Сердце полковника

Полковник сбрасывает наваждение и демонстрирует мне прозрачный пакет с коробочками лампочек:

– Я обещал, что поменяю сегодня, – тихо говорит он.

Я отхожу в сторону, давая ему возможность зайти и говорю:

– Можно было перенести данное мероприятие. Все сегодня устали.

– Я обещал – сегодня, – говорит приникая ближе к моему лицу, и мне слышится, что он втягивает воздух около меня. Он что, меня нюхает? Отстраняется, разувается и проходит в детскую.

Что ж, обещал, значит делай. А у меня по плану ужин и долгожданный сон. У меня остались блинчики, ставлю разогревать все, что есть. Может, полковник тоже захочет. Вряд ли он успел поесть за это время. Ставлю в большой тарелке аж дымящиеся блинчики на середину небольшого стола, маленькие тарелки каждому и заваренный чайник чая с чашками. Из коридора слышу командное:

– Я сейчас в квартире электричество выключу.

Командуй, блин, на службе. Дома уж избавь меня от этой атмосферы. Но вслух я, конечно, говорю другое:

– Хорошо.

Свет гаснет. Он заходит обратно в квартиру и шуршит сначала в комнате, потом в коридоре. Я сижу на стуле в своих мыслях, думаю, чем завтра буду заниматься в своем царстве врачевания. И вдруг слышу прямо на ухом:

– Покормишь меня, Мария Сергеевна?

Я от страха резко втягиваю воздух в легкие и подскакиваю на месте. Потом понимаю, что это все от неожиданности, беру себя в руки и тихо смеюсь.

– А что, работу уже можно принимать?

– Можно. Все готово, – и идет поднимает рубильник на лестничной клетке.

Действительно, света в коридоре теперь достаточно и в детской тоже появился.

– Принимается, – улыбаюсь я. – Спасибо, товарищ полковник. Блинчики будете? Больше ничего нет готового.

– С удовольствием поем блинчиков, поднимающих настроение, – в ответ улыбается он.

Мы проходим на кухню. Я говорю:

– Из напитков у меня только зеленый чай, – разливаю по чашкам. – Сахар? – предлагаю я.

– Без. Я к сладкому равнодушен, – говорит он. – Ну, конечно, только если это не твои блинчики, – с улыбкой добавляет.

Он садится за стол. Наблюдает за моими действиями, ждет пока я первая не начну есть и приступает сам:

– Ммм, восхитительно… – прикрывает он глаза от удовольствия, откусывая.

А мне приятно. Приятна его похвала. Я улыбаюсь и чувствую, как заливаюсь краской.

– Я такую вкуснятину в последний раз в детстве у бабушки в деревне ел.

– Да, – соглашаюсь. – Бабушкины кулинарные таланты нам всю жизнь потом вспоминаются, – сама проваливаюсь в ностальгию.

Заканчиваем, так называемый ужин, я допиваю чай, а полковник встает собирает наши тарелки, свою чашку и несет все в раковину, открывает кран и моет посуду.

Ты посмотри-ка, сам командир части на моей кухне хозяйничает. Ну, что за мужчина? Решил меня по всем фронтам очаровать? Кто бы мне сказал, что так будет – не поверила бы. Сижу, не без удовольствия наблюдаю, а у меня под халатиком нет даже трусиков, а потоп есть, реакцию на настоящего мужчину скрыть не получается. И чтобы отвлечься говорю:

– Блинчики еще остались. С собой вам положить?

Глава 8. Сергей

– Блинчики еще остались. С собой вам положить? – произносит нимфа.

А я рад. Я рад, что она такими вопросами меня прощупывает. Значит, приглянулся. А может, мой явный напор ее вынуждает выяснять, с кем ей приходится иметь дело. Я же никак не обозначил свое семейное положение. И в нынешних обстоятельствах ей выяснить это просто негде, она же здесь никого не знает. Ну, давай, Афина, богиня моя, пойми, что дома у меня женской руки нет и ем я только в столовой. Но лучше бы просто спросила, что, да как. Чай, не мальчик уже в эти игры играть. Нравится женщина – забирай себе. Но мне пока непонятно, каким путем идти и что у нее на личном фронте. Сведения о семейном положении еще не пришли, а прямым вопросом ее можно напугать. А мне никак нельзя ее напугать. Конечно, если есть муж, это задачу усложнит, но моего отношения не изменит. Но мужа здесь нет, совершенно одна. А она мне сильно понравилась, прямо до звезд в глазах. И темперамент у нее огненный – не заскучаешь, и вкусняшками балует, и не дает засомневаться в своем мужском – инициативу не подавляет. И в сексе, мне кажется, она раскрепощенная и очень чувственная натура. Сидит тут передо мной в своем шелковом халатике и не видит то, что вижу я. Прямо на этом столе бы ее и присвоил. Но пугать нельзя. И поэтому в части я стараюсь всем вокруг дать понять и обозначить, чья эта женщина. Знаю, на красивую женщину в мужском коллективе всегда найдутся желающие и помоложе.

– Положить. Буду очень признателен, – широко улыбаюсь я.

И Макар будет признателен, ему тоже понравились в прошлый раз. Но о сыне я пока молчу. Из страха понять, что ей мой сын тоже не нужен, как и другим женщинам, что хотели со мной отношений. Хотя тут даже непонятно, нужен ли я. Поэтому о сыне речь даже не идет.

Маруся улыбается и раскладывает по контейнерам. Кладет в картонный пакет и несет в коридор. И я понимаю, что мне тоже пора идти, а так хочется остаться. Но Макар тоже ждет.

– Я тут оставил еще лампочки, пусть будут, – показываю я на полку в коридоре.

– Ой, спасибо, – прикладывает руку к груди.

И как-то неестественно сжимает бедра. Я выхожу, а она даже не тянется закрыть дверь, так и стоит в той же позе. Я могу только заподозрить, что она, как и я тоже борется с физикой своего тела. Что же там у тебя в голове, Мария Сергеевна?

Я выхожу на кислород и затягиваюсь сигаретой, поднимаю глаза на ее окна. Свет горит, не легла еще. А мне тепло в груди, уютно, я домом пахну. И несу я этот набор в мужицкую берлогу.

Захожу в квартиру, вижу на кухне свет. Сын сидит, ждет меня. Всегда ждет.

– Я тебе тут вкусненького принес. Хочешь? – достаю контейнеры, ставлю на стол.

– Оо, это ты за ними сейчас ходил? – радостно удивляется Макар.

– Ну, в том числе, – улыбаюсь я.

– Это та красивая врач сделала, о которой ты рассказывал?

– Мда, – усмехаюсь. – Красивая врач.

Макар уплетает, только за ушами трещит. Двенадцать лет сложный возраст. Тут тебе и конфликты со сверстниками, и новый взгляд на противоположный пол, и постоянное желание поесть. И особенно остро чувствуется, что он нуждается в любви матери. И если с отношениями и едой можно что-то сделать, то эту любовь я ему нигде не достану.

Служба у меня отнимает все свободное время, поэтому отношения с женщинами простые – потребности ради. Здесь такие дворцовые интриги обречены на провал, поэтому ездил я для этого в город. Пока моя «интрига» не засобиралась замуж. Новыми поисками я еще не занимался, но уже и не хочется. Нимфу мою хочется.

Выныриваю из своих царских дум:

– Завтра бойцы будут к нормативам готовиться на стадионе. Приходи после тренировок, покажи им класс.

– Приду. Покажу, – улыбается сын.

Макар занимается дзюдо и с физической подготовкой у него все более, чем хорошо. Приходит иногда в часть и подбивает молодых делать нормы лучше. Им по-мужски стремно, что пацан их делает в два счета.

Лежу в постели, сна ни в одном глазу. Всему виной одна царица. Как она там? Что делает?

Глава 9. Мария

Только за ним захлопывается дверь, закрываюсь и бегу в ванную. Чуть было не случилось фиаско. По внутренней стороне бедра просто течет. Ужас! Я надеюсь, он ничего не заметил. Как-будто, в душе до этого и не была. Каков мужчина! Если я сейчас не сброшу напряжение, то буду лезть на стену. Здесь у лейки есть подходящий режим. Даже не нужно настраиваться, тело давно готово, стоило только направить поток в нужную сторону, разрядка случилась моментально. Уже предвкушаю, как сладко мне будет спать.

Утром просыпаюсь без будильника. На улице солнце, и настроение просто отличное. Вот что делает с женщиной оргазм животворящий.

Пока готовлю завтрак, пританцовываю под музыку из колонки. Звоню сыну по видеосвязи, он еще не спит. У него еще нет и двенадцати ночи. В училище уже начались каникулы и он с ребятами знакомится со столицей.

Рассказывает, что посмотрели и куда пойдут завтра. А я делюсь с ним своими моментами, как с квартирой повезло, как прошел первый рабочий день. Учится он у меня хорошо, без «хвостов», что не может не радовать.

После разговора, у меня гимнастика и я бегу собираться. Время семь утра, вот и чудненько. Дойду сама не спеша. Виновника моего водопада я пока встретить не готова.

Выхожу из дома и через другой двор выбираюсь к дороге, а впереди вижу – Наташа с сыном. Догоняю их:

– Привет ранним пташкам! – салютую я.

– Здравствуйте! – здоровается ее сын Тима.

– О, привеет! Ты так рано! – удивляется Наташа.

– Да, что-то рано проснулась сегодня, – честно отвечаю.

– А мы сначала в сад, а уже потом на работу.

– А пойдем вместе, – предлагаю я. – Мне тоже скоро понадобится знать, где сад находится.

– Ну пойдем! Сейчас мы тебе все покажем, – радуются мои спутники.

Мне показывают, а я запоминаю. Дальше идем с Наташей щебечем о своем о девичьем:

– Ты представляешь, твое личное дело в часть пришло – некомплектом, – смеется она.

– В смысле? – не понимаю я.

– Ну, курьерская служба потеряла из твоего дела несколько листов. А Чернышев твое личное дело попросил, потом звонит и спрашивает, куда пропали сведения о семейном положении, – щебечет Наташа. – Я ему объяснила, а он потом пол дня тучей грозовой ходил в раздумьях своих.

– Ну, надо же, – наигранно удивляюсь я.

Так вот в чем дело, полковник – улыбаюсь я своим мыслям. Ты не знаешь, можно ли, вообще, ко мне подходить. Ты можешь только предполагать. И даже о детях не знаешь. Этим определенно стоит воспользоваться.

Расстаемся с Наташей у здания санчасти и я принимаюсь за работу. Сегодня заканчиваю подсчет имеющихся запасов, составляю акт приема. Препаратов недостаточно, судя по прошлой описи, инструменты тоже не все. Надо бы командиру на подпись, что ко мне никаких претензий.

Акт Наташе отдам, она ему каждый день что-то на подпись носит. А я пока не могу прийти вовремя домой, чтобы хоть немного привести квартиру в порядок и сделать все, как удобно мне. Может быть, отпроситься сегодня у царя всея части? Больше не раздумывая, поднимаю трубку рабочего телефона и набираю номер. После гудков слышу безапелляционное:

– Полковник Чернышов!

– Здравия желаю, товарищ полковник, – елейным голосом начинаю я. – Майор Вечерская. Разрешите мне сегодня пораньше покинуть службу?

– Привет, Мария, – смягчается его голос. – Приходи на обед к 13.00, обсудим.

А я злюсь. Что тут обсуждать?! Мне просто нужно пораньше уйти. И видеться с ним сегодня в мои планы не входило. Ладно, Мария, успокойся. У него свой интерес, это нельзя не учитывать. Я бросаю:

– Так точно! – и отключаюсь.

Так, у меня еще есть пара часов. Пока составлю перечень того, что нужно заказать в санчасть. Все должно быть здесь на всякий случай.

Через пол часа ко мне стучат и из двери выглядывает голова одного из бойцов:

– Товарищ майор, здравия желаю. Разрешите лампочку и замок поменять? – спрашивает он.

– Какой замок? – опешиваю я.

– Судя по всему, вот этот, – показывает он рукой и трогая замок, который вчера заедал при закрытии. – Товарищем полковником велено до обеда поменять.

– А. Меняйте, Денисов, – я узнала его. Это он в штабу стоял вчера.

Пока он разбирает, собирает, проверяет, я дописываю перечень необходимого. Его тоже на подпись.

Время – без пятнадцати обед. Мне нужно уходить, но одного бойца я тут не оставлю. И тут, к моему облегчению, он рапортует:

– Все готово. Проверяйте.

– Отлично, давай попробуем, – радуюсь я.

Замок отлично работает. Лампочка не моргает. Я отпускаю Денисова, а сама иду в столовую. Мне открывают двери встречающиеся на пути бойцы, я прохожу к столу полковника. Видимо, он только пришел, стол пустой. Он замечает меня, расплывается в улыбке, встает, отодвинув для меня стул встречает меня и подав руку усаживает. Все такой же обходительный, как и всегда. А мне в глаза ему стыдно посмотреть после своего вчерашнего интимного водопада. Чувствую, как заливаюсь румянцем.

К счастью, нас прерывают солдаты, принесшие для нас обед. Обстановка разряжается, полковник приступает к еде и между порциями спрашивает:

– Замок поменяли? Лампочку?

– А, да. Поменяли. Спасибо, – теряюсь я.

– Все работает? Не заедает?

– Да, конечно. Денисов – мастер! – улыбаюсь я. А он мрачнеет.

Ох, не терпит конкуренции мой командир. Улыбаюсь своим мыслям. Но какая там конкуренция? Кто он и кто этот мальчишка молодой? Глупо сравнивать. Но у мужчин свои взгляды на это.

Я уже заканчиваю свой обед и спрашиваю:

– Сергей Константинович, разрешите мне сегодня пораньше уйти, я хотела… – не успеваю договорить я, меня прерывает:

– Конечно иди, Мария. Без проблем, – кратко улыбается он.

И все? Это, и есть твое «обсудим»? Я даже причину не объяснила. А ведь ему она и не была нужна. Он хотел моей компании и больше ничего. Просто, пообедать со мной. Тяжело вздыхаю, киваю ему типа «спасибо». Улыбаюсь и собираюсь встать. А этот мужчина вмиг оказывается рядом и помогает подняться. Ну, что за манеры, товарищ полковник? Улыбаюсь я сама себе.

Выходим из столовой, начальник останавливается и я вместе с ним:

– У нас сегодня подготовка к нормативам, – указывает на полный стадион солдат. Кто на брусьях, кто на турниках. – Поэтому мне туда. Примером их надо воодушевить, – усмехается он.

А я хочу на это посмотреть. Может, напроситься?

– Вы совсем не для спортивных занятий одеты, – оглядываю его я.

– Ну, я ненадолго. Так сказать, темп задать, – не сходит с лица улыбка.

– Болельщиков допускаете? Я умею вдохновлять, – все с той же улыбкой говорю я.

– Оо, не сомневаюсь, – усмехается полковник. – Конечно. Пойдем.

И мы идем. А я только сейчас включила голову. Зачем я это делаю? Я не ищу никаких отношений. Тем более, на работе. Мне за жизнь этого всего хватило с головой. Сколько грязи мне пришлось вынести. Зачем я ему даю какие-то надежды своим поведением? Ох, Мария. Но уже идем. Немножко посмотрю и тихонько удалюсь.

Подходим на стадион, нас замечают. Тестостероновое логово оживает. Начинается суета, все пытаются показать свою бурную деятельность. Конечно, сам командир части пришел проверить качество физподготовки. Приближаемся к турнику, полковник начинает расстегивать галстук, рубашку. Он что, полуголый собирается здесь мастер-класс показывать?! Ох, мне бы присесть. Там рядом лавочки, пойду присяду. Только собираюсь развернуться, как мне в руку впечатывается полковничья рубашка с галстуком. Нет времени на раздумья, забираю и сажусь на лавочку.

Сергей Константинович в прыжке достигает перекладины, раскачивается и начинает крутить «солнышко» с комплексом сопутствующих упражнений. Сейчас я могу рассмотреть его лучше. Каждая мышца четко прорисована. Пока он крутится, все мускулы в движении, перекатываются из одного положения в другое и обратно. А плиты грудных мышц, как отдельный вид искусства. Просто комплекция гладиатора. Ну, что за зрелище!

Он вращается, а я замечаю, что не снятая серебряная цепь с крестиком лупит его по лбу, всякий раз, когда он повисает внизу, как человек-паук. Я не раздумывая о последствиях откладываю рубашку на лавочке рядом и подхожу к вертикальной стойке этого спортивного снаряда. Когда он снова повисает, я останавливаю его положив ему руку на грудь. Он замирает, в глазах недоумение. Я молча расстегиваю интересное плетение звеньев, также молча стягиваю и иду сажусь на свое место.

Этот акт заботы не укрылся абсолютно ни от кого. Все вокруг замолчали и уставили свои взгляды на меня. Теперь я даже смогла заметить здесь присутствующих женщин. Это были Наташа и еще одна, примерно ее же возраста, эту я раньше не видела. Периферическим зрением я замечаю, что девушка окидывает меня оценивающим взглядом, и он далеко не дружелюбный. Таак, похоже на место в сердце полковника есть претенденты. Ай да, полковник, ай да, сердцеед. Все это происходит в считанные секунды.

И тут полковник спрыгивает и привлекает внимание:

– Итак, все внимание на меня! – солдаты подорвались. – Вот это, – очерчивает он  рукой турник, на котором только что, как цыган крутил солнце. – Должен уметь каждый, фиксация нормативов пройдет в ближайшие две недели. Всем быть готовыми! Вольно!

Разговоры и суета возобновляются, снаряды заполняются бойцами, недавнее напряжение сходит на нет. Полковник подходит ко мне, я протягиваю ему рубашку, он надевает, закрепляет галстук и наклоняется к моему уху. И тихо произносит:

– Вдохновение – твое второе имя, Афина. Я очень вдохновился, – и я слышу как бешено стучит его сердце от переизбытка эмоций. Мария, похоже, перебор. Надо бы сбавить обороты, а то сама себе проблем найдешь.

– Почему Афина? – не унимаюсь я.

– Потому что богиня, – не улыбаясь поясняет он и оглядывает невольную публику на предмет заинтересованных взглядов. Под его недобрым взором все сразу отворачиваются. Богиня… Ну надо же, как тебя зацепило, Сергей Константиныч. Что ты там такого во мне отыскал? Даже интересно.

Мы выходим на асфальт и я слышу, к нам спешат Наташа с новой, для меня, девушкой:

– Здравствуйте, Сергей Константиныч! – тянет она с улыбкой.

– Здравствуйте, Елена Аркадьевна, – серьезно говорит он, будто отмахиваясь от ее добродушного настроя и слегка прижимая меня к себе за талию, говорит: – Познакомьтесь, майор Мария Сергеевна Вечерская. Наша долгожданная заведующая и врач медсанчасти. Прошу любить и не жаловаться, – по-доброму улыбается он и продолжает. – Елена Аркадьевна Кривенко, старший лейтенант, зам. начальника по строевой подготовке.

– Наталья Викторовна, документы еще не поступали? – вероятно те самые, которые потеряли из моего личного дела.

– Нет еще, Сергей Константиныч, – кротко отвечает Наташа.

– Что ж, дамы, вынужден вас покинуть. Служба, – снисходительно улыбается он и нехотя открепляется от меня и не спеша двигается в сторону штаба.

– Приятно было познакомиться, – говорю улыбаясь. – Наташ, созвонимся к вечеру, – киваю я. И мы расходимся.

А я только сейчас понимаю, что так и держу в ладони его крест.

– Сергей Константинович, – кричу я и ускоряю шаг, чтобы его догнать. Он останавливается. – Вы забыли, – раскрываю ладонь с цепью.

– Сняла – теперь надевай, – усмехается он и ждет. Чем включает свое стокиловатное обаяние.

Я поддеваю застежку, и только со второго раза у меня все же получается ее застегнуть на могучей шее моего искусителя. Он стоит прямо, руки не распускает. Пока я застегиваю, краем глаза наблюдаю, что Елена Аркадьевна смотрит и недовольно отворачивается.

Ох, с огнем играешь, Мария. Потом не жалуйся. Сама же не хочешь здесь проблем и сама себе их создаешь. Ну, до чего же было приятно утереть нос Аркадьевне.

Полковник, как специально, оборачивается и еще раз машет девочкам рукой, видимо, чтоб Лена не засматривалась. Я здесь всего два дня, а уже размотала змеиный клубок. Какой талант, – усмехаюсь сама себе.

Я разворачиваюсь и ухожу в свое царство. Принимаюсь за раскладку всех мед принадлежностей по тем местам, где мне удобно будет ими пользоваться. Где-то через час в дверь стучат, дверь открывается и заходит мальчик, лет двенадцати и держится за запястье. Парень в спортивной белой водолазке и я вижу, насколько рукав пропитался кровью.

– Здравствуйте, разрешите? – четко, по командному спрашивает он.

– Проходи, скорее, конечно. Что у тебя случилось? – тяну я руки, чтобы осмотреть его рану. Но он не торопится подходить.

– Я пришел у вас пластырь попросить. Немного поранился, – стоит на месте, не приближается. Серьезный.

– Давай, ты покажешь мне масштаб трагедии, а я как врач приму правильное решение для скорейшего восстановления твоей руки? – стараюсь говорить без беспокойства в голосе. Все же это чей-то сын, и скорее всего сын офицера.

Парень кивает. Подходит ко мне, отодвигает рукав и показывает мне глубокую рассеченную царапину, из которой идет кровь.

– Помой аккуратно руки, не трогая рану и садись вот сюда, – указываю я ему на медицинское кресло с широкими подлокотниками. Стелю туда одноразовую впитывающую короткую простынь.

Он снимает часы и как может, безболезненно, моет руки. Пока он садится, я вытаскиваю бинты, вату, марлевые салфетки, перекись и прочие принадлежности. Начинаю обрабатывать рану, крови не много и это хорошо.

– Как тебя зовут? – спрашиваю.

– Я – Макар.

– А я Мария Сергеевна. Расскажи мне, как это случилось? – спрашиваю я, продолжая свои манипуляции по спасению.

– Я пришел на стадион, показать бойцам как надо правильно отжиматься на брусьях. У них скоро нормативы, я хотел, чтобы они правильно выполняли. Но в один из перекрутов упал и напоролся остроугольный камень.

– Понятно, – мягко говорю я. – Больше ничего не повредил?

– Да нет, только руку, – он терпеливо наблюдает за моими манипуляциями и периодически рассматривает мое лицо.

– Что-то хочешь спросить? – улыбаюсь я.

– Я вас узнал. Это вы, красивая врач, о которой все говорят, – впервые улыбается мне мальчик.

– Правда? Прямо, все говорят? – усмехаюсь я.

– Да. Мне бойцы так и сказали, что вы меня одной своей красотой вылечите, даже без лекарств, – говорит он.

А мне сложно сдержать добрый смех. И приятно, что солдаты так ему сказали. И его тем самым поддержали и обо мне хорошо отозвались.

– Еще папа тоже говорит, что вы очень красивая, – продолжает с улыбкой парень.

Так, ну папа это уже что-то посерьезнее, – улыбаюсь я своим мыслям.

– Папа твой здесь служит? – заканчиваю я перевязку самофиксирующимся бинтом синего цвета. Удобно использовать для детей, хорошо держится и цвет не маркий.

– Да. Я иногда прихожу после тренировок и занимаюсь на стадионе вместе с ребятами. Папа мне разрешает.

Вдруг, слышу стук и тут же дверь открывается и в кабинет влетает командир всея части. Мы встречаемся взглядами.

– Папа! – радуется мальчик.

– Сиди! – мягко командует он сыну.

Вот оно как бывает. Надо же. Я откладываю все принадлежности и говорю:

– Макар, ты можешь идти, – он вскакивает с кресла и бежит к отцу под крыло.

Полковник тут же его прижимает к себе за плечо. Такой взрослый, но одновременно такой маленький. Необходимо почувствовать себя нужным и любимым, что бы ни случилось. Подростковый период такой многогранный.

Я поднимаюсь с места перевязки и прохожу к себе за стол. На Чернышова не смотрю. А он смотрит, я чувствую по тому, как кожа начинает гореть под его обжигающим взглядом. Сажусь, поднимаю на него глаза, а на его лице отчетливо видно страх, тревогу и какое-то беспокойство.

Я ничем не выдаю своих чувств и эмоций. Мое лицо непроницаемое. Подзываю к себе Макара:

– Макар, вот возьми, – даю ему коробочку с самофиксирующимся бинтом и коробочку с мазью. – Ты видел, как я обрабатывала. На марлевую салфетку мазь, приложить к ране, потом бинт, не туго. Перевязки нужно делать каждый день. Бинт не мочить. Сегодня это место не беспокоить, в душ ходить аккуратно. А с завтрашнего дня уже перевязки. Запомнил? – улыбаюсь ему.

– Спасибо, – кивает мне.

– Папа запомнил? – спрашиваю я полковника, переведя на него свой нечитаемый взгляд.

Кивает.

– О, Сергей Константинович, пока вы здесь, подпишите акты? Я составила акт на недостающие препараты и перечень того, что нужно дозаказать, – протягиваю ему ручку. Он молча подписывает, ручку кладет на стол.

– Спасибо. До свидания, Сергей Константинович, – прощаюсь я.

А он и не думает уходить. Все смотрит. Во взгляде сожаление и смесь какого-то смятения. О чем ты так сожалеешь, командир? Неужели, о сыне? Какая глупость. Такой мальчик чудесный. Это же просто дар с небес.

Макар молчит. Видимо, не знает, как реагировать на такого странного папу. Беру ситуацию в свои руки. Забираю свою сумочку и выхожу из-за стола в сторону двери, чем вынуждаю своих загостившихся мужчин тоже двигаться к выходу. Закрываю дверь на ключ и выходим на улицу.

– Всего доброго, Макар! Поправляйся, – желаю мальчику я. Макар улыбаясь машет здоровой рукой.

– Всего доброго, товарищ полковник! – разворачиваюсь и ухожу в сторону КПП.

Я не вижу, ушли они или нет. Но чувствую его взгляд кожей. Что хочет разглядеть?

Так! Стряхиваю ненужные думы. Меня греют мысли о чистой квартире, которая таковой станет, когда я приложу к этому усилия. И я иду навстречу предстоящему вечеру. Набираю Наташу:

– Наташ, а приходи ко мне сегодня на чашечку вина? – смеюсь я в трубку.

– О, какое предложение. Давно таких не получала, – хихикает Наташа. – Я сына спать уложу и приду.

– Хорошо. Буду ждать, – я отключаюсь. И в предвкушении сегодняшнего вечера, покупаю все необходимое из продуктов.