Талантливый Дом. Книга 2. Два солнца, сладкое и солёное, освещают путь

– Хей, прекрати включать эту попсу!

– Это – классика, Лили.

– Поп-музыки то?! Какая ещё это, чёрт возьми, классика?!

– К твоему сведению поп-классика не ограничивается одним лишь Майклом Джексоном!

– Давай-ка я твоё однотонное «бла-бла-бла» заглушу чем-то более слушательным!

– Чем же, игрой на бубне?

– Тот факт, что я интересуюсь всеми ударными инструментами, не делает из меня дикарку, чучеловидная!

– Я не это имела в виду, хоть изредка чисть уши, Нейт!!!

– Оу, как мило, теперь я и немытая глухотня? Спасибо за тактичность, мадам Старр, вы сегодня особенно богаты на комплименты.

– А ну хватит! Мы должны работать вместе и сообща, а не разглагольствовать впустую! – раззадорилась Клара.

– Тебе мою горячую кровь не остудить, неженка европоподобная! Попробуй, останови меня теперь.

– Я тебе за «европоподобную» волосы со скальпом вздёрну!!!

– Вот сейчас, звёздочка ты наша небесная, мы и посмотрим на твои многочисленные таланты. Ха, ха и ха! Аж смешно, прости!

– Оттого, что у меня есть таланты, тебе смешно, подзольная ты двухвостка?!

– КТО?! – крикнула Лили.

– Повторить, глухая?

Из ниоткуда в кабинете, у двери, появился господин Жестов:

– Миледи. Знаю, вам обеим сейчас найти общий язык ой как непросто, и это «непросто», к слову, слышал каждый студиец, но всё же – будьте добры – постарайтесь найти общий язык. Джоанна принесла нашей школе победу! Мы должны быть ей благодарны, ибо нам представился шанс показать, что Талантливый Дом не хуже Златоглазых Горлиц! Кто знает, быть может, это наш единственный шанс… Мисс Старр, вы меня поняли?

Клара кивает.

– Мисс Нейт, а вы меня поняли? – прищурился господин Жестов.

– Да, господин Жестов, поняла.

– Сейчас же, предполагаю, вы должны заняться делом…

– Но я трудоголик из воднотранспортного и сантех-подразделения, а Клара – белоручка из дизайнерского, даже не из скульптурного! Да она к грязи ни разу и пальцем не прикасалась, я уверена, а тут пыли – задохнуться можно!

– Это что, стереотип, основанный на социальном статусе?! – недовольно фыркнула Клара. – И ведь даже не на моём, а, скорее, на статусе родителей! Как это низко, Господи, с какими змеями я учусь! Ну и оползень же ты, Нейт.

– Миледи, прошу пройти за мной в кабинет. Прямо сейчас, немедля!

* * * * * *** *** *

Коридор второго этажа. Девушки продолжают всё яростнее и жёстче спорить, господин Жестов на секунду оборачивается в их сторону, назад.

– Хватит! – тяжело выдохнул он. – Какая муха вас укусила?!

– Муха? – посмотрела Лили на одноклассницу и потом на учителя.

– Муха!

– А при чём здесь мухи, господин Жестов? – сжалась от холода Клара.

– При том, леди!

Седовласый мужчина открывает перед девушками дверь с надписью «Кабинет Восстановления».

Глава 24. Кабинет Восстановления

Кабинет Восстановления представляет собой стену с дверью и кучей висячих бубнов, напротив располагающуюся стену-окно и две остальные, левую и правую стены-зеркала. На деревянном паркете нарисованы кляксы от красок самых разных цветов, а на серебряном потолке висят CD-диски на оранжевых нитках. Присутствующие в кабинете остатки незастеклённых и незазеркаленных стен испещрены вертикальными полосками всех цветов радуги.

Посреди комнаты стоят два синтезатора, да таким образом, что на них играющие, подняв глаза с клавиш, устремят их друг на друга.

– Здравствуйте, милые леди, – раскинул руки господин Жестов. – Птичка нашептала мне, что у вас проблемы в общении друг с другом. Это правда?

– Господин Жестов, а эта ваша птичка, не Вы ли, собственно? – блеснула глазом Лилия Нейт.

– Полно, мисс Нейт, обо мне… – поднял учитель ладонь. – Давайте лучше потолкуем о вас.

После слова «Нейт» мелькают изображения египетской богини Нейт и статьи о ней. Девушка щурится.

– Сейчас я стою около закрытой двери. Вы стоите лицом ко мне и позади каждой из вас – клавиши, верно?

– Верно, – сказала Кларисса Старр и перед её глазами закружились звёзды.

– Вы так и сказали сделать, ага, – скривилась Лилия.

– У мисс Клары свои ноты с текстом песни и у мисс Лили свои ноты с текстом песни, – посмотрел господин Жестов на синтезаторы и окно. – Подобно дирижёру я буду показывать руками, пальцами рук – начать проигрывать музыку, остановить её или же нажать на кнопку воспроизведения дальнейших нот.

Он с серьёзным выражением лица сначала пальцами мешает невидимую сметану, после выпячивает ладонь знаком «стоп», а напоследок и вовсе принажимает невидимую кнопку раз десять.

– Ясно, леди?

– Ясно, – смутилась Клара. – Эмм… Вы это окну сейчас всё столь подробно описывали?

– Будто в игре какой-нибудь, ну, запланированный инструктаж, – кивнула Лили.

– Слушай, оползень, – осмотрела растрёпанные лохмы Лилии Клара, – ты до парикмахерской дойти не можешь?

– Зато у меня нет пластмассовых от литров лака кудряшек а-ля кукла Барби, чем горжусь. Порой так сладко – хоть руки от желания бабло потратить не чешутся! Только татуаж бровей у кое-кого с лицом содрать чешутся и всё. Хмм… О ком я? Аа, точно!

– Ха! Как остроууумно, сама бестактность, Лили! Это не татуаж, к слову, – саркастично хлопнула Старр в ладони. – А не от кожной ли болезни у тебя чешутся руки разве, м? Два ноль.

– Два один, попрошу не сбиваться, «калькулятор», – буркнула Нейт.

– Я намного хуже, чем калькулятор, поверь… – с дёрнувшейся улыбкой и безумным взглядом произнесла Клара. – Я – человек!!!

– Ха! Метко! – восхищённо ухмыльнулась Лили. – Не в сердцевину попадаешь ты, Старр, но тоже пойдёт.

Господин Жестов описывает в воздухе те три жеста снова и снова. Описываемые им движения в воздухе мгновенно запоминаются своей непоколебимой точностью.

– Всё понятно, миледи?

Кареглазая и синеглазая переглянулись и вразнобой сказали: «Да, господин Жестов».

– Тогда на места, девушки!

Девушки начинают играть (♫) Stromae – Papaoutai.

Клара моментально вливается в темп, а Лилины пальцы начинают стучать по клавишам сразу после компаньонки. Ноты вливаются друг в друга подобно акварельным краскам, размокшим в водных струях. Лучи света играются с собственными отражениями.

Господин Жестов исчезает, распавшись на тысячи рассеянных звёзд. В воздухе витают частицы далёких и сладких воспоминаний мыльными, влажными и на свету блистающими пузырями. Кадры из их детства воссоединяются!

Обе они в детстве любили качаться на качелях, играть в догонялки, сбегать из реальности с помощью музыки, но добежать до ежедневного общения с родителями не удалось ни одной из них. На Клару не выделяли свободного времени, лишь няню, а Лили оставили раз и навсегда её родственницам. Всё так элементарно и так запутанно…

Слово «звук» на фоне молота, ударяющего апельсин. Слово «цвет» на фоне светофора, меняющего жёлтый свет на зелёный. Слово «звук» на фоне человека, увеличивающего громкость на магнитофоне. Слово «цвет» на фоне ярких лимонов, красных яблок, апельсинов, персиков, зелёных олив, тёмного крыжовника. Слово «запах» на фоне вянущих в быстрой перемотке белых роз. Слово «свет» на фоне всё быстрее и быстрее мелькающего красного цвета на светофоре, время ночное, свет электрический светит ярко. Жёлтое слово «цвет» на фоне серых лимонов обесцвечивается. Слово «звук», сопровождающееся пищащими крысами, ими же съедается. Слово «запах» на фоне духов, брызгающих прямо в экран, в камеру широкоплечего и высокого, задумчивого оператора. Слово «эмоции» на фоне безудержно смеющихся людей. Слово «запах» со звуками задыхающихся, кашляющих стариков. Слово «блеск» как вывеска рядом с обанкротившейся аптекой.

Моментально девушки вскакивают со стульев, нажимают на нарисованную мелками кнопку автовоспроизведения на синтезаторах. Будто завороженные, они поддаются гипнозу со стороны подпевающих стен.

– У тэ, папа у тэ? – напела строку из припева Кларисса.

– У тэ, папа у тэ? – уподобилась однокласснице Лилия.

После их голоса звучат даже без шевеления губ.

Синее зазеркальное свечение меняется на фиолетовое, красное на жёлтое да зелёное на серое. Движения девушек теряют естественность, по-змеиному извиваясь и сворачиваясь. В кабинете воскресают звёздные, но тёмные небеса.

Кляксы, изображенные на полу, капают с пола на потолок. Девушки передвигаются по кругу, неосознанно соблюдая все законы симметрии. Это помесь индийских танцев и брейк-данса.

Настаёт тишина, и песня проигрывается снова. Обе вскакивают на противоположные зеркала, на стены, как балерины на магнитных основах в музыкальной шкатулке. Слышится завывание с улиц мегаполисов, хотя за окнами школы океан и лес, о, этот вид из окна!

Подтаптывание правой ноги с извиваниями плеч. Шебаршение – шок. Всё переливается на их стенных танцплощадках. Их отражения пудрят им головы!

Клара, повернув на оконное стекло с плавным кошачье-паучьим оживлением, переваливается со спины на живот и обратно, уподобляясь диким животным.

Лили прыгает на стену с бубнами, то прыжками и постукиваниями преодолевая их, то стоя на руках на них. Доли секунд спустя из бубнов вырастают барабаны, а стекло подсвечивается неоново-фиолетовыми диодами.

Вертикали переходят в горизонтали, окно в пол с подсветкой под ним, барабаны в тыквы.

Погрев спины и отбив ноги, танцовщицы шагают на потолочную поверхность, по-петушиному взъерошивая плотно окрашенную под серебро поверхность. Краска сыпется под силой музыки песком да блистающей пылью. Оранжевые нитки становятся зелёными, когда на них прорастают листья, как у одуванчиков. Переливающиеся диски рассеивают свои осколки, сильно ранив каждую частичку воздуха прямо в сердце, тук-тук… Слышится биение сердец! Пушистые одуванчики на нитках меж бледных песчинок сотрясаются от малейшего стука, треска и хлопка, что звучат от танцующих девушек. Скрещивая ноги меж собою и будто бы отодвигая руками невидимые стены, девушки идут к центру, к тарелковидной лампе. Семена одуванчиков только и успевают разлетаться туда-сюда.

Музыка приглушённо звучит, повторяясь, наверное, уже в сотый раз. Капают краски. Летают звёзды. Метаются цветы. Две непобедимые скалы, Лилия и Кларисса, держат шаг уверенно. В один миг леди подходят к лампе, обе оглушённые чем-то чудотворческим и трудно уловимым зрячими. Они резким движением левых рук поднимают клочки звёздной пыли и лампу вместе с ними вверх. Понемногу вырастая из звёздной пыли на проводе-стебле, полукруглое око увеличивается до размеров стола. Девушки под усиленную, адски громкую мелодию песни, кладут правые руки на основание ока, а левые чуть выше.

Тёплый свет сменяется холодным. Синеватый на желтоватый. Всё земное кружится вокруг девушек белыми отрывками тетрадей. Мигая, лампа светит зелёным – её свечение окутывает всё окружающее.

Песчинки сворачиваются в краску. Семена одуванчиков слетаются и соединяются на краснеющих стеблях вновь, жёстко твердея в диски. Звёздный блеск исчезает. На бубнах стираются слова. Музыка стихает.

Осев на стулья, очарованные и недолюбливающие друг друга миледи забывают всё бренное и мучившее их. Злость и ненависть улетучиваются, ветром перемен осушив кляксы. Пальцы обеих касаются кнопки выключения на синтезаторе. Тишина. Аплодисменты господина Жестова.

– Мисс Нейт! Мисс Старр! – забегал глазами от одной ученицы к другой господин Жестов. – Это великолепно! Просто великолепно! Мне кажется, или вы подружились? Такая мирная игра! Браво! Браво!!!

Их ошалевшие глаза вылупились на Жестова, а его взор, в свою же очередь, на потолок:

– Кто включил свет? День-деньской на дворе…

Учитель пытается выключить освещение, но переключатель не работает.

– Так-так… Миледи, посмотрите, пожалуйста, на лампу. У нас ведь не зелёная лампочка была? А горит зелёным… Ох, шестой «Цэ», проказники!

Они поднимают головы наверх – зелёная лампа, мигнув, выключается.

– Перегорела, видать. Ну и ладно! Примирение окончено, вы свободны. И не забудьте ноты на память.

– До свидания, господин Жестов! – хватает Старр свою сумку в руку и выбегает из кабинета пулей, а Нейт, долго пиля взглядом лампу, выдыхает.

– Я помню что-то и желаю забыть это… – задумалась Лили. – Господин Жестов, это нормально?

Учитель исчез. Рука бесстрашной доминиканки потянулась к листку на подставке синтезатора.

– «Лебединое озеро»?! – забегала Нейт квадратными глазами по листку. – Ну конечно! Ещё б этот скользкий как волосы моей бабушки тип не исчез после такого! – смяла она листок. – Что этот фиг отчебучить-то вздумал?! Время для разбирательств!

Она спокойно, капельку тревожно, накидывает сумку на плечо и выходит за дверь. Осторожно осматривая все мелочи вокруг себя, синеглазая расправляет лист и аккуратно, достаточно трепетно, что удивительно для неё самой, сворачивает его, убирает во внешний карман сумки.

Дитя улиц спускается на первый этаж в поисках одноклассницы, хотя, услышав знакомый смех из спортивного зала, шустро передумывает, а неотразимая дева с блеском на губах заходит в кабинет истории на третьем этаже.

Глава 25. Голая растерянность и закутанное в плед понимание

В Кабинете Прошлого (третий этаж).

Приглушённый свет пустого кабинета и оранжевые краски стен приглашают Клариссу Старр внутрь. По полу разбросаны карты военных действий и разложены по углам да в проходах тучи красно-чёрных учебников. Все стулья, кроме одного, заняты плакатами, статуэтками, альбомами с редкими фотографиями и купюрами.

– Какой бардак! – сокрушилась Клара, засмотревшись на учебники. – Сколько пыли! Киара? Алис?! Вы в лаборантской, эй?

Из приоткрытой двери небольшого помещения внутри кабинета прозвучал голос Киары Морган:

– Да, карты военных действий века так… девятнадцатого?

– Да-да! – послышался голос Алисии Таллейн оттуда же.

– Подклеиваем карты.

– Можно к вам, девчата? – осторожно переступала Кларисса через лежащие на полу книги.

– Мы к тебе выйдем! – отряхнула Алис, судя по звуку, пыльные руки о чистые бока. – Подожди.

– Я подожду… – присела Клара на единственный пустующий стул.

Двумя этажами ниже, в большом спортзале (первый этаж).

Лилия Нейт заходит в спортзал, посреди которого сидит Винсент Фриссон.

– Уоу! Хей, Винни, как поживаешь?

– Неплохо! – заулыбался тот. – Ты как?

– Где Ник?

– В той мелкой конуре мячики чистит, – заговорил Винни серьёзно.

– А нахрена их чистить?

– Обеззаразить как бы. Брысь, зараза!

– Хах! А смысл обеззараживать?!

– Ты мне мозги чистить припёрлась или с возлюбленным покурлыкать? – прищурился староста Дэ-класса.

– Мы просто хорошие друзья, недопонимающий ты придурок.

– Я знаю тебя с первого, блин, класса, и ты вправду считаешь, что этого мало для опознания лыб?! Ха-ха-ха! Лилсон, да ты по уши в мыслях о Ни-нике! Что походу взаимно, мм… Сочно. Хорошее начало любовной истории!

– Пошёл ты! Пойду-ка я, знаешь, – повернулась Нейт к Фриссону спиной, – и спасибо за информацию.

Он довольно приподнял голову:

– А что тебе от него надо-то?!

– Да пустяк. Помочь ему, переговорить с ним о кое-чём…

– Всё же покурлыкать, хех! «Помочь» – дело хорошее, только сильно там не гунди – пацана не травмируй.

– Гу-гу-гу…

– Лил! Я серьёзно, не отвлекай его.

– Гу-гу-гу!

Дэ-классник кидает в её сторону мяч.

– А чего мячами-то кидаться сразу, а?! Слабо один на один? – встала Лилия Нейт в позу.

– Не хочу сдохнуть от рук вашего Ромео, миледи.

– Делай ты, что делал, не отвлекайся.

– Не хочешь мне помочь? – облизнул он пересохшие губы.

Синеглазая махнула рукой, без остановки бредя к складу с мячами:

– В следующий раз, без обид, плюшевый! Точнее же в следующей жизни!

– Хей, водоросль, ты же сейчас должна со Старр разбирать всякие книжонки по этике и этикету, разве нет?

– В момент, когда мы чуть не поубивали друг друга, мы решили разойтись, сделать перерыв.

Фриссон игриво и раздражённо одновременно цокнул языком:

– Вот же бестии! Совсем с красавицей Кларой не клеится?

Вскидывая голову от несогласия со словами старого знакомого, Лили уверенным шагом приближается к ближайшей двери, которая, к счастью, оказывается открыта, однако Ника там нет, не та каморка. Следующая дверь оказывается заперта.

– Чёрт! – заорала Лилия от души. – Заклинило, что ль?! Фриссон, а Фриссон, подсоби!

– Не открывается? Сейчас, минуту.

Он отковыривает ещё парочку жвачек из-под скамьи, бросает инструмент и подходит к своей подруге детства.

– Неужели у самой Лилии Нейт чего-то не клеится?

– Винни! Рот на замок, да и… Бляха-муха! Злорадствовать – это зло!

– И радость!

– Ты человек недобрый, конечно, Винни, но ты же и не козёл!

Парень невольно рассмеялся:

– Ваше величество, прошу, называйте меня Винсентом Фриссоном Восемнадцатым!

– Ха-ха-ха! Я и не знала, что у рода Фриссон столь туго с воображением, сэр Винсент!

– И вообще: я не слуга вам, я – король! Не моя забота сие!

– Ах, не ваша забота, сэр Винсент…

Его величество, получив подзатыльник от Лили, всё же делает паузу в разглагольствованиях. Он достаёт ключ да отпирает дверцу.

– Портал в измерение омега открыт!

Девушка демонстративно скрещивает руки на груди в презрении и, поморщив лоб, прожигает того взглядом.

– Открылась. Как просто-то. Извиняюсь спросить, но – что за фокусы, Винсент?! Людей запираем, значится?

– Просто проигранный спор, ничего личного, Лилсон.

Он тоже скрещивает руки на груди, только, в отличие от подруги, улыбаясь.

– Слушай, – зажевала Лилия всякую букву, – меня внимательно…

На долю секунды она прижимает его силой рук к стене, перекрыв кислород.

– Не буянь, – по-змеиному зашипел Фриссон с коварной улыбкой.

После он скручивает ей руки.

– Ай! Да не буяню я! Козёл…

Освободившись, она пинает парня по ноге и заходит в каморку с мячиками, а если точнее, на школьный склад с мячиками.

– Ещё раз покажешь язык, Фриссон, клянусь, я тебе… Я тебе его…

– Откусишь? – ехидно ухмыльнулся Дэ-классник.

– Раскалёнными щипцами ампутирую, чего бы мне это не стоило!

– Может, вам дверь на замочек-то прикрыть?

– Ну, если жизнь больше не мила – пожалуйста! Рискуй!

– Хмм… Желания нет. Неадекватная ты какая-то.

– Издеваться вздумал… Лаадно.

Ник выглядывает из-за дальнего стеллажа, из темноты:

– А теперь всё, стоп машинам!

Лёгким движением руки Николас стаскивает ключ у Винни и вставляет его в замочную скважину с внутренней стороны.

– Если ключ уже стоит с одной стороны, с другой дверь не открыть и не запереть вновь, верно? – терпеливо заключил Николас Джонс.

– Верно, Джонс, верно… – с презрением посмотрел Винни Нику в глаза, хмыкнул, натянуто улыбнулся и закрыл дверь. – Я не буду мешать, – вернулся Винни в центр спортзала.

Ник с Лили остаются наедине друг с другом в закрытой кладовой. Ник включает свет.

– Ник, слушай, – заговорила Лили негромко, – со мной произошло кое-что очень странное и необъяснимое сегодня. У меня даже доказательства этому есть, хоть и хреновые, ну… Всё началось в Кабинете Закатного Света, когда мы со Старр не поладили – это странная история, но, прошу, выслушай.

Третий этаж.

Киара и Алис покорно слушают историю Клары. Киара сидит, положив ноги на парту и скрестив руки на груди, а Алис сидит за партой, как бедный родственник, дёргая ногой от болезненного бездействия. Докипает, кипит, перекипает чайник в лаборантской.

– Вот такая… – не отошла ещё от шока Кларисса. – Вот такая история.

Киара молча и безэмоционально убирает свои ноги с парты, встаёт и уходит в лаборантскую, с трудом сдерживая удивление.

– Кажется, я пылью замарала всё лицо – сейчас приду, – отрезала Морган.

От стен кабинета заотпрыгивал громкий стук её каблуков.

Киара обратилась к собственному отражению в лаборатской:

– Ах, какая прелестная тварь! Дай-ка я поправлю твои роскошные чернющие волосы! – произнесла она и забубнила под нос агрессивным шёпотом. – Знаешь ли ты, что ситуация дурно пахнет, Эния?! В какие игры ты опять решаешь сыграть? На чьих костях?

– Ты умываешься? – гаркнула Алис в сторону лаборантской. – Ты скоро?

Морган метнула острый серый глаз к выходу из лаборантской:

– Извиняюсь, загляделась в зеркало. Бегу.

Туфли с шипами медленно постучали обратно в место для обсуждений, притом ещё громче предыдущего, в то время как Алис подбежала к докипевшему чайнику в лаборантской.

– Время пить чай! Всё готово!!!

Алис несёт по кружке в руке и третью в зубах, спеша всех одарить чаем.

– Спасибо большое, – приняла Кларисса в руки чайный дар, – но нести третью кружку с кипятком в зубах это, как бы сказать помягче…

– Излишне, необязательно, глупо, опрометчиво, – загибала Киара пальцы. – Мягкие или же умягчающие способы не всегда работают, Кларисса, частенько людям нужен лишь револьвер с громким голосом вместо пуль. Благодарю, Алис. Без сахара, надеюсь?

– Естественно, без него!

– Спасибо ещё раз, – мягко улыбнулась Киара лишь Алисии, проигнорировав Клариссу.

– Итак! – перевела все стрелки на себя Клара. – Морган, Таллейн – мы отошли от темы, прошу вернуться к ней обратно.

– Точнее уплыли от темы к другому берегу кружки! – тихо посмеялась Киара Морган, исподлобья взглянув серыми глазками на блистающую одноклассницу. Клара не растерялась – она, поднеся кружку к губам, закатила больно накрашенные глаза и сделала глоток.

– Морган…

– Что, Старр? Я поддерживаю лёгкость ухода от тем, изобретённую Алис! Или изобретённую тобой.

Кларисса Старр делает секундную паузу в распитии напитка, приподнимает карие глаза на Морган и беззаботно продолжает пить.

– Хм-хм-хм, – жадно хлебала чай Алисия и бегала серо-зелёными глазами от Киары к Кларе, – как интересно.

– Тобой, Клара, – выдержала значительную паузу Киара Морган, рассматривая безмятежное лицо светловласой девушки, и закинула ногу на ногу. – Но это лишь догадки, ха-ха!

В Киарином смехе читались догадка и презрение.

– Тебе понадобится время, чтоб понять – к чему и для чего была эта ситуация с Лилией. Без лишних раздумий!

– Я соглашусь с Киарой, Клар. Первый раз упал кокос на голову обезьяны…

– О… Боже! – закатила светловласая глаза.

– Клара, цыц! Продолжай, Алисия, – улыбнулась Морган лучшей подруге.

– … и она поняла, что кокос – тяжёлый. Во второй раз оказалось, что кокос – мохнатый, как и сама обезьяна. После она обнаружила дырочки в нём. На четвёртый раз ей станет интересно, что же внутри? Постепенно набравшись знаний, умений и прочего – она возьмёт да расколет его, раз и навсегда поняв, что же внутри! Чёрт знает на какой раз ей это удастся, конечно, но в конце концов её губы будут распивать кокосовое молоко в полном удовлетворении. Лежа в гамаках, одной из обезьянок придёт идея об открытии ларька по продаже кокосовых коктейлей! И… И… – соскочила со стула, пылая от чувств, Алис. – Демократия! Свобода мыслей! Слова! Счастье! Подъём их расы до разумной! И крики: «Свободу обезьянам!» ворвутся в уши каждого живого существа!

– Это волшебно… Хорошая история, правда.

– Спасибо, сестрёнка Ки! За основу взята притча из детства.

– Разве есть такая притча?

– Вряд ли… Стопудово бабушка придумала.

– Оу.

– Аууу! Эээй! И что же мне делать с увиденным? – подала Кларисса Старр голос. – Просто ждать?!

– Ну, ещё тебе понадобятся люди, обезьяны и кролики, с кем ты это обсудишь.

– Я уже это обговорила с вами, Алис.

– Тогда вперёд – к Лили.

– К Ли-лилии, которая…?

– Клара, ты заплутала в тумане или как? – прищурилась Киара, ударив чёрным каблуком по полу. – К Лилии, которая Нейт, – иди к ней и обговори увиденное, раз уж вы обе там присутствовали. Это логично. В чём Алисия не права?

– Это последнее, чего мне хотелось бы, – звонко поставила светловласка полную чая кружку на парту и схватилась за голову. – Аж голова разболелась…

– Снежная королева всегда права, звёздочка, тебе ли не знать?

– Я знаю про Моргановскую чуйку, Алис, хоть и не верю в неё. Мы, напоминаю, живём вместе как минимум третий год.

– Просто растяни с ней словцо за чашечкой чая, а дальше всё само пойдёт, – зашипела Киара. – Не ной!

– Буду пытаться, Ваше Высочество! – скривилась Кларисса, поправив волосы. – Пожелайте мне удачи! Я пойду разбирать пыльные книги и забытые Богом диски в Кабинете Закатного Света.

Киара ответила сухо, вглядываясь в каждое движение уходящей девушки и допивая остывший напиток:

– Удачи, суперзвезда…

Старр уходит по делам, и Морган ставит пустую кружку на парту.

– Итак, пора и нам за дела, да, Алис?