Мой двенадцатый День Рождения

— Научила, — ответила я с сарказмом. — Мы просто ходили договариваться с призраком деда, чтобы он затащил тебя к себе в колодец. Вот видишь, и ягод к столу набрали, чтобы отметить сделку.Игорь был поражён моими словами, но я не собиралась останавливаться.

— Да что ты, Беда, а ты не думала, что я могу всё рассказать твоим родителям, как ты разговариваешь со взрослыми? — спросил он, пытаясь сохранить серьёзность.

— Говори, — ответила я. — Призрак спросил, как тебя зовут, я сказала, что ты Уголёк. Так что знай об этом.

Мы с Кристиной засмеялись и пошли дальше. По дороге к дому мы встретили Юлю и Катю. При виде Юли я, как обычно, закатила глаза, а она мне улыбнулась

Ба, зайяд, — крикнула я, но никто не ответил. Я вышла на улицу.

— Кристина, ей нет дома, пойду у Кати спрошу, — сказала я.

— Хорошо, — ответила Кристина, — я тут тебя подожду.

Подойдя к углу дома, я услышала разговор.

— Катя, ты же сказала, что не будешь больше курить, — говорил Игорь.

— Да ладно тебе, Игорюня, что она там, курить одну сигарету в день, — отвечала ему Юля.

— Да вот именно, ты тоже куришь, — сказала Катя.

Я решила вмешаться. Стукнула кулаком по стене дома, и тут Юля резко выглянула из-за угла.

Янка , что случилась ,спросила меня Юля

Ничего , Катя где бабашка?

Она ушла к соседке, сказала что скоро будет. Ответила мене Катя не выходя из угла дома .

Я подняла бровь и посмотрела на Юлю .

Ага , ответила я Кате и ушла .

Ну что там ? спросила меня Кристина .

Да она ушла к соседке , не знаю зачем .

Я хотела рассказать Кристине что слышала , но потом подумала что нет смысла это говорить. мне нужно было подумать как обойтись с этой информацией .

Ну тогда пойдем ко мне домой , предложила Кристина .

Хорошо , только оставлю ягоды , и напишу записку бабашке что я у тебя .

Все сделав я вышла из дома , Кристина ждала меня у дороги, она жила через три дома от Бабушки.

Дорога к её была для нас огромным миром. Мы представляли, как убегали от призраков из колодца, искали необычные по форме камни среди щебня, которым была покрыта дорога.

На улице, по которой жили бабушка и Кристина, было всего четыре дома. Да и сам посёлок,был небольшим:. Здесь всё было по-своему: школа, детский сад, пару магазины, и пекарня, где всегда вкусно пахло свежей выпечкой.

Дом Кристины был небольшим, как и бабушкин, но очень уютным. Я обожала приходить к ней в гости — в её доме было всё, что нужно для счастливого детства.

А её двор напоминал мне место для лесных эльфов: много деревьев, кустов, цветов. Под одним из деревьев стоял большой стол, за которым мы летом и весной всегда завтракали или ужинали.

Мы были детьми, полными фантазии и любопытства. И двое детей, находили радость в простых вещах — в играх на улице, в общении друг с другом, в исследовании окружающего мира.

— Смотри, что мама купила, — сказала мне Кристина.

— Ого, что это? — спросила я.

— Это видеокамера. Теперь мы можем снимать всё, что мы делаем.

— Класс! И что мы будем снимать? — спросила я.

— Конечно, наши танцы, — улыбнулась Кристина.

— Только надо выбрать музыку, придумать движения, а потом снимать, а то будем кто в лес кто по дрова, — предложила я.

Кристина всегда любила много фотографироваться, снимать.

Мы устраивали показы мод и репетировали танцы, но не всегда могли сразу договориться о том, какая музыка подойдёт лучше, какие движения будут смотреться гармонично. Кристина стремилась к быстрым результатам и хотела охватить сразу всё, в то время как я понимала важность тщательной проработки каждого элемента.Но в конце мы приходили к чему-то одному.

Месяц лета пролетел незаметно, книги я прочитала быстро, но не запомнила почти ничего из них. Но одно произведение мне запомнилось на много лет — «Вечера на хуторе близ Диканьки». И спустя годы оно остаётся одним из любимых для меня.

— Яна, собирайся, скоро родители приедут, — сказала мне бабушка.

Я соскучилась по маме и папе, но я не хотела уезжать. Утро для меня было грустным.

— Яна, ты через месяц приедешь ко мне, не расстраивайся, — обняла меня бабушка.

— Да, у Кристины день рождения будет, но я не хочу уезжать. Почему это время так быстро идёт? Я только приехала и уже обратно, — говорила я, опустив голову.

— Да, Яна, с каждым годом время будет бежать всё быстрее и быстрее, — ответила мне бабушка.

Я подошла к зеркалу, чтобы собраться к приезду родителей, и окинула себя внимательным взглядом, словно пытаясь уловить неуловимые изменения в своём облике. За последний месяц почти ничего не изменилось: всё те же длинные, белоснежные, словно снег, волосы — они спускались почти до талии, а из‑под пышных прядей едва виднелись кончики ушей.Лицо оставалось худощавым, с чёткими овальными очертаниями и изящными чертами. Светло‑зелёные глаза, на солнце — почти серыми, выделялись на фоне бледной кожи. Длинные густые ресницы.

И не даже не выросла Обидно! подумала я .

Открыв шкаф, я окинула взглядом вещи, собранные для меня мамой. Среди них было платье — золотистое с белыми цветами и белым воротником с рюшами. Я не любила платья. В моём представлении они были неудобными: в них нельзя было ни присесть, ни побегать, всё время задиралось. Это было не то, что нужно для активной жизни. Куда больше мне нравились шорты или джинсы — одежда, в которой я чувствовала себя комфортно и могла свободно двигаться.

Ну что ж, нужно надеть тебя, а то знаю маму, шорты — не лучший выбор, подумала я про себя. Я уже представляю мамино лицо, строгий взгляд со словами «И кому я покупаю эти платья?», всё время забываю, что ты у нас Яна пацанка. Но имей уважение, переоденься и приведи в порядок волосы.

Поправляя, волосы я вздохнула

Хочешь я тебе помогу , спросила меня Катя.

Я хоть и была на нее обижена , но понимала , что сама не справлюсь .

Хорошо , ответила я .

Она начала меня расчесывать , и говорить.

Ты не дуйся на меня , я просто такой человек , когда мне больно , я обижаю все вокруг . Сказала мне Катя .

Я посмотрела на нее в отражение в зеркале , и на мгновение мне показалось , что с ней что-то нет так , но я могла понять что .

Кать, я не дуюсь , просто бабушка права, не с теми ты тратишь свое время. Одна воровка , а другой...хотя не важно , спасибо за прическу. Я встала и хотела уйти , но повернулась к Кате и сказала , тебе семнадцать , неужели ты хочешь прожить жизнь , с ним здесь , в этой деревне, он прада этого стоит ? спросила я её.

Я иногда думаю , что тебе лет тридцать , откуда у маленькой девочки , такие умные мысли ответила с сарказмом Катя .

Это не умная , этот ты глупая ответила я ей.

Выйдя из дома, я встретила Игоря. Он сидел на скамейке у нашего дома. Я хотела молча пройти мимо, но Игорь меня остановил.

— Беда, скажи, почему ты так плохо ко мне относишься? Я же тебе ничего не сделал. А если бы ты не огрызалась со мной, то мы с тобой дружили бы, и я бы покупал тебе всякие вкусняшки, — сказал он, улыбаясь.

Я повернулась и ответила:

— Ты, Игорь, бестолковый. Как Катя с тобой начала общаться — у неё появились проблемы с учёбой, через день плаче из-за тебя, а ещё и курить начала. Так ответь, какой толк от тебя? Ты думаешь, купил семечки, сел с ней на лавочку, рассказал её, как через пару лет вы будем жить в своём доме — и всё? А в каком доме, скажи? Ты не работаешь, живёшь у своих родителей. Ты ненадёжный.

Он засмеялся:

— Это ты говоришь словами своего отца.

— Нет, я говорю своими словами, — ответила я ему.

— Беда, откуда ты можешь знать о надёжности? — спросил он меня.

— У меня есть папа, который с пятнадцати лет работает. В восемнадцать он уже жил один и работал, имея только школьное образование. И сейчас он работает — я почти его не вижу, потому что он один обеспечивает нас троих. А ты, уголёк, что делаешь? Приносишь семечки и сигареты, — сказала я ему.

Он немного наклонился ко мне, не вставая со стула, и сказал: — Скоро вы примете меня, и с этого момента я не буду работать ни одного дня.

Я хотела ему ответить , но услышала я голос отца, заулыбалась и побежала к нему.

У папы были светлые волосы — почти пшеничного оттенка — и такие же светло‑голубые глаза, в которых то и дело вспыхивали озорные искорки. Его густые, слегка изогнутые брови придавали лицу особую выразительность, а когда он задумывался, между ними появлялась небольшая вертикальная морщинка. Худое, овальное лицо с небольшими морщинами вокруг глаз выглядело живым и проницательным; эти морщинки, похожие на лучи, расходились от внешних уголков глаз и становились заметнее, когда он улыбался. Он предпочитал короткую причёску, которая подчёркивала его индивидуальность, — волосы аккуратно лежали, слегка зачёсанные набок. Прямой нос с лёгкой горбинкой и твёрдая линия подбородка добавляли облику решительности, а на левой щеке виднелся едва заметный шрам — след давнего детского приключения.

На нём была его любимая красная майка и синие штаны. В этом наряде он всегда выглядел привычно и по-особенному. От него всегда исходил запах металла — возможно, это было связано с его работой

— Привет, доченька, — обнял он меня. — Как дела? Как твоя нога, покажи? — сказал он мне.

— Да всё хорошо, и нога тоже нормально, — ответила я ему.

— Здравствуйте, д.Саша, — сказал Игорь.

— Здравствуй, — ответил отец.

— Вот хочу вам пожаловаться на Яну, — произнёс Игорь.

Моя бровь поднялась, а на лице отразилось презрение.

— Я слушаю, — сказал папа ему в ответ.

— Не слушает никого, ходит в места, в которые нельзя ходить, хамит взрослым, — рассказал он ему.

Папа взял меня за руку и сказал:

— Я знаю свою дочь, она просто так не хамит, а особенно взрослым, значит, ты заслужил.

Папа посмотрел на меня, я улыбалась. Я знала, что папа никогда не примет другую сторону, он всегда будет меня защищать.

На лице Игоря отразились удивление и презрение одновременно. «Пойдём, там тебя подарок ждёт», — сказал мне папа.

Я забежала в дом, где у окна стояли мама и бабушка и что-то обсуждали.

Мама была высокой и худой женщиной с яркой внешностью. Её светлые, коротко постриженные волосы обрамляли чёткий контур головы, а маленькая форма носа придавала лицу изысканность. Острые черты лица и небольшие губы делали её облик запоминающимся, а голубые глаза светились живостью и умом.

Она любила яркие платья, которые подчёркивали её индивидуальность и стиль. Даже когда она болела, на её лице всегда можно было увидеть следы красивого макияжа. Это была женщина, которая не боялась выражать свою индивидуальность и всегда следила за своим внешним видом.

— Мама, привет! — подбежала я к ней.

— Привет, Яна! — обняла меня мама. — Ну что за причёска у такой красивой девочки? — спросила она, улыбаясь.

— Это Катя мне сделала, — ответила я.

— Да, красивый хвост, — заулыбалась мама.

— Кстати, где Катя? — спросила она у бабушки.

— У себя в комнате переодевается, сейчас придёт, — ответила бабушка.

— А этот тут часто бывает? — спросил папа у бабушки.

— Да, только не начинай мораль читать, и без тебя тошно, — сказала бабушка папе.

У них были натянутые отношения, бабушка не любила папу.

— Ладно, Лен, я тебя в машине подожду.Сказал отец.

Куды ты сразу уходишь, давай хоть чай попьёшь, вот сколько всего привезли, — сказала ему мама, но папа редко кого-то слушал. Он молча вышел из дома и пошёл к машине.

Я молчала, мне было обидно за папу.

— Ба, ну зачем ты его обидела, он же ничего не сделал, — сказала я ей.

— Не знаю, Ян, не знаю, — ответила она.

Катя вышла из комнаты, холодно поздоровалась с мамой.

— Я пошла гулять, — сказала она бабушке, а тебе пока, — посмотрела она на меня, — до августа.

— Пока, — ответила я ей.

Я видела, как маме было неприятно, что Катя так себя повела. И я вышла за ней, догнала я её уже около калитки.

— Катя, маме обидно, ты не видишь, что она тебе сделала, что ты так с ней?

— Яна, иди в дом, это взрослые дела.

— Ты стала считать себя взрослой, когда начала курить за домом? — спросила я её.

— Ты вообще уже, я не курю, — ответила она мне. И тут я поняла, что нас слышит папа.

— Иди домой вместе со мной, и попей чай с нами, мама не видела тебя уже давно, совесть включи, когда тебе нужны новые вещи, ты вспоминаешь о маме, — сказала я ей.

Она посмотрела злым взглядом на меня.

— Я не хочу и не буду пить чай ни с ней, ни с тобой, тебе ясно, маленькая дура? — ответила она мне.

Только вот в чём проблема, дура здесь только ты, Катя, — ответила я и ушла.

Дочь услышала папин голос. Я обернулась Он вышел из машины и направился в мою сторону. Его взгляд был устремлён на меня, но в нём не было обычного приветствия. Я поняла, что причина этого — мои недавние слова о Кате.

«Наверное, это из-за того, что я сказала, что Катя курит», — думала я про себя. Если бы я знала, что он будет рядом, я бы не стала говорить таких вещей. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение.

— Ты всё слышал, да? — спросила я, опустив голову и глядя на землю. Мои эмоции постепенно утихли, и я осознала, что наговорила лишнего.

— А ты и правда дерзишь, — улыбаясь, сказал папа.

— Да она просто не понимает, — начала я на эмоциях, — и этот уголёк меня раздражает.

— Уголёк? — переспросил папа, улыбаясь. — Это ты так Игоря называешь?

— Да, — ответила я. — С тех пор, как она начала с ним встречаться, у неё одни проблемы. Она в дурном настроении, вечно всем недовольна, плачет через день. Она не видит, что просто губит себя.

— Яна, ну сестра твоя не безнадёжна, просто наивная, — сказал папа. — Придёт время, и она всё поймёт, это будет её путь. И сейчас, пытаясь убедить её в чём-то, вы только тратите своё время. Нельзя заставить другого человека думать так, как ты.

— Да, но он сегодня мне сказал... — продолжила я, глядя на отца.

— И что он сказал? — спросил папа.

— Что скоро нам придётся его принять, и после этого он не будет работать ни дня в своей жизни, — ответила я.

В глазах отца промелькнула тень задумчивости, его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным. Я знала, такие моменты предвещают его решимость.

— Даже так, ну хорошо, — сказал папа. — Послушай, ты поменьше с ним общайся, ладно? А если сестра что-то тебе скажет или сделает, сразу же звони мне, и всё рассказывай. Поняла?

— Да, пап, — ответила я.

— Ну и молодец, — сказал он.

Я подумала о Кристине. Она что-то задерживалась, обещала проводить меня, а теперь, видимо, забыла или что-то помешало. Я размышляла об этом про себя, пока не заметила, что отец уже ушёл в сторону машины.

Мне хотелось позвать его обратно в дом, но я понимала, что это бесполезно. Гордость не позволит ему вернуться, да и я бы не пошла после того, что было сказано.

Зайдя во двор, я остановилась и засмотрелась. Как же красиво! Бабушка любила возиться в земле, высаживать цветы. Особенно она любила пионы — они были почти везде. Ещё розы, белые, — их она тоже любила. И тюльпаны — их было больше всех.

Дорожка к дому была выложена из небольших камней, но почти всегда из-под них проглядывала трава. Слева от дома, там, где росли цветы, стояла яблоня, а позади неё был небольшой огород.

С боку от дома, ближе к саду из деревьев, стоял большой стол и две лавочки. Весной и летом мы за этим столом всегда ужинали.

Я вспоминала, как бабушка с любовью ухаживала за каждым цветком, как тщательно следила за порядком в саду.

И в этом спокойном уголке, окружённом цветами и деревьями, я чувствовала себя защищённой и умиротворённой.

Кристина так и не пришла, но я решила написать ей записку, чтобы бабушка ей передала.

Я уезжала, и это было обидно, что мы не попрощались. Но я думала, у неё были причины не прийти, и я не обижалась. Через месяц будет её день рождения, и мы увидимся. Кстати, я придумала, что ей подарю — она давно этого хотела.

Бабушка подошла ко мне, и я попросила её передать записку Кристине, когда та придёт.

— Хорошо, — ответила бабушка с улыбкой.

— Ты всё собрала? — спросила меня мама.

— Да, — ответила я.

Внутри меня боролось желание уговорить маму, чтобы я осталась, но в то же время я понимала, что дома меня ждут друзья, а ещё я наконец-то увижу Вику. Как же было хорошо, если бы все мои близкие люди жили в одном месте...

— Яна, ну чего ты стоишь посреди двора, хватит летать в облаках! — крикнула мне мама.

— Я уже бегу, — ответила я ей.

Бабушка стояла около машины.

— Ну что, до встречи, — сказала она.

— Ага, ба, — заулыбалась я.

Она обняла меня. Внутри заскребли кошки — я знала, что вернусь, но было так тяжело уезжать.

— Пока, ба, — сказала я ей.

Родители и я сели в машину и уехали.

Я любила ездить на машине, смотреть в окно на пробегающие мимо дома, людей, деревья, поля. В голове было столько мыслей сразу. Папа включал музыку, мама что-то говорила на фоне, иногда я так сильно погружалась в себя, что не слышала ни музыки, ни родителей. Я только думала и запоминала пейзажи.

— Ян, — обратился к нему отец.

— Да, пап, — ответила я, не поворачиваясь в его сторону.

— Не грусти, там тебя тоже ждут, например, Вика, — сказал мне папа, пытаясь поднять настроение.

— Да, я тоже жду встречи с ней, — пробормотала я себе под нос, всё ещё находясь во власти своих мыслей.

— А ещё, — продолжила мама, — Люда приехала.

Я резко оторвалась от окна.

— Что? — переспросила я, удивлённая новостью. — Она приехала? Когда? Я ещё успею её увидеть? — с улыбкой спросила я маму,

— Да, — ответила она.

Я задумалась о том, как давно не видела Люду, с нового года, наверное. Интересно, она изменилась? И, наверное, что-то мне принесла, — размышляла я про себя, ощущая, как сердце наполняется радостью в предвкушении встречи.

У нас была машина, окрашенная в необычный для тех времён цвет. Салон был серым, что придавало автомобилю особый шарм простоты . В машине всегда играло радио, и магнитофон становился центром семейных поездок. У моего отца был специфический вкус в музыке, который не всегда совпадал с моими предпочтениями. Я часто просила сделать потише, и моя мама была этому очень рада.

На зеркале висела— скорпион. Отец не верил в подобные талисманы, но мама настояла на том, чтобы этот символ всегда был с нами в дороге. Она считала, что даже такие мелочи могут приносить удачу и защищать от неприятностей на дороге.

Я бежала дом, зная, что там меня ждёт моя сестра. В то время я не придавала значения деталям, но теперь, вспоминая, могу сказать, что в тот момент моё сердце было наполнено предвкушением встречи.

Я резко открыла дверь в дом и увидела её. Она всё такая же — короткие светлые, как снег, волосы, чуть растрёпанные ветром, обрамляют лицо. Круглое лицо, открытое и приветливое, с ямочками на щеках, которые появляются, когда она улыбается. Уши, похожие на мои. Глаза зелёные, как весенняя трава, — яркие, живые, с лукавым прищуром. Она была невысокого роста, но с красивой фигурой: лёгкая походка, прямая осанка, плавные движения.

На ней было надето серое платье без рукавов — простое, но элегантное, с мелким геометрическим узором и оборкой по подолу. Ткань мягко шелестела при каждом шаг

В тот момент я почувствовала, как время будто остановилось.Я увидела в ней не просто сестру, а родного человека. Она была страши меня , ей было тридцать два , но понимала она меня без слов , всегда знала , что сказать , а иногда просто сесть рядом и помолчать, для меня она было другом, сестрой , и даже иногда мамой.

Люда! — закричала я, распахивая дверь в дом.

— Привет, обнимая меня, сказал она. — Как же я рад тебя видеть!

— Ты приехала, — продолжила я, — почему так долго? Тебя не было так долго...

— Работа, Яна, ты же знаешь, — высвобождаясь из объятий она присаживаясь на диван. — Но я взяла отпуск на целый месяц.

— Ого, целый месяц, — удивилась я, — это круто!

Люда улыбнулся и, присев рядом, продолжил:

— Да, целый месяц я смогу посвятить нашему общению.

Я так рад, что ты наконец-то здесь.

В тот момент я почувствовала, как напряжение последних дней спадает.

— Привет, — раздался голос отца позади них.

— Привет, — улыбаясь, ответила Люда папе.

Папа рассказывал, что, когда Люда родилась, его брат почти каждый день приходил в гости. Девочка выросла у него на руках. А потом, когда появилась я, Люда не покидала наш дом, помогала маме со мной, пока она возилась с Катей и Владом.

— Люда, ты уже всё убрала? — спросила мама, войдя в комнату.

— Да, — ответила Люда. — Влад сказал, что ушёл к Данилу.

— Ну понятно, — сказала мама.

Пойду вещи разберу, а то скоро Ви придёт, — сказала я маме и ушла в комнату.

В детстве наш дом был для меня настоящим миром, полным радости и беззаботности. У нас был огромный двор, где можно было разгуляться.Я очень любила свой дом. Мы жили в месте, где время словно замедляло свой бег, позволяя наслаждаться каждым мгновением. Качели, которые смастерил мой папа, стояли в самом центре двора. Рядом была небольшая песочница, где мы с друзьями проводили часы, строя замки и создавая целые миры из песка. Беседка была нашим укрытием от солнца и местом для отдыха.Особенно я любила вечера, когда мы с друзьями разжигали костёр. Папа сделал специальное сооружение, чтобы огонь был под контролем и не выходил за пределы безопасного пространства. В этих кострах было что-то волшебное и таинственное.

Сам дом был небольшой — четыре комнаты да небольшая кухня, где почти никогда мы не собирались вместе: не было заведено. Стены в доме выкрашены в приглушённый бежевый.

Папа поздно приходил домой и кушал один на кухне. Там стоял деревянный стол с потёртой поверхностью на нём ещё виднелись следы от горячих кастрюль, несмотря на подставленные картонки. Над столом висела светлая люстра когда она горела, свет получался тёплым, но каким‑то усталым. Несколько стульев с тканевой обивкой, на подоконнике теснились горшки с геранью — мамина слабость; их листья чуть блестели от регулярной протирки.

Мама любила кушать одна в тишине, чаще всего унося тарелку в гостиную. Там, у окна,стояло её любимое кресло с высокой спинкой и вязаной накидкой, которую она сама когда‑то связала. Рядом — торшер с кремовым абажуром и низкий журнальный столик, заваленный книгами и журналами. На стене над диваном висели семейные фотографии в простых деревянных рамках: мы ещё маленькие, с надутыми щёками и смешными причёсками.

А мы с Владом обычно кушали молча на той же кухне, что для меня было пыткой — ведь я такая болтушка! Брат сидел напротив, уткнувшись в тарелку, а я то и дело ловила его раздражённый взгляд. Иногда я замечала, как он постукивает пальцами по краю стола или нервно поправляет салфетку, лежащую рядом с тарелкой. В такие минуты я смотрела в окно: за стеклом покачивались ветви старой яблони, отбрасывая дрожащие тени на занавеску с выцветшим цветочным узором — и мне казалось, что даже дом вокруг нас словно затаил дыхание, ожидая, когда закончится это неловкое молчание.