Стереть в пыль

– Присаживайтесь к столу, вы начинайте точно так же как и мне вчера говорили, а я сооружу кофе на всех.

Елена глубоко вздохнула, внимательно осматривая настороженного начальника охраны и начала. Говорила точно так же как и вчера. У Игоря Григорьевича всё более округлялись и выкатывались наружу глаза. Когда она дошла до момента переговоров с Петром Тимофеевичем о радиоаппаратуре самолёта «Судного Дня», тот поставил на столик перед всеми по большой чашке кофе и говорит:

– Да, Игорь Григорьевич я согласен на это дело. Родину надо защищать.

– А о чём и с кем вы будете говорить по радио. Это наисекретнейший канал связи Главнокомандующего. И только Главнокомандующего, ну, может быть, ещё начальника штаба всех войск России. Немного ещё подумал, и: – Возможно, в данном деле мне незачем знать, о чём вы будете говорить, но я хочу знать – за что меня будут расстреливать.

– Расстрелять вас могут только тогда, когда вы предоставите нам доступ в самолёт, и всё будет провалено, а если вы сегодня же сдадите нас, то вас ждут большие награды.

– Резонно. Доступ будет обеспечен. Я за то, чтобы страну защищать на дальних и ближних подступах, а не у стен Москвы. Как в 41-ом. Ещё чуть-чуть о том, как вы будете действовать дальше. После Таганрога.

– Хорошо. Повторюсь. Мы убедились, что новым гравитационным оружием лабораторию в прах не уничтожить. Повредить можно. Мы рассчитали, что требуется около одной тонны тринитротолуола. Столько взрывчатки мы не можем перетаскать и заложить под стены. Требуется миниатюрная атомная бомба.

По радио от имени Главнокомандующего мы потребуем выдать нам (нам – это штабу по ликвидации биологических лабораторий) шесть гранатомётов с ядерным боеприпасом на эквивалент в 2 тысячи тонн тротила, то есть трубы и ядерные заряды к 85-мм гранатомёту, то есть заряды с 3 кг амерция. Мы знаем, что нам надо. Тогда мы (она показывает на меня и себя) берём один гранатомёт и совершаем тайный переход в Грузию. Мы уже там были этой тропой неделю назад и знаем, как пройти. Этим гранатомётом мы уничтожаем в прах лабораторию вместе с её персоналом.

– А справитесь?

– Скажем так – доверяют нам это дело. Ничего сложного нет.

– Ну и ну. А как вы спасётесь от атомного взрыва?

– Стрелять будем с расстояния в один километр из-за укрытия. Нам известно такое место.

– Когда вы намерены осуществлять радиосвязь?

– Во-первых, это нужно делать в начале рабочего дня, когда нужный нам начальник на рабочем месте. Во-вторых, хоть сегодня, но сегодня уже поздно. Завтра.

– Хорошо. Давайте завтра в 07:50, так как в это время начинается смена караула, и я покажу вас караульному и начальнику караула.

– С нами будет ещё радиоспециалист, которого сегодня представит нам Пётр Тимофеевич.

– Лады. Мы его знаем. До завтра. Мне уже надо спешить – свои дела.

Он ушёл, и мы вышли из комнаты переговоров, а Пётр Тимофеевич тут же дал задание секретарю, чтобы найти и привести сюда Судоплатова Евгения – радиоспециалиста.

Вскоре он появился.

– Как здоровье ваших детей, Евгений Борисович, как жена себя чувствует? – Спрашивает Пётр Тимофеевич.

– Пока всё в порядке. С малышом всё только начинается, а те, что постарше, те уже помогают.

Евгению на вид 33-35 лет, но Пётр Тимофеевич говорил вчера, что ему 27. Утомлённый вид, но взгляд уверенного оптимиста. Трудности семейные временное явление – через 5-7 лет вновь расцветёт.

– Дело такое, Евгений, вот этим людям нужно показать, как работает спецсвязь в самолёте «Судного Дня». Показать, научить работать, а затем реально включить её и выйти на связь с Командующим ЮВО. Они будут разговаривать. С земли связь возможно установить с Ростовом?

– С земли, конечно, хуже связь, чем с высоты, но вполне возможна.

Крайнее недоумение, множество вопросов на лице; но привык уже к военной дисциплине – у начальника ничего не спрашивать: – Я думаю, что я смогу это сделать. А когда нужно выходить на связь?

– Завтра в половине десятого утра. Подойдёшь без опоздания к 08:00 в караульное помещение. Там Начальник охраны даст распоряжение на доступ всех вас в этот самолёт.

– Хотел отгул взять на завтра.

– После этого разговора ты будешь свободен на столько дней, на сколько захочешь. Более того за эту работу будет отдельная плата. Сразу на месте. Наличными. Они с тобой расплатятся.

– Денежки мне, конечно, лишними не будут. Сами понимаете.

– При этом, вот этот разговор никому не разглашать. И всё, что завтра услышишь – тоже всё под запретом. В общем-то, ничего интересного. В кино бывает интереснее. Аппаратура там в порядке? Проверял?

– Да, только сегодня там делал профилактику.

– Ну, до завтра.

Евгений ушёл. А Пётр Тимофеевич: – Ну, вот, рубикон перейдён.

Встали рано, не спеша собрались, плотно позавтракали. Такси вызывать не стали – ни к чему лишние глаза. Пошли пешком – не велик город. Рассчитали точно и в назначенное время подошли к караульному помещению.

Игорь Григорьевич представил нас и дал указание привести нас на стоянку самолётов и впустить в него. Дело, видимо, обычное – ещё одни специалисты будут работать с аппаратурой. Много их бывает из других городов.

Аэродром. Видим два Бе-200, два АН-2 и в центре возвышается ИЛ-86ВЗПУ (Воздушный командный пункт); у него мало иллюминаторов – это для упрочнения конструкции; на верху корпуса нечто вроде гондолы продолговатой. Около него часовой с автоматом. Мы чуть в сторонке, а разводящий меняет часовых. Евгений и ещё один освободившийся часовой подкатывают трап. Разводящий вскрывает пломбы на дверях и жестом показывает, что мы можем входить. Охранники ушли, часовой отошёл к хвосту самолёта, а мы поднялись по трапу. Евгений зашёл первый, включил свет. Отсек обслуживающего персонала, далее отсек электроники; далее отсек отдыха командующего и замов.

Евгений показывает и рассказывает только то, что нам понадобится. – Посидите, привыкайте, рассматривайте. Я вам объясню, что есть что, но без внутренних секретов. Как я понял, ваш разговор строго секретный будет, и я буду обязан выйти, поэтому вы должны уверенно пользоваться аппаратурой. Без меня. Конечно, если что, то вы окликнете меня – я буду сидеть на трапе.

Мы осматривались, привыкали. Затем Евгений, пока без включения, показал, что надо делать; затем включил аппаратуру на прогрев; замигали лампочки, засветился дисплей. – Всё работает обычно от электрогенератора, но можно кратковременно и от аккумуляторов. Я думаю, что вы будете кратки в разговоре и полчаса, часа вам хватит.

– Да, хватит. Давайте выходить на реальную связь с Командующим ЮВО. Как только связь установится, так сразу вы, Евгений, выходите из салона.

Он включил несколько тумблеров и произнёс: – Второй, как вы меня слышите? Приём.

– Первый, слышимость на четыре. Это что – проверка связи?

– Не совсем, Нужен командующий и с ним будет говорить Верховный.

Через минуту: – Слушаю вас товарищ Верховный. Услышали мы весьма взволнованный голос. Тут Евгений покинул самолёт.

– Товарищ Голованов, спокойно. – Я пытаюсь говорить известным голосом Верховного Главнокомандующего с его характерными интонациями, хорошо, что у меня не бас и не дискант. – Нет никакой боевой тревоги, нет и учебной тревоги. Вас я попрошу выполнить один мой приказ. Не будем терять драгоценного вашего и моего времени. Подоплёку вы сможете услышать после моего приказа, если не поймёте и попросите. Итак, вам следует распорядиться, чтобы выдали со склада шесть гранатомётов РПГ-82ЯБ с шестью боеприпасами. Эти гранатомёты необходимо доставить к зданию ФСБ в Ростове-на-Дону. При этом, при транспортировке нужно держать связь с человеком по имени Иван Петрович по телефону (и он называет номер его сотового телефона); нужно сообщать через каждые десять минут, как движется автомобиль, где находится, и примерное время подхода к месту встречи. Он покажет место разгрузки. Всё. Вам ясен мой приказ.

–Да, я всё записал РПГ-82ЯБ – ядерный боеприпас. Понятно, что это мелочи, что это не боевые действия.

– Правильно. Превентивные мероприятия по охране страны. Будьте здоровы. Мы сообщим вам, как мы их применили.

И я выключаю связь. Валентина выглядывает из самолёта: – Евгений, выключай всё. А сама смотрит на меня и спрашивает: – Ему хватит 200 тысяч рублей за такое мероприятие? Много это или мало?

– Нормально.

Евгений заходит и выключает оборудование. А Валентина отсчитывает в кейсе необходимую сумму, укладывает их в полиэтиленовый пакет и вручает его Евгению.

– Тебе и твоим детям. Это достойная сумма за то, что ты сделал для нас и для страны.

Он, не считая, засунул пакет во внутренний карман куртки, и поблагодарил кивком головы.

Пошли на выход. Он домой, а мы в кабинет начальника охраны.

– Игорь Григорьевич, как вы считаете, нужно ли проплатить за молчание охранникам? Кому и сколько, если нужно.

– Думаю, что нужно. Но, с другой стороны, это может насторожить, что всё делалось незаконно.

– Хорошо. А может быть передать караулу, после окончания службы сегодняшней, коробку с банками пива, например, от москвичей. Мы москвичи, мы работали под их охраной, и нам было спокойно.

– Им можно, а мне ничего не надо. Нельзя за такие дела деньги брать. Сделаем так. Я понимаю, что вам некогда ждать окончания их рабочего дня, поэтому давайте денежки, а я куплю пару коробок «Балтики- 6» и передам им от вашего имени.

– Сколько это примерно стоит.

– Две тысячи рублей.

Мы ушли. Навалилась усталость. Мы работали под Верховного (!). В номере мгновенно уснули, не раздеваясь. Через час бодренькие стали звонить Ивану Петровичу.

– Выезжайте в Ростов. – Взволнованно сказал он.

Мы снова в гостинице «Республика». Через десять минут стучит в дверь Иван Петрович: – Что, как разговор состоялся?

Мы обстоятельно рассказали, как шли переговоры с Кутеповым, с начальником охраны, с командующим ЮВО от имени Верховного Главнокомандующего. Командующий ЮВО подвоха не заметил.

– Вероятно, уже завтра от него вам будет звонок о том, что идёт машина с гранатомётами. Нужно иметь свою солидную машину, чтобы их перегрузить – не в ФСБ же их сдавать. Перегрузить и отвезти в своё убежище. Наверняка у вас здесь имеется такое. Мы сразу возьмём один, а остальные вы по своему усмотрению. Только нас нужно обучит пользоваться этой шарманкой.

– Понятно, что машину с грузом надо перехватить перед самым зданием ФСБ и отправить её перегружаться в укромное место. Желательно, рядом в каком либо тупичке, переулочке. Надо осмотреться. Вот, что нужно немедленно сделать сейчас. Идёмте на улицу, там нас машина ждёт с местным специалистом. Мне это место надо обязательно знать, так как я буду встречать машину с грузом, а вам тоже будет полезно.

Мы тут же пошли на выход. Пижонистый «Фольксваген» на пять персон и водитель ждали нас. Мы расселись, и Иван Петрович объяснил водителю задачу. Через семь минут мы были около здания ФСБ, проехали мимо, оглядывая все улочки. Нашли подходящий переулок. Вышли посмотреть.

Валентина: – Здесь можно, но надо иметь ширму или две, чтобы отгородиться от любопытствующих. Ширмочки небольшие, складные на две-три части. Найдутся? А вид сверху каков? Хорошо бы в арке.

– Ну, и машину надо другую взять – ВЭН или микроавтобус.

Водитель: – Найдётся необходимая по габаритам. А здание с аркой имеется тут рядом. Давайте посмотрим.

Проехали всего двести метров в сторону ФСБ и там широкая арка во двор.

– Встанем впритык к стене задом друг к другу, а с другой стороны поставим ширму, и люди смогут проходить. Работы будет всего на пять минут.

– Федя, ты сейчас отвезёшь нас в гостиницу, а сам едешь менять машину. Сразу на ней подъезжай к гостинице, так как звонок может быть в любое время. С момента приказа прошло уже шесть часов.

Ещё не поздно, время пятнадцать часов, но нам неизвестно – где этот склад находится – то ли в окрестностях Ростова, то ли под Новороссийском.

– Приказ такого уровня должен быть исполнен безотлагательно, сверхбыстро. Пока есть время пообедаем, может быть.

Пообедали, сидим в нашем номере, пережёвываем нюансы наших переговоров, поездок, предстоящее дело. Нужно базуку эту упаковать, чтобы лямки были для ходьбы в горах; нужно как-то максимально обезопасить людей, живущих недалеко от лаборатории; нужно подобрать место стрельбы с возможностью укрыться от ударной волны, и с удобным уходом.

Неожиданно засигналил телефон у Ивана Петровича.

– Слушаю.

– Иван Петрович?

– Да.

– Это вы заказывали шесть предметов с индексом ЯЗ?

– Да.

– Мы уже загрузились и выезжаем; через полтора часа рассчитываем быть по указанному адресу.

– Ждём.

– Вот оно как, а нашего водителя с машиной всё нет. Сейчас звоню ему.

Он звонит, и мы понимаем, что машина в пути – проблема была с охраной. Через двадцать минут один за другим два звонка. Первый – наша машина стоит у гостиницы; второй – машина с грузом в северном пригороде.

Мы выходим, усаживаемся в микроавтобусе с занавешенными окнами в салоне. Всего шесть сидений – остальные убраны, это место для грузов, имеется задняя дверь. Поехали к месту встречи.

Звонок: – Въезжаем в город по улице Особенная. Город знаем плохо, едем медленно. Мы на армейской «буханке».

Сориентировались, с какой стороны они подъедут – это важно – надо, как можно быстрее уезжать из–под окон конторы. Мы-то находимся на ул. Горького, в центре.

Наконец едет «буханка», дали ей проехать мимо здания

ФСБ, чтобы они увидели его и убедились в нашей к ней принадлежности. Иван Петрович вышел им навстречу помахивает рукой и показывает, чтобы следовали за нами. Подъехали к арке, передом внутрь встали у правого края, Иван Петрович показывает, что им надо развернуться и задом подъехать. Подъехали, вышли двое, а двое внутри остались. Объяснились с Иваном Петровичем. Мы выставили ширму, раскрыли задние дверцы у обеих машин, начали перегрузку. Два ящика. Предварительно Иван Петрович заглянул в них, убедился в маркировке. За две минуты закончили перегрузку.

– Что так и разъедемся? – Говорит старший военной машины.

– Мы сейчас не можем ни в ресторан, ни в другое место. А вот вы можете. Вы уже свободные от груза. Дело вы сделали, поэтому мы дадим вам двести тысяч на всех – выпейте за нас.

– Тоже неплохая идея. Мы помянем вас добрым словом.

Валентина выдала им пачку денег, и военные уехали, и мы выехали из-под арки. – На базу, – Говорит Иван Петрович.

На восточной окраине города в районе улицы Вересаева за бетонным забором двухэтажное здание. Въезд только после предварительного звонка по телефону. Охрана внутри периметра.

В доме на первом этаже имеются комнаты отдыха, кухня. Нас ждали два человека. Одного представили, как специалиста по гранатомётам. Он вскрывал ящики, осматривал каждый предмет, потрогал, плотно обхватив ладонями мины – тёплые. Понимающе ухмыльнулся. Затем начал показывать нам, как обращаться с ними. Как устанавливать заряд, как удерживать трубу, целиться, включать блок наведения, приводить в боевое положение пусковой механизм и стрелять. У заряда данной конструкции имеется возможность самонаведения по лазерному лучу. Точнее – по отраженному лазерному лучу от объекта. То есть один наводит на объект лазер, другой управляет базукой.

Валентина: – А лазер, какой системы нужен в этом случае? Специальный?

– В общем-то, да, желательно, специальный, но можно и лазерной указкой (5-10 Вт), если объект недалеко. Цвет лазерного луча должен быть красный, достаточно мощный – 50-100 Вт для расстояний 4-5 км, а конструкция неважна. В этих ящиках я не нахожу его. Надо искать. В городе на рынке можно найти. Бывшие военные люди много чего продают нынче. Завтра я схожу. Цена может быть от 50 до 100 тысяч рублей.

– Мы вам дадим сто тысяч и сдачи не надо. Но чтобы он был рабочий и безотказный, с аккумулятором и не слишком тяжёлый. До пяти килограммов вместе с аккумулятором. Дальность действия до трёх километров.

– Понятно. Что останется – себе? Я правильно понял?

– Правильно. Но если требуемая сумма будет превышать, то мы вам добавим. Лазер должен работать безотказно – от этого зависит и наша жизнь, и безопасность страны.

На следующий день он принёс в гостиницу лазер с необходимыми характеристиками. Выполнен в виде детского игрушечного ружья – ложе, приклад, ствол, ремень. Аккумулятор в прикладе. – Обошёлся он мне в шестьдесят тысяч. Это первый вариант от такого комплекта, нынче они более компактны из-за новых аккумуляторов. Если у вас есть время, то можно поискать и новый аккумулятор. В нём сейчас всё-таки не аккумулятор с жидким электролитом, а

сухая батарея. Стандартная. Имеется во всех автомагазинах.

– Времени нет – мы уже завтра, или даже сегодня выедем на задание – зависит от расписания самолёта.

Иван Петрович звонит начальнику базы: – Слушай, дорогой, сегодня имеется авиарейс на Грозный в 19:00, мы собираемся вылетать; вопрос – пилот этого самолёта тебе знаком? Нам нужно, чтобы пилот взял с собой в кабину наше оборудование.

– Подождите минут пятьдесять – выясню.

– Считайте, что повезло – он мой знакомый. Он, оказывается, подменил сегодня другого по его просьбе. Я еду с вами в аэропорт. Иначе никак не получится.

Летим втроём. Иван Петрович провожает нас на тот же горный маршрут. Самолёт Ан-24, да плюс к тому же на восток летим, поэтому приземляемся в 22:00. Нас встречает Алексей, везёт на свою базу. Ночуем. Утром он делает нам пропуск в пограничную зону и везёт Итум-Кале. Там снова тот же капитан пограничник.

– Зачастили вы к нам. Понравилось, видимо. Сегодня вы, что, втроём идёте?

Иван Петрович: – Нет, я остаюсь. Я провожатый. Я хочу увидеть, как это происходит – подход к границе и переход.

– Охо-хо, только до речки вы сможете их провожать, а подход в шесть километров с альпинистами, скалолазами… увы. Голова закружится, не дай бог.

– Ну, хотя бы так. Хочу проникнуться.

Иван Петрович, коренной москвич, редко выезжающий на лоно природы, с удивлением и азартом смотрел на зелёные склоны, на заснеженные вершины дальних гор. Манили приключения его, как юношу, начитавшегося книг про боевиков.

На перевале, на погранзаставе он уже задыхался, одышка и мышечная слабость. Сразу лёг отдыхать в одной из камер. А мы и Алексей заняли две другие. На заставе люди ничему не удивлялись. Пришёл Николай поздороваться с нами, спросил только, когда намечен переход.

– Завтра утром.

– Сразу, без акклиматизации?

– Время не терпит.

– Пойду готовиться.

В семь утра подъём, одеваемся в альпинистское снаряжение. На вездеходе нас всех подвозят к речке, по которой мы в прошлый раз начали восхождение. Уже середина мая и речка на много полноводнее. Прощаемся с провожатыми, с Иваном Петровичем.

Сначала мы не думали брать Алексея, так как груз сейчас чуть полегче, и у меня, и у Валентины. Но он убедил, что сейчас мы без акклиматизации идём, состояние на вид даже у нас хуже, чем в прошлый раз. Видимо нам немало досталось за прошедшее время. Хуже вам не будет от того, что я с вами. А спускаться обратно одному Николаю гораздо сложнее. Убедил.

Идём в том же порядке; снаряжение у нас практически такое же, за исключением того, что на мне базука, как винтовка у биатлонистов. Она упакована так, что сразу не поймёшь – что там у вас, ребята, в рюкзаках? Без приключений преодолели четырёхэтажную скалу и начали движение по леднику. Талая вода проделала несколько ложбин, которые слились в один лоток, и как раз в том месте, где раньше любил подниматься Николай, образовался водопад,

Мы ушли, а провожающие долго стояли и смотрели, как мы теряемся среди скал и кустарников.

– Вот вы приехал из Москвы их провожать, – говорит капитан, – стало быть, дело у них весьма ответственное.

– Тяжелее не бывало ещё. Если провал, и если бы это было, например, в 70-е годы, то дело расстрельное.

– А я-то думал, что только мы под прицелом ходим.

– Ваш прицел – это с той стороны, а у нас – с этой. И даже генерал у нас сейчас под прицелом. До неопределённого времени, пока они не возвратятся. А потом ещё хуже может быть – зависит с какой ноги начальник встанет.

– А кто же этот ваш начальник? Секрет?

– Наш «Главный Сказочник Всея Руси».

– Оп-па…

– Ну, что ж, придётся опять воспользоваться прежним нашим маршрутом. И мы пошли налево обходить скалу.

Передохнули. Зазеленела трава на склонах, сразу за ледяными линзами. Скалы сухие, нет льда в ложбинах – ещё бы, ведь даже ночью температура стала положительной. Ситуация гораздо лучше, чем в первый раз. Площадочки и балкончики на прежнем месте, верёвки всё так же крепки. Ироничные улыбочки на наших лицах. Чепуха – пройдём.

– Ну, друзья, – Говорит Николай, – не расслабляйтесь. Это горы, они остались без изменения, такие же сложные и коварные. Я вижу, у вас нет азарта в глазах – это плохо. Настраивайтесь на сложную работу. Давайте ещё посидим, полежим. В таком виде я вас не могу сопровождать. Недалеко и до беды. Походите около этой горы вправо, влево, посмотрите, насколько она серьёзна. Есть у меня таблетки, улучшающие восприятие в горах, когда наступает кислородное голодание. В прошлый раз они не понадобились – вы тогда были в отличной форме. А сейчас вы размагничены. А надо пройти безошибочно. Вам предстоит работа на той стороне. Помните об этом.

Он начинает рыться в рюкзаке, извлекает алюминиевый цилиндр, отворачивает крышку. Извлекает на ладошку три таблетки и даёт нам по одной. Достаёт фляжку с водой. Глотайте, запивайте. Двадцать минут отдыха после приёма таблетки. За это время очистите мочевой пузырь и кишечник. Действует таблетка в течение двух часов.

Действительно, через двадцать минут мы видим, что гора нависла над нами, мы видим малейшие углубления в ней для ног. Мы сосредоточились на подъёме. Мы просчитываем маршрут подъёма, каждое своё последующее движение.

– Ну, я пошёл, – говорит Николай, – и начал восхождение до первой площадки.

Всё происходило точно так же как и в первый раз. Мы наверху, на плато, но руки и ноги дрожат. Не от холода, а от перенапряжения физического.

Николай сразу ушёл на грузинскую сторону.

– Нет, какой же молодец Николай, – говорит Валентина,

– намного младше нас, а каков мудрец. Вот что значит специалист-альпинист. Сегодня было много тяжелее, чем в прошлый раз.

– Да, потеряли мы физическую форму с этой подготовкой.

Нервы поистрепали. Но сегодня 9 мая, ты помнишь об этом.

– Совсем забыла, не слежу за датами.

Вернулся Николай. – Они там, всё те же ребята. Отдохнули? Пошли.

– Мы идём, но прими наши поздравления с 9-м мая, и с нашей победой. Спасибо тебе.

– Спасибо. Не за что. Моя работа. Успехов вам.

Гиги и Леван радостно приветствовали нас.

А мы им сразу: – С праздником 9-го мая!

– У нас здесь это давно уже не отмечают. Печально это. Давайте готовиться к походу. Вы после восхождения подкрепились?

– Нет. Только водицы горячей испили.

– Тогда вот, хачапури, есть мясо отварное, сыр, горячий кофе. Давайте, десять минут и пошли.

– Вы ешьте, мы собираемся, разговаривать о вашем деле некогда.

Идём. В пути тем более не поговоришь. Только на привале, на ночёвке.

Привал с ночёвкой. Гиги: – Здание достроили – восемь этажей оно; крышу лаборатории отремонтировали; причину обрушения крана, как будто, не обнаружили; на пустыре никто не был, ничего не искали. Журналисты молчат. У вас новое задание?

– Задание старое, а вот оружие новое. Можно действовать с расстояния 1-3 километров. Но, оно же может и нас убить, поэтому нужен, во-первых, высокий объект, с которого мы стрельнём, а во-вторых, нужно сразу спрятаться, даже не глядя на взрыв. Мы уже видели за пустырём строящиеся дома. Это расстояние около двух километров до лаборатории. Подойдёт, если найдётся в тех домах комната пустая, на высоте четвёртого-пятого этажей.

– Мы знаем эти дома, они ещё не достроены и в них никто не живёт, так, что на выбор.

– Если так, то мы даже в гостинице заселяться не будем, а сразу туда.

Элина: – Что для нас морально важно, так это то, что жильцы близлежащих домов от лаборатории могут пострадать. Надо хотя бы людей из дома, из квартир, что окнами к лаборатории, удалить на два-три часа. Оповестить, что будет учебная тревога и некие действия по эвакуации.

– Реально там будет яркая вспышка и мощная взрывная волна; будут выбиты стёкла; будет радиация кратковременная.

– Попробуем. Мы с вами приедем на стройку в середине дня. Вы останетесь там на своём месте, а мы с Леваном в посёлке обойдём все подъезды, ближайшего к лаборатории дома, предупредим – завтра покинуть дома с 9 до 12 часов. Правильно?

– Да. Вы тоже спрячетесь за домами. Время мы с вами на месте уточним. Потом вы приедете за нами и отвезёте в Тбилиси на автовокзал. Но утром вы тоже людей гоните, а за пять минут уходите за два-три дома.