Самый лучший шантаж

После этого Джек, благоразумно решив ретироваться, лишь кивнул мне: «Приятного аппетита, ребята». По его слегка ошарашенному виду было ясно – он никак не ожидал увидеть меня в компании парня, который выглядел так, будто вот-вот снесёт кому-нибудь голову за неверный взгляд.

– Вот ваш заказ, приятного аппетита! – Эви поставила перед нами тарелки с бургерами, мило улыбаясь.

– Спасибо. – Кивнула я ей, но Адам уже смотрел туда, куда скрылся Джек. Его бровь была недовольно приподнята.

– Он так всегда с тобой разговаривает? – Спросил он, откусывая от бургера. В его голосе сквозила лёгкая, но твёрдая неприязнь. – Эти подкаты? Ему сколько, семьдесят? Мне это не нравится.

– Да, всегда. – Пожала я плечами, пытаясь казаться равнодушной. – Сколько здесь работаю, столько и слышу.

– А сколько ты здесь работаешь? – Он положил бургер, его взгляд стал внимательным и чуть более мягким. – Я твой парень, а о тебе почти ничего не знаю.

– Я не очень… открытый человек. – Осторожно призналась я.

– В этом мы похожи. – Коротко усмехнулся он. – Но всё-таки?

Я вздохнула, смирившись с его настойчивостью.

– Ладно уж. Полгода. Устроилась сюда, как только поняла, что нам с мамой не хватает денег. – Сделав глоток латте, я перевела разговор. – А ты? Где-то работаешь? Мне тоже хочется узнать тебя получше.

– Да, иногда балуюсь. Когда есть время, создаю программы для разных компаний. Прибыльное дело, кстати. Не просто так же я на программиста учусь – чтобы мир спасать красивым кодом, а заодно чтобы и на бургер хватало.

– Это круто, – искренне восхитилась я. – Для меня твой код – это как древние руны: красивые закорючки, но смысл ускользает. – Я запнулась, внезапно осознав, куда завела эта мысль. – В общем-то… как и всё в жизни. Порой ничего не понимаю. – Слова сорвались тихо, почти против моей воли, и я тут же потупила взгляд в свою чашку, слегка смутившись. Кажется, его спокойствие было тем самым ключом, который невольно повернул замок на моих самых потаённых мыслях.

Он не засмеялся, не стал утешать банальностями. Просто отодвинул пустую тарелку и посмотрел на меня так внимательно, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Знаешь, все думают, что программисты – это супермены, которые говорят на языке нулей и единиц. А на самом деле, половина рабочего дня – это гуглить «почему ничего не работает». Так и жизнь. Ты не одна такая, кто чувствует себя в тупике. У всех всё запуталось и стало слишком сложно. У меня так же.

Я посмотрела на него – на его чуть уставшие глаза, на ту тень, которая мелькала в них, когда он думал, что я не вижу. И поняла, что не ошиблась. Он и правда хороший. Просто носит маску, потому что его жизнь, судя по всему, тоже не была лёгкой прогулкой.

И мы заговорили. Сначала осторожно, обходя острые углы, а потом всё свободнее. Мне, привыкшей держать дистанцию, это было одновременно и страшно, и пьяняще. Он спрашивал не из вежливости, а потому что хотел знать – как я живу, что люблю, чего боюсь. Его внимание было таким неожиданным и таким искренним, что где-то внутри таял лёд, к которому я давно привыкла. Это было слишком быстро. Слишком неожиданно. Я не умела так – просто раскрываться перед человеком, который ещё вчера был просто знакомым из коридора.

Мы болтали до тех пор, пока за окном не стемнело, и огни города не зажглись. Адам оплатил счёт – я даже спорить не стала, он просто мягко прикрыл мою ладонь своей, – и отвёз меня домой.

Перед домом он остановил машину. Я наклонилась и нежно поцеловала его в щёку, ощутив под губами лёгкую щетину и тепло его кожи. Не говоря ни слова, вышла. Слишком многое нужно было переварить. Слишком много чувств нахлынуло разом, и я к такому не была готова. Эти разговоры – ни о чём и обо всём сразу – с ним они были чем-то лёгким и прекрасным. Я будто снова научилась дышать полной грудью. Это было нереально – как легко и приятно оказалось просто болтать с ним. Он был умным, его шутки попадали точно в цель, не обижая, а заставляя смеяться.

Зайдя домой, я сразу направилась в комнату. Единственное, чего хотелось, – сбежать в сон, чтобы всё внутри улеглось. Я даже не смогла переодеться, так и уснула в платье, с остатками туши на ресницах и этой странной, тёплой тяжестью под сердцем – с чувством, которое было одновременно пугающим и самым желанным, что со мной случалось за долгое время.

Глава 7

Адам

«Моя любимая часть нашей сделки – та, где мне плевать на сделку. Потому что всё, что от неё осталось – это твоя рука в моей и какое-то непозволительное тепло, которого в контракте не было.»

После того как я зашёл домой, постучал в комнату Аманды. Ответа не последовало, но я услышал недовольные шаги. Дверь открылась ровно настолько, чтобы из щели выглянуло хмурое лицо сестрёнки.

– Доволен?! – Выпалила она.

– Ну да. – Расслабил плечи. – У меня отличное настроение. А у тебя, видимо, нет. Если у тебя эти дни – так и скажи, я буду комнату обходить.

– Нет у меня никаких дней! – Она фыркнула. – Мой педагог уехал в командировку. Вот теперь ты доволен?

– Ну да, теперь я доволен. – Улыбнулся я во все тридцать два зуба, пытаясь разрядить обстановку.

Ответом был резкий хлопок двери прямо перед моим носом. Боже, дай мне сил пережить этот подростковый период.

– Ну если хочешь так… поговорить, то ладно. – Продолжил я уже в щель. Сэм уже ушёл домой?

– Да.

– Как дела в школе? Всё хорошо?

– Да, Адам, отстань. У меня всё в порядке.

– Ладно. – Сдался я. – Но если захочешь поговорить, я у себя.

Ответа не последовало. Что ж, как есть.

Я развалился на кровати и первым делом проверил телефон. Друзья завалили вопросами: где я её взял, как познакомился. Не буду же я говорить правду – что в туалете на вечеринке, когда какая-то отчаянная девчонка хотела мне «помочь», но ворвалась эта самая красотка и спутала все карты.

Перед тренировкой я заглянул к секретарше и выудил номер Фай. Чтобы писать ей ночью разные глупости. Чтобы не расслаблялась. Хотя сам, кажется, уже полностью попал под её обаяние. Пусть будет, как будет. Плывём по течению. А оно, надо сказать, несёт к чему-то хорошему – она оказалась классной. С ней легко. И по-настоящему весело.

Адам: Привет. Спишь?

Адам: Эй…

Фай: Спала. А это кто?

Адам: ТЫ ЧТО, СВОЕГО ПАРНЯ НЕ УЗНАЁШЬ?

Фай: Откуда у тебя мой номер?

Адам: А вот и не скажу. В чём спишь?

Она долго печатала. Наконец пришло:

Фай: Я сплю голышом. Всё, пока. Чпок. И поцелуйчик.

Я опешил. Она сейчас… абсолютно голая. Одна в кровати. И этот «чпок»… Что это – намёк или просто глупость? Решил считать, что намёк. Разделся и лёг. Вырубило почти сразу. Последняя мысль перед сном промелькнула в голове: а возможно ли влюбиться в человека, которого почти не знаешь, всего за один день?

***

Проснулся рано, чтобы успеть к ней. Хочу, чтобы она поняла: я настроен серьёзно. Она мне нравилась давно – просто я думал, она такая же, как все эти куклы, которым нужны только статус и красивая обёртка. А оказалось, она намного мудрее и живее всей этой силиконовой толпы.

Подъехал к её дому как раз в тот момент, когда она выходила и захлопывала дверь. Посигналил. Фай удивлённо обернулась, подошла к машине и, даже не поздоровавшись, выпалила:

– Ты что тут делаешь? Мы же не договаривались, что ты меня будешь подвозить.

– И тебе привет, сладкая. – Улыбнулся я, открывая ей дверь. – Просить об этом не нужно. Я мужчина, я сам знаю, что мне делать. Запрыгивай, давай.

После того как она села, я продолжил, стараясь звучать как можно более деловито. Может, это было со стороны слишком навязчиво, но я не мог иначе – мне нужно было удержать её рядом, создать как можно больше поводов быть ближе. А вдруг ей это всё не нужно? Вдруг она соглашается только из-за этого чёртова бывшего? Эти мысли сводили с ума, и единственный выход был – действовать.

– К тому же мы не успели обсудить детали нашего договора. – Сказал я, наблюдая за её реакцией. Мне показалось, она на секунду расстроилась, но тут же взяла себя в руки. Может, она тоже думала о чём-то большем, чем просто договор?

– Да, ты прав. – Согласилась она, и в её голосе послышалась капитуляция. – Давай договоримся.

Я завёл машину и тронулся с места, прокручивая в голове, как лучше это всё преподнести.

– Я думаю, что лучше нам не встречаться ни с кем, кроме друг друга. Чтобы не было неловкости. – Начал я.

– Хорошо. – Она ответила быстро, почти не задумываясь. А я произнёс это уверенно, потому что других вариантов для себя уже не видел. Только она. И она точно будет моей. – Значит, я защищаю тебя от бывшего, чтобы он не докучал нам. – Я намеренно сделал акцент на «нам», и, кажется, она покраснела. Мне нравилось её смущать, стирать границы между её проблемой и нашей общей ситуацией. – А ты, в свою очередь, будешь иногда помогать мне с сестрой. За ней нужен присмотр, когда я отлучаюсь и никто не может приехать.

Она чуть приподняла бровь, и на её губах промелькнула улыбка.

– Услуга за услугу. Это что, бартер нового поколения? Справляться с навязчивым бывшим в обмен на… сиделку?

– Не просто сиделку. – Поправил я, наклоняясь чуть ближе. – На старшего товарища. Сопровождение в школу, проверка домашнего задания, возможная помощь в отражении нападок школьных хулиганов – стандартный набор.

– А я-то думала, ты позвал меня на роль репетитора по шантажу. – просто сказала она, но интерес в её глазах не угасал.

– И к тому же. – Добавил я, довольный её игривым тоном. – Теперь ты моё алиби на все случаи жизни. Нужно будет объяснить, где я был в ночь на пятницу? Гулял с тобой в парке. Почему опоздал на важную встречу? Помогал тебе выбирать лампочки в магазине. Откуда царапина на лице? Ты, в порыве страсти, задела меня…

Она рассмеялась – звонко и неожиданно.

– То есть я теперь твой универсальный предлог на все случаи жизни? И репетитор, и няня, и прикрытие для криминальных похождений?

– Идеальный пакет «три в одном». – Кивнул я с деловой серьёзностью, хотя уголки губ предательски дрожали. – Экономия времени и нервов. Ну что, берёшься за проект?

– Ну, я подумаю… – Она сделала паузу, её взгляд стал изучающим. – Так у тебя есть сестра? И сколько же ей лет?

– Семнадцать.

– Зачем ей нянька? Она уже взрослая. И где ваши родители?

– Они уехали. Надолго. Давай без вопросов. – Я слегка сжал руль. Тема была неприятной. – Ты согласна?

– Угу. – Фай улыбнулась и кивнула, и от этого простого согласия у меня внутри всё перевернулось.

Но она продолжила, и её следующий вопрос вернул меня в реальность куда мягче, чем я ожидал.

– Хорошо, без вопросов. Но скажи честно. – Она повернулась ко мне, и в её глазах играл озорной огонёк. – Твоя сестра случайно не профессиональная шпионка или гонщица? Просто хочу понимать уровень риска. Меня не смущают домашние задания, но отбиваться от злодеев с бластерами я бы не хотела.

Я не сдержал улыбки. Она умела разряжать напряжение так легко, словно щёлкала выключателем.

– Пока что только от школьных задир. – Ответил я. – Но кто знает, что будет дальше. Будем считать это частью профессионального роста.

– Как будем вести себя на людях? – Спросила Фай уже серьёзнее, когда я сворачивал на парковку.

– Ты имеешь в виду, в колледже?

– Да.

– Увидишь. – Загадочно улыбнулся я, и от этих слов, произнесённых низким, обещающим тоном, у неё по коже действительно побежали мурашки. Я видел, как она слегка вздрогнула.

Как только мы остановились, я выскочил из машины, оббежал капот и открыл ей дверь. Взял за руку и подвёл к себе, прислонив её спиной к машине. Больше не мог терпеть. Она была так невероятно красива в этом простом джинсовом платье, что все мысли о договорах и бывших просто испарились.

Я впился в её губы, и она ответила – горячо, без колебаний. Её руки обвили мою шею, пальцы вцепились в волосы. В голове пронеслось: Боже, я что, сейчас застону от её прикосновений? Как такое возможно? Ни одна девушка не выводила меня из себя так быстро и так полностью. С ней всё было иначе. С ней всё было впервые. Я усадил её на капот, и всё остальное перестало существовать. Мои ладони скользнули по её бёдрам, обхватили талию, чувствуя каждый изгиб через тонкую ткань платья. Она вскрикнула от неожиданности, но не оттолкнула – наоборот, её тело выгнулось навстречу, дыхание стало прерывистым и горячим.

– Тихо, солнышко. – Прошептал я, целуя её шею. – А то подумают, что я здесь не романтику налаживаю, а двигатель чиню.

Она фыркнула сквозь поцелуй, смех смешался со стоном.

– Прикидываешься механиком? – Её голос дрожал.

– Самый что ни на есть. – Пробормотал я в ответ, ощущая, как бьётся её сердце в унисон с моим. – Ищу причину поломки. Очень тщательно.

Мы оба забыли, где находимся. Забыли про парковку, про людей, про всё. В этот момент существовали только тёплый металл капота под ней, мои руки на на ней и это дикое, всепоглощающее чувство, что всё идёт именно так, как должно было идти с самого начала.

Но кто-то решил нам помешать. Резкий, нарочитый кашель: «Кхм-кхм».

Она отпрянула, будто обожжённая, и её взгляд, ещё секунду назад томный от желания, стал испуганным, остекленевшим. Я медленно обернулся, готовый разорвать того, кто прервал этот момент. Передо мной стоял парень. Ниже ростом, но с накачанным телом, которое он, видимо, считал аргументом. Его лицо было перекошено злобой, а поза кричала: Смотрите, я – главная проблема в чьей-то жизни.

Я повернулся к Фай, и мой взгляд задал единственный вопрос. Она беззвучно кивнула, её губы дрогнули, выдохнув: «Это он». Всё стало на свои места. Холодная ярость нахлынула мгновенно, вытеснив весь жар страсти. Я метнул в него взгляд, в котором хотел, чтобы читалось всё: обещание боли, презрение, угроза. Хотел бы я, чтобы из глаз били лазеры, но увы, природа обделила.

– Что-то подсказать? – Спросил я с ледяным, абсолютным спокойствием, которое было опаснее любого крика. – Или ты просто пришёл полюбоваться на то, как выглядят настоящие чувства? Редкий экземпляр, согласен.

– Отойди от неё. – Прошипел он, не сводя с меня бешеных глаз. – Найди себе другую куклу для потрахушек. Это моя.

Мир сузился до точки. «Моя. Кукла. Для потрахушек». Эти слова повисли в воздухе, грязные и отвратительные. У меня даже в голове на секунду пронеслось: «Потрахушек»? Серьёзно? Он что, из дешёвого сериала вылез?

– В смысле, твоя кукла? – Моё спокойствие треснуло, голос стал низким и рычащим. – Для чего, как ты так поэтично выразился? У неё что, заводной ключ сзади? Или инструкция по эксплуатации в комплекте шла, которую ты так и не осилил?

Я выпрямился во весь рост, закрывая собой Фай полностью. Всё моё тело напряглось, готовое к удару.

– Это моя девушка. – Прорычал он, и каждое слово падало, как молот. – И никто не будет к ней прикасаться, кроме меня. Никто.

От одной мысли, что он её так называл, в глазах потемнело. Отлично. Значит, он не только мудак, но и с фантазией проблемы.

– Я не твоя! – Внезапно выкрикнула Фай из-за моей спины, её голос дрожал от гнева и отчаяния. – Мы расстались два месяца назад! Свали отсюда нахрен!

– Слышал? – Я сделал шаг вперёд, и моя тень накрыла его с головой. – Девушка сказала – свали нахрен. Пока я тебе рожу не начистил. Хотя, судя по твоей речи, её и чистить не нужно – она и так идеально отполирована пустотой.

– Ну попробуй, начисти, раз такой храбрый. – Он вызывающе выпятил грудь, но я видел, как дрогнул его взгляд. Ага, испугался. Умный мальчик.

Я сократил дистанцию одним шагом, встал так близко, что он был вынужден откинуть голову, чтобы смотреть мне в глаза. Разница в габаритах была очевидна.

– Так, брейк! – Резкий крик заставил меня на мгновение отвлечься. Это был Хэнк. Он подбежал и встал между нами, его взгляд метнулся от меня к незнакомцу. – Ты кто и что тебе надо? А то я тут, понимаешь, фильм про романтику смотрю, а ты как плохой саунд-трек.

Тот, почувствовав временное преимущество, отступил на шаг, но не опустил глаз.

– Ничего. Потом ещё поговорим. – Он бросил это сквозь зубы, а затем указал пальцем на Фай. – А ты… Не смей раздвигать перед ним ноги. Если узнаю – убью.

Всё. Это был конец. Вот оно, кульминационное заявление. Просто и со вкусом.

– Ты что, сука, сказал?! – Рёв вырвался из моей груди сам по себе. Я двинулся вперёд, но Хэнк ухватил меня за грудь с силой, которой я от него не ожидал. – Отпусти! Я его сейчас из говна и палок соберу заново, чтобы мать не узнала!

– Остановись, Адам! Нам не хватало, чтобы тебя отчислили из-за драки с живым пособием по нарциссизму! – Хэнк вцепился в меня мёртвой хваткой. – Фай! Ты его знаешь?!

Она стояла, прижавшись к машине, бледная, дрожащая. Её голос был едва слышен, полный стыда и ужаса:

– Мой… бывший. Экземпляр, да.

Я подошёл к ней, обнял и почувствовал, как она вся дрожит.

– Не бойся, – тихо сказал я, прижимая её к себе. Моя злость ещё кипела, но под ней уже струилось что-то другое – жгучее желание её защитить. – Я рядом. А значит, всё будет хорошо.

Фай не ответила, лишь обняла меня в ответ, спрятав лицо у меня на груди. Её дыхание было прерывистым, но постепенно выравнивалось. После этого я проводил её до самой аудитории, завёл внутрь, на глазах у всех поцеловал в лоб – чтобы не расстраивалась – и вышел в коридор.

Там уже ждал Хэнк, прислонившись к стене с видом человека, который вот-вот начнёт читать лекцию.

– Друг, ты чего это? Знаешь её пару дней, а уже готов голову снести любому, кто косо на неё посмотрит. Что за фигня?

– Следи за языком, друг. – Огрызнулся я, даже не глядя на него.

– Ты что, влюбился что ли? Не слишком ли быстро? – В его голосе сквозило недоверие.

– Никто не влюблялся. – Резко парировал я. – Просто не выношу уродов, которые обижают девушек. У меня, кстати, стойкое подозрение, что он ещё и руки распускает.

Я сжал кулаки до хруста в костяшках, представив на секунду, как эта тварь может ударить Фай.

– Эй, ладно, расслабься! – Хэнк схватил меня за локоть, будто опасаясь, что я прямо сейчас брошусь на кого-то. – Тебе и так проблем хватает: сестра, теперь ещё и девушка…

– Хэнк! – Предупреждающе бросил я.

– Понял, понял. – Он отступил. – Пошли уже, сейчас контрольная.

На самом деле, я написал едва ли половину. Но материал знал, так что средний балл был обеспечен. Зато в голове я уже раз десять изуродовал того парня. Каждый раз – всё более изощрённо.

– Эй. – Толкнул я друга локтем под партой. – Ты знаешь, кто это был?

– Ты о ком? – Прошептал Хэнк, не отрываясь от работы. – А, тот, с парковки? Да, знаю. Местный футболист. Репутация у него, мягко говоря, не очень. Говорят, психованный и агрессивный.

– Так, если вы болтаете, значит, всё написали. – Раздался резкий голос миссис Вайтли. – Сдавайте работы и можете быть свободны.

В коридоре Хэнк сразу набросился на меня.

– Ну ты придурок! Я даже половины не успел написать!

– Не ной. – Отмахнулся я. – Ты знаешь, где его найти?

– Не сложно узнать. У меня есть один знакомый, который может это выяснить.

– Отлично. Значит, сегодня вечером. Встретимся с ним и поедем проверим заодно то место.

– Да что с тобой такое? – Хэнк смотрел на меня, будто видел впервые. – С появлением этой девчонки ты стал какой-то неуравновешенный.

– Со мной всё в порядке. Не нагнетай. Пошли, я есть хочу.

В столовой Хэнк молча прожигал меня взглядом, но к концу обеда всё же выяснил, где можно найти того парня. Следующие пары тянулись мучительно долго. На парковке Фай молча села в машину и всю дорогу не проронила ни слова. Заговорила только у своего дома.

– Спасибо, что защитил. Правда. – Её голос был тихим, но тёплым. Она положила руку мне на плечо, и от этого простого прикосновения что-то ёкнуло внутри.

– В этом и был смысл нашего договора. – Попытался я улыбнуться, но вышло напряжённо.

Фай лишь кивнула и вышла из машины. Я уже через открытое окно прокричал:

– Сегодня я пропаду! Не теряй меня, ладно?

Не сдержался. Выскочил из машины, догнал её и обнял. Она обернулась, и в её глазах было столько всего – благодарности, усталости и какой-то глухой, невысказанной тоски. Мне показалось, что ей этого мало. Что ей нужно больше. Я перестал сопротивляться этому порыву. Положил ладони на её щёки, вгляделся в её лицо и поцеловал. Нежно, бережно, будто она – хрупкое сокровище, которое нужно охранять ото всех в этом жестоком мире.

Потом сел в машину и уехал, не оглядываясь. В зеркале заднего вида я видел, как она стоит на том же месте, провожая меня взглядом, пока моя машина не скрылась за поворотом.

Глава 8

Фай

«Мой план идеален: тебе не нужно ничего делать. Просто будь рядом и смотри влюблённо. А я буду черпать из этого взгляда всё своё счастье. Односторонне, но эффективно. Ты же не против?»

Проводив Адама взглядом, я поплелась домой. В голове было пусто и тяжело одновременно. Хотелось лишь одного – чтобы этот придурок-бывший наконец-то растворился в прошлом и перестал отбрасывать свою уродливую тень на мою новую жизнь. На эти… мои «фейковые» отношения, которые с каждым днём пахли всё меньше фальшью и всё больше чем-то хрупким, настоящим, за что я начинала бояться.

Мы встречались три месяца. Нельзя сказать, что все эти дни были адом. Первый месяц был… навязчивой сказкой. Он осыпал меня цветами и комплиментами, смотрел так, будто я была его спасением. Его внимание было густым, как сироп, и таким же удушающим. Он запоминал каждую мелочь, но не для радости, а словно составлял каталог моих слабостей. Это была красивая, но душная оранжерея, из которой мне уже тогда хотелось вырваться, но его «забота» не оставляла щелей.

А потом… Потом всё перевернулось. Ровно на стыке первого и второго месяца что-то щёлкнуло в нём. Как будто он решил, что я уже куплена, оплачена и поставлена на полку, с которой он может снять меня в любой момент.

Сначала это были «заботливые» замечания. «Эта юбка слишком короткая, на тебя будут смотреть», «Это платье слишком яркое, ты что, на панель собралась?». Мои любимые вещи, в которых я чувствовала себя собой — солнечной, живой, — стали врагами. Он видел в каждом взгляде, брошенном в мою сторону, посягательство на свою собственность. Даже лёгкий макияж превращался в повод для ледяного, едкого комментария, который обжигал сильнее крика. Я начала сомневаться в своём вкусе, в своём праве нравиться себе.

Интимность стала полем боя, где у меня не было права голоса. Его желание было приказом. Его грубость он называл «страстью», а мою нерешительность — «холодностью». Я лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как внутри что-то отмирает, пока он «доказывал свою любовь». Слово «нет» перестало существовать. Оно вызывало непонимание, а потом — ярость.

На втором месяце он впервые ударил меня. Просто за то, что я «слишком много» разговаривала с официантом. Удар был стремительным, как выпад змеи. Потом — шок, мои тихие слёзы, а затем… его слёзы. Он рыдал, ползал на коленях, называл себя мразью, клялся, что это больше никогда не повторится. Он дарил новые цветы, водил в дорогие рестораны, был нежен, как в первый месяц. И я прощала. Мне так хотелось верить, что тот первый месяц был настоящим, что этот хороший, раскаявшийся человек — и есть истинный он. Я ловила эти крохи «нормальности», как утопающий — соломинку. Так начинался порочный круг: напряжение, взрыв (оскорбления,насилие), «медовый месяц» (раскаяние, подарки), затишье, снова напряжение. С каждым циклом взрывы становились сильнее, а «медовые месяцы» — короче и фальшивее.