Сердце полковника

Глава 12. Сергей

Я даже и думать не смел, что она такая чувственная. Сколько в ней огня. Ко мне фортуна лицом повернулась! Как она красиво кончала. Всю жизнь бы смотрел. Кончила только от моих поглаживаний клитора через кружево маленьких трусиков. Не верит она ни во что. Усмехаюсь. Рука мокрая, а я курю. И мне сладко даже не смотря на то, что в штанах стоит колом. А мне бы на этот кол ее насаживать. Но так можно спугнуть мою нимфу.

Докуриваю, поднимаюсь вместе с ней на руках, иду к машине. Она без сил. Усаживаю ее на пассажирское, опускаю спинку, пусть полежит. Сам иду к фонтанчику, мою руки и лицо. В себя прихожу.

Я везу ее домой, она уснула. Заношу ее в квартиру. Диван разложен, но постели нет. Кладу ее на незастеленный, ищу постель. Она в клубок сворачивается. Стелю чистую простынь на одну сторону, перетягиваю ее туда же, потом достилаю вторую сторону. Сажусь на пол, оказываюсь прямо около ее лица, шепчу:

– Марусь, я пошел, – глажу ее лицо костяшками пальцев. Целую в лоб. Она на миг ловит рукой мою щеку, гладит, я целую ее пальчики, глубоко вздыхаю.

Я должен идти. У меня дома сын, а она не простит мне, если я останусь у нее. Сына так бросать нельзя. Я уже понял, что она не позволит.

Слышу размеренное дыхание. Уснула моя девочка. Укрываю ее и тихо ухожу.

Долго курю, стоя у машины, домой не поднимаюсь. Мысли не приводятся с порядок. Хаотично перескакивают друг через друга. Я четыре дня в напряжении, голодный до женщины. До одной конкретной сложной женщины. Одно только понятно, что сдаваться мне никак нельзя и идти у нее на поводу тоже. Ее моральные принципы с ней останутся, но моему напору она поддается. Слабо, но поддается. Осталось не растерять тот прогресс, до которого мы дошли. Докуриваю и поднимаюсь домой спать.

Просыпаюсь рано, до будильника и не хочу вставать. Хочу сейчас оказаться рядом с нимфой на разложенном диване и втягивать ее женский запах за ушком и запах ее волос, целуя ее лебединую шейку, ключицы и спускаясь к груди. Вбирать мягкие полушария губами по очереди и трогать пальцами острые вершинки-бусины. И брать ее хочу, чтобы имя мое выстанывала и текла мне на яйца, сотрясаясь от удовольствия. Каждое утро. И каждую ночь. Всегда хочу.

А иду я на работу, точнее еду. Закидывая Макара на тренировки по дзюдо. И думать приходится о том, что сегодня явится Дмитрий Борисыч Грушницкий и будет ходить по части пугая офицеров и мне работать не даст. В прошлый раз он входил в комиссию по безопасности, а в этот раз приедет один, сказал – «в гости». Потому что никаких комиссий у нас пока не предвидится.

Грушницкий старше меня лет на десять. Дядька деятельный, сейчас сидит в городе в военной прокуратуре. Его я знаю давно, я был под его командованием на Северном Кавказе. С ним у нас обоюдно хорошие отношения, а однажды он помог мне и отбодал моего бойца, который в увольнении подрался и попал в КПЗ. Может, пришло мое время вернуть долг? Иначе, просто «в гости» объяснить пока не могу.

Захожу в кабинет. Достаю личное дело моей нимфы, оно так и лежит у меня. Поэтому, когда недостающие листы придут, я сразу об этом узнаю. Забиваю ее номер телефона к себе. Грушницкий явно захочет посетить санчасть, тем более, что врач у нас теперь есть. Поэтому нужно будет предупредить мою Афину.

Через час стук в кабинет, заходит Дмитрий Борисыч:

– Привет, Серёжа! – тянет руку.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор, – улыбаюсь я.

– Ну, что ж ты так официально, – смеется. – Я к тебе без проверок. По дружбе.

– В любом случае, рад видеть, – говорю я.

– Чай, кофе?

– Да нет, Серёжа. Пойдем-ка по территории погуляем, покажешь, что нового.

И мы идем. Я показываю новый ремонт в столовой, новые спортивные снаряды на стадионе. Новую богиню пока не показываю.

– Ты, Серёжа, знаешь, что под тебя копают? – говорит он, присев на лавочку и закурив.

– Так не новость, Дмитрий Борисыч. – отзываюсь я, присаживаясь рядом.

– Ты, Серёжа, на хорошем месте сидишь. Считается, что на денежном. Поэтому и копают, хотят освободить местечко. Личных счетов это не касается, – спокойно говорит он.

– Да я так и понял, – закуриваю тоже. – Ну что там можно накопать. Я кристально чист на личном. На работе и подавно.

– Помнишь, пацана вашего из КПЗ вытащили тихо, без доклада выше?

– Конечно.

– Сейчас эту историю пытаются поднять. У них не выйдет, конечно. Там, вообще, все очень хорошо сложилось. Но сейчас тебе нужно быть очень осторожным. Никаких залётов! Потому что, тогда даже я не смогу тебе помочь. Понял?

– Понял. Сделаем без залетов.

– Хорошо, – успокаивается он. – Я тебя предупредил, – докуривает он, а я киваю.

– Я слышал, твоей медсанчастью уже кто-то заведует, поздороваться проводишь? – говорит Борисыч.

– Да. Идемте. – бросаю я. А сам пишу ей сообщение «Зайдем с комиссией к тебе. Будь готова» и следом другое «Нас только двое». Чтобы не напугалась.

Глава 13. Мария

«Зайдем с комиссией к тебе. Будь готова» получаю сообщение с неизвестного номера. Но уже понятно, чей он. И следом следующее : «Нас только двое».

Это хорошо, что двое. Но странно, что о комиссии я слышу в первый раз. Может, внеплановая?

Так. Ладно. У меня то все готово. Себя только в порядок привести. Но на удивление, выгляжу я, как никогда, отлично. Вчера мое удовольствие текло ему на пальцы, а сегодня я выгляжу превосходно. Есть, все-таки, плюсы от моего вчерашнего фиаско. А я теперь не знаю, как ему в глаза смотреть. Что ж, будем встречать комиссию. Только подумала, уже стук в дверь:

– С добрым утром, Мария Сергеевна! Прекрасно выглядите! – сияет полковник. А мои щеки вспыхивают румянцем. Мне стыдно. Но долго румяниться мне не дают, следом заходит Грушницкий.

А я так рада его видеть. Это ведь он мне помог перебраться сюда. Место мне здесь нашел. Сказал, часть хорошая и коллектив. И вообще, с пониманием отнесся. Я встаю, иду к Дмитрию Борисычу.

– Дмитрий Борисыч, здравствуйте! Какими судьбами? – широко улыбаюсь я.

– Здравствуй, Машенька! Да я в гости заехал, Серёжу давно не видел. Ну, и тебя получается, – смеется он и обнимает меня так по-отечески.

Видеть сейчас полковника одно удовольствие. В глазах злость, ревность и кажется, растерянность. «Ну ты, конечно, нашел к кому ревновать, Серёжа!» Но выглядит комично.

– Как здоровье Артема? – интересуюсь я.

– Сынок – хорошо, спасибо тебе за него. – благодарит он.

– Не благодарите, это моя работа. Его любой хирург смог бы взять на стол.

– А взяла ты, – с такой грустной благодарностью говорит Грушницкий.

– Да бросьте, дело прошлое. Как вы? Внуков нянчите?

– Да нет пока. Артём еще даже не женат, – вздыхает Дмитрий Борисович. – Я подумал, может, раз уж ты вернулась, то встретитесь с ним, пообщаетесь. Боюсь, достойнее женщины ему не встретить.

У полковника уже глаза красные от злости. Я смотрю, мне то смешно, а вот Грушницкому может достаться. Поэтому спасаю ситуацию:

– Дмитрий Борисович! – изображаю я строгий голос. – Артём молодой, зачем ему женщина в летах?

А Грушницкого, как-будто, давно в багажнике не возили. Совсем не боится взгляда моего злого начальника:

– Машенька, ты выглядишь на двадцать семь. Какая же ты женщина? Девчонка молодая.

– Спасибо, конечно за предложение, но у меня начальник злой. Устроить свою личную жизнь не даст, – смеюсь я, и взглядом показываю на полковника.

Грушницкий смеется и говорит:

– Я понял. Не переживай, я с ним договорюсь, – наигранно тихо шепчет мне и смеется. Но все очень хорошо слышно и я, кажется, слышу, как Серёжа звереет.

Грушницкий подходит к полковнику и с улыбкой хлопая его по плечу, говорит:

– Мы с Машенькой познакомились в госпитале. Нам повезло, что Артём попал к ней на стол после осколочного ранения. У него были разрыв селезенки и брюшное кровотечение. Машенька не спала почти двое суток, не могла уйти, было много раненых. И взяла Артема, – ностальгирует Дмитрий Борисыч. – Твой заведующий – прекрасный специалист и чудесная девушка. Тебе повезло.

Полковник выслушал, но его напряжение никуда не делось. Грушницкий ходит по кабинету и смежным помещениям, осматривается:

– Машенька, ты уже подумала, чем тебе нужно доукомплектовать свой медпункт? – спрашивает Дмитрий Борисыч.

Есть у меня мысль, но дорогостоящая. Но если Грушницкий спрашивает, можно же воспользоваться? Я вопросительно смотрю на виновника моих мокрых снов, как бы спрашивая разрешения и он кивает. Я улыбаюсь:

– Уже подумала. А что, можно это устроить?

– Конечно. – улыбается. – Для тебя устроим. Что решила?

– Аппарат УЗИ, – широко улыбаюсь я в ответ.

– Сделаем, Машенька, – кивает он. – Если еще что надумаешь, сообщи.

– Обязательно, – с радостью соглашаюсь я.

– Ладно, Машенька, мне уже пора, работай спокойно. Хорошего дня! – приобнимает меня Грушницкий. – Серёжа меня проводит. – добавляет он.

– Всего доброго, Дмитрий Борисыч! – прощаюсь я.

Глава 14. Сергей

Идем с Грушницким к его машине. Останавливаемся покурить, затягиваюсь:

– Дмитрий Борисыч, при всем уважении к вам, я своей женщиной делиться не собираюсь. Прошу ее больше никому не сватать. Я с вами ссориться не хочу, – прямо говорю я.

– Успокойся, Серёжа, – прикуривает он. – Я уже понял, что Машенька, при всем желании, не смогла бы тебя не зацепить. Слишком она хороша и женственна. Для меня она святая женщина, сам понимаешь. Поэтому если ты собираешься или хотя бы допускаешь, что можешь ее обидеть, то лучше даже не трогай. Оставь как есть! Я к тебе хорошо отношусь и не хотел бы менять своего мнения.

– Это вы направили ее ко мне в часть?

– Скажем так, я ей помог сюда попасть. И не отказал бы никогда. Ее там обижали, а я, как ты уже понял, ее в обиду не дам. Я в любом случае ее не оставлю, но хотелось бы уберечь ее от того, чего она действительно не заслуживает.

– Спасибо, Дмитрий Борисович! – тяну руку попрощаться. – Я не подведу, – убеждаю я.

– До встречи, Серёжа! – тянет руку в ответ.

Грушницкий садится в машину и уезжает, а я остаюсь с пустотой и в голове, и в сердце. Кто-то обижал мою нимфу, и она сбежала ко мне. А тут я, тоже не божий одуванчик. Она здесь четыре дня, а от меня уже бегает, как от огня. Надо ослабить напор, иначе она сломается и сбежит еще куда-нибудь. А Грушницкий ей не откажет.

Пока Иду до штаба, звоню Димке, у которого здесь сервис, автомойка и кафе, а там – база отдыха.

– Дим, привет!

– Привет, Серег!

– Ты мне недавно предлагал отдохнуть на твоей базе. Еще актуально?

– Ну, конечно. Один поедешь или с женой? – слышу в трубке улыбается.

– Дим, ну я же не женат, – усмехаюсь я.

– Да кто тебя знает? Из машины вышел, как хозяин и по-хозяйски даму свою плечом закрывал, – смеется он.

– На самом деле, мне нужно мест 15-20. У нас праздник намечается. Хочу свою офицерскую армию вывезти, – улыбаюсь я.

– Аа, я думал с женой… – как-будто сожалеет он.

– Не жена она мне, – с грустью отвечаю.

– Ну, ты же что-то делаешь для этого? – с интересом спрашивает.

– Да. Пытаюсь выпросить у тебя домики, – со смехом отвечаю.

– А, ну если ради благого дела, то конечно. Сейчас организуем. Ваши домики будут ближайшие к реке. Ты когда точно будешь знать количество, мне сообщи.

– Само собой.

Иду к себе, по пути захожу в кадры к Наталье.

– Наталья, привет! – стучу и захожу в кабинет.

– Здравствуйте, Сергей Константиныч!

– Наталья, у нас там намечается военный праздник в эти выходные. Мы, конечно к морскому флоту отношения не имеем, но отдохнуть, я считаю, должны. Поэтому, ты опроси тех, кто сможет поехать с субботы на воскресенье на базу отдыха с ночевкой. База в 50 километрах от нас. По транспорту тоже уточни. Если все на машинах и друг друга подхватят, то хорошо, если много будет безлошадных – организуем транспорт. Еда-вода – если список составишь, я всю куплю. Общий алкоголь будет, но если кто-то пьет что-то конкретное, пусть озаботятся. Сделаешь?

– Сделаю, конечно, Сергей Константиныч. – широко улыбается мой кадровик. – Вопрос про детей сразу появится. Детей с собой можно?

– Смотри, я не запрещаю. Если хотят, пусть берут, но мест дополнительных может не хватить. У нас там аренда домиков, и количество спальных мест там ограничено. Может, матрасы возьмут, чтобы всех уместить.

– Поняла, хорошо.

– Да, еще одно. Скажи нашему повару, что он поедет, Андрееву тоже скажи. И на свое усмотрение можешь взять еще одного-двух бойцов, только чтоб полезными были.

– Сергей Константиныч, все сделаю.

– И пока не забыл. Нужно сделать пропуск на машину. Я тебе сейчас номера напишу, – пишу номер машины моей богини врачевания. – Как будет готов, занесешь мне?

– Хорошо.

Ну, уже хорошо. Суеты, конечно прибавится, но оно того стоит.

Глава 15. Мария

После ухода, так называемой «комиссии», мое настроение хорошо приподнялось. Я была рада видеть Грушницкого посреди полного здоровья. Еще и помощь моему медпункту решил организовать. Ну, очень порадовал.

А у полковника разве, что зубы не крошились от злости. Какой впечатлительный ревнивец. Мне хоть и стыдно ему в глаза смотреть, но, все-равно, смешно от его дикой ревности.

И тут, стук в дверь:

– Здравствуйте, Мария Сергеевна! – заходит Литвин Иван Васильевич, майор, начальник службы боевой подготовки.

– Добрый день! На что жалуетесь? – сразу уточняю я.

– Да нет. Со здоровьем полный порядок. Я по другому вопросу, – изводит меня он.

– По какому же? – не показываю своего раздражения.

– У нас в субботу намечается выезд на базу отдыха. С ночевой. Вы уже решили, поедете или нет?

– Впервые слышу о таком мероприятии.

– Ну, как же? А разве вам Сергей Константинович не сообщал?

Ах, вот оно что. Пришел прощупывать почву. Есть у меня что-то с Чернышовым или нет. Уже, наверное, вся часть гудит о наших интересных отношениях. Святые вафельки, за что мне снова это испытание? Ну, тебе Иван Васильевич точно ничего не светит. И вообще, никому ничего не светит! В мыслях злюсь на всю ситуацию. Но раз пришел уточнять, значит, все-таки непонятно, что у нас происходит.

– Я думаю, ему есть чем заняться на работе в рабочее время. Обычно, подобным опросом занимаются организаторы торжества, – твердо говорю я.

Он не успевает мне ничего ответить, в кабинет уверенным и твердым шагом заходит полковник. О, мой космос, да здесь же сейчас заискрит! Полковник останавливает свой взгляд на Литвине:

– А ты что, заболел? – грубо спрашивает Чернышов.

– Никак нет, товарищ полковник. Хотел обсудить предстоящее мероприятие.

– С майором Вечерской? – поглядывает то на меня, то на Литвина. Я стою сложив руки на груди. Наблюдаю.

– Да, там вопросы по транспорту. В моей машине есть место.

И не боится же. Катать меня на глазах у командира. Точнее, на глазах у очень ревнивого командира. Я смотрю, как бы не полыхнуло.

– Иван Васильевич уже уходит, – спасаю свой кабинет от надвигающейся бури.

– Да. До завтра, Мария Сергеевна.

– Всего хорошего! – отвечаю я.

Как только дверь за Литвиным закрывается. Чернышов переводит на меня свой полыхающий взгляд. Что ж, мне опять отстаивать свою свободу, которая у меня есть по факту рождения, вообще-то! Но мне не привыкать.

– Чего он хотел от тебя?

– Литвин же объяснил.

– Я хочу услышать твою версию.

– А я не собираюсь отчитываться.

И снова этот его опасный взгляд. Он пытается сдержаться, как может, но я ему совсем не помогаю.

– А ты что, заболел? – бью его же оружием.

– Да что со мной будет? – усмехается.

– Ну, даже не знаю, может температура поднимется от ревности или обожжешься в зеркале своим вспыльчивым взглядом?! – спрашиваю, поднимая брови.

Он закрывает ладонью глаза и ведет вниз, как от усталости.

– Прости, – трет он лицо. – Я пришел узнать, хочешь ли ты поехать в эти выходные на базу отдыха? Предусмотрена ночевка. От тебя нужно только решение да или нет.

Я молчу, смотрю на него и молчу. Надо же, извинился. Наступает себе на горло. А ведь уступать не привык совершенно.

– А ты поедешь?

– Конечно, я должен, – отвечает он и кажется только сейчас понимает, зачем я это спросила.

Да-да. Они все сейчас уедут и у меня будет два дня выходных в полной тишине, предоставленной самой себе. Либо выбрать поездку и снова отбиваться всю дорогу то от Чернышова, то еще от кого-нибудь.

– Стоп! – вскидывает ладонь полковник, как-будто останавливая поток моих мыслей, – Я понял ход твоих мыслей. Я был неправ. Готов исправиться. Если скажешь, что конкретно надо исправить, я буду очень признателен.

Вот это удивил. Что, прям по моим правилам теперь готов?

– За эту неделю у меня случилось эмоциональное истощение. Поэтому я бы хотела побыть дома. Если вы все уедете, я думаю, смогу восстановиться.

– Подожди, – морщится он, как от ушибленного мизинца на ноге.

– Да почему ты мне свободы не даешь?! – злюсь и сажусь за стол, перебираю листы и справки.

– Марусь, подожди, – подходит он к моему столу и присаживается на стул напротив меня. – То, что для тебя свобода, для меня – ад кромешный, – тихо, но так напряженно поясняет он. – Это, конечно, не оправдывает моего напора, но я готов сбавить обороты.

– А ты можешь совсем меня не трогать? Можно даже не здороваться. Вообще, никакого внимания не надо. Но я только и делаю, что сглаживаю углы, на которых постоянно вспыхивает, как олимпийский факел, твоя бесконечная ревность. Я то и дело, что отбиваюсь от тебя. Ко мне мужской пол подходить боится!

– Пусть боятся! – трет он переносицу. – Послушай, будет хорошая погода. База отдыха на берегу реки. Ты поближе познакомишься с коллективом, пообщаетесь, песни под гитару, шашлык. Там еще баня есть, – с надеждой во взгляде произносит он.

– Помимо всей этой радости, там будешь ты и твоя ревность, – тихо вздыхаю я.

– Я не буду тебе докучать, – обещает он.

– Что входит в это понятие?

– Ревновать не по делу. Не давать тебе шагу ступить, – тихо признается он.

– Тогда я могу поехать в машине с Литвиным? – проверяю я.

– Нет! – жестко отрезает он и снова трет переносицу. – Ну, зачем тебе ехать с ним? Он тебе что, понравился? – опять стреляет огнем.

– Серенький, – затихает мой голос. – Нам не надо общаться так близко, ну ты же все понимаешь, – тихо взываю к здравому смыслу я. – А там будет близко. И дело не в Литвине, я бы всё-равно с ним не поехала. Дело в том, что я отношений избегаю. Любых. А ты отношений ищешь, но конкретно со мной.

Он расстроен. Он сильно расстроен. И ему нечего мне ответить. Потому что я сказала так, как оно есть.

– Я действительно хочу проводить с тобой время. Не в войне и не в борьбе. Но мы наедине всегда в конфронтации! А в социуме, как обычные люди, которые общаются чуть теснее, чем коллеги. Но да, когда мы в обществе, я ревнив – это мое не самое хорошее качество. Но я над ним работаю, – опускает взгляд. – И я хватаюсь за любую возможность быть рядом с тобой, когда ты это позволяешь. Я твое внимание с боем отвоевываю. Я не могу его взять и просто подарить другому, потому что этому другому так захотелось, – признается он.

Он поднимается, доходит до двери:

– Ах, да, – спокойно, но расстроенно говорит он. Я тебе пропуск на машину принес, – возвращается обратно и кладет на стол.

– Так я же пешком хожу, – недоумеваю я.

– Ну, сейчас пешком. Может, будет ситуация, чтобы поехать. Под стекло брось, пусть будет, – и идет к двери. – Если ты вдруг надумаешь поехать, прошу, сообщи лично мне. Я готов пойти на любые уступки во благо твоего комфорта, – и выходит за дверь.

Да почему так?! Он готов на уступки. Ну, такой душка! А я, выходит, стерва, которая его внимание отвергает. Интересно, получается! Я тоже хочу отдыхать! Нигде давно не была и пока я свободна от детей, этим глупо не воспользоваться. Но почему мне приходится выбирать между желанным отдыхом совместно с несносным ревнивцем и между отдыхом в тишине и одиночестве?!

Святые поросята! Дай мне сил принять верное решение.

Решаю пока отложить решение по этому вопросу. Вечер провожу в домашних заботах и созвонах с сыном, потом с дочерью. А в пятницу вся часть гудит о предстоящем выезде. Приходим с Наташей на обед, а офицеры с Чернышовым во главе уже сидят и за обедом обсуждают детали поездки. Мы тоже располагаемся за столом. Так сели, что Чернышов с противоположной от меня стороны но не строго напротив. Напротив меня – Литвин.

– Мария Сергеевна, с кем решили поехать завтра? – спрашивает Литвин.

– Я еще не приняла решение о поездке. У меня есть планы, – отвечаю я.

– Но как же? А познакомиться с коллективом, поесть вкусный шашлык, петь песни под гитару? – не унимается Литвин.

– Так мы с вами знакомы! Сергей Константинович еще в первый день об этом позаботился, – улыбаюсь я и смотрю на полковника. Он молча следит за разговором и нами, не участвует. – А пою я плохо. Хочется поберечь ваши уши, – с улыбкой добавляю я.

– Мария Сергеевна, ну вы хорошо подумайте. Если что, в моей машине есть место, как я и говорил, – добродушно отвечает Литвин.

Вижу недобрый взгляд полковника на оппонента. Он отстранен, не влезает в разговор без надобности и выглядит, как отвергнутый, но очень верный пес.

– Если все же решусь поехать, поеду на своей. Мои дела в любом случае делать придется, – отвечаю я.

Чернышов давно поел, но не уходит. Ждет, контролирует. Я заканчиваю и решаю уходить. Наташа остается, а у меня еще есть дела. Перед обедом доставили партию медикаментов, хотелось бы сегодня разобрать.

Встаю и иду. Через пару метров меня настигает твердый шаг Чернышова. Просто идет рядом, ничего не говорит. Но, как-будто, охраняет. И я испытываю какое-то внутреннее тепло от этого, казалось бы, простого действия. Выходим на улицу, он останавливается достает сигарету. Я тоже останавливаюсь и тянусь пальцами к его пачке, он придерживает открытую и подносит ближе ко мне.

– Крепкие, – говорит он, но ждет, пока я возьму.

– Угу, – мычу я. Взяв сигарету, ловлю губами и наклоняюсь к огню уже зажженной полковником зажигалки. Затягиваюсь. И правда, очень крепкие. – Давно куришь? – интересуюсь я.

– М-да, очень. А ты?

– Месяца два, – улыбаюсь я. – Моей пачки на две недели хватает.

Он по-доброму улыбается и с таким теплом смотрит на меня, впитывает все мои слова и действия.

Тут он не сдерживается и я слышу смешок из его уст. И улыбку широкую.

– Что такое? – улыбаюсь я.

– Поймал себя на мысли, что боюсь тебе лишнее слово сказать, – грустно улыбается он и смотрит вниз на потрескавшийся асфальт.

– Почему это? Я, вроде, не давала тебе понять, что чье-то мнение не уважаю или осуждаю, – удивляюсь я его умозаключениям.

– Не давала, – слишком горячо посмотрел на меня, произнося эту двоякую, по смыслу фразу.

– Тогда не надо этих ограничивающих убеждений, – заключаю я.

Он уже докурил. А я еле-еле половину осилила. Сергей Константиныч тихонько вытягивает сигарету из моих пальцев и медленно ею затягивается и кивает, соглашаясь со мной. Одна рука у него в кармане, отчего он выглядит как-то по-мальчишески молодо.

– Два месяца куришь, по одной сигарете в день. Может, тебе не надо втягиваться в эту историю?

– Мастер тактичности, – смеюсь я, сложив руки на груди. – Может, и не надо. Да только все вокруг курят, а я очень чувствительна к запахам. А когда сама курю, так почти и не чувствую чужого сигаретного дыма, – объясняю я.

– Я понял, – тихо произносит он, затушив сигарету.

– Я пойду, – говорю я, разворачиваюсь.

Подожди, – останавливает меня полковник, поймав мою ладонь и смотрит.

И я смотрю. Жду, когда он сложит свои мысли в предложения. Но он молчит, как-будто опять опасается мне не то слово сказать.

– Я помню, – отвечаю на его жест. – Если надумаю поехать, сообщить тебе лично.

Он коротко кивает, разжимая свою длань. И я удаляюсь. Чувствую его взгляд. Провожает.

Возвращаюсь к себе в кабинет и присев за стол, думаю. За пять дней пребывания здесь так много всего произошло. Со мной столько событий за год не случалось. Невольно ввязалась в какие-то запутанные и напряженные отношения с имеющим власть человеком, хотя у меня есть четкие убеждения по этому поводу. Вздыхаю и принимаюсь за работу.

Возвращаясь домой, у подъезда встречаю Макара на лавочке, играет с ласковым котиком.

– Привет! – улыбаюсь я. – Как твое здоровье?

– Здравствуйте, Мария Сергеевна! Все хорошо. Уже давно не болит, но я всё-равно делаю перевязки, как вы сказали, – отчитывается он.

– Все правильно. Ты пришел на осмотр? – интересуюсь я.