Жизнь как путешествие

Отношения наши закончились печально. Спустя несколько месяцев я уже встретилась с Бертом и стала жить с ним в Утрехте, а потом мы поженились. Но вот впервые я побывала во Франции именно с первым партнёром. Два дня в Диснейленде и полдня – прогулка по Парижу. Почему не наоборот? Ну, всё просто. Он очень хотел меня порадовать катанием на аттракционах. А столица Франции – это «гадость, там такие пробки, и люди тоже с приветом». Голландцы часто не любят Париж, именно за пробки. А также французов они считают заносчивыми, мол, только на своём языке разговаривают. Сами-то голландцы часто знают несколько языков. Положение обязывает. Маленькая страна внутри Западной Европы. В данном случае мы всем семейством ехали мимо пробок – без посещения Парижа…

***

Дорога во Францию неизменно проходит через Бельгию. Потом – северо-французский город Лилль. Оттуда, если помните, был палач в книге про мушкетёров. Ну, а дальше – путь мимо Парижа на юг, юго-восток или на запад.

Мы миновали Шартр, Ле-Ман, Нант, Ла-Рош сюр Йон. И приехали в наш городок – хорошенький такой, сказочный, зеленый – уже вечером.

И как будто никуда не уезжали из Нидерландов. Потому что на ресепшене, когда мы въехали и припарковались, нас встретил веснушчатый голландский парень под два метра ростом. Он был нам несказанно рад. Выпалил всю информацию, показал, где поесть патат. Где бассейн. В какой стороне океан. И выдал номер участка, где мы могли поставить авто, палатки и стол со стульями.

Кемпинг оказался внушительных размеров. Вокруг него – полулесные поляны с созревшей на кустах ежевикой. Мы это увидим поутру, когда выйдем знакомиться с окрестностями.

Пока что мы с аппетитом заправились картошкой – разумеется, с майонезом! Также взяли крокеты – в панировке, а внутри – полужидкое мясное или креветочное рагу. И салат с огурцами и помидорами. И по бутылке колы мальчикам, апельсиновый сок девочкам, а нам, взрослым, бутылку розового вина. Отпуск же начался! Берт, надо отдать ему должное, отлично справлялся с такими расстояниями. Он долго запрягал, как говорится – ругался, ворчал, у него даже поясницу заклинивало почти всякий раз перед многочасовой поездкой. А потом садился за руль – и спокойно себе катил до цели, разумеется, с остановками.

Пределом мечтания детей был бассейн. Они привыкли плавать именно в бассейне, в открытых водоёмах никто из них не купался. Но я настаивала на посещении океана. Шутка ли – целый океан! Мы отправились туда после завтрака, хотя бы ради знакомства.

Атлантический океан был хорош. Песчаный берег, всякие камушки и ракушки водились в изобилии, на радость детям. Мы поставили зонтики, разложили полотенца. Народу было порядочно. Нас предупредили, что здесь важно попасть в прилив, иначе берег сильно обнажается и до воды надо долго шлёпать по колено. В первый наш приход нам повезло.

Эх, хорошо было плавать в Атлантике. Правда, из детей с нами плавал только Стас. Эва и Санна поплескались у берега. А Ессе и вовсе отказался входить в воду. Он был очень белокожим, мазался кремом от солнца, малышку Санну мы тоже мазали тщательно. Дети играли в бадминтон. Настоящая идиллия!..

На следующий день мы ездили в Ля-Рошель. Видели знаменитую крепость, которую защищали мушкетёры. Или штурмовали – я почему-то не могла вспомнить, как обстояло дело. Красивая средневековая крепость из светло-серого камня, с могучими башнями и крепостной стеной. Ощущался дух старины. И мы попали в Гипермарше. Тот супермаркет, который мы накануне посетили в нашем Шателайон-Пляже, был обычный. И то – произвёл на меня впечатление. Но этот… он был ого-го!

Бесконечные ряды всего. Больше всего потряс рыбный прилавок размером, наверное, в наш супермаркет «Юмбо» в Утрехте целиком. И там возлежали гигантские рыбины. И обычные тоже возлежали. Рыба-меч имелась, к примеру. А ещё меня страшно удивила французская дама, которая подошла и запросто купила два килограмма креветок. На 50 евро. Да в Голландии половина семей на неделю закупалась на 60. А тут – просто креветки.

Берт мне объяснил, что у французов самая важная трапеза – обед. И в офисах либо учреждениях он точно так же длится два часа, как и у тех, кто дома сидит. Мы на таких обедах не раз присутствовали. То есть, рядом с ними присутствовали в ресторанах и бистро на открытом воздухе. Наблюдали, как французы едят закуски, суп, второе блюдо, а потом и десерт. И всё это запивается вином, причём немалым его количеством. А потом – на работу. Если же был званый ужин, то приготовить пару килограммов креветок – тоже нормальная практика. Если угощать, то на славу. В этом я с французами была солидарна. Голландский праздник, если не указано иное – это несколько пачек чипсов, орешки и, если это день рождения, пирог. Есть исключения, само собой. Есть даже кулинарные вечера. Но нечасто. Если повезёт.

Молочные продукты здесь тоже были удивительные. Раз в несколько больше ассортимент, чем в Голландии.

– Почему так много всего тут, почему голландцы это не переняли у французов? – полюбопытствовала я.

– Да просто нашим ничего так особо не надо, – пожал плечами он. – Есть основные сорта молочного, их едят десятилетиями, зачем все эти разносолы?

– Ну, не скажи! – я с восторгом схватила и кинула в тележку, где сидела Санна, несколько йогуртов с каштанами и фундуком, а также с фиалками. Санна крепко прижимала к груди огромную банку с шоколадной пастой. Это самое ценное для девочки, которая ела очень ограниченный ассортимент продуктов: «белый рис, патат, яблочный мусс, куриное филе, а также суп из шпината». Разумеется, бутерброды с шоколадной пастой или шоколадными гранулами составляли основу рациона!

За время нашего пребывания в кемпинге мы побывали в большом Аквариуме, ещё раз бродили по Ля-Рошели. Но самым самым удивительным оказался Остров Ре. Туда мы отправились на корабле. Хотя этот остров и связан был с защитой города и с историей, сейчас он поражал покоем и безмятежностью. По пути проплывали знаменитый форт Байярд. Игра в те годы была популярна во всём мире. Нас высадили на берег на острове. И несколько часов мы бродили по дюнам, лежали на белоснежном песке, слушали безостановочный шум прибоя.

Было так тихо, при этом облачно. Я надеялась на солнечный день, но солнца почти не было видно. Оно то показывалось, то надолго зависало за тучами. Мы ходили между загадочными постройками, то и дело сталкиваясь с другими посетителями, с собаками, а потом – с курами и цыплятами местных жителей. И попросили каких-то прохожих сфотографировать нас всех вместе. Я хорошо помнила это фото. Сегодня покажу Валентине. Я на нём в белом платье с яркими цветами и с кружевом. Купленном на рынке в Ля-Рошели. Во Франции и Италии на рынке всегда можно купить что-то элегантное по скромной цене!

– А что тебе запомнилось больше всего из этого путешествия? – спросила Валентина, когда мы сидели на балконе на фоне темного неба с крупными звёздами – сегодня мы угощались мороженым, которое я принесла со своей прогулки.

– Это очень просто. Самая страшная гроза моей жизни.

– В Ля-Рошели?

– В кемпинге.

Я вспомнила это живо, словно и не прошло семи лет. Мы легли спать, удивляясь какой-то тяжёлой духоте, словно бы океан вышел из берегов и навалился на лагерь. Было тихо, и тишина эта оглушала. Мы ходили в этот день купаться с Бертом, а дети пожелали плавать в бассейне. Эва познакомилась с девочкой из голландского простонародья. Она сразу заявила нам, что «океан – это гадость, вода там грязная, а на дне вообще неизвестно что водится». Видимо, передавала слова матери. Так что дети определённо предпочитали бассейн.

Мы готовили на ужин чили кон карне. Санна модничала, как всегда, спрашивала, можно ли ей вместо этого «пататьес». Но я не позволяла. Стас сбегал за напитками для всех. Мы ужинали, потом мыли посуду и просто ленились. Погода способствовала. И вот в большом лагере всё стихло. Мы заснули.

И разбудила нас вспышка. В детстве я ужасно боялась ядерной войны, такая тогда была обстановка – разговоры о ядерных испытаниях. Мама-военнообязанная. Тренировки по гражданской обороне в школе. Я нередко просыпалась от рокота самолёта и думала, что война. Так вот, эта вспышка была такой, какую я себе представляла в случае взрыва бомбы. Яркая, словно внезапно включили свет посреди кромешной ночной темноты. А белых ночей во Франции, тем более, в августе нет и быть не может. Спустя пару секунд раздался оглушительный грохот. И следом – оглушительный рёв. Все маленькие дети в кемпинге проснулись и заорали от ужаса.

В то лето я несколько раз слышала о том, что в Голландии людей убило молнией во время грозы. Вот тогда я, впервые в жизни, начала бояться гроз. И такую грозу мы переживали в Шателайон-Пляже.

Я понимала, что надо переждать. Дождаться конца этого жуткого действа. Берт спокойно сказал:

– Сухая гроза. Дождя нет. Это хуже всего.

Я молчала. Ждала дождь. Наверное, с минуту. Потом – новая вспышка и грохот. В палатку вбежали Эва и Санна в пижамах. Санна рыдала. Старшая была просто напугана, но тоже всхлипывала. В 9 лет она ещё не была такой смелой, какой станет потом, когда, поступив на медицинский факультет университета в Амстердаме, уедет на год в Америку работать няней.

Мы утешали девчонок. Ребят было не слышно. Начался дождь, и молнии стали удаляться. Все успокоились. Эва с Санной снова пошли спать к себе.

Утром, как ни в чём ни бывало, сияло солнце. Воздух очистился, посвежел. Стас и Ессе вышли из палатки, и мы спросили, не было ли им страшно. Ессе, конечно, в первую очередь, ему ведь было 11, а не 18, как Стасу.

Он пожал плечами: – А что особенного? Ну, гроза…

Приморская Франция всегда давала мне ощущение свободы и безмятежности. Не так много времени довелось провести в таких городках, но и это время моей жизни – бесценно.

Мы ещё немного посидели с Валентиной. Она показывала кое-какие фотографии из своего детства – с матерью и отцом, со старшим братом Максимилиано. Отец её был коммунистом, впрочем, не принимал активного участия в политике. Но он писал в местной газете. Мать была школьной учительницей. Брат учился в Генуе, там и живёт сейчас.

– Мне очень понравилось в Генуе, там мы тоже побывали, – поделилась я.

– Расскажешь? – оживилась Валентина.

– Обязательно. Но позже. А то ты снова не выспишься.

Я понимала, что наше общение, рассказы о путешествиях с Бертом помогают мне, как терапия. Ведь первая неделя в Риме была тяжёлой. Я даже несколько раз плакала, хотя мне казалось, что у меня все слёзы уже выплаканы за прошедшие два года.

И вот теперь, рассказывая Валентине о тех годах, я забирала оттуда всё светлое, а трудное и болезненное – отправляла прочь.

Глава 4. Девять стран в один присест

Вчерашняя вылазка до городского пляжа удалась. Я не только нашла песок и кучу ничейной территории, бесплатной для отдыхающих, но и купалась, не опасаясь, что за ногу схватит аквалангист или «щупальце» коралла.

У меня была с собой книга, я ещё запасалась виноградом и персиками, а по пути купила знаменитое сицилийское мороженое. Фруктовый лёд. Лимонный.

Отдыхающих было немного, по крайней мере, никто меня не беспокоил. На обратном пути я зашла в магазинчик и с большим удовольствием выбрала себе белоснежные босоножки без задника, украшенные элегантными розочками. Чисто итальянское качество за умеренную цену. Надела – да и пошла себе.

Вот и сейчас я проходила мимо магазинчика, откуда вышел улыбающийся продавец и помахал мне: – Чао, белла!

Помахав в ответ, я подумала: «А ведь тут есть славные магазины, к тому же, я Риме я, кроме мозаичных серёжек в как бы античном стиле и маленького флакончика духов в Затиберье ничего и не купила, а в Неаполе и вовсе ограничилась гляделками. Надо совершить набег!»

Шутки шутками, но я была осторожна и сдержанна в тратах. Когда я собиралась в свой итальянский трип, то понимала, что поездки с мужем-фрилансером в сфере айти – не то же самое, когда еду сама по себе. Правда, все поездки с ним были странными в смысле трат. Покупалось, на мой взгляд, излишнее, вроде инвентаря для кемпинга, который послужил нам еле-еле два раза, а потом занимал у нас всю кладовку. Или каких-то запасов вина, привозимого из стран с развитым виноделием. Картинок, купленных у местных по европейским ценам. А вот чтобы вволю прикупить нарядов – это я себе не позволяла. Вернее, не позволяла себе попросить, считая, что у нас на всех и так большие траты.

К тому же, если мы были где-то проездом, то вначале выполняли обязательную программу фотографа. Несколько часов съемок, иногда с перерывом на кофе. Магазины подключались, когда было уже темно. Или не подключались вовсе.

Поэтому я, рассудив, что море никуда не уйдет, а пляж не займет цыганский табор, решительно шагнула в сторону симпатичных бутиков.

– Вот это, да, синьора! – экспансивная дама с рыжими волосами одобрительно закивала, когда я взяла в руки платье – воздушное, жёлтое, с разными легкомысленными рюшечками и воланами. – Очень красиво с вашими волосами!

Я сделала мелирование перед поездкой, теперь эти пряди выцвели до белизны на моих тёмных волосах. И загар был совершенно фантастический. В Голландии такой не получался, хотя иногда и там бывает солнце подолгу.

Кроме жёлтого платья, я присмотрела красивые шёлковые брюки-палаццо в ярких разводах. И отправилась на пляж с покупками. Ну и что? Не картошки же накупила!

По дороге за мной увязался «водитель кобылы». Кобыла была железная – и очень немолодая. Видавшая виды машинка ещё бодро бегала, конечно. Водитель сбавил ход и ехал рядом со мной. Потом высунулся и стал общаться.

– Здравствуйте, красавица! Куда вы идёте?

– На пляж иду.

– О, на пляж, как здорово! Вас подвезти?

– Спасибо. Я бы просто погуляла. Мне немного осталось идти.

– А хотите, я заберу вас с пляжа и мы выпьем кофе?

– Даже не знаю. Я могу долго быть на пляже.

Он не сдавался: – Так я приеду, когда вы скажете!

Давать телефон мне совсем не хотелось. Да и кобыла была всё же почти пенсионерка. Хотя мужчина – ничего…

– Я часа через три пойду с пляжа. Хотите – можете встретить меня здесь.

Я сказала это для виду. Неужели он будет здесь ждать?

Он, однако, пообещал. Я пошла восвояси, спустя двадцать минут уже плавала в восхитительно тёплом и прекрасном море, валялась на песке, как морская звезда, жевала персик, вспоминала, вспоминала…

Идею поехать в России на машине высказала я. Мы слетали в Питер дважды. В 2007 с Бертом, через год – брали с собой Ессе и Эву. И вот теперь собрались опять. Но для разнообразия – по суше, с посещением множества стран. Это было путешествие-мечта.

Я сидела в интернете, отыскивая отели и пансионы в городах, просматривая книги и сайты в поиске увлекательных идей. Решено было ехать через Германию в Данию, ночевать в Оденсе, городе Андерсена. Оттуда – в Копенгаген, разумеется, тоже на одну ночь. Дальше – в Мальмё, в Швецию, через знаменитый Эресуннский мост. Потом – конечно, в Стокгольм. Здесь я запросила две ночи. Ещё ночь – на севере Швеции, в городке Люлеа. Потому что мы решили добираться в Финляндию и дальше в Питер, объехав Ботнический залив. Без парома. О пароме у Берта были отчего-то плохие воспоминания.

Ух, и чесались же у нас руки, когда мы собирались в эту поездку. Большой пробег для машины. Большие куски в дороге каждый день.

– Будем с утра не спеша выезжать – и останавливаться в отелях, там гулять, ночевать, утром ещё погулять, потом снова в путь, – решил Берт.

– Тебе как водителю так удобно? – спросила я.

– Конечно, будет не очень легко. Но думаю, мы всё успеем. Самые сложные куски – вот тут и вот тут. Часов по 9-10 за рулём. В дороге где-то перекусим, фотки сделаем…

Мы взяли большие полотенца, потому, что судя по карте, будет где искупаться – июль на дворе! Для моих близких, кроме сыров и колбас, знаменитых вафель с карамелью и нарядов, мы везли нечто специфическое. Закупили для мамы две десятикилограммовые коробки стирального порошка. «Я знаю, в Голландии он будет настоящий, а не подделка, как у нас!» – заявила она. Ещё для Стаса купили гриль-машину для горячих бутербродов, коих он был большой любитель. Ну, и разное другое. Благо, машина позволяла. Кое-какой запас вина, разумеется. В предыдущие приезды я переводила стоимость знакомых вин в евро и ахала. Не то чтобы в России оно было по ядерным ценам. Скорее, в Голландии копеечным по отношению к зарплатам.

***

Мужчина дожидался меня на своей «кобыле». Ну и ну! Ладно, решила я, проеду кусок до кафе. Он обрадовался, увидев меня – с мокрыми волосами, в сарафане, присыпанном влажным песком.

– Как вас зовут?

Я представилась.

– Очень приятно, я Сальваторе, – он говорил на английском с акцентом, но бегло.

– И мне очень приятно, Сальваторе.

– Вы откуда?

– Из Голландии.

– О, это красивая страна. Мельницы, сыр, тюльпаны, хорошее пиво… – он мечтательно возвёл рук к небу, после чего снова взялся за руль.

– Ты там бывал? – спросила я.

– Да, один раз, когда учился. Это было давно. Учился я на севере, в Торино.

– Вот оно что! И живёшь там?

– Да, я там жил. Работал в фирме. Но у меня случилась проблема. Я развёлся.

Я слышала, что итальянский развод – это до пяти лет мытарств и куча денег.

– Мне жаль это слышать. И что теперь?

– Мне пришлось вернуться сюда, в дом моего отца. Потому что жить в Торино мне уже не по карману. Моя жена забрала у меня квартиру и машину.

Ну вот, теперь придётся сочувствовать его печальной истории! Но это были ещё цветочки. Когда мы подъехали к бару, он пригласил меня выпить по чашечке эспрессо. Потом предложил пива или вина. Видно, в Катании можно ездить с алкоголем. В Голландии вот – можно, если не превысишь норму.

Я согласилась на бокал белого вина. Мы сидели за стойкой с вином и орешками.

И тут этот Сальваторе говорит: – Скажи, ты бы вышла за меня замуж?

Я подавилась вином. Может, он имел в виду что-то другое, может, я не так поняла?

– Ты не пошутил? Замуж?

– Я не шутил, – серьёзно отвечал он. – Мне сорок лет. У меня есть работа. Да, я живу с отцом, но со временем я сниму жильё. Разве я тебе не нравлюсь?

Не зная, что ответить, я его внимательно оглядела. Невысокий, худощавый, черноволосый, с карими глазами, не красавец, конечно. Лицо какое-то… голодное. Видно, давно ни на ком не женился…

Блин, но мы же просто незнакомы – это раз. И два: я-то не в разводе. О чём я ему и сообщила.

Он тут же заныл: – Вот, не везёт мне! Один живу. Детей своих не вижу, мать их ко мне не пускает, два мальчика. Думал, ты согласишься переехать сюда. Никто не хочет…

– Постой, так ты не только мне это предлагал, что ли? Тебе вообще всё равно, на ком жениться? – не поверила я своим ушам.

Он попытался как-то замять тему, но я понимала, что попала в точку. Мы допили вино, я поблагодарила. Сказала, что буду думать, а пока – мне пора. Телефон решила не давать. Может, в других обстоятельствах я бы согласилась пообщаться ещё, но тут пахло безнадёгой. Нафиг, нафиг…

Я купила себе на ужин несколько аранчини – типично сицилийские штуки. Шарики из риса, плотно слепленного с начинками из мяса, зеленого горошка, сыра, баклажанов. Мне очень понравились. Взяла с запасом – вдруг Валентина захочет их поесть. На следующий день у нее был выходной, можем спокойно сидеть допоздна.

Валентина явилась с бутылкой пино гриджио, это моё любимое белое вино. Она принесла черешню, я выставила блюдо с аранчини и прекрасный копчёный сыр. Рассказала ей о своём несостоявшемся романе.

– Да, тут хватает подобных искателей невест! – заметила она.

– А почему так? – удивилась я.

– Здесь непросто живётся, из-за этого немало мужчин остается холостыми долго. Или после развода приезжают, как этот Сальваторе. Местные женщины не очень-то на них клюют. Здесь ниже зарплаты, а мы, итальянки, капризные.

– А твой муж – он был здешний?

– Нет, он из Вероны. И мы там жили, – она показала мне фото. Симпатичный мужчина лет около сорока, тоже светловолосый. Приятное лицо, немножко надменное, впрочем.

– А кто он по профессии?

– Инженер на предприятии. Мы познакомились во Флоренции, я была в отпуске и поехала туда, давно собиралась. И он приехал, с друзьями. И как-то всё завертелось.

Она показала ещё несколько фоток. С друзьями. С его родителями.

– Мы прожили семь лет. А потом у него был роман на работе. Женщина старше него. Он мне не рассказывал. Но она забеременела…

– Ой, да ты что?! И ты узнала?..

– Ему пришлось сказать. Он долго скрывал. Но она решила рожать, и вот… у нас же не было детей.

– Не было, потому что не получалось? Извини, если это сложный для тебя вопрос…

Она пожала плечами: – Нет, вряд ли. Вначале мы и не хотели. Мне было двадцать шесть, я не спешила. Потом, вроде бы, уже и захотела. В двадцать девять. Сразу не произошло. И он заявил, что детей ему и не надо. Хлопотно. Денег надо много. А потом – видишь, какая история. Сейчас они женаты, дочь растёт. А я… наверное, хотела бы семью, но я очень осторожна.

– Я тебя так понимаю. Поэтому Сальваторе лучше подождать!

– Ну, ничего, Мила, теперь ты знаешь. Давай дальше смотреть твои фотки. Вот эти – про Данию, Швецию и Финляндию, да?

– Да, и про Петербург.

***

В Оденсе мы приехали основательно к вечеру. Долгий день через Германию – Бремен, Гамбург… Ни разу не остановились, кроме как в туалет и кофе выпить два раза. В Германии мы уже бывали. А вот Дания случилась впервые. Пейзаж сразу стал другим. Каким-то… аграрным. Жёлтые поля созревающей пшеницы. Зелень деревьев. Голубизна неба. И мало признаков цивилизации – что людей, что машин.

Мы не зря выбрали город Андерсена. Для меня это было вот прямо-таки принципиально. Андерсен – это же наше советское детство, печальные и реалистичные сказки… Гордость Дании. Берт про него знал, конечно, но всех сказок не помнил.

Мы нашли отель на карте, но голод был зверский, все бутерброды мы сжевали. И решили вначале заявиться в ресторан.

Представьте себе картинку. Вы были в пути часов девять или десять. На вас шорты, мятые футболки, пыльные сандалии. На Берте – ещё и носки, пропотевшие в дороге. Не умывались, у меня – никакого макияжа, волосы – как у Чипполино. Входите в скромный с виду ресторан. А там… За столиками сидят местные. Дамы в платьях с голой спиной, с укладкой и в идеальном вечернем макияже. Мужчины в костюмах с белой рубашкой. Ароматы парфюма долетают до входных дверей. Уф…

Вот именно это мы и сказали, когда вошли.

Надо отдать должное датчанам, они и ухом не повели в связи с нашей несвежестью. Радушно пригласили за столик.

– Пожалуй, им не привыкать видеть путешественников, а? – толкнул меня Берт локтём в бок, устраиваясь за столом. Он-то быстро пришёл в себя. А я – нет. Ведь в Голландии люди не наряжаются в ресторан, даже в дорогой и элегантный могут прийти в джинсах и футболках. Если удобно. Костюмы там вообще редки. И вечерние платья тоже. Я видывала свадебные процессии, где гости были в вечерних платьях и костюмах, но это всё были люди с достатком выше среднего, а возможно, даже и из знати. Таковая в Голландии имеется. А часто приходят в том же, в чём дома сидят. Например, на нашей свадьбе сестра Берта, Лике, по совместительству его свидетель, была в джинсах и чёрной рубашке. Ну, хоть бы синюю или красную надела. Нет, чёрную.

В общем, мы наслаждались замечательным жареным палтусом (я даже это запомнила), жареной картошкой и салатом, пили белое вино, как положено. А я всё ёрзала. Казалось, на меня смотрят. Пока не открылась дверь и не вошли немцы – такие же пыльные и помятые, как мы.

– Ой, как хорошо! – шепнула я Берту. Он веселился.

В нашем отеле, к сожалению, были тонкие стены, мы слышали разговоры, музыку, пение и, похоже, звуки совокупления постояльцев.

– Не будем больше в таком останавливаться! – заключил Берт, когда мы проснулись и отправились на завтрак.

– Однозначно! – согласилась я.

Музей Андерсена был большой, просторный, с богатейшей экспозицией. В бывшем доме, где он жил с матерью – деревянном, выкрашенном в голубой цвет. Мы узнали, что мать была страшно бедной, работала прачкой и растила его одна. Что он был очень высокий и неуклюжий, что ему было трудно подобрать кровать, но потом, уже став известным и богатым, он выписывал себе специальную кровать из Парижа.