Цепные: Естественный отбор

Но я заметила. И в тот же момент внутри щёлкнул невидимый тумблер – всё стало ясно.

Четвёртый отряд скоро получит нового капитана.

Надеюсь я ошибаюсь,не люблю новеньких…

–Маг,—Начал Цепеш—Ты переведёшь пару своих киллеров в четвёртый отряд пока не обучат новых.

–Понял, принял.—Согласился Роман и поджал губы встретившись со мной взглядом.

Он отчётливо осознавал: отказ сделает его вторым Пациентом. Не просто оступившимся – а показательно проигравшим. В глазах босса, в глазах остальных он тут же превратится в «плохого капитана» – того, кто не держит слово, не следует негласным правилам, кто позволил эмоциям взять верх.

В памяти всплыла фраза босса – холодная, как лезвие:

«Если капитан привязывается к своим, то теперь они управляют им».

Это не мораль, не назидание – это закон системы. Здесь сила измеряется не сочувствием, а способностью не поддаваться. Тот, кто начинает колебаться, кто ищет оправдания, чтобы сохранить лицо или сберечь кого‑то из своих, тут же теряет контроль. Потому что подчинённые мгновенно чувствуют слабину. А враги – фиксируют.

–А теперь внимательно слушаем.С этого дня контрабанда делиться по отрядам.Ваша обязанность переговоры и сотрудничество с поставщиком.У нас их пока два.Поставки принимают только три отряда.

Как только Цепеш закончил Мазай задал вопрос:

–С ментами договариваться если чухнут или гасить?

–По ситуации.

–Доставлять сами будем?—Спросил Маг,нервно постукивая по столу.

–Только крупные заказы.С остальными справится доверенное лицо.

Теперь точно отпуск не попросишь,так ещё и не высплюсь нихрена…

–И самое главное поручение,—Босс откинулся на спинку стула и закурил—Не все помнят про вредителей в лице организации "Вавилон".На прошлой неделе они ограбили паром с поставкой,а значит бросают вызов.Думаю дальше объяснять не нужно.

Пробежал глазами по всем слушателям и продолжил:

–Завтра же найти точку для поставки и хранения ВСЕМ.К вечеру отправить геолокацию в приложении Царю.

Советник тяжело встал и вышел из зала.

–Конкретно расширяемся получается.—Прервал тишину Еврей.

–Да,мы долго сидели в тени.

В диалог вступил Мазай с вопросом к Цепешу:

–Мне интересно какая численность у Вавилона?

–В данное время приблизительно 200 рядовых и трое верхов.

–На 150 рядов меньше чем у нас.

–Так и есть.Их преимущество в непредсказуемости.Они завербовали мелкие банды и картели.Совсем скоро придут и к нам на порог.Будьте готовы.

–Пошли они в жопу,дебилы эти.—Эмоционально возмутился Маг— Нарисовались-хрен сотрёшь.

Он застал те самые – жалкие, бестолковые налёты Вавилона, так же, как Мясник и Пациент.Тогда Вавилон действовал нахрапом: шум, паника, минимум планирования. Налёты напоминали стихийное бедствие – хаотичные, громкие, с избытком разрушений и мизерной выгодой.

–Вообще не проблема их на место поставить.—Начал Мазай—Дайте наводку на их место обитания и дело с концом.

–Тогда сразу босса валить надо.Рыба с головы гниёт.—Серьёзно добавил Мясник.

–Ты хоть сам понял что сказал?—Еврей с насмешкой смотрел на мужчину,снова его задирая.

–Слышь,сопляк,—Мясник резко достал пистолет и направил дуло в лоб Еврею.

Тот даже не шелохнулся. Лишь едва заметно вскинул брови, сохраняя абсолютную неподвижность. Его взгляд – холодный, непроницаемый, с бездонной чернотой зрачков – будто пригвождал к месту. В этом взгляде не было ни вызова, ни страха, только ледяное ожидание: «Действуй. Покажи, на что ты способен».

Мясник, напротив, пылал как зажжённый фитиль. Лицо исказилось от ярости: скулы напряглись, на шее проступили жилы, пальцы судорожно сжимали рукоять. Казалось, ещё секунда – и он спустит курок, разорвав тишину грохотом выстрела. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым, будто он боролся с самим собой – с желанием раз и навсегда стереть эту спокойную, издевательскую невозмутимость.

–Дай сюда.—Цепеш резко привстал.

Движение было столь стремительным, что никто не успел отреагировать. В долю секунды он вывернул оружие из руки мужчины, а затем, не замедляясь, обрушил обух пистолета на нос наглого блондина. Удар глухой, чёткий – тот лишь охнул, отшатнулся, но Цепеш уже переключился: второй удар пришёлся Мяснику прямо в переносицу.

Мясник схватился за лицо. На полированный стол упали две алые капли, затем ещё несколько – медленно, тяжело, будто отсчитывая мгновения потрясённой тишины. Он опустился на место, запрокинул голову, пытаясь остановить кровь, но в его глазах ещё пылала бессильная ярость.

Еврей, едва поморщившись, зажал переносицу пальцами и достал из кармана красный носовой платок. Приложил к ноздрям, опустил взгляд – ни слова, ни вздоха. Только лёгкая складка между бровями выдавала раздражение.

В зале повисла тяжёлая, звенящая тишина. Даже дыхание казалось слишком громким. Все замерли, словно боясь нарушить этот хрупкий баланс между порядком и хаосом.

Босс неспешно положил оружие рядом с собой. Затянулся сигаретой – долго, глубоко, будто время принадлежало только ему. Дым медленно поплыл в воздухе, размывая очертания фигур, превращая сцену в нечто почти сюрреалистичное.

–Я просил вас перестать.—Спокойно обратился Цепеш и поправил пиджак—Начинается война,а вы поднимаете оружие против своих,идиоты.—Ворчливо закончил он.

В зал вошёл Царь – неторопливо, с той особой, рассчитанной ленью, что всегда выдавала в нём человека, привыкшего к безраздельному вниманию. Не говоря ни слова, он положил на середину стола внушительную стопку телефонов. Металл и пластик глухо стукнулись о полированную поверхность, заставив нескольких присутствующих невольно вздрогнуть.

Затем, всё так же молча, он вальяжно опустился на своё место, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

Мы, не сговариваясь, потянулись к стопке. Каждый нашёл свой аппарат – без слов, без вопросов.

Царь постукивал пальцем по столу – размеренно, почти гипнотически. Затем его взгляд скользнул по двум мужчинам с разбитыми носами. На мгновение в глазах мелькнула искра – не сочувствия, нет, а скорее холодного любопытства. И тогда он рассмеялся.

Смех был коротким, сухим, без тени веселья. Это не была реакция на шутку – это был сигнал. Знак того, что происходящее его забавляет. Что кровь, боль и напряжение для него – всего лишь элементы большой игры, правила которой знает только он.

–Собрание закончит Царь,а мне уже…—Цепеш глянул на циферблат дорогих часов—…Уже пора.Всем удачи в делах.

Мы в разноброс попрощались с боссом и тот вышел из зала.

Глава 5

Глава 5

Царь прикусил губу раздумывая с чего начать.

–Для начала разбирайте магазины.—Он с шумом положил три флешки разных цветов на стол и прокатил их в середину.

Они выглядели как миниатюрные медицинские капсулы – гладкие, обтекаемые, с едва заметными стыками. Поверхность отливала холодным серебристым блеском, а по центру проходила тонкая цепочка из того же металла: не украшение, а скорее элемент конструкции. Она мерцала при движении, словно нанизанные на нить микроскопические зеркала.Маг и я одновременно потянулись к россыпи устройств на столе. Он взял синюю, я – красную.

Повертела в пальцах. Грани мягко преломляли свет, создавая иллюзию глубины – казалось, внутри пульсирует едва уловимое свечение.

«Красивая… – мысленно отметила я. – Но приметная»

–Это небезопасно.—Прозвучал глухой голос из под платка.

Еврей держал на ладони зелёную капсулу хмуро глядя на Царя.

–В этом и есть безопасность,чудик.—Усмехнулся Царь—Если хочешь что-то спрятать,положи на видное место.

–Если кто-то узнает о магазине и захочет украсть,то легко его найдёт.—Продолжал спорить Еврей—Она разве что не светиться!—Он взял двумя пальцами зелёную флешку с претензией уставившись на Царя.

–Остынь,так надо.Выполняй приказ и заткнись.—Грубо ответил мужчина.

Еврей замолчал и недовольно убрал флешку в карман штанов.

–Теперь немного о приложении,—Начал Царь—Каждый вход в приложение сопровождается VPN автоматически.У всех теневые аккаунты.Это значит что не используются номера,почты и прочая хрень.Ваш профиль это само приложение.Связь с отрядом только через него!Функцию звонков найдёте сами.

–Как звонить без номера?—Недоумевал Мясник.

Еврей закатил глаза.

–Обычно.Звони, не бойся.—Спокойно ответил Царь.

–Считай что звонишь через интернет.—Раздражённо объяснил Еврей.

Мы с Магом одобрительно переглянулись.

–Сейчас покажу.—Царь достал свой гаджет и копаясь около минуты положил его экраном вверх.

На моём гаджете высветился звонок.Вместо номера подпись «А2».Я продемонстрировала вызов остальным за столом.

–Ваш звонок не отображается в данных оператора,даже потребление трафика не подскочит.Отследить активность номера будет невозможно.—Продолжил он скидывая вызов—Что касается данных в телефоне…—Продемонстрировал зажатие кнопки разблокировки—Три нажатия подряд вернут ваш аппарат к заводским настройкам,это так,для перестраховки.А теперь про Вавилон.—Он достал сигарету и пальцем указал на пепельницу.Мясник прокатил её ближе к нему.Тот затянулся и откинулся на спинке стула—Найти этих идиотов не сложно,—Игрался,выдыхая дым и говорил советник—Они разбросаны по стране как тараканы.Думаю на каждый крупный город штук по 20 киллеров, и 20 вербованных.—Он поморщился от горечи дыма и сбросил пепел—Если не больше.

–Конкретная информация есть?—Спросила я.

Хотелось как можно быстрее разобраться с ними пока их меньше…

–Да.—Он запрокинул голову вверх выпустив клуб дыма—Три конкретных города:Москва,Воронеж,Тула. Пять вербованных банд в Москве,в Воронеже две и Тула одна.Все они мелкие.Точная информация о имени банд и местоположении неизвестна поэтому активно используем информаторов,ребятки.

–Если выяснили,то почему ещё приказа не было?—Вступил Мясник.

Царь посмеялся.

–Мне нравится твой энтузиазм,но пока рано.Эти три города оцеплены нашими рядовыми.Полезные уже рыщут.Короче говоря мы в поисках крупной цели.—Он лениво скинул пепел и вновь откинулся на спинку стула—Проводить налёты теперь только с умом.

–Без разбора никого не порешай—Вступил в диалог Еврей убирая платочек от лица—Нам тоже вербованные нужны.

–А ты чё мне приказы отдаёшь?—Агрессировал Мясник.

–Все всё поняли?—Равнодушно спросил присутствующих Царь.

–Да.—В один голос ответили капитаны.

–Тогда расход.

Мы поднялись со своих мест,но на выход двинулись все кроме Мага.Он сел поближе к Царю что-то спрашивая шёпотом.Я посмотрела на уходящую толпу в коридоре и осталась закрыв дверь.

–…Не отлыниваю я,просто цели поменялись.—Услышала голос Ромы и села рядом.

Советник вскинул брови выслушав его.

–Слушай,ты сейчас как маленький ребёнок себя ведёшь.Наигрался и в кусты.Утомился,Ромчик?—С издёвкой спросил советник.

–Можно и так сказать. —Признался тот.

–Тогда кое-что спрошу,—Царь отодвинул пепельницу и положил телефон в карман кофты—Ты можешь завести семью,собаку,попугая,но встаёт всего один вопрос…—Он посмотрел на меня и вернул взгляд на Мага—…Как долго они проживут?Или нет,—Театрально задумался Царь—Готов ли ты обрекать на смерть кого-то близкого сердцу?

Рома отвёл взгляд, и на его лице проступила улыбка – тонкая, почти неуловимая, но насквозь пропитанная разочарованием. Это была улыбка человека, который принял неизбежное и теперь просто отпускал то, на что уже не мог повлиять.

–Запрет на семьи только из-за того что их убьют?—Хмуро спросила я.

– Не только. Зачастую близких используют для шантажа, а зная вашу ступень, очень многое можно выведать таким способом, – Царь цинично продолжил, откинув голову на спинку стула. Его голос звучал ровно, почти равнодушно, будто он излагал давно известный научный факт. – Люди слишком слабы перед любовью. Как покорные ослы идут на поводу чувств, совершая вагон ошибок.

Он помолчал, постукивая пальцами по столу. Каждый удар отдавался в тишине комнаты глухим, размеренным ритмом – словно отсчитывал чужие промахи.

– Цепеш как-то рассказывал вам о чиновниках с семьями которые и вытолкнули нас на этот уровень.Готовые рискнуть всем: положением, свободой, жизнью – лишь бы спасти того, кто им дорог. И в этом их главная уязвимость. Любовь превращает самых расчётливых в слепых. Самых осторожных – в безрассудных.

Его взгляд скользнул по нам – холодный, изучающий, будто он прикидывал, насколько глубоко корни наших привязанностей, где находятся наши слабые места.

– Вы думаете, что ваши чувства делают вас людьми? Нет. Они делают вас предсказуемыми. А предсказуемость – это слабость, которую легко использовать.

Царь выпрямился, и в его движениях появилась резкость – как у хищника, который устал играть с добычей.

– В этом мире выживают не те, кто любит. Выживают те, кто умеет отключать чувства. Кто понимает: любая привязанность – это цепь. И чем крепче цепь, тем тяжелее падение.

Он замолчал, но тишина после его слов была тяжелее любого приговора. В ней звучали невысказанные вопросы: А ты? Ты уже разорвал свои цепи? Или тоже ждёшь удара в самое уязвимое место?

Я сжала пальцы в кулак, чувствуя, как под кожей пульсирует протест. Но знала: спорить сейчас бессмысленно. Царь не убеждал – он констатировал. Для него это была не философия, а инструкция по выживанию.

И самое страшное – где‑то в глубине души я понимала: в его словах была правда. Горькая, колючая, но неоспоримая.

Царю будто чужды любые привязанности. Ни тени тепла в взгляде, ни намёка на слабость в жестах – словно внутри него установлен невидимый барьер, отсекающий всё, что может сделать человека уязвимым.

Человек с каменным сердцем и привлекательной улыбкой – парадокс, от которого становится не по себе. Улыбка безупречна: ровные зубы, лёгкая игра мышц, идеально рассчитанная степень открытости. Но глаза остаются холодными. В них нет ни искорки настоящего веселья, ни отблеска теплоты – только холодный расчёт и отстранённое любопытство, как у учёного, наблюдающего за поведением редких насекомых.

Эта двойственность гипнотизирует и пугает одновременно. Внешняя безупречность лишь подчёркивает внутреннюю пустоту – или то, что за ней скрывается.

Ни одна женщина не рискнёт с ним связаться, зная его с той стороны, что знаю я. Потому что за обаятельной маской скрывается безжалостная логика, не признающая компромиссов.

–Я защищу их.Увезу из России.—Немного подумав ответил Рома.

Советник искренне расхохотался.

– Прекрати нести чушь, – резко оборвал он, но без злости – скорее с усталой твёрдостью.Его ладонь легла на плечо блондина уверенно, почти весомо, словно закрепляя сказанное. Он чуть наклонился, всматриваясь в лицо Мага.Не с угрозой, а с тем редким вниманием, которое выдают лишь тем, кого по‑настоящему ценят. – Я хорошо к тебе отношусь, так что не делай глупостей, – повторил он тише, почти доверительно. В голосе проскользнуло что‑то человеческое.Не мягкость, нет, но признание: «Ты для меня не просто фигура в игре».

Маг замер на мгновение, будто взвешивая эти слова, пропуская их сквозь внутренний фильтр недоверия и осторожности. Затем коротко кивнул – едва заметно, но искренне.

– Понял, – ответил капитан без колебаний.

Поднялся плавно, без суеты, но с молчаливым несогласием со словами советника.

– Спасибо за совет. Удачи, – произнёс он, уже поворачиваясь к двери. В этих словах не было ни лести, ни формальности – только сдержанность от спора.

– У тебя тоже личный вопрос?—Продолжал улыбаться Царь.

Я быстро встала, скрипнув стулом о мраморный пол. Звук получился резким, почти вызывающим – будто сам интерьер отреагировал на напряжение, сковавшее грудь.

– Нет. Пока, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Шагнула к двери, не дожидаясь продолжения. За порогом уже скрылся Рома, и я ускорила шаг, словно пытаясь догнать не его, а ту нить разговора, которую не сумела удержать.

Направляясь на выход, я отчётливо понимала, насколько тяжело было слышать эти слова. Не сами фразы – их смысл. То, как Маг согласился с наставлением Царя: кивком, жестом, внешней покорностью. Но не сердцем.

Увы,когда мы ввязывались в организацию,не задумывались о будущем…Минуя ступень за ступенью не понимали что обратный путь закладывает кирпичами…

–Ты со мной?—Спросил Рома бодро направляясь к микроавтобусу.

Он упорно делал вид что ему всё равно.

–Конечно с тобой.—Отвечала плетясь позади.

Открывая пассажирскую дверь, я остановилась: к нам подъехал чёрный БМВ, преграждая выезд. Машина встала вплотную – не оставить даже щели для манёвра. Водительское окно плавно опустилось. Оттуда выглянул Пациент – с той же широкой, почти ослепительной улыбкой.

– Не торопитесь? – его голос звучал непринуждённо.

Маг бросил на меня короткий взгляд – вопросительный, настороженный. Я едва заметно одобрительно кивнула.

– Не торопимся. Что предложить хочешь, демон? – с лёгкостью бросил Рома.

– Поехали за мной, – коротко ответил Пациент.

В тот же миг из динамиков БМВ рванула громкая, ритмичная музыка – басы ударили по воздуху, заставив вздрогнуть даже самые невозмутимые нервы. Машина резко сорвалась с места, с визгом шин умчалась по парковке, оставляя за собой шлейф пыли и гул мощного мотора.

– Давай, давай! – поторопил меня Маг, уже спеша к водительскому месту. Его движения были резкими, выверенными – ни секунды промедления.

Я скользнула на пассажирское сиденье и тут же пристегнулась. Ремень щёлкнул, фиксируя меня на месте, а в груди уже нарастало знакомое волнение от предвкушения дикой гонки.

Рома включил зажигание. Двигатель взвыл, откликаясь на его прикосновение.

Моментами мы были на волоске от столкновения – резкий визг тормозов, мелькнувший в сантиметрах бок встречной машины, испуганный взгляд водителя через стекло. И мне… нравилось это. Нравился ледяной ком адреналина, сворачивающийся в груди и разливающийся по венам жгучим током. Нравилось ощущение, что мир сузился до полосы асфальта, ревущего двигателя и далёкой чёрной точки впереди – БМВ Пациента.

Маг рулил жёстко, почти яростно. Микроавтобус нырял в разрывы между машинами, вилял между рядами, прорывался сквозь узкие щели, которые обычный водитель даже не заметил бы. Его пальцы впивались в руль, лицо застыло маской сосредоточенности – только челюсти ходили ходуном, да в глазах горел тот самый бешеный огонь, который появлялся, когда ставки становились по‑настоящему высокими.

– Чёрт бы побрал этот поток! – вырвалось у него, когда очередная фура закрыла обзор, вынудив резко сбросить скорость. – Он уходит!

Я молчала, вцепившись в ручку над дверью. Сердце стучало в такт мотору.

Музыка из БМВ – та самая, громкая, ритмичная – будто преследовала нас эхом. Она звучала где‑то на грани слуха, как насмешка, как вызов: «Догони».

Поворот. Ещё один. Узкая улочка, заставленная припаркованными машинами. Маг резко выкрутил руль, микроавтобус занесло, но он выровнял ход, даже не снижая скорости.

– Держись! – бросил он сквозь зубы.

Он съехал одним колесом на щебёнку, подбираясь к чёрной БМВ словно хищник, выслеживающий добычу. Рома втиснулся в ряд с протяжным сигналом – резкий, режущий слух вой разорвал городской гул. Мы оказались за автомобилем Пациента, и в тот же миг тот рванул вперёд, нагло игнорируя красный сигнал светофора.

– Вот сучёныш… – азартно рассмеялся Маг, и его глаза вспыхнули огнём погони. Он устремился следом, вдавив педаль в пол.

Погоня длилась недолго. Как только мы вырвались на окраину, Пациент резко свернул к обочине и припарковался. Рома сбавил скорость, но не остановился – с визгом колёс затормозил позади новенькой иномарки, оставив лишь пару сантиметров до бампера.

Пациент выскочил из авто, размахивая руками, его лицо исказилось от возмущения:

– Маги,сука!!!Ты чё, в себя поверил?!

Он стремительно подошёл к багажнику, чтобы оценить расстояние между машинами, и в этот момент Рома резко газанул на месте. Двигатель взревел, колёса заскрежетали по асфальту. Пациент инстинктивно отпрыгнул, схватился за голову и взорвался криком:

– Ты совсем охренел?! Ты хоть знаешь, сколько эта машина стоит?!

Рома медленно опустил стекло, невозмутимо глядя на разъярённого оппонента. В его глазах всё ещё горел азарт погони, но теперь к нему примешивалась довольная улыбка.

– Зато ты теперь знаешь как моя тормозит.—Смеясь бросил он.

Рома заглушил мотор и мы вышли из микроавтобуса.

–Зассал,старый?—Рома потрепал за плечо друга.

Тот показал кулак перед лицом мужчины.

–Я чуть не поседел блять!

Я прошла, внимательно оглядывая местность. Ничего примечательного: пустырь, заросший пожухлой травой, пара ржавых контейнеров в отдалении, полуразвалившийся забор. Вокруг – кромешная тишина, будто весь мир затаился, отключив звуки. Даже шум города, ещё минуту назад доносившийся приглушённым гулом, здесь растворялся без следа.

– Куда мы приехали? – спросила я, невольно понизив голос, словно боялась нарушить это мёртвое спокойствие.

– К друзьям нашим, – спокойно ответил Пациент, не оборачиваясь. Его фигура в тёмном пальто казалась частью этого пустынного пейзажа – такой же безликой и в то же время угрожающе уместной.

Он уверенно направился к металлической двери под деревянным навесом. Дверь выглядела так, будто её забыли здесь десятилетия назад: облупившаяся краска, ржавчина по углам, замок, покрытый паутиной времени. Но когда Пациент подошёл ближе, стало заметно – петли смазаны, а ручка блестит свежей полировкой. Всё это было тщательно продумано: видимость заброшенности при безупречной функциональности.

– Ты не устала? – интересовался Маг, бросая на меня короткий взгляд. В полумраке его глаза казались темнее обычного, а в голосе сквозила не столько забота, сколько привычка проверять состояние друга.

– Нет, а ты? – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. На самом деле усталость уже давила на плечи, но признавать это не хотелось.

– Вообще нет, – бросил он с лёгкой усмешкой, словно гордясь собственной выносливостью.

Брюнет резко распахнул дверь – и в тот же миг нас оглушила волна звуков.

Глава 6

Глава 6

Мы шли за Пациентом по узкой лестнице вниз. С каждым шагом воздух становился плотнее – смесь пота, табака и острого запаха адреналина. Чем ниже мы спускались, тем отчётливее проступала природа тех криков: толпа подбадривала своего фаворита на подвальном ринге.

Помещение оказалось просторным, но низким – потолок нависал так, что даже невысокие люди невольно пригибали головы. Круг ринга был огорожен потрёпанной канатной сеткой, а вокруг, плечом к плечу, теснились зрители. Сборище состояло из мужчин и женщин разных возрастов: от седовласых стариков с холодными глазами до юных девиц в обтягивающих джинсах. Виднелись и молодые парни в ярких спортивках – они перешёптывались, делали ставки, нервно теребили купюры в карманах.

Когда мы проходили мимо ринга, я невольно задержала взгляд на побеждённом. Нижняя губа разбита и кровоточит, рот приоткрыт из‑за разбитого носа, один глаз совсем заплыл. По‑хорошему, бой пора было заканчивать – он еле стоял на ногах, покачиваясь, словно дерево на ветру. Соперника я так и не разглядела: его заслоняли тела зрителей, жадно ловивших каждый удар.

Парень отвлёкся на нас – и тут же рухнул от точного удара в голову. Звон гонга разорвал гул толпы, и зал взорвался ликующими криками. Кто‑то свистел, кто‑то хлопал по плечам соседей, а кто‑то уже торопился к букмекеру с выигрышными купюрами.

Я продолжала рассматривать людей, пока мы пробирались сквозь толпу. В их лицах читалось что‑то первобытное: жажда зрелища, восторг от чужой боли, азарт, стирающий границы морали. Здесь, в этом подвале, правила были просты: сила, кровь, ставка.

Наконец мы подошли к деревянной, облезлой двери. По сравнению с хаосом ринга за ней царила почти неестественная тишина – лишь приглушённая ритмичная музыка пробивалась сквозь щели, словно биение чужого сердца. Пациент без колебаний толкнул дверь, и она скрипнула, открывая проход в иное пространство.

–Здрасте,здрасте дорогие!—Весело пропел Пациент.

Я окинула взглядом помещение – и оно действительно производило удручающее впечатление. Бетонные серые стены лишь наполовину прикрыты чёрными панелями: будто кто‑то затеял ремонт, но на полпути махнул рукой и оставил всё как есть. Под потолком уныло висел плоский светильник, покрытый слоем прилипшей пыли – он едва рассеивал сумрак, придавая обстановке ещё больше заброшенности.

В углу громоздились металлические стеллажи, заваленные самым разношёрстным хламом: потрёпанные книги соседствовали с маленьким ламповым телевизором, чьи антенны торчали, словно усики насекомого. В центре комнаты примостился угловатый диван, перед ним – журнальный столик, на котором беззастенчиво расположились скрещённые ноги мужчины с рыжими волосами. Он даже не удосужился поднять взгляд, лишь лениво пошевелил пальцами, держа в них дымящуюся сигарету.