззвучной улыбке.

Пациент и Максим продолжали что‑то обсуждать вполголоса, время от времени бросая на нас короткие взгляды.

– По поводу мышеловок, – ворвался в диалог Рома, выпрямляясь и сбрасывая с лица расслабленную маску. В его голосе зазвучала деловая резкость, будто он разом стряхнул напускное равнодушие. – По каким городам работаете?

Пациент слегка прищурился, оценивая вопрос. Потянулся к бутылке пива, сделал неторопливый глоток – словно растягивал паузу, чтобы собраться с мыслями.

– Где угодно, – наконец ответил он, поставив бутылку с лёгким стуком. – Но скажу сразу, парней у меня немного.Душ пятьдесят трудолюбивых рыл.

– Та толпа у ринга – трудолюбивые рыла? – с лёгкой издёвкой в голосе спросил Маг, выдыхая клуб сизого дыма и морщась от едкого привкуса.

Я не сдержала короткого смешка – ситуация и вправду выглядела абсурдной. Пятьдесят «трудолюбивых рыл» в этом полуподвальном мире, где каждый второй точит ножи или меряется силой у ринга.

– Хуйню не городи, – проворчал Макс, нервно проводя рукой по рыжим волосам. – Там немного моих.

Рома скорчил моську с перевёрнутой улыбкой – едва заметный кивок, будто он мысленно поставил галочку в невидимом списке.

– Что вы хотите? Не тяните кота за яйца, – резко бросил Макс, явно теряя терпение.

Пациент выпрямился, его поза стала ещё более властной, почти угрожающей. Он говорил чётко, по‑деловому, выставляя требования как пункты контракта:

– Надо найти место обитания гоблинов из «Вавилона». В идеале – узнать имена, лица, количество людей на район, вербованные банды. Всё до последней мелочи.

Максим не сдержал усмешки, его глаза блеснули с хитрым прищуром.

– Раз ты обратился, значит, скользкие ребята. Будет сложно. Понимаешь, на что намекаю? – произнёс он, растягивая слова, будто наслаждаясь собственной проницательностью.

– Не борзей! – резко оборвал его Пациент, и в его голосе прозвучала неприкрытая угроза.

Максим лишь пожал плечами, не теряя самодовольной ухмылки.

– Цепные совсем работать не хотят, да ещё платить жмотятся, – продолжил он шутить, но в интонации уже проскальзывала нервозность.

Затем он неожиданно обратился ко мне – как раз в тот момент, когда я делала очередной глоток пива. Его взгляд стал цепким, изучающим, будто он только сейчас всерьёз меня разглядел.

– Ты тоже капитан? – спросил он, слегка наклонив голову. В его тоне смешались любопытство и едва уловимая насмешка.

Я подняла глаза, внимательно следя за эмоциями Максима. Его лицо оставалось расслабленным, но в уголках глаз затаилась настороженность – он явно пытался понять, какое место я занимаю в этой игре.

Тоже..?То есть Пациент рассказал о своей ступени..?Разве так можно…?

Сделав паузу, ответила спокойно, выдерживая его взгляд:

–Да.

– Все капитаны, Максон, представляешь, как тебе повезло? – с лёгкой издёвкой подтвердил догадку Пациент, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди.

Максим пробежался взглядом по нам, и было заметно, как он напрягся: плечи чуть приподнялись, пальцы сжались в кулаки, а в глазах мелькнуло что‑то вроде раздражения – будто его загнали в угол, где каждый второй оказался опаснее, чем казалось на первый взгляд.

– По тебе не скажешь, – уже вежливее, почти нейтрально обратился он к Роману, пытаясь скрыть неловкость за нарочито спокойным тоном.

Роман лишь приподнял бровь, его губы дрогнули в полуулыбке – не злой, но явно демонстрирующей превосходство. Он не спешил отвечать, словно наслаждался моментом, когда Макс наконец осознал, с кем имеет дело.

– Я что, не выгляжу опасным? – хихикнул Маг, всё ещё с бонгом в руках. Его голос звучал расслабленно, даже игриво, но в глазах читалась холодная насмешка. Он сделал ещё одну затяжку и выпустил дым в потолок.

Белки глаз уже покраснели.

–Слишком свежий.Новенький что ли?

–Ага,со старыми дырками.—Посмеялся Пациент.

–Ты мои дырки не трожь.—Отшутился Маг.

– Ладно, расклад такой: завтра же инфа по «Вавилону» будет. Какой город‑то тебе? – спросил Максим, слегка наклонив голову, будто прикидывал в уме возможные маршруты и связи.

– Тула и Рязань, – коротко ответил Пациент, не сводя с него пристального взгляда.

– О, отлично! Отправлю по десять человек на населённый пункт – и дело в шляпе, – бодро отозвался Максим, явно довольный тем, что задача кажется ему выполнимой.

– Курировать не обязательно, там уже наши люди. Нужна информация по месту нахождения вербованных банд, – уточнил Пациент, подчёркивая, что речь идёт не о развёртывании сил, а о разведке.

– Объясните, почему вы обратились ко мне? Насколько помню, у вас больше пятисот душ в подчинении, – Максим нахмурился, в его голосе прозвучала нотка недоверия. Он явно пытался понять, в чём подвох.

– Подмога не помешает, – вмешалась я, стараясь говорить ровно и уверенно. – Чем быстрее мы от них избавимся, тем лучше.

– Избавимся? – Ангелина резко повернулась ко мне, её глаза расширились от удивления. Она окинула меня оценивающим взглядом – от кончиков волос до носков ботинок, будто пыталась разглядеть за моей внешностью что‑то ещё. – Ты такая хорошенькая… Не могу поверить, что можешь от кого‑то «избавиться», – закончила с умилением.

Маг еле сдерживал смех, его плечи подрагивали, а глаза искрились от едва скрываемого веселья. Он прикрыл рот ладонью, делая вид, что кашляет, но в уголках губ всё равно играла ухмылка.

Я спрятала недовольство в кружке пива, сделав долгий глоток. Горьковатый привкус обжёг горло, но это помогло сдержать резкий ответ, который уже вертелся на языке.

– В тихом омуте черти водятся. Тебе ли говорить о обманчивой внешности? – рассмеялся Макс, явно наслаждаясь напряжённой атмосферой. Он откинулся на спинку дивана, закинув руку за голову, будто наблюдал за увлекательным спектаклем.

– Заткнись. Не с тобой разговариваю, – резко оборвала его Ангелина.

– Ладно, вопрос порешали, нам пора, – произнёс Пациент, резко вставая и направляясь к выходу. Его движения были чёткими, деловыми – видно, что он уже мысленно переключился на следующие задачи.

Маг поспешно затянулся ещё раз, с явным сожалением поставил бонг на стол и поднялся, слегка покачиваясь. Было заметно, что дым всё‑таки сделал своё дело – его глаза блестели чуть ярче обычного, а улыбка стала шире.

Я допила остатки пива, ощутив на языке последнюю горьковатую ноту, и тоже встала. Кружка с тихим стуком опустилась на столешницу – словно финальный аккорд нашего непростого разговора.

Мы обменялись номерами – короткие кивки, быстрые нажатия на экраны телефонов, молчаливые подтверждения. Никаких лишних слов: всё уже было сказано.

– Моих не обижать, – на прощание бросил Макс, пожимая руки мужчинам. Его голос звучал одновременно и как просьба, и как предупреждение.

Мне он просто подмигнул – быстро, почти незаметно, но с той же хитрой усмешкой, что и в начале встречи.

– Пока‑пока! Заходите потусить! – весело прокричала Ангелина, махнув рукой. Её тон снова стал беззаботным.

В зале с рингом всё так же неистово кричала толпа, поддерживая свежих бойцов. Гул голосов сливался с глухими ударами перчаток, а воздух пропитался смесью запахов: перегар уже не бил в нос так резко, но металлический привкус крови ощущался всё отчётливее.

Я поморщилась, двигаясь позади своих. Взгляд невольно скользил по помещению, выхватывая детали: вспотевшие лица зрителей, дрожащие руки букмекеров, тени, пляшущие на стенах от неровного света ламп.

В углу, на импровизированном диване из сдвинутых стульев, лежал окровавленный парень – тот самый, что потерпел нокаут на моих глазах. Он распластался без сознания, руки в боксёрских перчатках безвольно раскинуты в стороны, на лице – багровые подтёки и свежая ссадина над бровью. Кто‑то время от времени бросал на него равнодушные взгляды, но помогать явно никто не спешил.

Переведя взгляд на ринг, я невольно удивилась возрасту новых бойцов. Им точно больше пятидесяти. Седые виски, морщинистые лица, но движения – резкие, выверенные. Один из них, сухопарый мужчина с татуировкой на предплечье, ловко ушёл от удара, а затем ответил короткой серией в корпус. Толпа взревела.

– Эй, – тяжёлая рука вдруг опустилась на моё плечо, вырвав из наблюдения.

Я обернулась. Перед мной стоял пьяный мужик с седой щетиной и опухшим лицом. От него несло недельным перегаром и мочой – запах ударил в ноздри, вызывая приступ тошноты.

– Сигарета есть? – промямлил он, едва держась на ногах.

Я резко, почти инстинктивно, скинула его руку с плеча.

– Я тебе щас колено прострелю, козлина, – процедила сквозь зубы, глядя ему прямо в глаза. Голос звучал тихо, но в нём было столько льда, что даже в этом пьяном угаре он уловил угрозу.

Алкаш вскинул руки, демонстрируя ладони, будто сдаваясь.

– Ладно‑ладно, не кипятись… – пробормотал он, тут же растворяясь в толпе, словно его и не было.

Я поправила рукав, стараясь стереть ощущение его прикосновения. Вокруг продолжался хаос: крики, удары, смех, – но теперь всё это звучало как‑то приглушённо, будто я вдруг оказалась за стеклянной стеной.

Раздраженно сжав челюсть направилась к выходу. За спиной всё ещё гудел зал – крики, удары, неразборчивый гомон толпы, – но с каждым шагом эти звуки становились глуше, будто кто‑то постепенно убавлял громкость.

На улице, вопреки ожиданиям, было свежо и тихо. Вечерний воздух пах дождём и мокрым асфальтом – контраст с душным, пропитанным потом и кровью помещением оказался почти шоковым.

Пациент и Маг шуточно боролись прямо у входа. Маг, ухмыляясь, пытался взять Пациента в захват, а тот, хоть и злился, но явно играл – его удары по руке друга выглядели скорее как возмущённое похлопывание.

Услышав скрип двери, Рома обернулся. Еле успел заблокировать захват друга, но через секунду уже сам прижал его, зажав голову плечом. Оба смеялись – по‑настоящему, без тени напряжения, которое ещё минуту назад витало в подвальной комнате.

– Поехали уже, я хочу выспаться, – устало крикнула я, прерывая их игривую схватку.

Смех тут же стих. Маг отпустил Пациента, оба выпрямились, пытаясь привести себя в порядок.

– Дебилоид, – коротко бросил брюнет, не отвлекаясь от того, чем был занят.

– Ну всё, сучёныш! – взвился Маг.

Он снова схватил Пациента за туловище, и началось: оба закачались, пыхтя и пытаясь взять верх, то и дело сбиваясь на смех. Пациент уворачивался, но Маг был настойчив – в итоге они чуть не опрокинули урну у входа, пока возились.

Я закатила глаза, молча развернулась и села в фургон. Развалившись на мягком сиденье, скрестила руки на груди и закрыла глаза. Шум улицы, их возня и обрывки смеха остались снаружи – за тонированными стёклами и плотно закрытой дверью.

В полумраке салона было тихо и почти уютно. Глубоко вздохнув, пыталась сбросить напряжение последнего часа. В голове крутились образы: окровавленный парень на стульях, седобородый алкаш, борющиеся у входа друзья… Всё это сливалось в один хаотичный калейдоскоп, от которого хотелось отключиться хотя бы на минуту.

Как же хочется спать…

Пассажирская дверь открылась.

– Давай, на связи! – Пациент протянул руку.

Я молча пожала её. Его ладонь была твёрдой, сухой, движения – чёткими, без лишних эмоций.

Маг сел за руль бодрым и весёлым. От его накуренного состояния остались только слегка покрасневшие глаза да лёгкая расслабленность в уголках рта. Он ловко вставил ключ в замок зажигания, бросил на меня короткий взгляд.

Пациент отошёл к своей машине. Резко хлопнул дверью, включил музыку на полную громкость – из открытых окон ударил ритмичный бас. Короткий гудок – и он рванул вдаль, растворяясь в потоке вечерних огней.

Рома посигналил в ответ, плавно тронул фургон с места. Двигатель заурчал ровно, успокаивающе.

– Опять не высыпаешься? Сильно устала? – его голос звучал мягко, почти заботливо.

– Прилично, – ответила я, не открывая глаз. Голову слегка тяжелило от усталости, но в то же время внутри пульсировало странное напряжение – будто тело ещё не поверило, что можно расслабиться.

– Говорил я тебе: дала поручение и пусть занимаются. Зачем с ними таскаться? – в его тоне не было упрёка, скорее усталое понимание.

Я молча смотрела в окно, пока фургон плавно катился по ночным улицам. Слова Мага о «заданиях без присутствия» эхом отдавались в голове. Он прав в одном: формально это нарушение правил. Цепеш и Царь не прощают самодеятельности – за такое можно огрести по полной.

Но для меня это не просто вопрос дисциплины.

Моя рука невольно сжалась в кулак. Я снова и снова прокручивала в памяти последние операции: вот отряд уходит на задание, а я остаюсь – жду, слушаю рацию, проверяю время, кусаю губы. Каждая секунда тянется как час. Мозг рисует худшие сценарии: засада, утечка информации, непредвиденные осложнения…

«Почему я не могу просто довериться? Почему должна быть в гуще событий?»

Ответ лежал где‑то глубоко – в прошлом, в тех моментах, когда отсутствие контроля стоило слишком дорого. Когда кто‑то не справился. Когда кто‑то не вернулся.

Рома, не оборачиваясь, нарушил молчание:

– Ты опять себя накручивает. Вижу по лицу.

Я не ответила. Он знал меня слишком хорошо.

– Слушай, – продолжил он, чуть снижая скорость перед поворотом. – Я понимаю твою логику. Но если мы все будем лезть в каждую дыру, рано или поздно кто‑то ошибётся от усталости. Или от перенапряжения.

– А если ошибётся тот, кто не должен? – наконец выдавила я, глядя на мелькающие фонари.

– Тогда мы разберёмся. Но не ценой твоего выгорания.

Фургон свернул на тихую улицу, где стояли знакомые дома. Город уже засыпал – только редкие окна светились в темноте, как маяки.

– Вот скажи, – я повернулась к нему. – Ты сам бы смог сидеть в стороне, зная, что там твои люди?

Он задумался на секунду, потом усмехнулся:

– Смог бы. Потому что верю в них. И в себя. А ты… ты веришь только в контроль.

Слова повисли в воздухе. Горькие. Но правдивые.

Я закрыла глаза, пытаясь унять внутренний шторм. Где‑то там, за горизонтом, уже брезжил новый день – день, когда придётся снова выбирать: доверять или проверять, отпускать или держать на коротком поводке.

И пока я не знала, какой выбор будет правильным.

–Спи,я разбужу когда приедем.

Не раздумывая уложила голову на плечо Мага.Он потянулся к магнитоле включив тихое радио и продолжил рулить.

Веки тяжелели, и я тихонько засопела, погружаясь в полусонное состояние. Усталость наконец взяла верх – перед глазами мелькали обрывки событий дня, но они уже теряли чёткость, сливаясь в размытые пятна света и теней.

Рома разбудил меня на том же месте, где и забрал. Я обнаружила, что лежу на сидении, укрытая тонким пледом – видимо, он успел накрыть меня, пока я спала. Тепло ткани приятно контрастировало с прохладным воздухом вечера.

– Девочка моя, приехали, – тихо проговорил он, ласково поглаживая меня по волосам. Его прикосновение было нежным, почти отеческим.

Тяжело моргая, я приподнялась, пытаясь собраться с мыслями. Сонная вялость окутывала тело, словно тяжёлое одеяло. Лениво потянувшись, я обняла Мага – коротко, но искренне.

– Спасибо, пока, – пробормотала я, чувствуя, как последние остатки сна тают под напором реальности.

– Давай, удачи. Возьми уже время на сон, – посоветовал он с лёгкой улыбкой, глядя на меня с неподдельной заботой.