Сердце полковника

– Рад помочь. Увидимся завтра, – прощаюсь я и тянусь к двери. Но моя Афина кричит: – Подождите! – и убегает в комнату, шуршит там и возвращается с парой розовых кед и говорит:

– А давайте, мы вместе с вами выйдем и вы мне пальцем покажете, куда можно сходить за продуктами?

– Пойдем, – говорю я и на автомате придерживаю для нее дверь.

Во дворе показываю один магазин прямо в доме, а другие за школой. Она снова благодарит и прощается, я разворачиваюсь и иду домой. Мы с ней соседи, мои балкон на ее окна выходит. И да, я не случайно предложил именно эту квартиру.

Пока иду, перебираю свои мысли. Благодарит она. Так неподдельно и искренне, что ловлю себя на том, что давно не испытывал каких-либо чувств к женщине. А тут прям трепещу и радуюсь каким-то её «спасибам».

Были, конечно, женщины, которые хотели прибрать меня к рукам. Даже в этой части были такие, и не были, а все еще есть. Но ко мне помимо должности и достатка еще идет бесплатное приложение, а с этим мириться женщины, почему-то, не готовы.

Захожу домой, и слышу:

– Паап, поможешь мне с биологией?

И я бреду на помощь сыну.

Макар пришел в мою жизнь, когда я повстречал свою будущую жену и сын у нее уже был. Ему на тот момент было пять лет и мы с ним поладили еще до свадьбы с Лизой. Мы были женаты три года, я служил, мы много переезжали. Лизу я любил. Она была дома, занималась сыном. Общих детей нам небо не дало, но я и не настаивал. Я понимал, что очень тяжело сидеть на чемоданах с младенцем или беременной женой. Иногда в такой глуши служили, что до ближайшей поликлиники нужно было двигаться километров пятьдесят, и половину пути совсем не по асфальту. Потом у Лизы обнаружили онкологию и почти год мы боролись за ее жизнь. На тот момент я служил в городе и ездить лечиться можно было беспрепятственно. Это был тяжелый год для всех, я много был на службе, Лиза лежа в больницах. Поэтому Макар невольно стал сыном полка и после школы пропадал на службе вместе со мной. Я как мог, по-мужски его подбадривал, отдавал любовь, я понимал, что ему тяжело по долгу не видеть Лизу.

Когда Лизы не стало, Макар, казалось, повзрослел лет на пять. А я постарел на десять. Макара я усыновил и вскоре меня перевели сюда, дали должность командира части, и уже полтора года мы живем здесь.

Сыну сейчас двенадцать, он переходит в шестой класс и ему тяжело дается биология, поэтому пока лето он занимается дополнительно с репетитором, а я каждый раз спешу на подмогу.

Глава 5. Мария

В магазине беру минимальный набор продуктов, без которого не обойтись. Готовлю я нечасто, тем более сейчас, когда одна. Но я решила, что полковника стоит отблагодарить тем, что я умею очень хорошо. А хорошо я пеку блинчики. Нафарширую немного мясом с зеленью, и некоторые с яблоком. Кольца на пальце я у него не видела, но может, он не носит. Мужчины никогда не откажутся вкусно поесть. В любом случае – это от души, это моя благодарность ему.

Посуды для готовки в квартире достаточно, поэтому, пока жарятся блины, параллельно готовлю мясной фарш с зеленью для фаршировки и разделываю яблоки.

Когда все готово, сама ужинаю, а после раскладываю по контейнерам для полковника.

Надо не забыть узнать, в каком он отделении командует. Мне как раз, утром первым делом в кадры нужно.

Разрешаю себе сегодня не намывать квартиру, потому что этот длинный день подходит к концу, за окном наблюдаются пожары заката, а я очень хочу уже прилечь до утра.

Встаю под душ и чувствую, как с горячими струями воды, мои голова и тело расслабляются и смывается усталость этого дня. Стою под дождиком долго, до того, что уже даже нет сил добраться до дивана. Еле выхожу из ванной, привожу себя в порядок и достаю из чемодана свою шелковую ночную сорочку молочного цвета до середины бедра и к ней же шелковый халатик с кружевом по кромке халата и по краю рукавов. Беру стул со спинкой из кухни и несу на балкон. Сажусь, прикуриваю свои вишневые тонкие сигареты, затягиваюсь, складываю ногу на ногу и запрокидываю голову, слушая утихающий вечер этого дня. Я чувствую слабый ветерок, волосы еще мокрые, но сейчас середина июля и пока что очень тепло.

Поднимаю голову, чувствуя на себе прожигающий взгляд. Пытаюсь уловить, кто так на меня смотрит и натыкаюсь уставшими от этого дня глазами на тлеющий уголек сигареты на балконе дома справа от моего. И я узнаю этого мужчину по твердому прямому взгляду, не отводящему взор, даже когда я его замечаю. Мы просто смотрим. Я докуриваю и выхожу с балкона оставляя дверь открытой, чтобы ветерок играющий с тюлем хоть немного проникал в квартиру. Что ж ты, полковник, меня так близко к себе поселил?

Сплю крепким сном без сновидений до самого будильника. Я очень люблю поспать до обеда, поэтому утренние подъемы даются мне тяжело.

Поднимаюсь с постели и первым делом после водных процедур делаю гимнастику. Я не молодею, а пока я разберусь, где здесь мне будет удобно заниматься спортом, можно и развалиться как старая кляча.

Кофе я пью редко, предпочитаю вареный, и чтобы его варил кто-нибудь не я. Поэтому по утрам я пью зеленый чай. Пока он заваривается в местном стеклянном чайничке, я варю овсянку. Здоровье само не сохранится, а потому и каша утром.

Завтракаю наедине со своими мыслями о первом рабочем дне под звуки оживающего городка.

Выхожу на балкон покурить. В это утро солнца нет, немного пасмурно, но все же сухо и по-летнему тепло. На мне короткие спортивные шорты, спортивный короткий топ, на плечи накинута удлиненная тонкая зипка. И снова этот взгляд, который обжигает мне кожу. Поднимаю руку, на часах 7:10. Надо бы запомнить и не выходить в это время, пусть курит в утреннем одиночестве.

Дальше ухожу одеваться. Форменная рубашка с галстуком и погонами, юбка, под юбкой тонкие капроновые чулки телесного цвета, черные замшевые туфли на шпильке. Волосы оставляю распущенными. Забираю сумочку, ключи и картонный пакет с блинчиками в контейнерах.

Идти здесь минут пятнадцать обычным шагом. Я в своих черевичках дойду за 20. В 8:45 буду на месте, плюс пройти вертушку на КПП и добраться до кадров. Достаточно. Еще время останется.

Пройдя через дворы выхожу к дороге, иду вдоль нее. Тротуаров здесь, конечно же нет. Да здесь, и асфальт разглядеть можно с трудом.

Через пару минут около меня материализуется огромный черный внедорожник – элита японского автопрома. Движется с моей скоростью, а я продолжаю свой путь. Я уже знаю, кто внутри, но всё-равно иду. Опускается стекло. Полковник. Как неожиданно! Он улыбается, пристально смотрит на меня. Я останавливаюсь, улыбаюсь в ответ, но молчу. Он тоже притормаживает, выходит, молча забирает у меня из рук пакет, ставит назад и открывает мне пассажирскую дверь спереди:

– С добрым утром, Мария Сергеевна! Карета подана, прошу, – придерживает одной рукой дверь, второй берет меня за руку и притягивает, чтобы я села. Хорош. По форме очень хорош. Ему прямо к лицу.

– С добрым утром, Сергей Константинович! Я хотела пройтись, – говорю я.

– Успеете еще находить себе свои спортивные десять тысяч шагов. Часть у нас большая, а вам сегодня еще предстоит ознакомиться с территорией, – все также заразительно улыбается он, являя миру свои ямочки на щеках.

Я молчу, подхожу к машине, чтобы сесть, но юбка узкая, а его «крокодил» очень высокий. И не дождавшись моего замешательства полковник тут же поднимает меня за талию и усаживает на сидение. От неожиданности я вскрикиваю и цепко хватаюсь за его плечи, но он и не отстраняется, ждет пока я сама отпущу его. И я отпускаю, поправив его погоны. Полковник обходит машину и садится за руль. Кивает на мои погоны:

– Вижу – майор. Получали внеочередное звание за заслуги перед отечеством? – с интересом спрашивает он.

– Да бросьте. Какие заслуги? Все согласно выслуге лет, – майор это обычное звание для женщины моего возраста в военной структуре. Другое дело, что ты, полковник, возможно думаешь, что мне сильно меньше лет. Это, конечно приятно, но не соответствует действительности. На лицо я выгляжу моложе, чем есть. Как же ты удивишься, когда узнаешь мой возраст, – злорадствую я.

Он молча кивает, переваривает. Мы уже подъезжаем к КПП, я достаю удостоверение, пропуск мне должны были подготовить и оставить на вертушке. Ворота для его крокодила уже открыты, еще издалека его углядели бойцы. Полковник притормаживает, опускает стекло, ему отдают честь, а он спрашивает:

– Для Марии Сергеевны пропуск оставляли?

– Так точно, товарищ полковник, – отвечает боец.

– Неси сюда и отметь, что майор на службу прибыла.

Парнишка кивает и бежит за пропуском, мы ждем. Наконец, он возвращается, протягивает пропуск полковнику, тот не глядя тянет его мне. Забираю. Вот так просто, быстро, четко и по делу.

Мы проезжаем по части до штаба. Полковник останавливает у крыльца, и выходит открывать мне дверь, потому что с моей стороны ручка почему-то заблокирована. Подает мне руку и придерживает за талию, чтобы я спустилась. Совсем, что ли, ничего не боится? На глазах у всего штаба, можно сказать, вынес меня на руках. Мне особо все-равно, что обо мне подумают, поэтому глупо соответствовать чьим-то ожиданиям. О красивой женщине всегда будут сочинять небылицы. Проверено на опыте. Мужчина тянется открыть заднюю дверь, но я перехватываю его за руку и с улыбкой говорю:

– Там в пакете моя вам благодарность. По запросу – от души.

– О! – поднимает он бровь с улыбкой на лице. – Понял. Спасибо.

Я разворачиваюсь, на крыльце стоят два офицера, курят, киваю в знак приветствия, мне отвечают, захожу в здание. И только тогда слышу, что он отъехал.

Мне нужен отдел кадров, а точнее, моя Наташа из отдела кадров. Время 7:35, совсем рано, еще, наверное, не пришла.

С Наташей мы познакомились в военном госпитале три года назад. Я была там хирургом, а Наташа приходила к мужу, который был в реанимации после операции. Его привезли с осколочным ранением из горячей точки. Наш госпиталь был ближайший к границе. Муж Наташи умер не приходя в сознание, и она осталась одна с двухгодовалым сыном. Я пыталась поддержать разбитую горем женщину и дала свой номер телефона на случай, если ей понадобится любая помощь. И вскоре, Наташа позвонила. Она не работала, так как малыш был еще маленький и попросила помощи в поиске работы. Они с сыном жили на Дальнем Востоке, и работа нужна была где-то здесь. Я военный хирург и у меня были связи, чтобы ее устроить на работу. Так Наташа оказалась в отделе кадров, получила звание, ведомственную квартиру и место в детском саду. Когда я узнала, что меня переводят в эту часть, я сразу набрала ее. Как же она обрадовалась узнав эту новость. А теперь я стою под ее кабинетом и решаю постучать, вдруг, она уже на работе. Ручка нажимается, дверь открывается, заглядываю:

– Разрешите? – громко с улыбкой говорю я.

Наташа, поднимает голову, губы расплываются в улыбке, она подскакивает со своего кресла и бежит обниматься:

– Привееет! Ты чего не позвонила? Я бы тебя встретила, все показала бы, – обнимает меня, с ее лица не сходит улыбка.

– Да Наташ, меня подбросил ваш полковник. Я и не стала тебя дергать, – улыбаюсь в ответ.

– Так это тебя Чернышов привез к штабу? – удивляется девушка.

– Я не знаю его фамилию, но вероятно, что да, – Наташа ничего мне на это не отвечает. Многозначительно и удивленно поднимает обе брови и меняет тему разговора.

Я подписываю разные бумаги на допуск к документам, за ключи от медсанчасти и много всего сопутствующего. Спустя часа три бумажной волокиты, Наташа произносит:

– Теперь тебе надо бы к командиру части. Вот здесь нужна его подпись, чтобы тебе допуск открыли, – протягивает документы Наташа. – С тобой сходить?

– Да не нужно. Заодно познакомлюсь. Ты только скажи, где его кабинет, я поднимусь, – говорю я.

Наташа называет мне кабинет и я иду. Подхожу к двери, стучусь.

– Разрешите, товарищ полковник? – я шла без задней мысли, зная, что по званию он полковник, даже не спросила его имя-отчество. – Вечерская Мария Сергеевна на службу прибыла…. – и только сейчас понимаю, что очень зря не спросила заранее, я могла бы подготовиться к встрече с этим улыбчивым взглядом и ямочками на щеках.

– Конечно. Входите, Мария Сергеевна. Очень рад видеть вас в рядах офицеров нашей дивизии, – встает, приглашая, рукой указывает на кресло напротив своего, продолжает улыбаться, видя мое недоумение.

Он не мог не знать, что я это я. И тем не менее, остался инкогнито для меня до этого момента. И вчера впрягся за эту квартиру. Может, чтобы Михаила Петровича пожурить за недобросовестную работу. И все вокруг него плясали, и прапорщик, и бойцы, и пропуск еще этот. Как-будто, он не просто офицер. А он и есть, не просто офицер. Командир части. А я ведь могла предположить. Понимала, что он в руководящем составе, но не подумала, что настолько высоко сидит. И привез меня прямо к штабу, из машины спустил у всех на глазах. Что ж, пора отмирать и брать себя в руки. Следует выстроить правильную линию поведения.

– Сергей Константинович, да я ненадолго. Мне подпись ваша нужна, – с улыбкой протягиваю ему документы.

– Подпишем, – забирает листы, подписывает, протягивает обратно, но не отпускает. – А вы уже ознакомились с территорией? Свои владения уже осматривали?

– Нет еще. Я только из кадров и сразу к вам, – держу документы, жду пока отпустит. И он отпускает.

– Вот и отлично. Тогда пойдемте, я вам все покажу, – поднимается он и подходит отодвигает мое кресло и подает руку.

Так. Твои действия, полковник, мне не совсем понятны. Но если мужчина хочет, то он делает и не надо его останавливать. Хочет меня водить, пусть водит. Мне это только на руку.

– Пойдемте, – соглашаюсь я, вкладывая свою маленькую ладошку в его по-мужски большую и горячую.

Выходим из кабинета:

– Я только документы подписанные занесу обратно в кадры. Наталья Викторовна просила, – сообщаю я и уже сделала шаг в сторону, меня тут же останавливает его рука, придерживая меня за талию.

– Давайте мне, – и забирает из моих рук листы. – Денисов! – командует он парнишке, что несет службу близ кабинета полковника.

– Я, товарищ полковник, – подбегает молодой.

– Отнеси эти документы в кадры Наталье Викторовне.

– Есть!

И мы идем. Заглядываем в кабинеты его заместителей и других административных служб, знакомит меня со всеми. Стараюсь запомнить всех, хотя бы кто и за что отвечает. По возможности имя-отчество.

Дальше, выходим на улицу идем по территории. Полковник не спешит, учитывает, что я на каблуках. И тут произносит:

– Я до глубины души польщен вашей «благодарностью». Было очень вкусно, ничего не осталось, а настроение повысилось, – все также умопомрачительно улыбается Сергей Константинович.

– Оо, ну ладно вам. Рада быть причастна к вашему хорошему настроению, – улыбаюсь в ответ я.

Полковник смотрит на часы. Массивные, с циферблатом, с шестеренками и крутилками.

– Уже обед. Я, как раз, вам столовую покажу, – и снова придерживает меня за талию и направляет в здание, стоящее перед нами.

Я немного сопротивляюсь, разворачиваюсь и хватаюсь за его плечо, чтобы не потерять равновесие и говорю:

– Так, может, вы мне покажете, где располагаются мои владения, да я пойду. Уверена, там есть чем заняться.

А он, как-будто, впитывает эти мои движения и руку мою, что на плече его лежит и совершенно не спешит отстраняться. Так и стоим.

– Без обеда – не покажу, – тихо произносит он. На каблуках я ему по плечо и наши лица сейчас так близко. – Мои офицеры должны быть сыты и готовы к новым свершениям.

И ведь прекрасно знает, какое впечатление производит на женщин. Смотрит на меня, как кот на сметану. Так и готов сожрать. Но я тебе, полковник, такой радости не предоставлю. По мне точно – будешь голодать.

– Что ж, обед так обед. Ведите, – наигранно вздыхаю я и держу улыбку.

Он открывает передо мной все двери, пропуская вперед, а когда проходим на кафельный пол, снова слегка придерживает меня за талию и я невольно прижимаюсь к нему, боюсь устроить представление со шпагатом в узкой юбке на своих высоких шпильках. Столовая довольно велика. Большая часть столов занята рядовым составом, но сами столы еще пусты, бойцы сидят в ожидании.

Увидев нас, все вскакивают со своих мест отдают честь и в один голос крича приветствие полковнику.

Сергей Константинович, жестом показывает притихнуть и громким командным голосом произносит:

– Вольно! Бойцы, сегодня к нам на службу прибыла майор Вечерская Мария Сергеевна, новый врач медсанчасти. Прошу любить и жаловать! – указывает ладонью на меня. – И сегодня без острой необходимости прошу санчасть не одолевать, – заканчивает он.

И тут я немного выхожу вперед:

– Здравствуйте, товарищи! Санчасть посещаем при необходимости. Ограничений на сегодняшний день нет, если того требует здоровье.

– На этом все! – завершает еще раз полковник.

Командир снова возвращает свою загребущую ладонь на мою талию и ведет к столу, где, вероятно, обедает он сам. Отодвигает мне стул, придерживает, чтобы я села и садится напротив меня:

– А у вас командный голос, Мария Сергеевна. И непокорный характер, – добавляет он и снова весь в улыбке.

– А я так и поняла, что вы хотели лично измерить глубину моей непокорности, – смотрю в глаза и также улыбаюсь. У него аж зрачки расширились на словах «измерить глубину», но держится, старается.

Тут к нам подходит повар, прерывая наши горячие гляделки. Молодой парень ставит перед нами тарелки с обедом. За ним еще один, тоже оставляет. Бросают нам пресловутое «приятного аппетита» и ретируются.

Ем и размышляю. Как же не хочется бороться здесь за кусок свободы и выстраивать сложные коммуникации и различные комбинации отношений. А полковник явно мне дает понять, что имеет ко мне далеко не праздный интерес. Но мы же все понимаем, как это скажется на рабочих отношениях не только между нами двумя, но и между мной и остальными офицерами. Сколько раз я через это проходила. Решаю не рубить с плеча, а еще понаблюдать. В конце-концов наша разная занятость не предполагает особого общения на работе, а дома уже Я не предполагаю общения.

Глава 6. Сергей

Провожаю Марию в ее царство и удаляюсь.

Вот же мятежная госпожа. И такая она мне еще больше понравилась. А что мне о ней известно? Вообще ничего. Поэтому первым делом я направляюсь в кадры за личным делом.

– Наталья, привет! Мне бы личное дело Вечерской, – врываюсь командным тоном я в тишину бумажной бюрократии.

– Конечно, Сергей Константиныч. Минуту.

Она просматривает стопку личных дел и вытягивает мне нужное. Киваю и забираю для изучения.

Вечерская Мария Сергеевна, 38 лет. Вау! Неожиданно. Я решил, что она совсем молодая. Хирург. Перевели из приграничного госпиталя. После второго курса универа и до получения диплома работала на машине скорой помощи, потом еще два года хирургом в неотложке проходила ординатуру. Потом ушла на военную службу, сначала в городской госпиталь, потом перевелась в приграничный военный госпиталь, и оттуда уже сюда.

Я так выпрашивал врача себе в часть. У нас его нет давно. Если что серьезное, едем за сто километров в ближайшую военную поликлинику или там же госпиталь. Где-то сами справлялись. Андреев – срочник, но закончил 2 курса медицинского училища, поэтому я его привлекал. Уколы ставить или капельницы, он это умеет. За медбрата у нас был. Но он скоро дослужит и вернется домой.

Мне на все отвечали – Нет свободной единицы. Я был на любого согласен, на медсестру или фельдшера, но никого не выделяли. И тут надо же, хирург с колоссальным опытом, майор и просто красавица и в эту глушь.

Что ты тут забыла, Мария? От кого бежала?

Страницы о семье не нахожу. Ее нет. Ни семейного положения, ни сведений о детях. Это надо выяснить. Кольцо она не носит, но с другой стороны, она хирург и оно может мешать. Хотя, другое кольцо на пальчиках блестит. Значит, либо не носит обручальное принципиально, либо нечего носить. Если первое, то где же тогда муж? Интересно. Если второе, то очень хорошо. Мне бы подошло второе. Зацепила меня эта нимфа длинноногая.

Набираю кадры:

– Наталья, я не увидел страницу о семейном положении. Где-то у тебя осталась? – уточняю я.

– Сергей Константиныч, нет. Не прислали нам эту страницу, – виновато тянет Наталья.

– Как это не прислали? Личное дело прислали, а страницы повытаскивали? – не отличаюсь терпением я.

– Да нет, Сергей Константиныч. Личное дело шло курьерской доставкой. Мне когда принесли конверт, он был уже порван и выглядел, будто его стая обезьян потрепала. Курьер на мой немой вопрос, сразу ответил, что конверт где-то упал и все листы разлетелись. Все что нашли собрали и обратно сложили. Я потом пересчитала все листы и недосчиталась трех страниц. Это как раз сведения о семейной положении, об образовании и повышении квалификации. Не брать конверт я не могла, личное дело доставили, только недоукомплектованное. Но в службу доставки позвонила, жалобу оставила. И эти листы я запросила с последнего места службы, обещали поднять документы и прислать повторно.

– Я понял, Наталья. Хорошо. Будем ждать, – как же не вовремя они листы потеряли, потираю переносицу я. Мне вслепую будет сложно действовать.

Дело близится к вечеру, я уже сходил на ужин. Марию в столовой сегодня я больше не видел. Неужели, заработалась девочка?

Время идти домой. Сажусь в машину и еду к санчасти. Свет горит, значит работает еще. А могла бы уже быть дома. Захожу внутрь, сидит над какими-то бумагами не поднимая головы, на столе ящичек с препаратами, пересчитывает скорее всего. Она меня слышит, вытягивает свой аккуратный указательный палец и жестом показывает «тихо». Я усмехаюсь, но молчу, прохожу по кабинету и наблюдаю моргающую лампочку. Непорядок, надо заменить. Наконец, она дописывает, кладет ручку и устало трет глаза, потом поднимает их на меня в немом вопросе.

– Поехали домой, Мария Сергеевна. Наработаешься еще, – и так прозвучало это, будто у нас с ней общий дом. А мне уже успела понравиться эта мысль, поэтому я не исправляюсь.

Она смотрит на меня, как-будто пытается разглядеть в моих глазах мотивы моего странного поведения. Но не находит. Да я и сам искал, не нашел. Поэтому для обоих будет загадкой.

Она молча встает, убирает препараты в холодильник, складывает бумаги на край стола, забирает сумочку, ключи и выходит первая. Я выключаю свет и выхожу за ней. Она вставляет ключ в замок, а он не прокручивается. Замок заедает давно, но я здесь не бываю, поэтому и не помню об этом.

Снова отодвигаю ее за талию, а она такая мягкая, даже не напрягается, как сегодня утром или днем. Так бы и держал ее в своих руках, но надо закрыть кабинет. Ключ остался в замке, со второй попытки замок поддается. Завтра поменяем.

Выходим на улицу. И то ли она так устала, то ли просто смягчилась ко мне, но нимфа совершенно не сопротивляется ничему, что я делаю. Я открываю дверь машины и молча подсаживаю ее за талию и немного за бедра. Садится и откидывает немного спинку. Я за руль, едем. Не смею прервать тишину. Ее день слишком насыщенный, еще и работы непочатый край. Подъезжаю к ее дому, выхожу ее спустить, она снова мягкая. Бросает:

– До завтра! – и уходит.

Я ей ничего не отвечаю, потому что приду через пол часа. Я обещал ей лампочки поменять. Жду чтобы в ее окнах загорелся свет и еду домой переодеться.

Глава 7. Мария

Поднимаюсь домой и, наконец, снимаю свои туфли. Стону от удовольствия быть разутой. Прохожу на кухню, смотрю в окно – стоит его зверюга, не уезжает. Включаю свет и слышу рык мотора – поехал. Ждал свет в оконце, получается.

М-да, легко не будет. Но я подумаю об этом завтра. Сейчас я хочу в душ и спать. С удовольствием стягиваю с себя форму и сразу запускаю стирку. Форменных рубашек у меня всего две, поэтому придется чередовать. В военном госпитале я ходила всегда в «хирургичке», рубашки так и висели в шкафу без особой надобности.

Залезаю в душ и снова в голос стон удовольствия от ощущения расслабленности в горячих струях. Долго просто стою, потом уже приступаю к душевым процедурам. Выхожу из душа раскрасневшаяся, разомлевшая и устало-счастливая. Подсушиваю полотенцем волосы и вдруг, слышу, звонок в дверь. Кого еще там нелегкая принесла?!

Надеваю шелковый халатик длиной до колен цвета пыльной розы с белым кружевом по краям и рукавам и иду к двери. По пути продолжаю промакивать волосы полотенцем. Смотрю в глазок – полковник. Переодетый в черные джинсы и черную футболку. Что ж тебе дома не сидится? Открываю и пытаюсь поймать его взгляд, который ходит по мне от макушки до кончиков пальцев, задерживается на зоне декольте. От его неприкрытого созерцания мурашки по коже и вершинки груди так и норовят проткнуть ткань. Его взгляд мутнеет. Я отнимаю полотенце от волос и прижимаю к себе, дабы скрыть реакцию собственного тела.