Стереть в пыль

– Молодцы – попали. Хороший, классический ядерный взрыв мы наблюдали. Молодцы, что живы – есть, кого награждать.

Москва. Отдых в доме отдыха. Пишем, описываем наши действия в Узбекистане и в Латвии. Иван Петрович живо интересуется, как мы провели операцию и говорит, что в Казахстане тоже стёрли в порошок одну лабораторию, а там их четыре. Разговаривать лень и мы отдаём ему по десять страниц описаний обеих операций от первого лица. Он читает, а мы дремлем – все в неге и нирване.

Только он закончил читать, как по телефону вызывают его, генерала, и начальника генерала в кабинет Верховного, в Кремль.

Верховный Главнокомандующий – уже в летах, почти весь плешивый, нет блеска в глазах, взгляд тусклый, голос уставший.

– Вопрос чрезвычайно щепетильный … кто-то устраивает атомные взрывы за рубежом. Вот уже четвёртый взрыв и всё лаборатории биологические. С одной стороны это, конечно, хорошо. Но кто это делает без команды? Назрел международный скандал – все информационные агентства и официальные лица предъявляют мне претензии. Мол, это ваших рук дело. А я не в курсе.

Продолжает: – Не зря вы тут находитесь – мы отследили цепочку случайностей и вышли на вас. Докладывайте.

Начальник конторы: – Я тоже не в курсе. Вот генератор

всех наших идей, – показывает на генерала, – наш генерал должен быть в курсе.

Генерал: – Это мы, не отрицаю, мы не находили поддержки в высших эшелонах власти, а эти лаборатории нужно было уничтожать. Мы обезопасили страну.

Верховный: – Идея, в принципе, верная, а кто же исполнители? Вы полковник?

Иван Петрович: – Никак нет – это Виноградов и Курбатова. Она подала две идеи – ядерный заряд и как его добыть. Это гранатомёты РПГ-82ЯЗ, эквивалент две тонны тринитротолуола. Исполнитель, а также проработчик всех деталей этих акций Виноградов.

Верховный: – Это что, ОН говорил от моего имени? ОН отдал приказ Командующему Округом? Вот ещё один Вован объявился. А? – Где, как он смог отдать приказание?

– Прямо с аэродрома Таганрога из самолёта «Судного дня». Самолёт там на профилактике.

– Кто ему разрешил войти в самолёт.

– Они самостоятельно как-то. Как проникли – не говорят. Но с нашего молчаливого согласия. Они, по-видимому, гипнотизёры. Никто ничего не видел. Они нам рассказали потом, что они спокойно прошли на территорию аэродрома, взглядом заставили часового отвернуться и вошли. Там самостоятельно разобрались в аппаратуре. Он в армии был радистом.

– Постойте, сколько ему лет.

– Семьдесят пять.

– Это что, тот самый тип, который писал во все фракции Думы и в мой Аппарат, чтобы снять мораторий со смертной казни. Вот сейчас он сам достоин такой участи. Я немедленно сниму мораторий и расстреляем его, и всех других, чтобы неповадно было. А потом снова сделаем мораторий.

– Извините, но стрелять некого. Он, они мёртвые.

– Как мёртвые? Объясните.

– Во время акции в Латвии два дня назад он производил выстрел из гондолы аэростата. Гондола висела на шаре, наполненном водородом, и вот как-то шар загорелся, взорвался. В ней водород был, а это практически водородная бомба. Гондола рухнула с высоты триста метров в речку, он и она потеряли сознание, захлебнулись. Мы можем прямо сейчас показать видео, как его и её пытались спасти.

Иван Петрович достаёт смартфон и показывает видео-ролик, как падает гондола в речку, как люди бросились вытаскивать двоих. Вытаскивают бездыханные тела. Всё.

– Да. Печально с одной стороны. С другой – это ему возмездие за самоуправство. Символично получилось – сам стрелял сначала атомными бомбами, а погиб от водородной бомбы. Поделом. Ну, что ж, снимать мораторий я не буду – некого стрелять. Я успокоился. Наградить его званием Героя. Обоих. Посмертно.

Верховный подумал и продолжил: – Однако, у меня остался вопрос к нему. Может кто-то из вас знает его мысли – кого он собирался расстреливать после введения смертной казни?

Полковник: – Разрешите доложить?

– Да.

– Во-первых, всех тех, кто сидит пожизненно – незачем тратить средства на охрану, на здания, на питание. Во-вторых – всех тех, кто имеет рецидив и сидит по второму и более разу – нет смысла их перевоспитывать. Не перевоспитать всё равно. Незачем на них переводить народные деньги. В-третьих, всех замеченных воров всех мастей и уровней; всех мошенников, в том числе и телефонных.

Всех они уже достали. Люди будут только рады.

– Это кто же будет рад?

– Мы выясняли (был опрос негласный) мнение людей по этому вопросу. И 99,9% опрошенных – за смертную казнь для указанных категорий людей.

– Невероятно.

– Именно так.

– Я не могу снять мораторий. Пускай это делает следующий Президент, а я пушистенький и беленький, я добренький и толерантный. Идите, и чтобы без превышения своих полномочий. – Да, чуть не забыл, очевидно, имеются письменные отчёты об этих операциях. Принесите их мне. Любопытно. И чтобы шрифт был крупный, не менее 14-го.

Все вспотевшие вышли из кабинета. Все были на грани расстрела. Опять всех спас этот пенсионер. Надо же – притворился мёртвым, а сейчас ему предстоит ехать на Украину и там довести распыл лаборатории до конца. Там, на Украине что-то не могут найти подход к стенам лаборатории. Степь голая, равнина, ни одной горки, ни одного оврага.

Украина

– Товарищи Виноградов и Курбатова, вам терять нечего – вы мертвы, но вы Герои России. Поэтому вам надлежит немедленно собираться и ехать на Украину.

Иван Петрович после такого вступления начал рассказывать, как он побывал в Кремле. – Ещё одно такое посещение и у меня инсульт с инфарктом будут.

– К сведению – на Украине имеется тринадцать американских биологических лабораторий, о которых писали в прессе. Писали и о лаборатории в Херсоне, что на улице Уварова дом 3. Стоимость её вместе оборудованием и мебелью более двух миллионов долларов. Но речь сейчас не о ней. Имеется ещё одна – четырнадцатая лаборатория – под Херсоном. В тридцати километрах, около селения Николаевка. Абсолютна секретна. Построена последней. Вот ваша цель.

– Нужно сначала съездить, оценить обстановку, может быть появятся идеи. Ехать надо через Крым. На Украине в городе Скадовск имеется явка с хорошим подвалом, а хозяин с хорошим автомобилем. Он провезёт вас мимо этой лаборатории, вы увидите окрестности.

Город Скадовск на берегу Чёрного моря, от него по прямой до Николаевки сорок километров. Недалеко. Это путь отхода после акции, а дальше на рыбачьем баркасе и в море пересадка на наш пограничный катер. Куда девать трубу базуки, лазер и бинокли? Сейчас мы ничего не знаем. Надо ехать смотреть и думать.

Смотрим на карту. Николаевка. Вот улица Школьная и, как бы, в продолжение её на юго-запад дорога до одиноко стоящего здания. (Этой дороги на карте нет – это наше воображение). Здание двухэтажное. Расстояние от села до здания лаборатории не более километра. Одинокое здание лаборатории, обнесённое тремя рядами колючей проволоки. Расстояние от забора до стен примерно тридцать метров четыре вышки по углам, часовые, безусловно, с биноклями и с приборами ночного видения. На территории помещение для караула и вольера для собак. Собаки бегают между рядами колючей проволоки. Наружный периметр не просто колючая проволока, а сетка с ячейкой пять на пять сантиметров. Таково описание объекта со слов наших разведчиков.

Мы в Крыму, нам подготовили украинские паспорта, документы для легального перехода границы. Нас везёт реальный украинский житель на своём автомобиле – мы были в Крыму в гостях у своих родственников. Он привозит нас в Скадовск в условленное место – к главной почте. Здесь нас встречает другой человек и везёт к себе.

– Зовите меня Григорий Григорьевич.

Мы проникли легально, а вот спецоборудование – как-то РПГ-82ЯМ, бинокли и лазер пришлось тайно переправлять в Скадовск. Есть способные люди. Переправили уже всё на явочную квартиру.

На следующий день Григорий Григорьевич повёз нас к Николаевке. Всё, что описано было на бумаге, мы увидели воочию. Прониклись пустотой степи. И сейчас непонятно, что сложнее – лесные заросли, крутые скалы, песчаные дюны или голая степь.

Хорошо бы на танке подъехать и атомным снарядом, но не дадут нам такой возможности.

Валентина: – А вот если сесть на трактор и плугом землю пахать – это хорошая конспирация. Стрельнуть можно будет с трактора, а как защититься самим от взрыва?

– С расстояния четыре километра ничего страшного нет.

Или трактор защитить – поставить свинцовые стенки.

Идея хорошая. Будем её сами осуществлять. Возвращаемся в Крым.

В Крыму, в Джанкое нам дали трактор К-700, такой, каким пользуются некоторые украинские хлеборобы для вспашки земли. Я учился водить, потом учился пахать землю. Авось у себя дома пригодится. В это же время продумали, какие стенки защищать свинцовыми панелями. Сделали эскизы и уже хотели отдать нашим кураторам для изготовления да передумали – как их там ликвидировать, чтобы не было лишних улик. Просто стрелять надо с наибольшей дистанции. Например, с пяти километров – так далеко мы ещё не стреляли.

Потом опять передумали – лишние километры это ухудшает точность попадания, прятаться от взрыва лучше за гусеничным трактором.

Ну, да, гусеничный украинский ХТЗ. Надо на гусеничном потренироваться бы. Говорю об этом куратору крымскому. Да нет проблем. Имеется такой трактор у фермеров. Поучился у них искусству вождения гусеничного трактора. День ушёл на это – полдня без плуга и полдня с плугом – я им, таким образом, всё поле вспахал. Через неделю я пахал как заправский механизатор,

Мы снова в Скадовске: – Нам нужен трактор на некоторое время. При этом обязательно гусеничный ХТЗ. Можно купить новый или бывший в употреблении, или же взять на неделю в аренду. А вдруг с ним что случится?

Решили всё-таки купить. Сколько он стоит новый, а бывший в употреблении?

Оказалось, что проще купить харьковский гусеничный. Он к тому же дешевле: так новые гусеничные ХТЗ-150 – 4,5 млн. рублей, а колёсный К-700 на миллион дороже. Григорий Григорьевич решил всё-таки экономно дела вести, поэтому поехал по ближайшим сёлам в поисках подержанного трактора. В тот же день нашёл нужный нам ХТЗ-150, который два года служил фермеру в селе Весёлом. Сторговался за 1,5 млн. р.: – Разницу или хотя бы часть разницы вы мне должны дать, как премию. Нуждаюсь я.

– Выдадим премиальные после акции, если будем живы.

– Вот-вот, поэтому вы мне сейчас выдайте. Поехали со мной, получите этот трактор, опробуете, рассчитаемся с ним, а потом рассчитайтесь сразу со мной.

– Ты что, Григорий Григорьевич, хохол что ли?

– Есть маленько. Всю жизнь с ними живу.

Трактор стоял во дворе. Он оказался «на ходу», с подвешенным четырёхлемехным плугом, заправлен топливом и маслом; завёлся довольно быстро, мог ехать и передом и задом. Я вывел его за ворота и остановился около забора. Расплатились с фермером, а затем, посовещавшись с Валентиной, выдали Григорию Григорьевичу один миллион.

Валентина: – Наш фонд закончился почти полностью.

Я: – После акции, если трактор будет цел, ты снова можешь его продать, Григорий, и ещё раз будет выручка. Похлеще, чем у самого хитрожопого еврея твоя операция получается.

Он широко улыбнулся: – А где вы его будете содержать сейчас?

– А прямо здесь, у его ворот. Завтра раненько мы во всеоружии поедем на нём на место действия.

Перед восходом солнца мы снова были у ворот фермера. В селе люди, в основном, спали ещё, поэтому, не особо таясь, мы загрузили в кабину трактора наши приборы. Я завёл его, и люди проснулись, выглядывали из-за заборов в нашу сторону. Валентина была в кабине, в защитном костюме, словом, сливалась с трактором и я, как бы один.

До нашей позиции двенадцать километров, ехали со скоростью 5 км/час, и к девяти часам утра я выехал на поле в двух километрах южнее лаборатории. Поле не пахали года три и сейчас практически целина. Поехал поперёк поля, опустил плуг, начал делать первую борозду. Валентина в это время высматривала через бинокль обстановку вокруг лаборатории. Здание видно хорошо, прицелиться можно в любое место.

– Когда начнём? – спрашивает она, – и как будем отходить в Скадовск?

Я стал звонить Григорию, как договаривались. Сказал, что через пятнадцать минут будет акция и ему надо подъехать забрать нас. Мы будем около дороги.

Я развернул трактор, пропахал наполовину вторую полосу, поднял плуг и отъехал назад на три метра. В этом месте, перед трактором лопатой начал рыть яму для сжигания улик. Потом я проеду по этому месту плугом – закопаю, заровняю. Выкопать надо глубокую яму. Сил и терпения хватило на полтора метра.

– Готовимся. Расчехляем базуку, лазер, надеваем шлёмы с биноклями. Она настраивает лазер прямо из кабины, а я вышел и на капоте пристраиваюсь. Вижу пятно лазерного луча чуть ниже середины высоты здания и точно по центру.

– Пуск. Пошла ракета с гранатой. Я ложусь на землю вдоль гусениц, через секунду присоединяется Валентина и сразу взрыв. Трактор вздрогнул, но не опрокинулся, и двигатель продолжает работать. Дизель, а не электронное зажигание.

Сбрасываем отработавшее оборудование в яму, включаю приборы самоуничтожения (в этот раз у нас две термитные шашки – я предусмотрел горение под слоем земли), быстро зарываю яму лопатой, и садимся в кабину. Опускаю плуг, трогаю плавно с места, пропахиваю место ямы и ещё два десятка метров. Поднимаю плуг, выключаю двигатель, и мы бежим на дорогу. Слева мчится к нам автомобиль Григория. Он разворачивается, а мы уже на дороге; молча садимся, и Григорий нажимает на педаль газа, пытаясь вдавить её до пола.

– Не сильно спеши, не поломаться бы. Просто мы уезжаем от непонятного взрыва. Ведь виден и слышен был взрыв. А что это было – непонятно. Страшно. Вот и уезжаем от греха подальше.

– Видел я вспышку – чуть не ослеп, потом гриб дыма белого. Но всё быстро рассосалось. Пока ехал к вам, а это минут десять, то уже и следа дымного нет. Хорошо, что ветерок сегодня восточный. Облако не на нас.

Без остановок доехали до его дома. Полиция была на дороге, но как-то вяло махала жезлами, не было ещё команды на поголовный досмотр всех проезжающих. По дороге были кое-где люди, смотрели в сторону взрыва, на нас смотрели, а мы спокойно ехали. На Украине бывают время от времени взрывы складов с боеприпасами. Не привыкать им к взрывам. Это мелочи жизни для них.

– До ночи надо сидеть у меня в подвале. Я пойду к рыбакам, чтобы двум-трём выйти в море на рыбалку ночную, и позвоню нашим пограничникам, чтобы встречали в море.

Ушёл, а мы легли на топчан в подвале и задремали. Нервное истощение наблюдается – чуть-что и спать. Спать. Десять часов спали мы. Разбудил Григорий.

– Скоро темнеть начнёт, надо готовиться к ночной рыбалке. Сейчас поужинайте и пойдём на берег к рыбакам. Там наденете рыбацкую одежду. Рыбаков не бойтесь, не первый раз такое проделывают.

Берег. Баркасы у небольшого пирса. Люди таскают сети, ящики для рыбы на баркасы. Нас провели на один из трёх, показали кубрик, – не высовывайтесь, незачем лишний раз показываться – на берегу разные люди бывают.

Григорий: – Кстати, чтобы здесь, сейчас вы сидели, я заплатил рыбакам почти все те деньги, осталось у меня пятьдесят тысяч. Так то. Рейс незапланированный, несогласованный ни с кем. Риск немалый у них.

Вооот оно как. Сидим, дремлем. Но он же продаст тот трактор. Немало будет ему. Вот и темнота опустилась, двигатели заработали, малым ходом идём в открытое море. Через полчаса рыбаки начали закидывать сети, и тут, бесшумно практически, появился чёрный силуэт катера. Встал вплотную бортом к борту и не причаливается:

– Кто тут на пересадку – выходи.

Мы подошли к борту, слегка качает, и нас, аккуратно взяв под руки с двух сторон, поднимают на более высокую палубу пограничного катера. Катер тут же вздрогнул, от набиравшего обороты двигателя, и отошёл. Всё – мы на своей территории. Симферополь, аэропорт, самолёт на Москву.

В аэропорту Внуково нас встретил Иван Петрович. Приобнял, похлопал по спине.

– Здоровье в порядке?

– Здоровье есть только для своего отдыха. На другое его нет. Укатали сивку крутые горки. Заросло всё в саду-огороде.

На явочной квартире двое – наш генерал и ещё некто, неизвестный пока: – Вот они наши Герои. Живы, оказывается. Отдел кадров не понимает вот – он показывает на второго человека – кому зарплату они выписывают. Хочет потрогать своими руками живого Героя. А то слухи распространились о мёртвых душах.

– Ну, что вы там в этот раз натворили? – продолжает он, в пыль разрушили, али только пыль в глаза? Знаю, шучу. Пока вы добирались сюда, в Закарпатье ещё одну грохнули. И всё – нет больше гранатомётов, все истратили. Не дадут больше. Или ты, Владимирович, снова командовать по рации будешь Командующему округом? Сейчас у вас голос должен быть более командирским – мы подняли вам звание до подполковника. Поздравляю.

– Спасибо. Я считаю, что надо скомандовать. Кому-нибудь. Осталось ещё немало лабораторий вокруг России.

– Да, Америка опоясала весь мир такими лабораториями – мы насчитываем 400 штук. От идеи биологического оружия США не отказались. За гражданскими мирными программами, как они говорят, торчат уши спецслужб и военных ведомств. Например, так называемый «Проект 53», созданный для повышения биобезопасности Евросоюза, охватывает Монголию, Афганистан, Пакистан, Киргизию, Таджикистан, Казахстан, Узбекистан, Грузию, Азербайджан, Армению и работает в нём команда Англии по обучению обращения с новыми патогенами (NADP). Та самая команда, которая скрывает, что в момент известного всем отравления Скрипалей в Солсбери, они проводили трёхнедельные учения под кодовым названием «Токсичный кинжал» в процессе которого отрабатывали вопросы обнаружения и противодействия химическому, бактериологическому, радиационному заражению. Вот они и заразили, и «обнаружили», и «вылечили» Скрипалей.