Тепло на ладонях памяти

— Ага, — ответила я с иронией.

Бабушка посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ох, Яна, ну ты и любишь поязвить, — сказала она мне.

— Мне папа всегда говорит, что с людьми надо поступать так, как они с тобой поступают, — ответила я.

— Я была не в настроении, и поэтому так тебе вчера ответила, — сказала мне Катя.

— Так я тоже сегодня без настроения, знаешь ли, нога всё ещё болит, а ты тут со своим «умойся, а потом кушать», — говорила я, наливая кипяток себе в кружку.

— Ну ты не могла промолчать, испортила мне утро, — сказала Катя.

— Ты ещё от вчерашнего не отошла, так что все претензии к Угольку, — ответила я ей.

Бабушка прикрикнула на меня:

— Яна!

— Кто такой Уголёк? — спросила меня Катя с недоумением на лице.

Я пошла умываться, оставив вопрос без ответа, и на моём лице играла улыбка.

Когда я вернулась , Кати уже не было .

— Яна, мама сказала, что вам в школе задали летнее чтение, — сообщила бабушка. — Так вот, с сегодняшнего дня ты должна читать.

Мои глаза округлились от удивления.

— Ба, как так? Я хотела отдохнуть этот месяц. И я не брала свои книги, — ответила она.

— Мама за тебя всё сделала, — улыбнулась бабушка. — Там в твоём портфеле всё уже подготовлено. Я посмотрела: книги небольшие, на одну книгу — два дня. Всего пять штук.

Я закатила глаза.

— Ладно, сейчас поем и пойду читать, пока Кристина не придёт, — ответила я.

— Да ногу готовь для перевязки, — напомнила бабушка.

— Хорошо.

Опять эти книги... В школе — книги, учи, зубри, бейся за оценки. Лето нужно, чтобы отдыхать, а не тратить его на чтение. Но вслух я произнесла:

— Я люблю читать, конечно, но и отдыхать я тоже хочу.

— Яна, быстрее начнёшь — быстрее закончишь, — донёсся голос бабушки из другой комнаты.

Я вздохнула и достала книги из портфеля. понимая, что отказаться от чтения не получится, но всё равно не могла смириться с тем, что лето началось не так, как планировала.

Бабушка обработала ногу , и она почти уже не болела , и я могла на нее наступать.

— Привет, что читаешь? — раздался голос.

— Привет, Кристина, — заулыбалась я. — Да вот, читаю литературу, которую задали на лето. Наверное, чтобы мы не забыли, как выглядят буквы, а то вдруг за три месяца в приматов превратимся.

— Да ладно тебе, ты же любишь читать, — ответила Кристина.

— Да, люблю, только читать то, что я хочу и что мне нравится. Вот тот же самый Гарри Поттер

— Гарри Потер мне не нравиться — сказала она мне

В то время, как мы с Кристиной планировали прогулку в саду и обсуждали предстоящие развлечения, за двором можно было наблюдать забавную сцену. Там были Катя и Игорь. Их диалог, хоть и был не слышен нам, казался нелепым и наигранным.

— Опять этот тут, наверное, просит прощения, — заметила я, пародируя Игоря. — О, моя Катечка, прости меня, я весь такой классный, а ты такая не классная, и только я могу сделать тебя счастливой, ведь я просто шикарен

Кристина рассмеялась.

В саду мы, решили собрать цветы для украшений и ягоды для бабушки

Сделав из цветов изысканные украшения на голову, мы собрали не много ягод и решили отнести их бабушке, чтобы порадовать её. Но выходя из сада мы наткнулись , на Игоря он сидел на стуле за домом и курил .

— Вы опять там лазили, Беда так он теперь меня называл — Тебе же говорили, нельзя там быть. Или история с колодцем вас ничему не научила?

Я посмотрела на него с презрением.

— Научила, — ответила я с сарказмом. — Мы просто ходили договариваться с призраком деда, чтобы он затащил тебя к себе в колодец. Вот видишь, и ягод к столу набрали, чтобы отметить сделку.Игорь был поражён моими словами, но я не собиралась останавливаться.

— Да что ты, Беда, а ты не думала, что я могу всё рассказать твоим родителям, как ты разговариваешь со взрослыми? — спросил он, пытаясь сохранить серьёзность.

— Говори, — ответила я. — Призрак спросил, как тебя зовут, я сказала, что ты Уголёк. Так что знай об этом.

Мы с Кристиной засмеялись и пошли дальше. По дороге к дому мы встретили Юлю и Катю. При виде Юли я, как обычно, закатила глаза, а она мне улыбнулась

Ба, зайяд, — крикнула я, но никто не ответил. Я вышла на улицу.

— Кристина, ей нет дома, пойду у Кати спрошу, — сказала я.

— Хорошо, — ответила Кристина, — я тут тебя подожду.

Подойдя к углу дома, я услышала разговор.

— Катя, ты же сказала, что не будешь больше курить, — говорил Игорь.

— Да ладно тебе, Игорюня, что она там, курить одну сигарету в день, — отвечала ему Юля.

— Да вот именно, ты тоже куришь, — сказала Катя.

Я решила вмешаться. Стукнула кулаком по стене дома, и тут Юля резко выглянула из-за угла.

Янка , что случилась ,спросила меня Юля

Ничего , Катя где бабашка?

Она ушла к соседке, сказала что скоро будет. Ответила мене Катя не выходя из угла дома .

Я подняла бровь и посмотрела на Юлю .

Ага , ответила я Кате и ушла .

Ну что там ? спросила меня Кристина .

Да она ушла к соседке , не знаю зачем .

Я хотела рассказать Кристине что слышала , но потом подумала что нет смысла это говорить. мне нужно было подумать как обойтись с этой информацией .

Ну тогда пойдем ко мне домой , предложила Кристина .

Хорошо , только оставлю ягоды , и напишу записку бабашке что я у тебя .

Все сделав я вышла из дома , Кристина ждала меня у дороги, она жила через три дома от Бабушки.

Дорога к её была для нас огромным миром. Мы представляли, как убегали от призраков из колодца, искали необычные по форме камни среди щебня, которым была покрыта дорога.

На улице, по которой жили бабушка и Кристина, было всего четыре дома. Да и сам посёлок,был небольшим:. Здесь всё было по-своему: школа, детский сад, пару магазины, и пекарня, где всегда вкусно пахло свежей выпечкой.

Дом Кристины был небольшим, как и бабушкин, но очень уютным. Я обожала приходить к ней в гости — в её доме было всё, что нужно для счастливого детства.

А её двор напоминал мне место для лесных эльфов: много деревьев, кустов, цветов. Под одним из деревьев стоял большой стол, за которым мы летом и весной всегда завтракали или ужинали.

Мы были детьми, полными фантазии и любопытства. И двое детей, находили радость в простых вещах — в играх на улице, в общении друг с другом, в исследовании окружающего мира.

— Смотри, что мама купила, — сказала мне Кристина.

— Ого, что это? — спросила я.

— Это видеокамера. Теперь мы можем снимать всё, что мы делаем.

— Класс! И что мы будем снимать? — спросила я.

— Конечно, наши танцы, — улыбнулась Кристина.

— Только надо выбрать музыку, придумать движения, а потом снимать, а то будем кто в лес кто по дрова, — предложила я.

Кристина всегда любила много фотографироваться, снимать.

Мы устраивали показы мод и репетировали танцы, но не всегда могли сразу договориться о том, какая музыка подойдёт лучше, какие движения будут смотреться гармонично. Кристина стремилась к быстрым результатам и хотела охватить сразу всё, в то время как я понимала важность тщательной проработки каждого элемента.Но в конце мы приходили к чему-то одному.

Месяц лета пролетел незаметно, книги я прочитала быстро, но не запомнила почти ничего из них. Но одно произведение мне запомнилось на много лет — «Вечера на хуторе близ Диканьки». И спустя годы оно остаётся одним из любимых для меня.

— Яна, собирайся, скоро родители приедут, — сказала мне бабушка.

Я соскучилась по маме и папе, но я не хотела уезжать. Утро для меня было грустным.

— Яна, ты через месяц приедешь ко мне, не расстраивайся, — обняла меня бабушка.

— Да, у Кристины день рождения будет, но я не хочу уезжать. Почему это время так быстро идёт? Я только приехала и уже обратно, — говорила я, опустив голову.

— Да, Яна, с каждым годом время будет бежать всё быстрее и быстрее, — ответила мне бабушка.

Я подошла к зеркалу, чтобы собраться к приезду родителей, и окинула себя внимательным взглядом, словно пытаясь уловить неуловимые изменения в своём облике. За последний месяц почти ничего не изменилось: всё те же длинные, белоснежные, словно снег, волосы — они спускались почти до талии, а из‑под пышных прядей едва виднелись кончики ушей.Лицо оставалось худощавым, с чёткими овальными очертаниями и изящными чертами. Светло‑зелёные глаза, на солнце — почти серыми, выделялись на фоне бледной кожи. Длинные густые ресницы.

И не даже не выросла Обидно! подумала я .

Открыв шкаф, я окинула взглядом вещи, собранные для меня мамой. Среди них было платье — золотистое с белыми цветами и белым воротником с рюшами. Я не любила платья. В моём представлении они были неудобными: в них нельзя было ни присесть, ни побегать, всё время задиралось. Это было не то, что нужно для активной жизни. Куда больше мне нравились шорты или джинсы — одежда, в которой я чувствовала себя комфортно и могла свободно двигаться.

Ну что ж, нужно надеть тебя, а то знаю маму, шорты — не лучший выбор, подумала я про себя. Я уже представляю мамино лицо, строгий взгляд со словами «И кому я покупаю эти платья?», всё время забываю, что ты у нас Яна пацанка. Но имей уважение, переоденься и приведи в порядок волосы.

Поправляя, волосы я вздохнула

Хочешь я тебе помогу , спросила меня Катя.

Я хоть и была на нее обижена , но понимала , что сама не справлюсь .

Хорошо , ответила я .

Она начала меня расчесывать , и говорить.

Ты не дуйся на меня , я просто такой человек , когда мне больно , я обижаю все вокруг . Сказала мне Катя .

Я посмотрела на нее в отражение в зеркале , и на мгновение мне показалось , что с ней что-то нет так , но я могла понять что .

Кать, я не дуюсь , просто бабушка права, не с теми ты тратишь свое время. Одна воровка , а другой...хотя не важно , спасибо за прическу. Я встала и хотела уйти , но повернулась к Кате и сказала , тебе семнадцать , неужели ты хочешь прожить жизнь , с ним здесь , в этой деревне, он прада этого стоит ? спросила я её.

Я иногда думаю , что тебе лет тридцать , откуда у маленькой девочки , такие умные мысли ответила с сарказмом Катя .

Это не умная , этот ты глупая ответила я ей.

Выйдя из дома, я встретила Игоря. Он сидел на скамейке у нашего дома. Я хотела молча пройти мимо, но Игорь меня остановил.

— Беда, скажи, почему ты так плохо ко мне относишься? Я же тебе ничего не сделал. А если бы ты не огрызалась со мной, то мы с тобой дружили бы, и я бы покупал тебе всякие вкусняшки, — сказал он, улыбаясь.

Я повернулась и ответила:

— Ты, Игорь, бестолковый. Как Катя с тобой начала общаться — у неё появились проблемы с учёбой, через день плаче из-за тебя, а ещё и курить начала. Так ответь, какой толк от тебя? Ты думаешь, купил семечки, сел с ней на лавочку, рассказал её, как через пару лет вы будем жить в своём доме — и всё? А в каком доме, скажи? Ты не работаешь, живёшь у своих родителей. Ты ненадёжный.

Он засмеялся:

— Это ты говоришь словами своего отца.

— Нет, я говорю своими словами, — ответила я ему.

— Беда, откуда ты можешь знать о надёжности? — спросил он меня.

— У меня есть папа, который с пятнадцати лет работает. В восемнадцать он уже жил один и работал, имея только школьное образование. И сейчас он работает — я почти его не вижу, потому что он один обеспечивает нас троих. А ты, уголёк, что делаешь? Приносишь семечки и сигареты, — сказала я ему.

Он немного наклонился ко мне, не вставая со стула, и сказал: — Скоро вы примете меня, и с этого момента я не буду работать ни одного дня.

Я хотела ему ответить , но услышала я голос отца, заулыбалась и побежала к нему.

У папы были светлые волосы — почти пшеничного оттенка — и такие же светло‑голубые глаза, в которых то и дело вспыхивали озорные искорки. Его густые, слегка изогнутые брови придавали лицу особую выразительность, а когда он задумывался, между ними появлялась небольшая вертикальная морщинка. Худое, овальное лицо с небольшими морщинами вокруг глаз выглядело живым и проницательным; эти морщинки, похожие на лучи, расходились от внешних уголков глаз и становились заметнее, когда он улыбался. Он предпочитал короткую причёску, которая подчёркивала его индивидуальность, — волосы аккуратно лежали, слегка зачёсанные набок. Прямой нос с лёгкой горбинкой и твёрдая линия подбородка добавляли облику решительности, а на левой щеке виднелся едва заметный шрам — след давнего детского приключения.

На нём была его любимая красная майка и синие штаны. В этом наряде он всегда выглядел привычно и по-особенному. От него всегда исходил запах металла — возможно, это было связано с его работой

— Привет, доченька, — обнял он меня. — Как дела? Как твоя нога, покажи? — сказал он мне.

— Да всё хорошо, и нога тоже нормально, — ответила я ему.

— Здравствуйте, д.Саша, — сказал Игорь.

— Здравствуй, — ответил отец.

— Вот хочу вам пожаловаться на Яну, — произнёс Игорь.

Моя бровь поднялась, а на лице отразилось презрение.

— Я слушаю, — сказал папа ему в ответ.

— Не слушает никого, ходит в места, в которые нельзя ходить, хамит взрослым, — рассказал он ему.

Папа взял меня за руку и сказал:

— Я знаю свою дочь, она просто так не хамит, а особенно взрослым, значит, ты заслужил.

Папа посмотрел на меня, я улыбалась. Я знала, что папа никогда не примет другую сторону, он всегда будет меня защищать.

На лице Игоря отразились удивление и презрение одновременно. «Пойдём, там тебя подарок ждёт», — сказал мне папа.

Я забежала в дом, где у окна стояли мама и бабушка и что-то обсуждали.

Мама была высокой и худой женщиной с яркой внешностью. Её темные

, коротко постриженные волосы с лёгкими золотистыми бликами аккуратно обрамляли чёткий контур головы. Маленькая форма носа с тонкой переносицей придавала лицу изысканность, подчёркивая аристократичность черт. Острые скулы и небольшие губы с чётко прорисованной линией создавали образ одновременно строгий и притягательный. Взгляд голубых глаз, глубокий и внимательный, светился живостью и умом — в них читалась решительность, но и доброта, а когда она улыбалась, вокруг глаз собирались тонкие лучики морщин, делающие её моложе и теплее.

Она любила яркие платья, которые подчёркивали её индивидуальность и стиль. Даже когда она болела, на её лице всегда можно было увидеть следы красивого макияжа. Это была женщина, которая не боялась выражать свою индивидуальность и всегда следила за своим внешним видом.

— Мама, привет! — подбежала я к ней.

— Привет, Яна! — обняла меня мама. — Ну что за причёска у такой красивой девочки? — спросила она, улыбаясь.

— Это Катя мне сделала, — ответила я.

— Да, красивый хвост, — заулыбалась мама.

— Кстати, где Катя? — спросила она у бабушки.

— У себя в комнате переодевается, сейчас придёт, — ответила бабушка.

— А этот тут часто бывает? — спросил папа у бабушки.

— Да, только не начинай мораль читать, и без тебя тошно, — сказала бабушка папе.

У них были натянутые отношения, бабушка не любила папу.

— Ладно, Лен, я тебя в машине подожду.Сказал отец.

Куды ты сразу уходишь, давай хоть чай попьёшь, вот сколько всего привезли, — сказала ему мама, но папа редко кого-то слушал. Он молча вышел из дома и пошёл к машине.

Я молчала, мне было обидно за папу.

— Ба, ну зачем ты его обидела, он же ничего не сделал, — сказала я ей.

— Не знаю, Ян, не знаю, — ответила она.

Катя вышла из комнаты, холодно поздоровалась с мамой.

— Я пошла гулять, — сказала она бабушке, а тебе пока, — посмотрела она на меня, — до августа.

— Пока, — ответила я ей.

Я видела, как маме было неприятно, что Катя так себя повела. И я вышла за ней, догнала я её уже около калитки.

— Катя, маме обидно, ты не видишь, что она тебе сделала, что ты так с ней?

— Яна, иди в дом, это взрослые дела.

— Ты стала считать себя взрослой, когда начала курить за домом? — спросила я её.

— Ты вообще уже, я не курю, — ответила она мне. И тут я поняла, что нас слышит папа.

— Иди домой вместе со мной, и попей чай с нами, мама не видела тебя уже давно, совесть включи, когда тебе нужны новые вещи, ты вспоминаешь о маме, — сказала я ей.

Она посмотрела злым взглядом на меня.

— Я не хочу и не буду пить чай ни с ней, ни с тобой, тебе ясно, маленькая дура? — ответила она мне.

Только вот в чём проблема, дура здесь только ты, Катя, — ответила я и ушла.

Дочь услышала папин голос. Я обернулась Он вышел из машины и направился в мою сторону. Его взгляд был устремлён на меня, но в нём не было обычного приветствия. Я поняла, что причина этого — мои недавние слова о Кате.

«Наверное, это из-за того, что я сказала, что Катя курит», — думала я про себя. Если бы я знала, что он будет рядом, я бы не стала говорить таких вещей. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение.

— Ты всё слышал, да? — спросила я, опустив голову и глядя на землю. Мои эмоции постепенно утихли, и я осознала, что наговорила лишнего.

— А ты и правда дерзишь, — улыбаясь, сказал папа.

— Да она просто не понимает, — начала я на эмоциях, — и этот уголёк меня раздражает.

— Уголёк? — переспросил папа, улыбаясь. — Это ты так Игоря называешь?

— Да, — ответила я. — С тех пор, как она начала с ним встречаться, у неё одни проблемы. Она в дурном настроении, вечно всем недовольна, плачет через день. Она не видит, что просто губит себя.

— Яна, ну сестра твоя не безнадёжна, просто наивная, — сказал папа. — Придёт время, и она всё поймёт, это будет её путь. И сейчас, пытаясь убедить её в чём-то, вы только тратите своё время. Нельзя заставить другого человека думать так, как ты.

— Да, но он сегодня мне сказал... — продолжила я, глядя на отца.

— И что он сказал? — спросил папа.

— Что скоро нам придётся его принять, и после этого он не будет работать ни дня в своей жизни, — ответила я.

В глазах отца промелькнула тень задумчивости, его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным. Я знала, такие моменты предвещают его решимость.

— Даже так, ну хорошо, — сказал папа. — Послушай, ты поменьше с ним общайся, ладно? А если сестра что-то тебе скажет или сделает, сразу же звони мне, и всё рассказывай. Поняла?

— Да, пап, — ответила я.

— Ну и молодец, — сказал он.

Я подумала о Кристине. Она что-то задерживалась, обещала проводить меня, а теперь, видимо, забыла или что-то помешало. Я размышляла об этом про себя, пока не заметила, что отец уже ушёл в сторону машины.

Мне хотелось позвать его обратно в дом, но я понимала, что это бесполезно. Гордость не позволит ему вернуться, да и я бы не пошла после того, что было сказано.

Зайдя во двор, я остановилась и засмотрелась. Как же красиво! Солнечный свет мягко ложился на клумбы, а в воздухе витал тонкий, сладковатый аромат цветов. Бабушка любила возиться в земле, высаживать цветы. Особенно она любила пионы — они были почти везде. Пышные кусты с тяжёлыми, многослойными бутонами поражали разнообразием оттенков: от нежно‑розового, почти перламутрового. Их шёлковые лепестки слегка колыхались от лёгкого ветерка. Ещё розы, белые, — их она тоже любила. Изящные бутоны с идеально ровными лепестками сияли, словно фарфоровые, выделяясь на фоне сочной зелени. И тюльпаны- стройные, горделивые, они выстроились ровными рядами вдоль дорожки: алые, как пламя, солнечно‑жёлтые и чисто‑белые, будто вырезанные из воска.

Дорожка к дому была выложена из небольших камней, неровных и шероховатых на ощупь, но удобных для ходьбы. Почти всегда из‑под них проглядывала сочная трава, упрямо пробивающаяся на свет,она росла пучками между камнями, создавая причудливый узор. Слева от дома, там, где росли цветы, благоухающие и яркие, стояла раскидистая яблоня. Её густая крона давала прохладную тень в жаркий день, а в августе ветви сгибались под тяжестью румяных плодов. Позади неё, за аккуратно выстроенным деревянным заборчиком, был небольшой огород: грядки с зеленью, кустики томатов и несколько рядов картофеля. У самого края огорода, возле старой бочки с дождевой водой, цвели настурции, добавляя ярких оранжевых пятен в эту сельскую картину.

С боку от дома, ближе к саду из деревьев, отбрасывавших густую зелёную тень, стоял большой стол и две лавки. Их потемневшие от непогоды доски помнили десятки летних вечеров. Весной и летом мы за этим столом всегда ужинали: в воздухе витал аромат свежескошенной травы, на скатерти блестели капли росы по утрам, а по вечерам вокруг лампы кружились мотыльки, и слышно было, как в саду перекликаются сверчки.

Я вспоминала, как бабушка с любовью ухаживала за каждым цветком, как тщательно следила за порядком в саду.И в этом спокойном уголке, окружённом цветами и деревьями, я чувствовала себя защищённой и умиротворённой.

Кристина так и не пришла, но я решила написать ей записку, чтобы бабушка ей передала.

Пишу тебе это записку, потому что я уезжаю совсем ненадолго, обещаю! Всего на три недель. Мама говорит, что мы вернёмся как раз к твоему дню рождения — представляешь, как здорово? Я совсем не обижаюсь, что ты не смогла прийти меня проводить. Я знаю, что у тебя были важные дела.А ещё у меня есть для тебя сюрприз! Я уже придумала твой подарок на день рождения, и он будет очень особенным. Пока не скажу, что это, — пусть будет секрет. Но обещаю, тебе точно понравится!Мне будет немного грустно без тебя.А когда вернусь, мы обязательно устроим наш фирменный «день подружек» Очень жду, когда мы снова увидимся! До встречи, моя лучшая подруга!

Бабушка подошла ко мне, и я попросила её передать записку Кристине, когда та придёт.

— Хорошо, — ответила бабушка с улыбкой.

— Ты всё собрала? — спросила меня мама.

— Да, — ответила я.

Внутри меня боролось желание уговорить маму, чтобы я осталась, но в то же время я понимала, что дома меня ждут друзья, а ещё я наконец-то увижу Вику. Как же было хорошо, если бы все мои близкие люди жили в одном месте...

— Яна, ну чего ты стоишь посреди двора, хватит летать в облаках! — крикнула мне мама.

— Я уже бегу, — ответила я ей.

Бабушка стояла около машины.

— Ну что, до встречи, — сказала она.

— Ага, ба, — заулыбалась я.

Она обняла меня. Внутри заскребли кошки — я знала, что вернусь, но было так тяжело уезжать.

— Пока, ба, — сказала я ей.

Родители и я сели в машину и уехали.

Я любила ездить на машине, смотреть в окно на пробегающие мимо дома, людей, деревья, поля. В голове было столько мыслей сразу. Папа включал музыку, мама что-то говорила на фоне, иногда я так сильно погружалась в себя, что не слышала ни музыки, ни родителей. Я только думала и запоминала пейзажи.

— Ян, — обратился к нему отец.

— Да, пап, — ответила я, не поворачиваясь в его сторону.

— Не грусти, там тебя тоже ждут, например, Вика, — сказал мне папа, пытаясь поднять настроение.

— Да, я тоже жду встречи с ней, — пробормотала я себе под нос, всё ещё находясь во власти своих мыслей.

— А ещё, — продолжила мама, — Люда приехала.

Я резко оторвалась от окна.

— Что? — переспросила я, удивлённая новостью. — Она приехала? Когда? Я ещё успею её увидеть? — с улыбкой спросила я маму,

— Да, — ответила она.

Я задумалась о том, как давно не видела Люду, с нового года, наверное. Интересно, она изменилась? И, наверное, что-то мне принесла, — размышляла я про себя, ощущая, как сердце наполняется радостью в предвкушении встречи.

У нас была машина, окрашенная в необычный для тех времён цвет. Салон был серым, что придавало автомобилю особый шарм простоты . В машине всегда играло радио, и магнитофон становился центром семейных поездок. У моего отца был специфический вкус в музыке, который не всегда совпадал с моими предпочтениями. Я часто просила сделать потише, и моя мама была этому очень рада.

На зеркале висела— скорпион. Отец не верил в подобные талисманы, но мама настояла на том, чтобы этот символ всегда был с нами в дороге. Она считала, что даже такие мелочи могут приносить удачу и защищать от неприятностей на дороге.

Я бежала дом, зная, что там меня ждёт моя сестра. В то время я не придавала значения деталям, но теперь, вспоминая, могу сказать, что в тот момент моё сердце было наполнено предвкушением встречи.

Я резко открыла дверь в дом и увидела её. Она всё такая же — короткие светлые, как снег, волосы, чуть растрёпанные ветром, обрамляют лицо. Круглое лицо, открытое и приветливое, с ямочками на щеках, которые появляются, когда она улыбается. Уши, похожие на мои. Глаза зелёные, как весенняя трава, — яркие, живые, с лукавым прищуром. Она была невысокого роста, но с красивой фигурой: лёгкая походка, прямая осанка, плавные движения.

На ней было надето серое платье без рукавов — простое, но элегантное, с мелким геометрическим узором и оборкой по подолу. Ткань мягко шелестела при каждом шаг