Капкан для террориста

– Вино на ужин дают. – Решил «прощупать» напарника Вадим. – Да и бабы есть…

– Ты насчет горничных? – Перебил его Куницкий, ехидно, посмеиваясь. – Вчера вечером, когда мамзели убирали посуду, беленькая слегка наклонилась и потянулась через стол за пустой чашкой, так Ванька тут же ухватил её двумя лапами за задницу.

Григорьев любил женщин, однако, красивые, но внешне холодные и неприступные горничные явно не располагали к такому фривольному обращению. Ему стало интересно, чем же всё закончилось. Он прекратил сборку и повернулся к напарнику.

– Ну?

– Ты себе не представляешь! Эта стерва ему с разворота так ногой по яйцам врезала, что нам с Ёськой пришлось его по лестнице на второй этаж волоком тащить. Обрати внимание, до сих пор в раскоряку ходит.

– Хорошо, что она Казимиру не пожаловалась, – Григорьев едва сдержался, чтобы не прыснуть от смеха. – Ведь он предупреждал.

– Еще как пожаловалась! Не успели мы Ивана уложить на кровать, как он тут же и нарисовался.

– Кричал? Угрожал?

– Нет, что ты! Просто объяснил, что Иван ещё легко отделался, поскольку Бланка – так он эту суку назвал, в подобных случаях обычно сразу стреляет.

– Жуть, какая! Моментально все желание пропало. А у тебя как?

– Никак! Я теперь горничных стараюсь за версту обходить. Сегодня утром, когда завтрак подавали, я даже руки за спину спрятал, чтобы им чего не померещилось сдуру! Кто знает, что у них там в голове?

– А где она пистолет носит?

– Хрен её знает, у них под платьем что угодно можно спрятать.

– Может отказаться, пока не поздно?

– Ты что сдурел? Где ты ещё заработаешь такие деньги?

– Ты уверен, что нам заплатят и отпустят на все четыре стороны, когда мы выполним работу?

– Им нет смысла ни обманывать нас, ни тем более убивать, может, ещё не раз пригодимся. Такие специалисты на дороге не валяются. Я тут уже четыре дня и как-то ночью подслушал один разговор, так вот Казимир сказал, что собрать такую команду – редкая удача.

– А с кем ночью разговаривал Казимир?

– С каким-то мужиком, это было в полночь. Как раз в этот день приехал Ёська и привёз с собой четыре бутылки вина. Он раньше работал с Казимиром и знал, что будет введён запрет на спиртное. Вино мы спрятали под лестницей на первом этаже. В случае чего – «я не я и хата не моя». Ночью решили выпить, бросили жребий, и выпало идти мне. Спустился, слышу, голоса доносятся из-за неплотно прикрытой двери столовой. Лиц я не видел, а подслушать удалось лишь пару фраз. Казимир назвал своего собеседника Пётр Иванович (5).

– Так ты говоришь, Иосиф уже работал с Казимиром?

– И не один раз – изготавливал поддельные паспорта и справки, как видишь живой и здоровый. Это он меня сюда сосватал.

В рассуждениях Куницкого была определённая логика. Официально Валевский не делает ничего противозаконного. Они там изобрели какой-то новый способ печати и собираются сделать на этом деньги. Он объяснил – хотят получить заказ на изготовление открытых писем для почтового ведомства. Даже если Валевский соврал, и они начнут подпольно печатать рождественские открытки или даже ценные бумаги, лично Григорьеву и остальным работникам это ничем не грозит. Могут они представлять для Валевского и его подельников какую-то опасность? Нет! Тогда какой смысл их убивать? Чтобы сэкономить на выплатах? Глупо! Если всё получится, это оборудование принесёт им миллионы. Куницкий прав, специалисты могут ещё не раз пригодиться. Настроение как-то сразу улучшилось.

– Давай вернёмся к работе. Не дай бог придёт Казимир, а мы ещё и не начинали.– Прервал размышления Григорьева Куницкий. – Вот скажи, как мы будем наносить светочувствительный слой на цилиндрическую поверхность?

– Очень просто. Изготовим приспособление для вращения валов через червячный редуктор. Затем приготовим светочувствительную эмульсию из хромированной желатины и будем поливать ею вращающийся медный цилиндр, пока не покроется вся поверхность.

– Почему через редуктор, а не проще ли напрямую?

– Чтобы вращение было плавным, и эмульсия легла ровным слоем.

– Придется вращать до полного высыхания, при слабом свете пары свечей, а это, как минимум несколько часов.

– Периодически будем подменять друг друга, или ты знаешь другой способ?

– Хорошо, а как будем экспонировать?

– Так же. Наложим на эмульсионный слой целлулоидный негатив, выставим на солнце и будем равномерно вращать. Это уже не так долго, примерно с полчаса.

Пока Куницкий резал листовой целлулоид по заданному размеру, Григорьев собрал фотокамеру, проверил её, а затем набросал эскиз приспособления для плавного вращения медных валов.

Следующий день, как по заказу, выдался солнечным, и Григорьев приступил к пробным съёмкам. Выбрав в саду подходящее место, он установил фотокамеру, сделал первый снимок и бегом отправился в лабораторию, где его уже ждал Куницкий, успевший за это время подготовить растворы для обработки пластинок. Однако первый негатив не вызвал особой радости на лице фотографа.

– Что вас не устраивает, Вадим Антонович? – Спросил, рассматривая негатив через лупу, Валевский. – По-моему отличная работа, а мелкие огрехи устранит ретушёр.

– Крупнозернистое изображение. Сейчас это не бросается в глаза, но первый же отпечаток наглядно покажет все изъяны. Мы только зря потеряем время, работая с такими негативами. Лучше потратить пару дней сейчас, чем потом начинать всё заново.

– Вам виднее. – Не стал возражать Валевский. – Для этого вас и пригласили. Как вы собираетесь уменьшить зернистость?

– Есть два способа. Первый – уменьшить чувствительность фотоэмульсии. Чем ниже чувствительность, тем меньше зернистость получаемого изображения. Поскольку мы пользуемся покупной эмульсией, этот способ нам не подходит. Второй – увеличить время проявления экспонированных пластин. Чем дольше время проявления, тем ниже зернистость получаемого изображения. Для начала попробуем разбавить проявитель и увеличить время проявления. Если не получится, то вернёмся к первому варианту и будем самостоятельно готовить фотоэмульсию. Предлагаю провести сразу три опытных проявки: с двукратным, четырёхкратным и шестикратным увеличением времени проявления.

– Почему сразу не десятикратное? Ведь вы только что сами сказали, что чем дольше…

– При двух, четырёх и шестикратном разбавлении время проявления прямо пропорционально разведению. Это уже подтверждено опытными работами, в том числе и моими, а вот дальше зависимость становится нелинейной и нам потребуется уйма времени, чтобы её определить.

– Добро, Вадим Антонович. – Валевский похлопал фотографа по плечу. – Я лишний раз убедился, что мы сделали правильный выбор, пригласив именно вас. Кстати, приспособление для вращения валов привезут сегодня вечером. Как только будут готовы негативы, можете приступать к изготовлению форм.

Валевский хотел было уйти, но Григорьев его остановил.

– Один вопрос, Казимир Борисович. Вы знакомы с принципом работы оборудования, на котором предполагаете печатать открытки.

– В общих чертах. А какое это имеет значение, тем более для вас?

– Самое прямое. Чтобы начать изготавливать формы, я должен знать, как в вашем оборудовании передаётся изображение на бумагу.

– Не совсем понимаю, зачем вам это нужно?

– Хорошо, я поясню на примере. При использовании хромолитографии изображение передаётся с формы непосредственно на бумагу. В этом случае рисунок на форме должен быть выполнен зеркально. Если для передачи изображения на бумагу используется промежуточное звено, то рисунок на форме должен быть прямым. Меня не интересует ваше оборудование, мне только нужно знать, какой стороной я должен положить негатив при экспонировании валов.

– Обещаю, Вадим Антонович, что я решу этот вопрос в ближайшие дни.

Идея Григорьева сработала, негатив, полученный при шестикратном увеличении времени проявления, по его мнению, уже соответствовал всем критериям. Молодой химик работал, как одержимый, проводя один эксперимент за другим. Неудачи только подстёгивали его, заставляя работать ещё более энергично и плодотворно. Несколько дней потребовалось, чтобы произвести цветоделение и получить три качественных негатива для печатных форм. Ещё неделя ушла на отработку технологии фототипии для цилиндрических форм, и в конце августа Валевский отбыл в Москву, проводить «ходовые» испытания. В его багаже, в специально изготовленном деревянном ящике, словно артиллерийские снаряды лежали, опираясь на цапфы, три медных цилиндра – формы для будущей рождественской открытки.

***

Вернулся Валевский через десять дней, с тяжёлым дорожным баулом в руках. Его лицо буквально светилось от счастья. Причина столь радостного настроения выяснилась, как только он достал из кармана отпечатанные на новейшем оборудовании образцы. Результат испытаний превзошёл самые смелые ожидания – качество печати, чистота и яркость цветов, производили незабываемое впечатление. Английские и германские открытки, изготовленные методом хромолитографии, не шли ни в какое сравнение с этим великолепием. Столпившиеся вокруг Валевского работники, включая и двух горничных, разглядывали красочные открытки, как самое настоящее чудо.

– Господа, вы прекрасно поработали и заслужили отдых. – Казимир открыл стоявший на полу дорожный саквояж и все с удивлением увидели, что он был забит бутылками шампанского. – Вот, французское, самое лучшее, что смог достать. Через час прошу всех в столовую на банкет.

Горничные занялись подготовкой банкета, а Прокудин, Куницкий и Милик разошлись по своим комнатам. Григорьев, тоже собирался идти наверх, но Валевский остановил его.

– Господин Григорьев, буквально на два слова.

Они зашли в фотолабораторию, и Казимир плотно закрыл дверь.

– Мы довольны вашей работой Вадим Антонович. Вот ваш чек. Вы честно заработали свои деньги. Как только я пойму, что Куницкий сможет выполнять весь цикл работ самостоятельно, вы будете свободны.

– Куницкий уже в состоянии это делать. За время вашего отсутствия, мы изготовили комплекты негативов ещё для трёх рождественских открыток. Последнюю партию Ян делал самостоятельно. Он толковый работник.

– Прекрасно, завтра я всё посмотрю и лично переговорю с Куницким. Скоро прибудет багаж, пять деревянных ящиков, всего пятнадцать медных валов. Если три комплекта негативов уже готовы, то вам останется изготовить ещё два. Деньги можете получить хоть завтра, но думаю, будет справедливо, если вы немного задержитесь и поможете нам закончить изготовление этих пяти форм.

***

В начале октября работа была окончена. Григорьев одним из первых покинул дом, где безвылазно провёл целых два месяца и, наняв извозчика, поехал в Санкт-Петербургский коммерческий банк (6). Никаких проблем с получением денег не возникло, и он свободно перевёл две тысячи рублей на свой счёт в Московский купеческий банк. В приподнятом настроении Григорьев покинул помещение банка и направился вдоль Английской набережной к ближайшей бирже (7). Внезапно дорогу ему преградил высокий молодой человек. Григорьев сделал шаг в сторону и хотел его обойти, однако тот повторил манёвр и опять встал на его пути. Опешивший Вадим вдруг почувствовал, что сзади подошёл ещё один, и в спину упёрлось что-то твердое. Тут же рядом остановилась карета. Один из нападавших, тот, что стоял перед Вадимом, открыл дверцу и кивком головы приказал ему лезть внутрь.

– Не волнуйтесь, Вадим Антонович, никто не причинит вам вреда. – Сидевший у дальнего окна крупный мужчина в коричневом костюме показал на место рядом с собой. – Мы не грабители с большой дороги, а заказчики, причём, довольно щедрые.

Григорьев нехотя влез в карету и занял отведённое ему место, а «охранники» разместились напротив. Оружия в руках у них не было, что несколько успокоило изрядно разволновавшегося Вадима. Карета тронулась, но сквозь плотно зашторенные окна Вадим не видел, куда они едут.

– Вы получили заработанные деньги?

– Я перевёл их на свой счёт в один из московских банков, так что у меня на руках практически ничего нет. Только небольшая сумма на обратную дорогу и абсолютно бесполезная для вас квитанция.

– Зачем нам отбирать у вас деньги, которые мы сами вам заплатили? – Сидевший рядом господин усмехнулся. – Проще было вообще не платить.

– Тогда к чему весь этот спектакль?

– Это не спектакль, Вадим Антонович, это демонстрация взаимного доверия. Согласитесь, ведь наш договор о сотрудничестве был заключён на словах. Никаких гарантий не было ни с одной стороны. Вы качественно выполнили свою работу, мы честно с вами расплатились. Теперь, как я понимаю, мы можем полностью доверять друг другу. У нас есть ещё один заказ. Условия прежние, за единственным исключением. Мы не оговариваем срок вашей работы, чем быстрее управитесь, тем быстрее вернётесь к себе в Москву.

– У меня есть выбор?

– У вас выбор есть, господин Григорьев, сложность ситуации в том, что у нас выбора нет. Найти второго такого специалиста задача непростая, потребуется уйма времени, а дело не может ждать.

– Какие гарантии?

– Только наше честное слово. Вы ведь уже убедились, что нам можно доверять. Поверьте мне на слово, Вадим Антонович, нам нет никакого смысла вас убивать. Для нас вы не представляете никакой опасности и в тоже время можете пригодиться в будущем.

– Извините, как прикажите к вам обращаться?

– Друзья зовут меня Пётр Иванович.

– «Казимир называл своего собеседника Пётр Иванович» – как молния пронеслась в голове Вадима фраза Яна Куницкого. Карета внезапно остановилась и, открыв дверцу, Григорьев снова увидел дом, который покинул буквально час назад.

***

Примечания:

В 1873 году англичане Барджес и Кинг начали выпускать светочувствительную эмульсию в виде желе. Фотографу нужно было лишь расплавить эмульсию и нанести её на пластинку.

Водяная баня – способ нагрева продукта до температуры кипения воды, при которой он получает от жидкости тепловую энергию, но не контактирует с ней.

Основные цвета: красный, синий, жёлтый. Составные цвета: оранжевый (красный + жёлтый), зелёный (синий + жёлтый) и фиолетовый (синий + красный).

Цапфа – часть оси вала, опирающаяся на подшипник.

«Пётр Иванович» – одна из кличек Александра Дмитриевича Михайлова.

Санкт-Петербургский частный коммерческий банк – первый российский акционерный коммерческий банк, работавший с 1864 по 1917 годы.

Биржа – так в 19 веке называли стоянку извозчиков.

***

Глава 4. Кто не с нами, тот против нас. Петербург, октябрь 1879 года.

Директор почтового департамента Сергей Семёнович Перфильев пребывал в хорошем настроении. Назначенный недавно министром внутренних дел Российской империи Лев Савич Маков (1), остался доволен проделанной им работой и утвердил его кандидатуру на посту почт-директора. Обычно новый министр, стараясь показать своё рвение, решительно избавлялся от ставленников своего предшественника, но на этот раз Перфильеву повезло. Закрыв кабинет, он достал из шкафа початую бутылку коньяка, налил щедрой рукой божественный напиток до краёв в хрустальный лафитник (2), и залпом выпил.

Усевшись в кресло, он уже через пять минут почувствовал, как живительная влага побежала по кровеносным сосудам, согревая нежным теплом разомлевшее тело. Закрыв глаза, Перфильев погрузился в сладкую полудрёму, из которой его вывел резкий стук. Поскольку дверь была закрыта изнутри, пришлось вставать. На пороге с виноватым видом топтался секретарь.

– Извините, ваше высокоблагородие, к вам господин Валевский по срочному делу.

Сколько ни старался, Перфильев не мог вспомнить никого с подобной фамилией. На память пришла только любовница Наполеона Мария Валевская.

– Кто такой? – Спросил он строгим тоном, продолжая интенсивную мыслительную деятельность.

– Владелец частной типографии. – Услужливо напомнил секретарь, подавая начальнику визитную карточку. – Я вам ещё утром докладывал.

– Хорошо, пусть войдёт. – Перфильев нехотя взял визитку. – Предупреди, чтобы уложился в десять минут, у меня много дел.

Директор едва успел вернуться на свое рабочее место, как на пороге появился высокий молодой человек. Новый темно-синий костюм-тройка безупречно сидел на его ладной фигуре, вызвав невольную зависть директора почтового ведомства, страдавшего излишним весом и отдышкой.

– Валевский Казимир Борисович, – представился посетитель, – владелец частной типографии.

– Вы присаживайтесь, Казимир Борисович. – Окончательно проснувшийся Перфильев жестом указал на стул для посетителей. – По какому вопросу?

– Я изобрёл новый способ цветной печати и хочу предложить почтовому ведомству свои услуги.

– Вообще-то почтовое ведомство не нуждается в услугах частных типографий.

– «Всё течёт, всё изменяется», как некогда сказал древнегреческий философ Гераклит. То, что сегодня считается нормой, уважаемый Сергей Семёнович, завтра может безнадёжно устареть. Прогресс остановить невозможно, ваше высокоблагородие, и не считаться с этим фактом нельзя.

– Вы хотите сказать, что ваш способ цветной печати, это новое слово в современной полиграфии?

– Именно это я и хотел сказать.

– А зачем вы пришли в почтовое ведомство? – Недоуменно развёл руками Перфильев. – Получайте патент на своё изобретение и работайте на здоровье.

– Не всё так просто, уважаемый Сергей Семёнович. Для того чтобы работать мне нужны заказы.

– Ничего не понимаю. – Директор наморщил лоб и протер платком начинающую лысеть голову. – Какие заказы?

– Например, казённый подряд на печать открытых писем для почтового ведомства. По нашим сведениям ежегодная потребность в этих бумажках, как минимум сто миллионов экземпляров. Думаю, нетрудно сообразить, что при цене три копейки за штуку, общая сумма заказа составит кругленькую цифру в три миллиона рублей. Получив этот подряд, я смогу не только сам хорошо заработать, но и достойно отблагодарить своего покровителя.

– Ваши десять минут истекли, Казимир Борисович, прошу покинуть кабинет, у меня много работы.

– Не смею вас задерживать, ваше высокоблагородие. – Валевский встал и галантно поклонился. – У вас ещё есть время передумать.

– Каков нахал! – Мысленно возмутился Перфильев, когда за посетителем закрылась дверь. – Правда, мысль он подал дельную. Как я сам не догадался? Это же, какие деньжищи под ногами валяются!

Директор выглянул в приёмную и приказал секретарю никого не принимать. Закрыв дверь, он снова залез в шкаф и пропустил ещё один лафитник божественного напитка. Вернувшись в кресло, Перфильев с воодушевлением продолжил обдумывать понравившуюся ему идею. Сейчас открытые письма печатает Экспедиция заготовления государственных бумаг. По большому счёту казённой организации, каковой является Экспедиция, от этого заказа ни тепло, ни холодно, скорее наоборот – лишние хлопоты. Работы у них и так выше головы – денежные знаки, облигации, почтовые марки, гербовые бумаги, да и мало ли там ещё всякой мелочи. Они даже рады будут избавиться от части работы. Нужно только грамотно обосновать это предложение, чтобы и комар носа не подточил. Найти типографию на этот заказ не составит большого труда, а можно и свою создать, естественно, на подставное лицо. Открывающаяся перспектива буквально окрылила Перфильева, чему в немалой степени способствовал и божественный напиток.

– Как грамотно я отшил этого наглеца. – Самодовольно подумал он, выпивая третий лафитник. – Будет знать, кому предлагать взятку.

Уже в приёмной секретарь слегка омрачил радужное настроение своему начальнику, сообщив, что сегодняшний гость записался на прием, на следующий день.

– Гнать этого козла в шею, чтобы не отвлекал занятых людей от дела. – Приказал Перфильев и отправился домой.

Он рассчитывал приехать прямо к ужину, поскольку после выпитого натощак коньяка у него разыгрался зверский аппетит, но оказалось, что жена с дочкой час назад отправились в кондитерскую покупать торт и до сих пор ещё не вернулись. Правда, ждать Перфильеву пришлось недолго – буквально через пятнадцать минут в раскрытые ворота въехала коляска и остановилась возле крыльца. К удивлению Сергея Семёновича из коляски вышел его недавний посетитель – Казимир Борисович Валевский и галантно подав руку, помог сойти на землю его жене Валентине и младшей дочке Дашеньке.

–Serge! – Жена, поднявшись по ступенькам, поцеловала Перфильева в щёку. – Твой друг, господин Валевский любезно согласился подвести нас.

Жена с дочкой прошли в дом, а директор в недоумении уставился на владельца типографии.

– Как это понимать, господин Валевский? – Сжимая кулаки, зарычал Перфильев, спускаясь с крыльца. – Вы уже начинаете преследовать мою семью?

– Времена нынче смутные, Сергей Семёнович, мало ли что может случиться на улице с молодыми барышнями. – Спокойно парировал бурный натиск Перфильева Валевский. – Сами знаете, что от кинжала, а тем более от случайной револьверной пули никакая охрана не спасёт. Вспомните шефа Отдельного корпуса жандармов Мезенцева (3) или петербургского генерал-губернатора Трепова (4). Печально. А тут, еду мимо, вижу, идет по улице Валентина Аркадьевна с маленькой дочкой без всякого сопровождения. Непорядок! Вот, решил по доброте душевной помочь – подвёз до дома в целости и сохранности.

– Это угроза?

– Бог с вами, господин Перфильев, какая угроза, просто дружеское предупреждение, чтобы вы наглядно поняли, с кем имеете дело. – В голосе Валевского зазвучали металлические нотки. – Запомните, Сергей Семёнович, мы никогда не тратим время на пустые разговоры и дешёвые угрозы. Кто не с нами, тот против нас! Завтра в девять утра я приду к вам на приём – обсудить детали нашего будущего сотрудничества, постарайтесь сделать так, чтобы мы стали друзьями.

Не дожидаясь ответа, Валевский развернулся, запрыгнул в коляску и тростью ткнул извозчика в спину.

– Пошёл!

– Самодовольный пижон! – Сквозь зубы произнес Перфильев вслед удалявшейся коляске. – Они, видите ли, не тратят время на угрозы. А сам чем сейчас занимался? Может обратиться в полицию? Нет, товарищи революционеры всё правильно рассчитали – никуда он не пойдёт, а завтра будет договариваться, точнее, торговаться, пытаясь урвать кусок пожирнее.

На удивление, нервное потрясение от встречи с Валевским, никак не повлияло на аппетит, и за ужином Перфильев наворачивал за троих, да и спал ночью, как убитый, не трясясь от страха и не терзаясь муками совести. Встал рано, однако бодрым и хорошо отдохнувшим. В своём кабинете он появился за полчаса до начала работы, чего не случалось уже лет пять. Опешивший от раннего визита начальника секретарь был ещё больше поражён странным на его взгляд приказанием – принести в кабинет новое мягкое кресло для посетителей и сразу же, доложить Перфильеву, когда придет господин Валевский, которого вчера сам же велел не пускать на порог.

Как и было оговорено, ровно в девять часов утра Валевский уже сидел в мягком удобном кресле напротив Перфильева и маленькими глотками пил ароматный горячий кофе, услужливо поданный секретарём.

– Итак, Сергей Семёнович, вижу, вы хорошо подумали и решали принять наше предложение. –Посетитель допил кофе, вытер губы салфеткой и внимательно посмотрел на Перфильева. – Похвальное решение.

– Пока мы ещё ни о чём не договорились, уважаемый Казимир Борисович. Сразу скажу, что получить весь заказ вы не сможете. Максимум, на что можно рассчитывать в первый год сотрудничества с казной, это десять процентов объёма, но даже для этого нужно предъявить веские аргументы.

– Здесь образцы нашей продукции. – Валевский подал собеседнику маленький альбом с открытками. – Вместо немаркированных бланков-формуляров, одна сторона которых предназначена для написания адреса, а вторая для краткого сообщения, мы предлагаем иллюстрированные открытки. Обратите внимание: на одной стороне будет цветное изображение, а оборотная сторона разделена на две равные части – правая сторона для адреса, а левая сторона для текста сообщения (5). Безликие ранее карточки становятся произведением полиграфического искусства. В качестве цветных изображений могут быть рождественские, пасхальные, святочные и любые другие картинки с соответствующими поздравительными текстами.

«Чёрт! – Думал про себя Перфильев, листая альбом и просматривая открытки. – Голова у этих господ революционеров хорошо соображает. Сейчас такие открытки наши оборотистые купцы привозят из-за границы, и продают по целковому за штуку. Поздравить родственников подобной открыткой, да еще с тисненой золотом готической надписью, считается особым шиком, поскольку ничего подобного в России нет».

– Печать качественная, краски яркие, насыщенные. – Резюмировал Перфильев, откладывая альбом в сторону. – Примите мои поздравления господин Валевский, разработанный вами метод дал превосходный результат. Если не секрет, какова производительность вашего оборудования?

– Скорость цилиндрической машины для цветной печати зависит от числа оборотов двигателя. Поскольку электричество делает в России лишь первые шаги (5), то пока мы работаем на ручном приводе и можем печатать максимум тысячу штук в час.