Стереть в пыль

Дневной переход без приключений; вторая ночёвка; утром прошли ещё четыре километра и вот – кемпинг с машиной на автостоянке. Мы опять спим, как убитые и только перед самым аэропортом нас разбудили. Подъезжаем к посёлку «Аэропорт», проехали его; снова дома, поворот направо; снова дома и вот новостройка. Сразу шесть домов строится. Остановилась стройка здесь – заросли трав. Некоторые дома высотой в шесть-семь этажей, другие в два-три. Выбрали шестиэтажный, стоящий ближе к пустырю.

Вышли из машины только я и Леван, пошли к дому. Явный заброшенный недострой. Дверей нет, в окнах есть стёкла, но на лестнице относительно чисто. Бомжей нет. Поднялись на третий этаж – лаборатория еле просматривается из-за двух деревьев, стоящих метрах в пятидесяти от дома. Поднялись на четвёртый этаж – вот, уже лучше. Выше и не надо.

Спустились. Я взял свои вещи, Элина – свои, Леван прихватил газовую походную плитку, баллончик, маленькую кастрюльку, которая может заменить и кофеварку; канистру пятилитровую с водой. Поднялись в облююбованную квартиру на четвёртом этаже. Ещё раз с Элиной и с помощью бинокля осмотрели пустырь, и стены лаборатории. Принимаем решение.

– Мы здесь ночуем и отсюда воздействуем на стены лаборатории. Хорошо, что построенный там дом, находится с южной стороны – он слегка защитит жителей ближайшего дома от ударной волны, от светового излучения. Дом всё воспримет на себя и развалится.

– Что же это будет?

– Новая взрывчатка. Вам не нужно знать. Когда не знаешь, то не о чем и рассказывать.

– Понятно. Потом узнаем.

– Решено – время взрыва в 09:30. Солнце будет светить

сзади-слева, полёт снаряда будет плохо виден или совсем не виден.

Помощники уехали. Мы расположились в ванной комнате (ванны и раковины ещё не были установлены), чтобы свет газовой плиты не был виден. Заварили бульон из спец-пайка, достали мясо варёное, хлеб. Чтобы не было даже запаха мы не стали заваривать кофе, а пили просто кипячёную воду с халвой. Тут же устроились спать. Холодновато, но пористые полиуретановые коврики спасали и от бетонного холода и от жёсткости.

Первые шесть часов спали беспробудно, а потом мучились до рассвета. Шесть часов утра и потому мы, не спеша, приготовили точно такой же завтрак и занялись снаряжением. Она настраивала лазер, а я – базуку. Всё готово к выстрелу. За час до момента выстрела мы стали заметать следы своего пребывания и готовить рюкзаки к бегству. Сжигать базуку будем в подвале, а лазер Элина забирает с собой. Она уберёт батарею и сожжёт её вместе с базукой, а оставшееся ружьё – ну, это просто детская игрушка. В рюкзак вмещается и незаметно даже.

Время приближается; я в одном окне, Валентина с лазером – в другом.

– Начали. Валентина наводит лазер на центр стены и включает его. В бинокль видно красное пятно. Я нажимаю необходимые кнопки, укладываю базуку на плечо, прицеливаюсь в центр стены и нажимаю «пуск». С шипением мини-ракета пошла на встречу со стеной, а я бросаюсь в угол на пол. Валентина ещё держит пятно лазера на стене – она, через надетый на голову бинокль, видит полёт мины (он не такой уж и быстрый), и в самый последний момент, когда ясно, что мимо стены мина не пролетит, выключает лазер и бросается в мой угол. Лицом вниз, закрыли глаза – ощущается яркая вспышка, потом содрогнулось здание, вылетели стёкла в одном окне. Полежали ещё две минуты, встаём, выглядываем в окно – там клубы дыма, лаборатории и 8-этажного здания нет. Смотрим в бинокли – сплошные развалины, что-то горит в нескольких местах и…безлюдье. Надеваем рюкзаки и спускаемся в подвал. Сжигаем трубу базуки с помощью термитного заряда, батарею, закидываем остатки землёй. На всё это уходит двадцать минут.

Выглядываем на улицу. Машины нет. Пришла она только через полчаса.

Гиги: – Ну, вы и натворили делов, мы еле живы остались. Оглохли. Яркая вспышка была; да, мы были за вторым домом вместе с машиной. Жители оказались люди с пониманием, так как знали где и рядом с кем они живут. Ужас обуял их после взрыва. Все окна в домах вылетели. Машина наша не стала заводиться сразу, а потом пробки на дороге – все машины остановились одновременно. С трудом извернулись.

– Ладно. Дело сделано, надо уходить.

Едем той же дорогой, по которой наши помощники приехали, и видим слева дымящиеся развалины; толпа людей около первого от развалин дома; машина полиции, пожарная машина.

Леван: – Я ещё успел услышать там за домом, что вот, мол, и хорошо, что грохнулась эта лаборатория. А сейчас я вижу, что она сгорела дотла. И, хорошо бы, чтобы все микробы там сгорели.

Выбрались на Кахетинское шоссе и помчались в Тбилиси

на автовокзал. Вскоре автобус на Ростов, но мы только до Владикавказа. Посоветовали нашим помощникам больше не ходить туда – микробы, возможно, радиация. Но следить за развитием ситуации вокруг этого несчастного случая нужно. Пресса, слухи, бинокль. Хорошо бы иметь выход на околоправительственный уровень, на американское посольство.

Сразу на автовокзале Владикавказа позвонили Ивану Петровичу. Он недалеко, он догадался, что надо быть во Владикавказе. В Москву он не уезжал. Вскоре встретились. И вот мы на местной базе. – Уже сегодня утром американская пресса пишет об атомном взрыве в лаборатории. Уровень радиации в сотни раз превышает обычный фон. Лаборатория полностью уничтожена – 24 сотрудника и 36 солдат охраны. Непонятно им только – как в лаборатории оказался атомный заряд. Сколько там было пациентов – не пишут. Никого не было будем считать. Так легче. Это первая ласточка. Завтра, возможно, что-то произойдёт в Узбекистане, в Латвии, на Украине, в Казахстане.

– Молодцы. Отдыхайте. Завтра летим в Москву.

Узбекистан

Москва, известная вам квартира; генерал без мундира, в гражданской одежде.

– Привыкаю к разжалованию. У вас всё получилось – хорошо, молодцы. Родина не забудет. Будут премии, награды, новые звания. Но это потом, а сейчас слушайте следующее. А ещё лучше – давайте за ваше удачное возвращение выпьем по тридцать граммов коньячка. Коньячок сегодня нам выдали чудесный – французский «Наполеон».

– Так вот. Узбекской команде не повезло. Потому, что мудаки там подобрались. Представляете – вышли на рекогносцировку осматривать подходы, делать засидку и взяли с собой пушку гравитационную. Ну, ладно бы, для тренировки потаскать. Так нет ведь – один из них тот, что с лазером увидел верблюда в пустыне и подумал, что верблюд дикий или бесхозный и предложил пушкарю опробовать её на верблюде. Не осмотрелись и навели пушку на это большое животное. Верблюда свалили с ног с расстояния 60 метров, а потом подошли к нему на десять метров и, смеясь, превратили его в лепёшку. А это всё видел хозяин верблюда – он был за барханом, в тени кустарника сидел. Были там ещё двое, и они схватили пушкаря, связали (у них верёвки есть всегда), а снайпер-лазерщик шустрый оказался – убежал. Но недалеко, чтобы понаблюдать, что будет дальше. Узбеки кричали, махали руками, показывая на верблюда. Один плюс – пушкарь успел нажать на кнопку самоликвидации. Двое вскоре ушли и вернулись через час с большим ведром. Ведро было полное верблюжьих слюней, и они сделали своё любимое дело – затолкали пушкаря головой в ведро и тот захлебнулся. Аминь. Аллаху акбар. На одного православного меньше.

Чуть-чуть помолчал, и: – Вот и выходит, что вам надо ехать туда. Обстановка там наисквернейшая. Представляете, во времена СССР там было 157 (!) санитарно-эпидемиологических лабораторий; всё было под контролем. После распада Союза практически все лаборатории закрыли. Разворовали, разгромили. Некоторые из них облюбовали американцы – оснастили новым оборудование, задали новые цели в работе – разработка новых видов болезнетворных бактерий. Объявляя при этом, что осуществляют надзор над заболеваниями. Но вместо этого происходят вспышки разных болезней смертельных. Первую такую лабораторию создали в 2007 году в Ташкенте, в 2011 – в Андижане и в Фергане; в 2016 – в Ургенче. Это всё объявленные. Кроме того построили новые, необъявленные, самые секретные в Бухаре, Сурхандарье, в Каракалпакстане в Самаркандской области и где-то в Ташкентской области. Нас интересует та, что в Бухаре.

Что в результате, а то, что в 2011 году в Ташкентской области вдруг вспышка неизвестной болезни, но очень похожа на холеру. За сутки 31 августа в больницу города Янгиюль поступило сразу 70 пациентов. Все умерли. В 2012 снова – умерли 20 человек. В 2017 году эпидемия ветряной оспы, в 2019 – эпидемия кори. При этом официальной статистики нет. Вопрос, а чем же занимаются все эпиде-миологические станции под управлением американцев?

По всему миру имеется множество американских лабораторий и если сопоставить карты расположения этих лаборатории и карты возникновения очагов заболеваний, то они полностью совпадают. Так говорит Главный санитарный врач РФ А. Попова. Поэтому надо ехать и уничтожить в прах хотя бы ещё одну.

Продолжает: – Маршрут проникновения в Узбекистан разработайте прямо сейчас с Иваном Петровичем. Я отбываю – успехов вам. До отъезда, возможно, не увидимся.

Иван Петрович берёт в свои руки бразды составления маршрута и других планов: – Вот карта Узбекистана. Естественно, с вашим оборудованием нельзя пользоваться обычным авиарейсом. Но для ускорения мы вас без проблем доставим в Казахстан, в Байконур самолётом, а далее только автомобилем. Смотрите: от Байконура дорога Е38 на юго-восток, дорога одна вплоть до Шымкента (там есть местный аэродром), далее Казыгурт и здесь дорога близко подходит к границе Узбекистана. Напротив, в Узбекистане селение Май. Там есть дорога между этими селениями. Там есть наша явка. Там наш человек встретит вас; встретит в Казыгурте, передаст вам местные документы и проведёт через границу. Там просто, но надо знать боковые дорожки. А далее дорога на Ташкент, но Ташкент надо объехать по объездной дороге и на запад, на Самарканд, Каттакурган, Навои, Гичидуван, Бухара. Но лаборатория не в самой Бухаре, а опять недалеко от аэропорта (чтобы быстрее им можно было смыться) в селении Кумгаран. В восточной части этого селения находится лаборатория на границе с пустыней. Через пустынные три километра на восток находится селение Баташ. Вот где-то между этими селениями и произошёл неприятный инцидент с нашим агентом. Ничего о нём выяснять не надо. Проделать всё желательно с хода и местным самолетом вылетать в Ташкент. Или же на этом же автомобиле уходить той же дорогой. Другой нет. Есть, но не надёжные, опасные – пустыня. На ваше усмотрение, по обстановке. Вы бледные и потому слишком заметные, а сейчас там зной.

В Байконуре нас ждал комфортный для жарких мест «Ленд-круизер» с водителем. Водитель наш сотрудник, казах по национальности, по имени Итим. В Узбекистане он будет незаметен – чёрный от загара и в одежде под молодых узбеков. А мы – под старых узбеков, но бледные и с круглыми глазами.

– Здесь ещё ничего, а вот в Ташкенте – зной. Запас воды я взял, еды немного – не захотите по такой жаре. Огурцы, помидоры зреют – всё есть на рынках. Впереди 700 километров безликой дороги – степи, полупустыни.

Выехали во второй половине дня. Чистое время езды получилось двенадцать часов, а с остановками, сном – все двадцать четыре.

Вечером приехали в Казыгурт. Подъехали к автостанции, рядом небольшой рынок (они тут работают круглые сутки), пока мы с Итимом ходили за продуктами, к машине подошёл узбек в ватном халате. По виду старик, а глаза молодые.

– Мне надо в аул Май, вы не туда случаем?

– Но это же в Узбекистане.

– Да тут не различают эту чересполосицу.

– Если недалеко, то сделаем крюк. Только надо платить.

– Сколько?

– А по спидометру, как на автобусе – теньге за километр.

Это был пароль. На автостанции почти никого не было, и никто не обратил на нас внимания – обычный случай подвести, когда нет автобуса. Он сел на переднее пассажирское сидение.

– Я буду показывать дорогу. Темнеет – это хорошо – меньше глаз.

На выезде из Казыгурта заправились на бензоколонке под самую завязку и ещё две канистры наполнили. Тут бензин значительно дешевле, чем в Узбекистане. Пора уже и фары дальнего света включать. Песок, пыль просёлочной дороги, хорошо, что никого нет впереди. Через час с небольшим узбек в халате говорит: – Ну вот, мы в Узбекистане. Поздравляю. Остановитесь и меняйте номер. Через километр аул Май, я выйду здесь.

Шофер меняет номер.

– Вы здесь впервые? Вот ваши паспорта. Они липовые, но на первый взгляд не отличишь от правильных.

– Да, впервые.

– Попробуйте вяленой дыни. Солнца опасайтесь – чаще бывайте в тени, ездить лучше по ночам. Двигатели не перегреваются. Куда вам дальше – я не знаю, но бензина вы запаслись изрядно. Ночуйте в машине на стоянках для этой цели предназначенных, не ходите в гостиницы – сразу поставят на учёт, и по всей стране будут отслеживать. Любят новую цифровую технику к месту и не к месту применять. На обратном пути снова меня вызывайте, когда подъедете к нашему аулу. Вот вам телефон для этого – там забит номер моего телефона. Потом отдадите его мне. Как я понял – ваша миссия недолгая. Удачи в ваших делах. – И ушёл, пропал в ночи.

Едем; дорога пока единственная, отвернуть, заблудиться негде. Впереди 1200 километров. Ташкент объехали по северной его части. И началась хорошая асфальтированная дорога на Самарканд. Дремали. За ночь водитель устал, и встали на автостоянке под навесом. Он крепко спал, а мы скучали и снова дремали. Как сказал один профессионал – отдохнул – значит вооружён. Шестнадцать часов пути нам понадобилось, чтобы доехать до Бухары; с остановками – все тридцать два часа.

Раннее утро. Едем в сторону аэропорта, находим дорогу в селение Кумгаран.

Кумгаран расположен между двумя параллельными дорогами. Подъезжаем к нему с юга по правой дороге, дома, в основном, одноэтажные, редко – двухэтажные, слева за селением в трёх километрах аэропорт, справа от дороги пустыня и в трёх километрах по пустыне селение Баташ. Видим слева здание лаборатории, оно практически такое же, как в Грузии, но без восьмиэтажного дополнительного здания. От дороги оно находится всего в ста метрах, поэтому невозможен выстрел с дороги, с автомобиля. Вышли из машины и попробовали идти по песку пустыни. Песок очень лёгкий, ноги проваливаются чуть не до колен – машина наша не пройдёт, это не бронетранспортёр на гусеницах. Что делать. Идея – надо ехать на верблюдах. Где их взять? Надо попробовать это сделать в ауле Баташ. Поехали в Баташ объездной дорогой. Выясняли, а можно ли взять верблюда напрокат – покататься на верблюде по пустыне. Пожалуйста – платите денежки. Найдутся ли два верблюда, нас двое. Можно и два. За два часа платите десять тысяч. Денежки вперёд. И это безо всякой усмешки, Серьёзно.

Машину с нашим оборудованием отправили в восточную безлюдную часть аула, за аул. Правда, мы не разбираемся, что есть аул, а что селение, село. Всё это чисто условно.

Оседлали для нас верблюдов, положили их на землю, мы сели в сёдла и верблюды поднялись. Ого, высоко оказывается. Но это хорошо – далеко видно. Поехали на запад, медленно ходят эти животные, не торопятся (чтобы не вспотеть, видимо). Вскоре мы повернули на север, а потом и на восток, скрылись с глаз сельчан, и к машине. Взяли оборудование, не слезая с верблюдов, и направили их в сторону Кумгарана. Через полчаса поднялись на бархан и увидели его дома, а вот и лаборатория, до неё не более полутора километра. Что ж позиция подходящая. Спрятаться можно за барханом. Чтобы быстрее исчезнуть после выстрела, мы решили стрелять прямо с верблюда и лазером направлять полёт мины тоже с верблюда. Вопрос – насколько верблюды неподвижны при стоянии. Лазер будет качаться, пятно шевелиться. Надо попробовать и если плохо, то действовать с земли.

Елена достала из чехла лазер, надела бинокль на голову, я тоже взял в руки бинокль понаблюдать. Поднялись на верблюдах повыше к вершине бархана. Она прицелилась, мы оба увидели пятно, но…но верблюд не спокойно стоял, он дышал, это мы могли затаить дыхание, а он не понимал ответственности момента, того, что стрелок перед выстрелом задерживает дыхание, расслабляет диафрагму. Пятно гуляло по стене и даже выходило за его пределы.

Надо действовать с земли. Слезли с верблюдов. А как же нам потом на них садиться? Они нас не послушают и не лягут. Как-нибудь вскарабкаемся, обнадёжили мы себя. Сначала, чуть в стороне мы вырыли приличную яму, чтобы в ней сжечь наше оборудование – трубу базуки, лазер, бинокли.

Верблюдов оставили внизу, а сами поднялись на вершину бархана, легли, начали готовиться. Валентина в пяти метрах справа от меня.

– Лучь, – Командую я. И вот вижу пятно на середине здания и нажимаю пуск. Ракета пошла, шипя и дымя; дым почти белый, и это малозаметно при ярком солнце. Я прыгаю вниз, через мгновение Валентина там же. Лицом в песок. Ослепительная вспышка, грохот, давление воздуха на перепонки ушей и нас засыпало песком. Встали на колени, потом на ноги, отряхнулись, побросали всё своё снаряжение в полузасыпанную яму, и я привёл в действие сжигающее устройство. Оглядываемся на верблюдов, а они лежат – их бросило на землю ударной волной. Сколько ещё они будут лежать – ведь надо засыпать сгоревшие останки. Решили, что с термитным зарядом они сгорят и под слоем песка. Поэтому нагребли на горящие предметы песок. Осторожно подходим к верблюдам, чтобы они не волновались. Они тяжело дышат, нервно вздрагивают. Но позволили сесть и по команде поднимаются. Едем к селению. Несколько человек на улице машут рукой в нашу сторону. Подъехали. Посыпались вопросы:

– Что там такое? Что за взрыв? У нас тут стены закачались, дувалы некоторые повалились.

– Мы не знаем, мы были в низине между барханами, видели только облако взрыва, а верблюды сами помчались в сторону дома. Мы не смогли их повернуть назад, чтобы посмотреть.

– Да, испугались они. Такого они не слышали.

– Испугались мои маленькие, хорошие вы мои. – Это какая-то женщина запричитала.

– Хорошо хоть оба целы, невредимы.

Это они про верблюдов – про нас им не интересно думать. Денежки мы заплатили и всё. Подъехала машина. Едем сразу в другую сторону от селения Кумгаран, сначала на север на Каракалпакское шоссе, а по нему на восток, на Ташкент.

Через тридцать часов звоним узбеку в халате: – Мы подъезжаем к вашему аулу.

– Вы проезжайте его, и через полкилометра я встану перед вами на дороге.

Ближе к вечеру проехали по аулу Май – сплошные мазанки с дувалами и вскоре увидели сидящего на обочине дороги человека. Подъезжаем, и он встаёт. Всё верно – это он.

Поприветствовали друг друга. – Как ваши дела? Всё получилось?

– Считаем, что успешно съездили. Вот дыни вяленой купили.

– Повезло. Есть чем отчитаться.

Без приключений пересекли границу и мы в Казахстане. Попрощались, даже не знаем его имени.

Байконур, самолёт, Москва. Доклад. Молодцы.

– Слышали, в СМИ сообщают, что в здании было четыре высших специалиста и четырнадцать лаборантов.

Латвия

– А вот в Латвии дела совсем плохи – нет доступа к лаборатории. Расположена в лесном массиве – деревья возле здания на расстоянии 2-3 метров, лесная стена глубиной, так сказать, в десять метров, затем прорублена полоса по периметру, ширина её также десять метров и на этой полосе три ряда колючей проволоки. Собаки бегают меж рядов колючей проволоки. Открыта только лицевая часть с подъездом, а там два подсобных помещения, которые более чем на половину скрывают основное здание. Во всём этом есть то-ли плюс, то-ли минус – лаборатория расположена в четырёх километрах от нашей границы.

Валентина: – Ну, раз невозможно подойти к лаборатории на территории Латвии, то мы сможем её достать с нашей территории.

– Как?

– Надо стрельнуть с вышки пограничников, если такая имеется в том месте. А если нет – то с вертолёта.

Тут встреваю я: – Вертолёт – это очень шумно. Надо подняться на аэростате. Ночью на чёрном аппарате. Плохо то, что струя реактивная будет хорошо заметна. Скандал. Или днём. Цвет аэростата в зависимости от погоды.

– А где находится эта лаборатория?

– Есть такое местечко Нестери. Точнее, от него пару километров на восток. Там есть основная дорога через Нестери А13 и от неё на восток идёт просёлочная дорога к самой границе. Вот по этой дороге два километра. А дорога А13 пересекает границу с Россией и идёт на город Остров. Самый короткий, прямой луч на Россию от этой лаборатории это на деревню Бухолово, там протекает речка Утроя. Конечно, там имеются пограничники, застава. Ещё раз сориентирую вас – от Нестери в Латвии дорога идёт на запад, на Резекне и далее на Даугавпилс.

Смотрим карту.

– Вот теперь понятно. Места там низинные, болотистые и деревья не очень высокие должны быть.

– Возможно. Будем смотреть на месте.

Иван Петрович: – Сегодня же я начну искать, заказывать воздушный шар с водородом. Наверное, понадобится баллон 60-литровый. И он стал звонить, видимо, в службу снабжения.

А мы углубились в изучение местности на нашей и на той стороне. Измерили линейкой расстояния – самое короткое возможное расстояние три с половиной километра. Это, если стоять на самой границе. Наверняка, придётся отойти на некоторое расстояние. Многое зависит от высоты деревьев возле лаборатории.

Через два дня объявили, что имеется воздушный шар небольшой, не спортивный, а рекламный, но он с помощью водорода поднимет двух человек на полкилометра. С нами поедет специалист по этому шару. Выехали на двух автомобилях: в пикапе специалист, шар и баллон с водородом, шнур нейлоновый длиной четыреста метров, гондола. Он сам является водителем. В вездеходе армейском мы со своим оборудованием. Иван Петрович не едет.

До городка Остров примерно 500 километров, доехали за шесть часов. В Острове заехали за сопровождающим пограничником – старший лейтенант Валерий. Он порекомендовал лучше заночевать здесь, а утром за час доедем до места, до деревни Бухолово. Гостиница для командированных военных, места были. Проблем с ночёвкой не возникло. Утром в восемь утра выехали. Добрались, как и говорил Валерий за час.

Конец мая, комариные места, из деревьев ольха, осина, ели не сильно высокие. Не доезжая границы с полкилометра, остановились на берегу речки Утроя. Нашли ровное место и начали готовить воздушный шар к подъёму.

Надо посмотреть с высоты – что там.

– Наши наблюдатели насчитывают от двенадцати до шестнадцати человек, заходящих на работу в лабораторию, – говорит Валерий. – Заново подготовить столько специалистов – это уже задача и время.

Через час шар и гондола были приготовлены. Снизу гондолы был привязан шнур, а другой конец закреплен за корневище огромного пня. Надёжно – не улетит шар. Начали надувать полихлорвиниловый комок аэростата водородом. Постепенно он распрямился, превратился в шар и начал подниматься; двое страховали шар шнуром, пока гондола не встала вертикально. Тогда в неё забрался я с биноклем и пограничник, который хорошо ориентировался на этой местности. Расстояние от наших голов до шара небольшое – метра два. Начали стравливать шнур и гондола нехотя начала подниматься – маловато водорода подали. Всё выше и выше, вот уже сто метров, а крыши лаборатории не видать – сплошной лес; с высоты двести метров пограничник заметил голубую крышу. Она! С этой позиции стрелять ещё нельзя; поднимаемся выше и вот, только на высоте триста метров я был удовлетворён – видать полностью крышу и верхнюю часть здания под самой крышей – вот туда нужно попасть. Показываем, что нас надо опускать. Внизу вчетвером тянули шнур, а потом привязали его к тому же корню. Вверху оболочка нагрелась от взошедшего солнца и подъёмная сила возросла.

– Я считаю, что время не надо тянуть – готовим своё оружие и поднимаемся для ликвидации супостата.

Никто против не был, и мы с Валентиной занялись своими приборами. Наконец всё готово. Одели ветронепродуваемые куртки и специальные шлемы с прикрепленными биноклями.

– Загружаемся. Поднялся сначала я сам, затем помогал подняться напарнице, приняв предварительно от неё лазерное ружьё. – Держите шнур крепче, чтобы не болтало. Хорошо, что ветра нет. А потом быстро нас вниз тяните, как можно быстрее.

Аккуратно, метр за метром стравливали шнур. Вот и отметка триста метров. Валентина справа от меня начала выцеливать стену под самой крышей, а я был уже готов чтобы нажать «пуск». Вижу в свой бинокль, что пятно уверенно держится на одном месте и произвожу пуск. Ушла ракета. Шипит, дымит. Кто-то её видит на той стороне? Есть ли там пограничники (?) или, как обычно, нет их. Валентина машет рукой – опускайте нас!

Стрельнул я и непроизвольно опустил трубу базуки передним концом вниз. А из неё идут ещё остатки горячих газов. Они прожарили оболочку и водород взорвался. К счастью (физика такова) газы водорода лёгкие и от взрыва уходят вверх, а мы падаем вниз. Такого мы не предусматривали. Мы вцепились в поручни и напрягли ноги в полуседе. Под нами речка. Только бы не в берег удариться. Падаем в воду. Углубились на два метра – на мгновение видна стена воды со всех сторон, а потом эта стена схлопывается и мы на глубине два метра. Хорошая амортизация о воду получилась. Мы не потеряли сознания, мы выплыли; к нам уже бегут несколько человек, прыгают в воду, плывут к нам, подхватывают каждого с двух сторон и вытаскивают на берег. Переворачивают на живот, чтобы вылить воду из организма. Кто-то снимает всё на телефон. Лежим с закрытыми глазами, прислушиваемся к своему телу. Фу, кажется живы. Подъезжает вездеход с начальством.