Жизнь как путешествие

– Отлично! – заявила я. – Нам нравится быть группой.

***

Мы договорились о хранении вещей в нашем отеле, куда должны были вернуться. Взяли, разумеется, спальники и коврики, смену одежды и белья, полотенца и некоторые другие нужные вещи. Нарядные платья я решила не брать, а вот ветровку и купленный накануне весёленький свитерок из альпаки – взять. Потому что в горах будет холодно ночью, это мы разузнали заранее.

В автобусе ждала команда. Гид Эдуардо – коренастый, невысокого роста в непроницаемо чёрных солнечных очках и в коричневой джинсовой куртке, по-английски говорил без проблем. Он много всего нам рассказал. Например, что здешний язык – кечуа – таков, что людям легче учить английский, чем испанский. – Вы немало встретите тех, кто испанского не знает, но учился в университете, как я, и говорит на английском.

Мы сразу поехали выше по серпантину. Потом спускались. На пути нас ждали термальные воды. Это было приятным дополнением к программе. Купальные принадлежности мы с собой взяли.

– Кто бы мог подумать, что вместо океана мы искупаемся в горах! – удивлялся Берт. Народу в местных термах было не очень много. Само строение совершенно не впечатляло. Какие-то колхозные павильоны, подумалось мне. И вода жёлтого цвета. Хорошо, что мы не щепетильные люди и не помешаны на чистоте. Дул сильный ветер, так что мы зашли в приятную теплую воду и с удовольствием там поплескались полчаса или чуть больше. А затем – поели суп из белой, очень вкусной и очень крупной фасоли с хлебом и томатным соусом. Выпили, разумеется, чаю с «кокалипс». Эдуардо не мог выговорить английское «кокаливз». Ну, не получалось у него, что тут поделаешь!

А дальше начался собственно поход. Вещи и снаряжение погрузили на трёх лошадок. С ними отправились наши помощники. А Эдуардо повёл нас за собой по красивым зелёным склонам.

То и дело надо было подниматься на какие-то небольшие высоты. И всякий раз он оповещал: – Сейчас подъём на сто метров. Сейчас – на сто пятьдесят.

Это было не слишком сложно. Хотя всё равно ощущалось, что идём на высоте. И мне пришлось надевать тёмные очки, хотя я их терпеть не могу. Солнце в горах кусалось! Под конец этих стометровок ноги мои гудели и ныли.

На ужин и ночлег мы остановились довольно высоко. – 3800 метров! – торжественно объявил Эдуардо. – Завтра мы поднимемся ещё выше. До 4500 метров. Но тут уже будет холодно спать. У вас хорошие спальники?

– Да, до минус 15, – гордо подтвердил Берт. Он гордился тем, что начал совершать такие траты. В семье, где он рос, привыкли считать копеечку. Не то что в моей.

– О, это очень хорошо!

Нам поставили палатку. Стало заметно холодать. Я уже ходила в свитере, а теперь и ветровку натянула. Наша команда облачилась в шерстяные пончо с кистями. До чего колоритно! Лица у них были, наверное, как у древних инков. С крупными чертами лица, смуглые, сосредоточенные.

Мальчишка, брат конюха, всюду носился, выполнял поручения. Лет двенадцати, невысокий, крепко сбитый, с кирпичным румянцем на щеках. Мы уже знали, что это показатель очень высокого гемоглобина, нужного для жизни в горах.

Ужин происходил у костра, под звёздами. Мы ели один из видов знаменитой андской картошки – жареной с сыром и красным перцем. И салат. Не верилось, что так холодно в Южной Америке! Красота и суровость гор просто завораживали.

А следущий день стал мощным испытанием. Вот когда я осознала, что такое высота. И почему в фильмах про альпинистов люди страдают отсутствием сил, если забираются на высоту. Я-то была уверена, что дело в физических трудностях. Попробуй-ка заберись на вершину почти отвесной скалы по горной тропе, да ещё следи за тем, чтобы тебя не смыло селевым потоком или не засыпало лавиной, не тюкнуло булыжником по голове, не утянуло в пропасть!..

Однако после умывания ледяной водой и плотного завтрака нам налили неизменного «кокалипс», выдали по пучку горной мяты, вдыхание запаха которой спасает от горной болезни, сказали: – Готовьтесь!

И мы двинулись в путь. Постепенно наматывая высоту, пока не вышли на максимум. Мамочки мои! Вот где я ощутила Кольцо Всевластья, хоть и не несла фотоаппарат на шее… Ноги мои словно свинцом налились. Я ощущала усталость, словно и не спала накануне. К счастью, меня не накрывало тошнотой, голова тоже не болела, но была тяжелой, как в тумане. Каждый шаг давался с усилием.

Берт потом признался, что у него головная боль разыгралась. Он нюхал чудо-траву, становилось легче. – Слушай, я ведь взяла русские витамины – вспомнилось мне. Я просила подругу привезти мне аскорбинку с глюкозой. Наши старинные витамины в прозрачной упаковке, известные с детства. Слышала, что они помогают собраться с силами на высоте. Мы закинулись аскорбинками и поплелись дальше.

Вскоре нас обогнали двое ребятишек, они возвращались из гостей, от бабушки с дедушкой. Шли в школу. По горной дороге. В сандалиях. Мальчик и девочка лет 8-10. Они рассказали это всё Эдуардо, который перевёл нам диалог. И ребятки бодро побежали вверх наискосок, чтобы срезать путь. Мы только руками развели.

Казалось, эта дорога никогда не кончится. Я вспомнила книгу Джека Редфилда о древнем манускрипте. О том, как созерцание красоты наполняет энергией. И стала представлять, будто вдыхаю красоту Анд вокруг меня. Этот простор. Эти изломы скал. Зелень и ручейки далеко внизу. Красота. Она была мощной, жизнеутверждающей. И мне действительно стало легче!

Я и не заметила, как мы закончили идти по этой невообразимой высоте, спустились прилично вниз, а потом и вовсе вошли в лес. Там был и какой-то водоём, озерцо или болотце, я не знаю. Пока нам ставили палатку, Эдуардо объяснил: – Ночью будьте осторожны, не упадите в воду, если, например, пойдёте гулять!

– Это он тактично намекает на туалет, – шепнула я Берту.

Ужин, как и обед, был с киноа. Этот вид злаков мы попробовали как раз в походе. В Голландии киноа нам ещё не попадался, а потом мы будем регулярно встречать его в так называемых зелёных магазинах. В качестве органической крупы за бешеные деньги. В Перу это самая распространенная еда. Мне нравилось, как зёрнышки киноа похрустывают на зубах. Правда, под конец похода киноа надоело.

Парнишка-помощник Мигель так и искал, чем бы нам помочь. Делал всё бескорыстно. Он знал английский, рассказал нам, что учится в школе, что мечтает хорошо знать английский и работать с компьютером. Ещё он мечтал о футбольном мяче – настоящем, чтобы играть с одноклассниками. Мы угостили его конфетами, которые купили себе в дорогу. А потом, посовещавшись, подарили ему десять долларов. На мяч. Восторгу паренька не было предела!

– Как мало здешним людям надо для счастья, ты заметила? – спросил задумчиво Берт. Я, конечно, заметила.

Утром мы проснулись, не угодили в озерцо, но умылись на берегу. В ожидании завтрака пошли прогуляться вокруг лагеря. Кони паслись на поляне, повар Санчес колдовал с костром. Тут Берт засёк колибри. О, это же была его мечта – снять колибри в полёте. Только вот хитрая птичка плевать хотела на мечты голландского фотографа-любителя. Она, мелко бяк-бяк-бякая крылышками, носилась по воздуху, отливая красным и зелёным, дразня и снова улетая подальше. Наконец села на дальнем дереве. Гнаться за ней явно не было смысла.

– Ну что, попробовать с ней теле-линзу, да? – спросил Берт. Портрет удался. Только вот из-за увеличения яркая колибри превратилась «во что-то серое с длинным носом».

Эдуардо пояснил нам, что теперь надо будет идти пешком через лес, пока не окажемся на поляне неподалёку от станции Ольятайтамбо, там нас будет ждать поезд. Мачу-Пикчу мы будем посещать сами.

Мы двинулись по тропе, и тут произошёл курьёзный случай. Мимо нас дядечка-фермер вёл в поводу лошадь. Мы посторонились, пропуская их вперёд. Стояли, прижавшись спиной к извилистому стволу дерева. Лошадь, проходя мимо Берта, повернула голову, увидела его и… вырвавшись из рук хозяина, припустила куда-то в заросли!

– Ты посмотри, тебя даже лошадь испугалась! – хохотала я. Муж был в розовой футболке, которую я ему подарила. Он носил её на тот момент два года, но проносит ещё много лет. А на голове у него красовалась та самая разноцветная с преобладанием оранжевого непальская шляпа из грубой ткани. Несуразная. Вот и лошадь так подумала. Потому что, когда её поймали и снова повели мимо, опять дала стрекача!

Ну, уж тут мы ждать не стали, а быстро зашагали вперёд, дабы не мешать. Про то, как Берта лошади пугаются, рассказывали всем! Чтобы берегли лошадей…

У станции тепло распрощались с нашей командой. Эдуардо объяснил, что желающие едут на поезде прямо из Куско, это довольно длинный путь. А мы вот только последний кусочек захватим, пару часов всего. Рассказал, как найти забронированный для нас отель. И как назавтра добраться до города в джунглях.

***

– Вот теперь моя мечта сбылась! – Берт с восторгом стоял на скальном выступе практически над пропастью. Все фоткались на этой площадке. Очередь с нетерпением переминалась с ноги на ногу. Американцы, китайцы, японцы, испанцы. Все жаждали фото на горе Вайна-Пикчу с видом на заброшенный город в джунглях. Но только не я, нет-нет-нет!

Я вообще была не в настроении. Агуас Калиенте расположен невысоко, на 2400 метрах. Для нас – уже почти детская высота. Тут начинаются джунгли. Дождевые тучи зависли местами над площадкой. Дождь, судя по всему, прошёл и ночью, потому что на нежных тёмно-сиреневых лепестках диких орхидей блестели капельки воды. Красиво тут было, но как-то суетно и сложно. И по непонятной причине бесили все эти восторженные люди, прибывшие по большей части на поезде ради этих самых стандартных фоток. Имели право, конечно. Но мне, после нескольких дней почти уединения с природой, это всё мешало.

Честное слово, мне сложнее было бесконечно карабкаться на гору по разнородного размера ступеням, иногда почти оскальзываясь, потому что они были сырыми, чем топать по высоте 4200 и даже 4500! Меня раздражали ползущие перед нами на гору китайцы, трещавшие на все ущелье. У меня тряслись колени, когда надо было обойти гору по здоровенному гладкому валуну без всякой опоры. Я примеривалась, а потом просто села на пятую точку и скатилась вниз и вбок.

И когда Берт радостно закричал, что вот, гляди, какая площадка для фото на фоне пропасти, я вежливо послала его в баню.

– Не буду, как все.

К тому же, я разозлилась, когда американские девицы обступили его с просьбой их щёлкнуть в разных позах. Он был ни при чём, но я разозлилась всё равно!

Хотя на Мачу-Пикчу мне понравилось. Эти древние останки жилищ, истории, храм Пумы. Всё такое… как будто узнаваемое. Очутиться бы тут без этих оживлённых толп! В одном месте мы разговорились с датской парой. Медсестра и айтишник. Они уже четыре месяца путешествовали по Южной Америке.

– Взяли отпуск за свой счёт?– полюбопытствовали мы.

– Нет, у нас оплачиваемые отпуска!

Вот так, оказалось, в Дании заботятся о сотрудниках. Берт на тот момент ещё работал на нанимателя, каждые два месяца сидел на больничном с радикулитом, так его ломало ходить на работу и еле сводить концы с концами. Что уж говорить обо мне? Я с тоской думала о том времени, когда надо будет вернуться на склад.

***

В оставшиеся два дня в Куско произошло необыкновенное событие. Мы отправились в Священную долину инков. Заказали такси и поехали. Там бродили по древнему кладбищу инкских воинов. Оно не очень было похоже на кладбище. Какие-то плиты, камни, бурные заросли… Берт опять с упоением фотографировал это всё. А я села на каменную плиту, рядом с которой прямо из стены росли жёлтенькие цветочки. И не хотела уходить.

– Ну что, пойдём? – спросил Берт. – Ты устала?

А я ответила: – Здесь похоронен мой отец.

Хотя похоронен он в России, в Костромской области. Но слова эти сами собой произнеслись Ещё до приезда в Голландию я ходила заниматься к магической женщине. Она помогла мне пройти по важным для меня воплощениям. Так я и узнала про Перу. А теперь вот нашла ключ к разгадке. Здесь похоронен мой отец – в той жизни, много веков назад…

На следующий день мы снова ехали в удобном автобусе «Круз дель Сур» по жутко тряским дорогам. К озеру Титикака. Заночевали в отеле, а утром явились на пристань, где собаки и козы гуляли среди рыболовецких катеров и лодок. Нас посадили на корабль с открытой палубой. Народу было полно.

Пуно стоит на высоте свыше 4 километров. К счастью, мы уже познакомились с приличной высотой. Но всё же бегать по этому городу что-то не хотелось.

Не успели мы расположиться на палубе, как явился музыкант с губной гармошкой. И заиграл «Эль кондор паса». Ух, я еле дождалась его ухода! За эти две с лишним недели песенка достала. Когда встречаешься с чем-то впервые, это интересно, это в кайф. Но когда в сто десятый раз с протянутой рукой про кондора… а не пойти ли вам в Колка-каньон, братцы?!

А озеро Титикака – огромное, величавое – дарило наслаждение взору своей нереальной синевой. Солнце сияло. Мы уже очень прилично загорели на высокогорье, близко к небесам. Я смотрела на медный оттенок на лице и руках Берта и думала, что таким тёмным никогда его не видела.

Вначале мы побывали на соломенных островах Урос. Жители зарабатывали с туристов, нам пели и плясали, демонстрировали лодки и дома, да и сами острова, если верить рассказам экскурсовода, были сплетены из соломы. Но это не делало чести их обитателям. Он были воплощением алчности! Липли, требовали сделать с ними фото, дежурно улыбались, протягивали стандартные сувениры и просили: доллар, доллар, мистер, доллар! Я ничего не захотела там покупать.

Мы плыли к месту нашего ночлега – большому острову Амантани. И вот там было совсем иначе. Когда мы после долгого плавания пристали к холмистому берегу, нас ждало, похоже, всё население деревни.

– Сейчас мы будем вас вызывать и отправлять в семьи на постой, – объявила экскурсоводша. – И потом, после чаепития вас отведут к святилищам Отца-Солнца и Великой Матери.

Нас с Бертом вызвали по списку, и пригласили наших хозяев – семью Альфонсо. Рамирес, Мария и их двухлетний сын. Звали его Бэкхем. Отец бывал по работе в Пуно, там он открыл для себя футбол по телевизору. И обожал футболиста Дэвида Бэкхема. Можно было не сомневаться, что другого такого Бэкхема Альфонсо в мире нет и не будет. Кстати, на острове Амантани телевизора не было. Потому что не было электричества. Как они жили без него – не знаю. Не исключено, что хорошо жили.

Молодая семья показалась нам дружной, работящей и счастливой. Жили они в доме с несколькими комнатами, окруженном огородом с картофельными грядами. Совершенно как у моей бабушки! Да и жары тут не ощущалось, ведь высота тут была немалая. Нас поили чаем, при этом малыш Бэкхем носил матери воду ковшиком, а потом с отцом рубил дрова. То есть, брал топор и старался ударить по поленьям. Он яростно сопротивлялся попыткам матери завернуть его в платок и привязать сзади за спину. И был абсолютно счастлив, получив от нас конфетку!

К святилищам путь был неблизкий. Женщины селения с детьми вели нас, туристов, объясняясь, скорее, знаками, ведь большинство из них не то что английского, но и испанского не знали. Мы миновали местную католическую церковь, прошли мимо домов с огородами, у побережья увидели красивые деревянные ворота, символизирующие дом Отца-Солнце, а потом шагали и шагали. Дети в платках за спинами присмирели, солнце щедро нам улыбалось, дул прохладный ветер…

У новых солнечных ворот начиналась особая зона с тотемными постройками. И тут же я увидела большие, развесистые кактусы. Один такой кактус я попросила подарить мне кактусёнка. И увезла его в Голландию. С годами из него вырос довольно мощный солнечный кактус! И его совершенно не беспокоило то, что в Голландии солнца было куда меньше, чем на Амантани.

Вечером нас угощали вегетарианской пищей. Экскурсовод предупредила, что живут они довольно бедно, мясом нас кормить не смогут. Мы были рады угоститься тремя видами картошки – жёлтой, оранжевой, словно морковь, и такой же продолговатой, и совершенно фиолетовой. Вкус у всех был разный. Ещё мы ели рис, салат из помидоров и лука, лепёшки. Рамирес рассказывал, что у них нет электричества, но правительство обещает. Что вся работа, как правило, в городе, в Пуно. Надо уезжать туда на несколько дней, а жена тут одна с малышом. Но что делать? Когда-нибудь станет и у них проще жить. Он говорил очень короткими фразами на испанском, вставляя английские слова, но мы друг друга понимали. Улыбчивые, ясные люди. Мы были тронуты и при отъезде наутро тайком положили под сахарницу кое-какие деньги им в подарок. Пусть Бэкхем получит игрушки и лакомства в подарок, а может, и книжки… и футбольный мяч.

Возвращались не без приключений. Наш корабль опоздал с прибытием и опоздал с отправлением. А ведь автобус в Лиму вряд ли стал бы нас ожидать! В столице у нас оставались одни сутки, не хотелось бы терять возможность попрощаться с величественным океаном и купить ещё что-то из понравившихся нам вещей на подарки себе и близким. Мы нервничали, хоть и не слишком. Держались. Хорошим примером нам послужила толпа адвентистов седьмого дня, испаноязычных, которые тоже возвращались в Пуно с Амантани. Они играли в какую-то коллективную игру. Я прислушалась и поняла: это же аналог нашей популярной в детстве игры «Я знаю семь имён девочек». При этом взрослые мужчины и женщины задорно хлопали по коленям, скандировали, смеялись и обнимали друг друга! Они так скрасили нам ожидание, что мы всё же почти не опоздали.

Чтобы сэкономить время, решили проехаться на велорикше до автовокзала. Рослый парень усадил двух не худеньких европейцев и давай крутить педали. Мне постоянно хотелось выскочить из вагончика, но я понимала, что на этой высоте бежать мне удастся довольно фигово.

Ну, вот и вокзал, а наш автобус ещё даже не подали под посадку!

– Возьмём что-нибудь перекусить? – спросил Берт.

– Да, давай! – обрадовалась я. – А чай сладкий будем пить, да?! Или прихватим соку для разнообразия?

Так мы и сделали. Взяли пачку печенья, чипсы и несколько пакетиков сока. И приготовились к последнему марш-броску в столицу. Ехать пришлось очень долго. Только к обеду следующего дня мы вышли из автобуса, и нас прилично пошатывало. Мы всё же окунулись в воды океана, волны почти улеглись, и это было уже совсем не страшно.

Перелёт на восток оказался труднее, даже физически я как будто больше устала. Рядом с Бертом устроилась древняя англичанка, жившая в Перу с мужем-военным в поместье какое-то дикое количество лет. Муж скончался, а она продолжала там жить, говорила, что не интересуется страной совсем, но ей там дёшево, слуги всё делают, а она вот летает в Англию и Францию через Амстердам по нескольку раз в году. Ведь от мужа осталась очень приличная пенсия. Она говорила без умолку часами, пока сон не сморил её.

Мой свёкор, Ян ждал нас в аэропорту, ибо мы решили не оставлять машину на три недели на парковке. Сердечный, хороший дядька. Он нас обнял, с одобрением оценил загар, и мы поехали в их с Ханной дом – пить кофе и рассказывать.

– Вот это да! Ты так рассказала, что мне даже захотелось и самой туда попасть, – Валентина налила нам по чашке чая. Я взглянула на экран. Ого! Уже ночь.

– Валентина, тебе завтра надо на работу?

– Да, надо. У меня выходной в среду. Так что ещё два дня надо отработать. А что?

– Ну, я подумала, что поздно уже, тебе, наверное, пора спать?

– Пожалуй. Но завтра я хочу послушать про другие путешествия. Идёт?

Глава 3. Шестеро в Ля-Рошели – и никаких гвардейцев кардинала

Помня инструкции Валентины, я запаслась фруктами из супермаркета, бутылкой воды, взяла с собой полотенце и потопала на городской пляж. Спешить мне было некуда. Солнце вовсю припекало, но мне это до сих пор не надоело. Найду этот пляж, позагораю наконец как следует. А то, как говорят в Голландии, «футболочный загар» хорош, а тело внутри почти не видело солнца.

Проходя через центр наискосок к набережной, чтобы легче было ориентироваться, я понимала, что на обратном пути мне не помешает заглянуть в магазин обуви. Мои босоножки – спортивные и отлично служившие мне в походных условиях – не очень-то сочетались с элегантным летним платьем, которое я надела сегодня. Итальянская обувь хороша, а здесь, мне говорили, и цены вполне приемлемые… Я любовалась на море с легчайшими, почти незаметными волнами. И вспоминала Атлантику. В тот же год, когда мы побывали на Тихом океане, мы встретились и с другим океаном.

Мы ехали в это путешествие со всеми детьми. Дети Берта явились в наш дом заранее. Согласно расписанию, которое неукоснительно соблюдала их мать, Марике, в этом году большую часть школьных каникул они проводили с нами. Берт спросил меня: – Может, поедем в кемпинг где-нибудь недалеко?

Мне это совсем не улыбалось.

Я знала, что голландцы горазды устраивать себе такой отдых: ехать в «отпускной парк» в полутора-двух часах от дома, селиться в трейлере или в домике. Есть картошку фри («патат») и мясные полуфабрикаты каждый день. Плавать в бассейне, если имеется. Гулять в чистом поле или в рукотворном лесопарке.

Идеально, когда дети маленькие и не хочется далеко уезжать. Но моя душа жаждала перемен – климата и обстановки. И, хотя я совсем не фанат пляжа, всё-таки стереотип про детей и море в моём сознании присутствовал. К тому же, как оказалось, по цене кемпинг в Голландии и во Франции вообще не отличались. Более того, Франция может быть даже дешевле!

И, несмотря на ворчание Берта (он всегда ворчал, когда надо было на что-то решиться), мы нашли сайт, где забронировали кемпинг близ города Ля-Рошель, знаменитого по роману Дюма и фильму. На западе Франции. В провинции Шарант-Маритим. Городок назывался Шателайон-Пляж. И с нами, кроме Ессе, Эвы и Санны, детей Берта, поехал и мой сын, Стас.

Он учился в Питере, жил у бабушки. И прилетел накануне нашей поездки. Старшие дети с упоением играли с ним в карты. А иногда он хватал их и таскал на спине, к их вящему удовольствию.

Мы упаковали огромное количество вещей. Накануне пришлось сделать очень серьёзную покупку – мы приобрели семиместный автомобиль. Сеат «Альгамбра». Прежнюю, конечно, продали. Сеат уже был не новый, поэтому доплата была невелика. Мы носили рюкзаки и сумки, три палатки, спальники и одеяла с подушками, всякие приспособления для плавания, стулья (оказалось, голландцы ни за что не сидят на траве или на песке в кемпинге, только на складных стульях!) А всяких игр и игрушек, мячей, ракеток для бадминтона и летающих тарелок…

Еды тоже надо было набрать. Ведь в кафе по дороге питаться дорого, когда платишь за шестерых. Я намазала целую кучу круглых булочек маслом, положила внутрь сыр (но не для Санны, она сыр не ела) и ветчину. Взяла несколько пачек крекеров и орешков, соки, бананы и яблоки. Мы должны были приехать во Францию уже сегодня вечером, поэтому больше еды брать не стали.

– Там всегда есть супермаркет поблизости, – сообщил Берт. – Или гипермарше… – и мечтательно закатил глаза. Ну что ж, посмотрим, что за гипермарше такое.

Я один раз была во Франции. В мой первый год, когда приехала в Голландию, познакомившись на сайте с другим голландцем. Я прожила с ним почти два года в маленьком городке на юге. Это был типичный мезальянс. Каждый из нас хотел от отношений чего-то нереального.

Я – умного и великодушного спутника, с которым было бы интересно общаться, путешествовать и поддерживать друг друга. А он – аналог голландской подруги, чтобы интересовалась походами в магазин и посиделками с соседями, но при этом – без их вредных свойств характера. Чтобы не заставляла готовить, пылесосить и заниматься другими подобными вещами. Не докапывалась, почему он в грязных штанах лежит на диване и ставит рабочие башмаки на ковёр под столом.

Я думала, что он действительно примет моего сына, как родного (так он пообещал). Но принятие как родного означало: поставить старую кровать, которую отдали соседи, повесить занавеску и предлагать подростку кататься самому на велике по городку – ради моциона. Своих детей у него не было, оказалось, он их никогда и не хотел. Он был гонщик-любитель, всё свободное время помогал друзьям чинить тачки, а работал монтёром, потому что не доучился в школе. Хотя был неглуп, знал три языка.

Зачем я на это согласилась? Почему-то мне очень важно было иметь отношения с мужчиной, казалось что в Европе выбор больше, да и вообще – он пригласил меня в гости спустя пару недель нашего общения. И выслал в письме приглашение и двадцать евро. В ту пору это были деньги совсем небольшие. Но мне было приятно. Впрочем, я ждала это письмо месяц с лишним, ведь он отправил его обычной почтой. Казалось бы – такая ерунда: письмо с двадцаткой внутри, быстро пригласил. Однако именно в этом мы сошлись. Оба были готовы немедленно окунуться в отношения. Не приглядываться да принюхиваться с расстояния. В этом же был и минус…