Самый лучший шантаж

Парни, видимо, поняли, что я его нашёл и наказал, но дальше расспрашивать не стали – может, не хотели идти свидетелями по этому делу. Не знаю.

Так я и стоял посреди коридора, уставившись на мужчину в форме, словно пытаясь прочесть по губам, о чём он всех расспрашивает. Парни двинулись к аудиториям и позвали меня с собой, но я только махнул рукой:

– Идите без меня, мне тут нужно кое с кем встретиться.

Они переглянулись, хитро ухмыльнулись, но ушли, перешёптываясь и посмеиваясь. Я же не мог сдвинуться с места. Потому что увидел её.

А она сначала заметила меня, а потом нашла взглядом полицейского. Всё, что я смог сделать, – это провести ладонями по лицу и прошептать, глядя, как она начинает двигаться в сторону офицера: – Фаак. Фаак. Фааак.

Похоже, оставалось только ждать, чем всё это закончится.

Я даже не понимал, чего боюсь больше: того, что меня сейчас уведут в наручниках, или того, что не могу оторвать от неё глаз. На ней было короткое белое платье, которое лишь подчёркивало линии бёдер, а на ногах – туфли на каблуке. Она была невероятной. И как же обидно будет, если именно эта красотка сейчас сдаст меня полиции.

Фай посмотрела прямо на меня и хитро, едва заметно улыбнулась. Её взгляд метался между мной и полицейским. И тут я услышал её голос – громкий, звонкий и наполненный наигранной паникой:

– О, боже, помогите, пожалуйста!

Это было настолько неожиданно, что я инстинктивно дёрнулся вперёд, но полицейский был ближе. Я не разобрал, о чём они говорили дальше – шум в коридоре заглушал слова. Но последнее, что я успел заметить, прежде чем сердце упало куда-то в кроссовки, – это как Фай, всё с той же лёгкой улыбкой, подняла руку и указательным пальцем чётко и недвусмысленно показала прямо на меня. И затем они оба, и она, и полицейский, медленно повернулись в мою сторону.

Глава 4

Фай

«Шантаж – не путь для любви, понимаю. Это путь для гарантии. Так что выдыхай, дорогой, воздух-то у нас теперь общий. Небось, пахнет свободой и взаимным доверием?»

Войдя в крыло, я почти сразу его увидела. И он... Боже.

Он был одет в спортивное безумие, которое на нём превращалось в высокое искусство. Широкие штаны-оверсайз из мягкой ткани падали с его бёдер небрежными, идеальными складками, но никакой крой не мог скрыть того, что было под ними. Каждое движение отдавалось в материи скрытой, мощной силой, и мой взгляд, против моей воли, зацепился за ту самую... выпуклость, которая намекала на анатомическое совершенство, о котором в колледже рассказывали только шёпотом. На нём была простая белая футболка. Обычный хлопок. Но на его торсе она выглядела как вторая кожа, безупречно обтягивая каждый рельеф мышц. Каждую черту того пресса, который, казалось, был высечен не для обычной жизни, а для мраморной статуи. Она подчёркивала ширину плеч, и свет, падающий из окна, лепил из его силуэта что-то нереальное.

Вся эта спортивная небрежность кричала о силе, молодости и откровенной, животной привлекательности. Он был ходячим Аполлоном в кроссовках. Неприлично сексуальным. Невыносимо красивым. Но всё это великолепие разбивалось о его глаза. В них читался настоящий, животный страх. «Он что, меня испугался?» — мелькнула мысль. Но, повернув голову, я увидела причину — у дверей неподвижной грозной тенью стоял полицейский.

Ох, милый... не хотел ты по-хорошему, да? — мысленно вздохнула я. И, встретившись с Адамом взглядом, мило, почти невинно, ему улыбнулась.

Решила сыграть на опережение. Сделала вид, будто подвернула ногу – на таких каблуках это выглядело вполне правдоподобно. Пришлось приложить усилия, чтобы не выдать улыбку своей же актёрской игре.

– О боже, помогите, пожалуйста! – Вырвалось у меня громче, чем планировалось. Ну и ладно. Я заметила, как Адам дёрнулся было вперёд, но полицейский оказался ближе. Работа у него такая – помогать людям.

– Представляете, подвернула ногу. – Прощебетала я, цепко впившись пальцами в плечо офицера. – Видимо, сегодня день для новых ощущений.

– Ничего страшного, бывает. – Вежливо ответил он. – Вы же на таких каблуках.

– Извините ещё раз за беспокойство. А, кстати… не часто тут увидишь полицию. Что-то случилось?

– Да, девушка, случилось. Вчера вечером был избит мужчина. Не могу сказать кто – он просил не раскрывать личность. И по словам свидетелей было понятно, что это молодой человек, но точно не знаем, студент или мужчина, вот и расспрашиваю и пытаюсь выяснить, может, кто-то видел или слышал, что произошло ночью.

– Какой ужас. – Пробормотала я, театрально прикрыв рот ладонью. – Кем же надо быть, чтобы такое сделать… – Хотя сама знаю – кем. Красивым студентом. Этого достаточно, чтобы какая-то умная девушка придумала ему алиби. – А не подскажете, где это произошло?

– Кхм… – он аккуратно отпустил мою талию и отступил на шаг. – Вам уже лучше?

– Да, да, спасибо. Ну так где же это случилось?

– На парковке в центре города. Вы так интересуетесь… Может, что-то знаете? – Полицейский прищурился, его взгляд стал цепким и оценивающим. – Если знаете – говорите. Помните, за сокрытие информации и препятствование следствию тоже можно получить реальный срок. Не стоит рисковать из-за чужой глупости.

– Нет, что вы! Просто… как раз вчера вечером мы гуляли там с моим молодым человеком. Но ничего подозрительного не видели и не слышали. – Я подняла руку и указала пальцем прямо на Адама. – Вот с ним гуляли.

Полицейский проследил за моим жестом. В глазах Адама застыла смесь ужаса и полного непонимания. Думаю, такого он точно не ожидал.

– Во сколько примерно это произошло? – Не отступала я.

– Примерно в полночь. Вы там были в это время?

– Нет, сэр, в это время нас уже там не было. – Искренне и с максимально серьёзным лицом ответила я ужасно хмурому полицейскому, чей взгляд мог бы заморозить кипяток.

– А почему тогда у вашего парня ссадины на лице?

Вот блин… Вот это я влипла. Ладно, Фай, думай и выкручивайся.

– А-а… Знаете, он вот решил на бокс сходить. – Затараторила я, стараясь сохранять милую улыбку, хотя ладони уже стали влажными. – Первый пробный урок, и всё такое… Вот таким я его и встретила у спортивного клуба. Ну, может, даже одна из ссадин нанесена мной. – добавила я с лёгким кокетством. – В общем, туда он больше не пойдёт. – Закончила уже серьёзным тоном, отвечая на его немой вопрос.

– Хорошо… Если что-то вспомните – вот моя визитка. Только ничего не скрывайте. И позвоните, если что-то важное придёт к вам в голову.

Он ещё раз серьёзно, почти пристально посмотрел на меня, кивнул и развернулся, направляясь к выходу.

– До свидания. – Вежливо попрощалась я ему в спину и резко встряхнула головой, словно пытаясь сбросить тяжёлый груз этого разговора.

Как только полицейский скрылся за углом, я наконец выдохнула. Никогда в жизни мне не приходилось так лихорадочно сочинять и так искусно врать за такой короткий срок. И всё из-за него. Словно с появлением Адама в моей жизни я вступила в какую-то абсурдную игру, где правда стала ненужной роскошью. Это уже походило на маразм.

Тут прозвенел звонок, и коридор моментально опустел, оставив меня наедине с тяжёлым послевкусием от только что сказанных слов.

Я направилась к своей аудитории, но не успела сделать и пары шагов, как из-за угла меня резко подхватили одной рукой. Я инстинктивно вцепилась в шею нападавшего, чтобы не упасть.

– Ай! О, Адам, приветик. – Прощебетала я, помахав пальчиками у него перед лицом.

Он странно на меня посмотрел – изучающе, оценивающе, но сам казался расслабленным. Видимо, тот факт, что его не скрутили в наручники при всех, его искренне обрадовал. Адам посадил меня на широкий подоконник, положил свои ладони мне на бёдра, чуть выше края платья, и наклонился так близко, что его дыхание коснулось моих губ.

– Солнце моё. – Прорычал он низко. – Что ты ему сказала? И почему показала на меня? – Его тон изначально был мягким, но резко сменился на жёсткий. – Ну, говори.

Я улыбнулась. Он меня рассмешил. Зачем совершать такое опасное действие, а потом так переживать? Может, он и правда не хотел избивать того мужчину?

– Тш-ш. – Я приложила палец к его губам. – Тише, милый. Успокойся, всё же хорошо.

– Да что тут хорошего? – Его голос стал тише, но от этого только опаснее. Он отвёл мою руку, и его взгляд стал острым, как лезвие. – Скажи честно: ты сдала меня? Они уже ждут у выхода?

Он говорил что-то ещё, но слова терялись где-то на фоне моего внезапного, всепоглощающего осознания. Я просто… залипла.

Его глаза – цвета тёмного, почти горького шоколада, такие глубокие, что в них хотелось утонуть с головой. Волосы – густые, тёмно-каштановые, и я уже представляла, как они шевелятся под моими пальцами. Скулы, будто высеченные. Я заметила то, что трудно разглядеть на расстоянии или в полумраке: мелкие, почти прозрачные веснушки, рассыпанные по переносице и щекам. И тонкий, едва заметный шрам над верхней губой – небольшая белая линия, которая добавляла его лицу не идеальности, а странной, живой правдивости. Лёгкая щетина, которая так кололась вчера… когда мы… Мой взгляд сам собой опустился к его губам – они казались такими мягкими, такими тёплыми, будто созданными для того, чтобы их целовать. Я так глубоко ушла в эти мысли, что непроизвольно прикусила свою собственную губу, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

– Фай. – Его голос врезался в мои грёзы, резкий и требовательный. – Ты вообще слышишь меня?

– Да-да, конечно. – Я встрепенулась, заставив себя сфокусироваться и поднять на него самый невинный взгляд, на который была способна. – А что ты сказал?

– Ты издеваешься? – Он выглядел так, будто готов был взорваться. – Что. Ты. Ему. Сказала? Просто ответь. Пожалуйста. – В последнем слове прозвучала почти мольба, хотя его руки на моих бёдрах сжимались всё сильнее.

– Сладкий, ты так настойчиво начал меня трогать, будто я уже твоя собственность. – Заметила я, и голос прозвучал тише, но с лёгким, вызывающим оттенком. – А да, о чём это я?.. Уговор. – Выдохнула я уже серьёзно, ловя его взгляд.

– Что?

Этот простой вопрос поставил меня в тупик. Он явно отреагировал на какую-то свою мысль, а не на мои слова.

– У нас был уговор. Или ты забыл? – Я обвела его медленным, оценивающим взглядом с ног до головы, играя в его правила. Уголок губ дрогнул в полуулыбке. – Так что… согласен?

– На что? – наконец выдавил он, всё ещё не понимая, куда я клоню.

– На всё, милый. – Парировала я, не моргнув глазом.

Он отшатнулся, будто увидел меня впервые. Несколько секунд молчал, и я наблюдала, как в его глазах борются сомнение и раздражение. Внутренняя борьба видимо закончилась поражением.

– Да. Ладно. – Он выдохнул тяжело, будто подписывал себе приговор. – Я согласен. Твоя взяла. Я буду… бойфрендом твоей мечты. – Он резко шагнул ближе, и его голос стал тише, но чётче. – А теперь ответь на мой вопрос. Правда, что ты ему сказала?

– Ну вот и славно. – Я позволила себе улыбнуться, чувствуя, как торжество разливается теплом внутри. – Да, я сказала ему, что мы вчера там были.

– Зачем?! – Он буквально взорвался, отскочив на шаг назад. – Для чего ты это сделала? Ты вообще понимаешь…

Я стремительно подняла руку и приложила ладонь к его губам, останавливая поток слов. Но он не отстранился. Вместо этого его губы – горячие, вопреки сердитому тону, – мягко коснулись моей кожи.

Это было не поцелуй, а скорее тихое, осмысленное прикосновение. Всё внутри сжалось в лёгкий, горячий комок, а по спине пробежали мурашки. Так сильно захотелось сомкнуть пальцы на его шее, притянуть ближе, стереть эту дерзкую усмешку… но я лишь медленно опустила руку.

– Сладкая, у тебя что, фетиш? – Проговорил он полушепотом, и его голос прозвучал низко и вкрадчиво, будто он делился какой-то грязной тайной. – Мне рот затыкать любишь… Это у тебя типа БДСМ проблеск, да? Или просто так, чтобы поддразнить?

Его слова повисли в воздухе, густые и дразнящие, обжигая сильнее, чем его прикосновение.

Не подав виду, я продолжила ровным, почти деловым тоном:

– Не стоит так волноваться. Мы там были, потому что гуляли. Раз уж мы теперь пара. – Сделала акцент на последнем слове. – И мы ничего не видели. Вот и всё, что ему нужно знать.

Он не отвечал, лишь смотрел на меня пристальным, изучающим взглядом, в котором всё ещё читались и злость, и то самое невысказанное недоумение.

– Фу-ух… – Он провёл ладонью по лицу, смахнув невидимую пелену, потом резко вцепился пальцами в волосы и откинул их назад. Взгляд был пустым, выжженным, но в этой пустоте читалось тяжелое, почти физическое облегчение. Как у человека, чья нога уже сорвалась с края, но ему чудом удалось отпрянуть назад.

– Но есть проблемка. – Не дала я ему перевести дух, вцепившись в этот миг уязвимости.

– Я уже устал. – Его голос прозвучал глухо, и в этих словах осела вся горечь прошедшего дня. Он закрыл глаза. – Ладно. Какая ещё проблемка у нас есть, милая?

Последнее слово он выдохнул с такой ядовитой нежностью, что по спине пробежал холодок.

– Полицию заинтересовали твои ссадины.

– Фаак… – Вырвалось у него шипящим, сдавленным выдохом. Глаза тут же открылись, пустота сменилась острой фокусировкой. – И что ты ему сказала?

Его руки снова легли на мои бёдра, властно и привычно. От этого прикосновения, будоражащего даже сейчас, по коже побежали мурашки. Хотя сам Адам, казалось, был совершенно слеп и глух ко всему, кроме моего ответа. Его пальцы впились в плоть, требуя правды.

Я не стала заставлять себя ждать. Подтянула его к себе за футболку, притянула так близко, что наши тела разделяла лишь тонкая ткань, и почувствовала, как напряглись все его мышцы. Затем наклонилась и прошептала прямо в самое ухо, вкладывая в каждое слово дерзкую, почти вызывающую откровенность:

– Я объяснила ему, что мы обожаем очень… грубый секс. И что иногда мы… просто неудачно падаем.

– Значит, наклонности всё-таки имеются… – Выдохнул он хрипло, и в его голосе смешались шок, оценка и искра дикого, неподдельного интереса.

Адам замер. Не просто остановился – он будто окаменел, превратился в статую из напряжённых мышц и сдерживаемого импульса. Его взгляд, на мгновение ставший тяжёлым и неподвижным, словно свинцовый, внезапно вспыхнул, но так и не оторвался от меня. Он был – будто прикованный, будто натянутая струна, готовая сорваться. В глубине тёмных зрачков зажглись, закружились опасные искры. Это была не просто ярость или страх. Это было что-то дикое, первобытное – возбуждение, замешанное на отчаянии и едва сдерживаемой силе, и всё это было направлено на меня одним непрерывным, жаждущим лучом.

Я не успела до конца понять этот взгляд, как он резко, почти болезненно грубо, засунул обе руки под подол моего платья. Его пальцы впились в голые бёдра с такой силой, что боль смешалась с шоком, а кровь, казалось, на миг застыла в жилах. Он сглотнул с усилием, и я увидела, как напряглись и заходили скулы.

– Зачем ты мне говоришь такое? – Его голос опустился до опасного, хриплого шёпота, от которого по спине пробежал холодок, а внутри всё сжалось и поплыло. Его хриплый шёпот обжёг кожу, будто касаясь её физически.— Ты меня напрягаешь. А я… я давно не расслаблялся. Единственный раз, когда почти получилось — в туалете, — и тот ты обломала.

Его рука медленно, с провокационной театральностью, высвободилась из-под края платья. Палец, прямой и обвиняющий, нацелился точно в меня. Вызов повис в воздухе густым и колючим.

Так мы играем? Хорошо.

Я не дрогнула. Взгляд спокойно скользнул с этого пальца к его лицу, а на губах расцвела лёгкая, беззаботная улыбка.— Ой, — сказала я с нарочитой лёгкостью, — а я-то думала, ты на диете. От всяких лишних… напряжений. — Я сделала маленькую паузу, давая словам прожечь воздух. — Видимо, ошиблась. Значит, твои проблемы с релаксацией — это не ко мне вопрос. Это к… профессиональной помощи. Или к более сговорчивым собеседницам. — Я наклонила голову, изображая слащавое сочувствие. — Жаль, что одна из них уже сбежала. Платье, кстати, у неё было милое. Кружева. Тебе, наверное, нравятся кружева?

Я видела, как его зрачки слегка расширились, а напряжение в челюсти выдало точное попадание. И прежде чем он смог опомниться, я мягко, почти невесомо, приложила губы к его всё ещё вытянутому указательному пальцу. Короткий, отчётливый, но нежный поцелуй. Казалось, время для него остановилось. Он застыл, палец замер у моих губ, и в его взгляде на мгновение мелькнула чистая, неподдельная растерянность. Мне нравится, когда он теряется. Это забавно.

Он медленно опустил руку, но напряжение не исчезло — оно преобразовалось. Из грубой силы в холодную, выверенную концентрацию. Уголок его рта дёрнулся — не ухмылкой, а скорее признаком того, что правила только что усложнились.

— Кружева? — произнёс он нарочито медленно, будто пробуя слово на вкус. — Они… хрупкие. Рвутся от одного неловкого движения. — Его взгляд скользнул по моему лицу, вниз к моему скромному наряду и вернулся к глазам. — А мне, знаешь ли, нравится… прочность. Что-то, что может выдержать натиск. И не сломаться. Не сбежать.

Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию до опасной близости. Теперь он стоял так близко, что его ноги почти касались подоконника, на котором я сидела. Я была вынуждена слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом.

— Так что, может, я не ошибся адресом? — его голос снова стал тихим, но теперь в нём вибрировала не злость, а нечто более тёмное и заинтересованное. — Может, твоя… беззаботность — это просто очень хорошая броня? И мне стало интересно, что под ней.

Броня. Слово ударило точнее, чем он предполагал. Внутри всё сжалось в ледяной комок, но лицо сохранило лёгкую, загадочную улыбку.

— Броня? — Я мягко рассмеялась, будто он сказал что-то забавно-наивное, и слегка откинулась на окно, демонстрируя показное расслабление. — Ох, Адам, какая романтика. Мне больше нравится думать об этом как о… качественном покрытии. Как на хорошем автомобиле. — Я провела ладонью по своему бедру, жестом, будто смахивая невидимую пылинку. — Оно блестит, отталкивает грязь и… скрывает, что находится внутри. А заглянуть под капот без разрешения владельца — это, знаешь ли, нарушение. Часто — со взломом. — Я подняла на него глаза, и моя улыбка стала чуть острее, лезвием. — А я слышала, у тебя и так уже были сегодня проблемы с законом. Не стоит их усугублять, правда?

Мой взгляд на секунду сознательно соскользнул в сторону окна, за которым неподвижной тенью маячила фигура полицейского, а затем так же медленно вернулся к Адаму, вновь заставляя его встретиться со своим отражением в моих зрачках.

Ход был сделан. Я не просто парировала, оставаясь на своём "троне". Я использовала его же уязвимость, его страх, как оружие. Я мягко, но неумолимо вернула фокус на его реальность, на его шаткое положение, напомнив, кто здесь на самом деле стоит на зыбкой почве, даже подойдя так близко.

Игра продолжалась. Но теперь, даже сидя, я чувствовала себя так, будто держу карты.

– Ох, милый, полицейский вернулся. – Сказала я так тихо, что он наклонился ближе, чтобы расслышать. Он инстинктивно хотел обернуться, но я не позволила, взяв его за подбородок и мягко, но твёрдо повернув лицо к себе. – Поцелуй меня. Мне кажется, он мне не поверил.

Адаму предлагать дважды не нужно. Он решительно раздвинул мои ноги, чтобы встать между ними, его движения были быстрыми и уверенными.

– Эй, у меня короткое платье. – Прошептала я, но в голосе звучало скорее предупреждение, чем протест. – Даже не думай.

– Согласен. Это видеть никто не должен. – Он наклонился так близко, что его губы почти касались моих. – Кроме меня, конечно.

Он притянул меня к себе, одной рукой крепко обхватив талию, а другой скользнув по моим ногам, сложенным одна на другую. Адам не стал церемониться – его поцелуй был властным и ненасытным, язык сразу же нашёл мой. Это было неожиданно, но безумно приятно. Я ответила с той же страстью, а он запустил руку в мои волосы, ещё глубже погружаясь в поцелуй. – Что ты делаешь со мной? – оторвавшись, чтобы перевести дух, прошептал он прямо мне в губы. Его дыхание было горячим и неровным. Потом он повернул голову к коридору, и в его глазах промелькнуло удивление, смешанное с догадкой. – Там вообще кто-то был?

– Да. – Сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я же не буду тебе врать. Просто он убедился и ушёл.

Я соврала. И он это понял – по тому, как его взгляд заиграл, смягчившись в уголках.

– Ну-ну. – Фыркнул он, и в его глазах мелькнула смешинка, дерзкая и понимающая. – Тогда, наверное, стоит поблагодарить тебя за… бдительность.

Ну всё, попала. Блестяще, Фай. Он раскусил тебя за секунду, хотя целовал так, будто ему на самом деле было плевать, был там кто-то или нет. Еле сдерживая смех от этой нелепой ситуации, я всё же собралась с мыслями.

– Так, нам нужно всё «это» обсудить. – Обвела я пальцем пространство между нами, подчеркивая каждое слово.

– Ок, обсудим как-нибудь. – Он отмахнулся, делая шаг назад.

– Ой, милый, не забывайся. Теперь я – твоё алиби. Нет меня – нет твоей свободы. – Я произнесла как можно строже, пытаясь разгадать его взгляд. Он был застывшим, задумчивым – видимо, Адам о чём-то серьёзно размышлял.

Он вдруг резко развернулся, собираясь уйти. Но я не дала ему этого сделать.

– Стой. Сними меня отсюда. Я же на каблуках, как я, по-твоему спущусь, спрыгну?

Адам замер, потом, сдавленно вздохнув, вернулся. Он мягко, почти нежно, подхватил меня под колени. Я обвила его шею руками, чувствуя напряжение в его плечах. Он уже собирался опустить меня на пол, но я-то не хотела его отпускать.

– Эй, ты ногами ходить собираешься? Или мне тебя теперь на руках везде носить? – А сам ухмыльнулся от этой мысли.

– Можем внести это в договор. – Рассмеялась я. Адам тоже не удержался от улыбки – глупая идея, но почему-то забавная. – Ладно, мне уже пора. Я и так сильно опоздала. Донеси, пожалуйста, до кабинета.

Я смотрела ему прямо в глаза, но он вдруг опустил меня на ноги, как бы спохватившись.

– Сама дойдёшь.

Я сделала вид, что не заметила его грубости, поправила платье и пошла к аудитории.

– Заберёшь меня после пар. – Бросила я через плечо.

– Но у меня сегодня только две пары, а у тебя – три. – Он произнёс это, опустив голову и разглядывая носки своих кроссовок.

Внутри ёкнуло от внезапной, сладкой догадки. Он… что, специально узнавал? Следил за мной? Или просто запомнил, подсмотрев моё расписание?

– Мне очень… лестно. – Голос мой прозвучал тише, почти с запинкой. – Что ты так внимателен. Даже до расписания моих пар добрался, милый. – Я поймала его взгляд и увидела в нём мгновенную вспышку – что-то между смущением и досадой. Он попался, и ему это было неприятно. Но под этой досадой таилось что-то ещё… Что-то, что заставило тепло разлиться по моей груди. Неужели я ему небезразлична?

– Но нам всё-таки нужно серьёзно поговорить. – Добавила я, уже чувствуя, как жар заливает щёки. Говорила о деле, а думала лишь о том, что он выяснял, в какой аудитории и когда меня искать.

– Опять командуешь! – Бросил он, но в его тоне уже не было прежней жёсткости, только усталая раздражённость, будто он и сам устал от этой игры в кошки-мышки.

– До встречи, Адам.

Я не обернулась. Была абсолютно уверена, что моё лицо пылает ярче любого помидора. Его внезапная осведомлённость, это странное, почти навязчивое внимание… Мне это не просто льстило. Это затрагивало что-то глубинное, потаённое внутри – будто луч света упал на давно забытую комнату в душе, заставляя сердце биться чаще и тревожнее.

Пробормотав извинение преподавателю, я скользнула в кабинет, оставив за тяжёлой дверью его неподвижную фигуру. Но вместе с собой унесла это новое, смущающее и волнующее знание: он интересовался. И теперь между нами висела не только сделка, но и эта тихая, невысказанная ниточка взаимного любопытства, которая тянулась куда прочнее любого шантажа.

Глава 5