Самый лучший шантаж

– Хм, может, помочь? – неуверенно протянул Хэнк.

– Не-а. Я сам.

Я вышел из машины, сунув руку с кастетом в карман толстовки, и быстрым шагом пошёл навстречу. Сердце билось ровно и гулко, как барабан перед казнью.

– Эй, метр с кепкой! – окликнул я его, сходя с тротуара. Ледяной сарказм капал с каждого слова, как яд. – Ну что, поболтаем, звезда местного сериала «Качок с пустой башкой»? Ты же этого так хотел. Пришёл по твоей срочной заявке.

Он обернулся, и на его лице расплылась кривая, самоуверенная ухмылка – будто он только что выиграл в лотерею, где главный приз – мои нервы.

– О, нашёлся. Меня, вообще-то, зовут…

– А меня – нет, – перебил я, сокращая дистанцию одним долгим шагом. Воздух между нами стал густым, как бульон из ненависти и тестостерона. – Я сам прихожу. Можешь оставить своё имя для могильщика, мне плевать. – Моя рука в кармане сжимала холодный металл. Каждый шип кастета был отдельным обещанием боли.

– Один? Без своих телохранителей? Не испугался? – Он огляделся, и в его глазах мелькнула та самая тень – крошечная, грязная искорка страха. Приятно. Очень.

– Я должен бояться тебя? – Я фыркнул. – Ты же вчера при всех угрожал девушке. Вершина храбрости. Давай, покажи класс один на один.

– Думаю, да, – пробормотал он, но его уверенность уже дала трещину.

Он двинулся первым – резко, подло и предсказуемо, как дешёвый злодей из плохого боевика. Я почти пожалел его, когда его кулак с размаху врезался мне в ребра. Тупой, размашистый удар, больше рассчитанный на запугивание, чем на реальный вред. Боль пронзила бок, горячая и тошнотворная, выбив воздух. Отлично. Разминка.

Я не стал терпеть. Рука вырвалась из кармана, и мой ответ пришёлся ему прямо в солнечное сплетение – короткий, жёсткий апперкот, усиленный сталью. Он издал звук, похожий на лопнувший воздушный шарик, и согнулся пополам. Я тут же зарядил коленом ему в лицо, чувствуя под ударом отвратительный, сочный хруст носового хряща. Это был только первый раунд, а он уже дышал как паровоз, из разбитого носа текла алая струйка.

– Урок номер один, – произнёс я спокойно, наблюдая, как он качается. – Видишь разницу между нами? Тебе нужна была беспомощная девушка, чтобы почувствовать себя сильным. А мне – только ты. Твой страх. И эти пять минут, чтобы вбить в твою пустую башку мысль: дышать в её сторону больше не стоит. Понял?

Он не ответил. Только вытер кровь рукавом. Молчание – тоже ответ. Глупый, но ответ.

Следующий удар был быстрым и точным – не битьё, а хирургия. Костяшками кулака, обёрнутого в металл, я попал ему точно в угол челюсти. Глухой, влажный щелчок сместившейся кости отозвался эхом даже в моих собственных зубах. Он, шатаясь, попытался отступить, выставил ногу для жалкой подсечки. Я перешагнул через неё, как через лужу, схватил его за воротник и завалил на асфальт. Звук падения тела – глухой, тяжёлый, безжизненный. Я обрушился сверху всем весом.

И понеслась симфония.

Я не бил – я долбил. Методично, почти механически. Каждый удар кастетом в корпус – в печень, в селезёнку, в рёбра – сопровождался хриплым выдохом и глухим стуком.

– Девушек обижать – это твой конёк, да?! – Мой кулак обрушился на скулу, и под кожей что-то неприятно поползло и осело. – Не по-людски как-то! Особенно не стоит такое делать при её парне! Ведь ты не знаешь, есть ли у него нерешённые вопросы с агрессией и паранойей!

Он, захлёбываясь кровью, вырвал одну руку и из последних сил рванул её вверх. Его кулак, слабый, но отчаянный, прилетел мне прямо в челюсть. В ушах зазвенело, мир поплыл, и во рту тут же наполнился тёплый, металлический привкус крови. Своей. Знакомо.

И тут он, глядя на меня мутными, полными чистой ненависти глазами, вдруг закричал, брызгая слюной и кровью:

– Ну что, Адам! Ты уже понял?! Что её надо драть как суку, без всех этих нежностей?! Ты же видел, как она кайфует, когда её прижимают к стенке!

Зря. Очень зря ты это сказал.

Тишина. На секунду во мне всё стихло. Исчезла ярость, боль, шум в ушах. Остался только чистый, белый, абсолютный гнев, холодный и беззвучный. Моя рука сама сжалась в кулак, я отклонился чуть назад, вложив в удар всю силу спины, плеча, всю накопленную ярость за каждую его мерзкую мысль. И именно в этот миг оцепенения, прежде чем кулак успел обрушиться, он резко и неожиданно ловко рванулся – не назад, а вперёд, на меня. Его плечо ударило мне в грудь, сбивая с толку, и ловким движением он оттолкнул меня. Я грузно рухнул на асфальт, а он, будто пружина, отскочил и встал на ноги. Он стоял надо мной, вытирая кровь с подбородка, и на его губах расползлась та самая хищная ухмылка.

– Ой-ой, Сандлер, – прошипел он, переводя дух. – Задумался? В драке это – роскошь. Теперь моя очередь читать лекцию.

Я вскочил на ноги одним движением, отталкиваясь ладонью от асфальта. В боку ныло, в виске пульсировало, но адреналин гнал кровь, смывая шок. Он стоял в паре шагов. И сейчас я видел его чётче. Видел, как дрожит его сжатая рука. Не от страха – от дикой, животной злобы.

– Лекцию? – Мой голос прозвучал хрипло, но ровно. – Ты ошибся аудиторией. Ты здесь для того, чтобы усвоить один урок. Навсегда.

Я не стал ждать. Резко сократил дистанцию. Вместо повторного удара в солнечное сплетение я нанёс короткий, рубящий удар ребром ладони с кастетом ему по ключице. Раздался глухой, костный щелчок. Он взвыл от новой, пронзительной боли – перелом или вывих всегда выбивает из колеи куда сильнее, чем удар в мягкие ткани.

– Знаешь, слухи о моей злости сильно преуменьшают, – прорычал я, пользуясь его замешательством. Он инстинктивно схватился за плечо, и я всадил жёсткий прямой удар ему в диафрагму – чуть ниже грудной клетки. Это не солнечное сплетение, а удар по «дыхалке» – воздух с силой вырвался из его лёгких со звуком «бух», и он согнулся, пытаясь вдохнуть.

– Я не просто злой. Я – твоё личное наказание. Как тебя там? Неважно. Тупой ты мудак. А сейчас – практическое занятие по анатомии.

Не дожидаясь, пока он отдышится, я нанёс ещё один удар – короткий, взрывной хук в почку со спины. Он ахнул, и его тело снова согнулось неестественным образом, но на этот раз от спазмирующей, глубокой внутренней боли. Из его горла вырвался не стон, а тихий, прерывистый вой. Его колени подкосились.

– Видишь? Это была вводная часть, – я наклонился к его склонённой голове, хватая его за волосы и заставляя смотреть на меня. – Теперь – основная программа. Будет больно в местах, о которых ты даже не думал. Если, конечно, сознание не потеряешь раньше. Давай проверим твою выносливость, «отличник».