Вопрос верности: Начало

Перед глазами всё поплыло, а в голове послышался зевок, после чего уже знакомый голос вновь дал о себе знать, но на этот раз он звучит слишком печально, словно не выспался:

– Какой ты надоедливый ребёнок, ты когда-нибудь затыкаешься?

– Ты можешь уйти, тогда слушать не придётся.

– Не могу, поэтому и прошу помолчать.

– Ты один из тех кто по ту сторону?

– Нет, глупое сравнение, я ведь тебе даже никакой сделки не предлагаю.

– Разве они только этим занимаются?

– Нет, но подобными глупостями ты в себе отсутствие магии только показываешь.

– Так я и не маг.

– И? Кому лучше оттого что ты себя недалёким выставляешь?

– Скажи зачем ты ко мне обратился?

– О, вопрос на вопрос значит, а мне это всё таки нравится, но скажи тогда с чего мне тебе отвечать на этот вопрос?

– Хотя бы из интереса.

– Бедный ребёнок, но тебе повезло что мне и правда скучно, а то какие яркие чувства ты испытываешь, заставляет вспоминать времена когда я раздражал всех в этом мире

– Давай без твоих историй из прошлого, я в них не верю.

– С чего бы?

– Звучит не правдоподобно.

– Ты просто придираешься, в своё время я много где был и много кого знал.

– Разумеется, скажи что ещё самого девятого знал.

Голос замолчал, остался только звук крови, что стекает с пальцев в ритуальную чашу, в которой уже и так много крови, но ненадолго, и уже с знакомым раздражением отвечает:

– Как иначе, кто не знает великого девятого.

– Лично?

– Разумеется.

– Какой он был?

– Сложным, он и сам себя не понимал, потому и умер.

– Врёшь.

– Нет, и ты смиришься как и все мы.

– Все мы?

– Не важно, – резко отрезал голос, словно сказал что-то лишнее, после чего тихо проговорил: – Ты закончил?

Я прислушался, кровь больше не стекает, тряпкой рядом с чашей вытер руку, пока боль не прошла, и направился к выходу, стоило оказаться на свету, как взгляд зацепился уже за целую руку, как будто и не резали.

На площади вновь шумно, и я направился к хилому забору, что лишь немного выше меня, но залезть удалось, между таверной и тайной тропой под деревом самый лучший вид на всю главную площадь, мой взгляд бегал по взрослым, что бегают туда-сюда, пока меня не прервала уже знакомая фигура, что, как только увидела меня, сразу же направилась к укрытию.

– Эвет!

– Лирет?

– Вижу тебе уже лучше.

– Не мне одному.

– Спасибо.

– За что?

– Ты мне жизнь спас.

– Думал ты будешь злиться за это.

– Да, я тоже так думала, но нет, всё теперь хорошо, поэтому спасибо.

– Хм, тогда пожалуйста, если ты конечно однажды не передумаешь и не решишь меня убить за это.

Она рассмеялась, из-за чего я невольно вздрогнул, как только девушка выпрямилась, наши взгляды встретились, и её улыбка будто заставила и меня улыбаться.

– Слышала совет тебя простил.

– Потому что суд не решил влезать.

– Они бы и не стали что-то говорить о тебе, все знают, что они опасаются мастера Калис.

– Её все бояться, но совет не стал закрывать глаза на это.

– Пока её нет, конечно, они не бояться, но к тебе были добры.

– Она вернулась, уверен поэтому меня и отпустили.

– Она вернулась?

– Да, не так давно.

– Рада что мастер снова с нами и клан стрел не забрал её у нас.

– Уверен что они пытались

– Радует что им не удалось.

– А кому-то удавалось? Хоть раз?

– Нет, но думаю что долго ей не удастся от них уходить.

– Это зависит только от воли великой матери, но уверен, что она нас так просто не оставит, думаешь, она сможет тебя ещё чему-то научить?

– Да, на нашей прошлой тренировке она говорила что я не чувствую нужного момента для нападения.

– Отец мне говорил как-то также.

– Но ты научился?

Я закатал рукава рубахи, и показались шрамы, что шли рваными линиями от кисти и до сгиба локтя. Наблюдая за её страхом, я только добавил:

– Отец умеет подобрать к каждому свой подход, увы как он говорил, я понимаю только на языке жестокости.

– Это ужасно.

– Думаешь? Но это сработало, ты не из этого клана.

– Да, мама отсюда, она очень долго хотела сюда вернуться, и вернулась, мне говорили что это самый жестокий клан, но чтобы на столько? Ты же его ребёнок.

– На тренировочной площадке не ребёнок, а ученик которого он должен обучить чтобы я не сдох на первом задании, и ты права наш клан самый жестокий из всего ордена, но из наших и выживает на заданиях больше.

– Твоя правда, но я не понимаю.

– Отца не просто так называют лучшим мастером, у него из учеников пока что никто не умирал, ну, кроме очень сложных заданий, но тот ведь вернулся.

– Переломаный.

– Но вернулся.

– Ясно, сделать и вернуться, но не важно в каком состоянии.

– Именно поэтому ваш клан без заданий.

– Обидно.

– Зато правда, все знают что серьезные дела вашему клану никто не даст, неженки.

– За то не получаем от своих родителей, и отбор проходим почти все.

– Отбор ерунда, его я тоже пройду.

–Откуда такая уверенность?

– Я это знаю, пройду именновку, после отбор, а потом…

– Потом?

– Я отправлюсь в лабиринт.

Она захотела ответить, но послышался звон колокола, мы посмотрели друг на друга и, понимая всю важность, быстро побежали к нижним этажам площади, где находится лабиринт.

Глава 4. Зов девяти.

Нельзя быть уверенным, так как уверенность самый первый шаг к смерти.

Четвёртое правило. Первый раздел: Гимн бездне, что взывает. Кодекс смерти.

Со всех ног мы направляемся к лабиринту, все, кто попадается нам на пути, тоже идёт туда, где всё начинается и заканчивается, мы пробираемся сквозь ряды шумных взрослых к каменной лестнице, что спускается к могиле многих, уходило в прошлом году двадцать четыре человека, а сейчас выполз только один, за ним тянется шлейф крови, трясущиеся руки еле тянут тело вперёд.

Кто-то из лекарей быстро спустился по лестнице и направился к замершему телу, раненый поднял взгляд на врача, что тянет к нему руку, и схватился за неё, все сразу же замолчали, вслушиваясь в плохо складные речи возвратившегося соклановца, с хрипом он заговорил:

– Матерь отвернулась от нас породив эту тварь, да спасёт нас девятый, потому что никто другой с ней не справится.

Стоило ему сказать эти слова, как он сразу же упал, красные глаза закатились, тело с хрустом начало ломать и трясти, лекарь проверил пульс и отрицательно качает головой.

Тут же все стоящие заговорили, из гула толпы послышались отдельные фразы: «Богиня покинула нас?», «Уже который год возвращаются только трупы», «Как девятый может не появляться тогда, когда так нужен своим детям?», «Может ли кто-то иной вместо девятого спасти нас?».

Лирет схватила меня за руку и повела подальше. Как только мы ушли настолько далеко, чтобы не слышать шум толпы, она спросила:

– До сих пор хочешь в лабиринт.

– Это единственный способ для меня стать своим.

– Это не так.

– Не хочу я сидеть, пока все остальные делами занимаются, увы, из-за того, что я иной, мне сложнее, и ты это знаешь.

– А если ты умрёшь?

– Я умру с именем, мне этого достаточно.

– У мёртвых тоже забирают имена…

– Не у тех кто остался в лабиринте,ну или вышел…

– Чего давно не было.

– Это не значит что это не возможно, я стану следующим девятым.

– Ты? Тебе не позволят, чужой и станет девятым?

– Я не чужой.

– Да, но все остальные то не знают, а значит ты для всех так и останешься чужим.

Чувство злости чуть не заставило схватиться за кинжал, но я взял себя в руки, лишь тихо выдохнул и произнёс:

– Я знаю, но сделать с этим увы ничего не могу, меня ненавидят просто потому что я внешне отличаюсь.

– Тогда хорошо что у тебя такой характер.

– Какой?

– Неуправляемый, ты не сдашься и я верю что со всем справишься.

– Разумеется, прощай Лирет

– Уже уходишь?

– Я обещал что скоро вернусь домой и уже прилично задержался.

– Поняла, тогда до встречи Эвет.

– Уверен что мы ещё увидимся Лирет.

Путь домой от лабиринта короче, чем от главной площади, поэтому вернулся я быстро, стоило зайти домой, как послышались голоса родителей, что так и продолжали ругаются.

– Не издевайся так надо мной Мо́ран, это не правильно, он ещё ребёнок.

– Вспомни нас в его годы, он и половины того что могли не может, немного строгости ему не повредит.

– Немного? Ты с утра до ночи его гоняешь, просто признай, что нашёлся кто-то, кого ты не можешь обучить.

– Это не так, и ты это знаешь, он станет лучше чего бы оно не стоило.

– Ну да, с последствиями не тебе же жить и бороться.

– Калис…

– Хватит, мы с тобой уже говорили об этом, у нас с тобой всего один ребёнок, хочешь загонять его до смерти?

– Ну да, лучше чтобы его убили и чем ужаснее и мучительнее смерть тем лучше, я правильно тебя понял?

Я вышел из тени, и родители тут же обратили на меня внимание, по их лицам, как и всегда, было понятно, что им не нравится, что я влезаю в их ссоры, отец сложил руки на груди и кивнул головой, как и всегда даёт возможность оправдаться, чтобы, если и влетит, я знал за что и наверняка заслужил вместе с наказанием дополнительную работу.

– Я стану лучше, не ругайтесь, я справлюсь, особенно когда получу арбалет, я…

Глаза отца округлились, такой страх я впервые вижу на лице вечно холодного родителя, он резко обернулся к супруге и сквозь зубы произнёс:

– Серьёзно? Ты разрешила ему это?

– А что не так?

– И ты смеешь критиковать мои методы?

– Да лучше так чем твоя имитация лабиринта.

– Лучше? – отец резко развернулся и продолжил уже громче: – Лучше лечь под нож палача, чем пройти путь, подобный испытаниям лабиринта?

– Да, он хотя бы выживет, да и после сможет за себя постоять.

– Если не лишится руки.

– Этого не случится.

– Ну да как же, подобного ведь вообще никогда не было, а с этими последствиями жить ему будет лучше?

– Он решит это сам.

– Вот почему Орден против браков представителей разных кланов, но мне нравится, что это так работает, в обратную сторону, о моих тренировках тоже самое сказать не хочешь? Он здесь, уверен, он сможет сам ответить.

– Хватит, не трогай его, – взгляд родителя обратился ко мне, и она тихо произнес: –Иди к себе, мы здесь надолго.

– Судя по всему на всю ночь.

– Прекращай.

– Что именно? Мы только начали.

Идти спать совсем не хотелось, из-за чего под ссору родителей я вернулся на улицу, ночью было сложно встретить кого-то трезвого, шум болтающих компаний, как всегда, немного оглушает, из-за чего я даже не заметил, как в кого-то врезался, стоило поднять голову, как я увидел пятую, как и все из девяти, она выше остальных, ненамного, но и этого хватает, чтобы я всё понял и тихо проговорил:

– Извините.

– Какой ты милый, у тебя есть имя?

– Да.

– Как тебя зовут?

– Эвет.

На губах женщины проявилась улыбка, она протянула мне руку, стоило ответить на жест, как она сжала мою руку и тихо проговорила:

– Я Римель, хотя я известнее как пятая, приятно познакомиться.

Как только она отпустила мою руку и выпрямилась, будто желая что-то добавить, она открыла рот, но за ней из таверны выпало двое, что дрались, вся толпа начала собираться, чтобы посмотреть, женщина же закрыла меня от драки, людей становится всё больше, и она резко схватила меня на руки и повела подальше отсюда, как только стало тише, она отпустила меня на землю, я понял, что мы находимся на стенах.

– Как я поняла, ты не боишься, значит, родился здесь, несмотря на отличие, с какой ты части города?

– С центральной.

– Ого, значит я наверняка знаю твоих родителей, имена не назовешь?

– Мора́н и Кали́с.

Женщина тут же посмотрела на меня с явным недоверием, что перешло в удивление, и она спросила:

– Постой, я верно поняла что ты сын великого мастера Морана и главного страха всех кого только можно Калис?

– Ну да, а что?

Она тут же рассмеялась и, прикрывая лицо, пыталась успокоиться, на это ушло много времени, и когда у неё вышло, она тихо произнесла:

– Ужас какой, как так вышло

– Вышло что?

– Ты, помнится, когда им предлагали ребёнка, Мо́ран сказал, чтобы ему вместе с этим кричащим комком выдали петлю, потому что долго он с ним не протянет, а тут ты.

– Вы знаете моих родителей?

– А кто их не знает? Ко всему прочему они меня учили.

– Кто-то из них был вашим мастером?

– Они вдвоём были моими мастерами, из-за чего я часто слышала их ссоры на счёт меня, думаю, ты гуляешь в такое время по этой же причине.

– Да, не люблю когда они ругаются.

– Понимаю, хоть и рада что в этом городе что-то не меняется, хотя…они до сих пор дерутся?

– Только если отдыхают.

– Всё таки ничего не меняется.

– Может быть.

– Когда они ссорились, я ходила в храм девяти, мне становилось легче, попробуй, может, тоже сработает.

– Я попробую, спасибо пятая.

– Лично можно просто Римель.

– Хорошо Римель, я прогуляюсь до храма девяти.

– Передавай девятому приветствие от его старой подруги.

– Он же пока не с нами.

– Это не значит что он не слышит, прощай малыш, ещё увидимся.

Я лишь кивнул и направился к лестнице, храм девяти недалеко от дома, но слишком далеко от стен, из-за чего путь идти теперь дольше, стоило спуститься с лестницы, и идти только прямо, громкие разборки, крики и бои давали понять, куда лучше идти не стоит, некоторых я смог пройти по теням, но каждый раз казалось, что меня поймают, но добраться получилось без лишних проблем, тяжёлую дверь очень тяжело открыть, но всё же она поддалась, и как только появилась возможность, я проскочил, и дверь с тихим скрипом тяжело закрылась.

Этот храм отличается от храма девятого, что здесь слишком светло, единственное тёмное место – это потолок и арки, что ведут во тьму, помимо статуй детей матери, здесь и всё напоминает о них.

Весь храм внутри отделан чистым золотом, как обожает первая, повсюду разбросаны драгоценности, словно здесь где-то рядом вторая, благовония, из-за которых хочется спать, как в обителях третьего, много света, как любит четвёртый, кодекс, высеченный на стенах рукой самой пятой, оружие и доспехи, выставленные напоказ самим шестым, виднелись редкие полки, забитые книгами и свитками, рядом почти с каждой полкой стоит стол со стулом, но слишком небрежно, как будто сам седьмой только что ушёл, по золоту виднеются кровавые следы, надписи и обращения от восьмого, тени от ещё не вернувшегося девятого словно ждут хозяина, как и корона на статуе, что склонилась над алтарём.

– Решил провести ночь в молитвах девяти?

– Мне нет девяти, поэтому нет.

Женщина улыбнулась, из-за чего цепи, опутывающие шею и грудь, звенели и понемногу стягивались, концы цепи, что прикреплялись к знакам храма, что на уголках губ, встали ребром, не позволяя даже дышать, но она словно не заметила этого давления и тихо произнесла:

– Ты только-только получил имя, не мне тебя учить, но ради нашей великой матери я должна узнать, как много ты знаешь. Уверена, ты знаешь про девять только из рассказов родителей и учителей. Известно ли тебе о пророчествах и их знамениях, появлении кланов и кодексе?

– Кланы появились от выживших детей Первой и Девятого после смерти последнего, из-за того, что все по-разному видели идеи Кодекса.

– Верно, твои родители и мастера, как вижу, позаботились о том, чтобы ты знал правду.

– Мои мастера и есть мои родители, но да, вы правы, для них всё это важно.

– Я знаю твоих родителей, сколько правил в кодексе и зачем он был написан девятым, ты это знаешь?

– Правил шестьдесят одно, а зачем он был написан… – я только хотел сказать, что не знаю, как меня остановил голос.

Сказать что-то было невозможно из-за шипения, послышался тихий, еле слышный шёпот гостя в моей голове:

– Как по мне, очевидно, не знающий, убивать нужно так, чтобы не перегибать, богиня не любит, когда в её владениях слишком шумно, как и когда пусто. Да и вас нужно учить держать себя в руках, а то вы теряете остатки ума и жизни.

– Для богини, чтобы жертв было в достатке, и чтобы мы не потеряли себя, – кратко повторил я за голосом, и жрица снова улыбнулась.

– Верно, очень хорошо, а что на счёт девяти, что ты знаешь о них?

– Великая матерь создала их ради своей защиты, но была убита девятым, после чего именно девятый стал богом во плоти, покорил тени и весь мир.

– Создал, но велика ли разница?– недовольно исправил голос.

– Хорошо, все они были детьми матери, но любила она только последнего ребёнка, что занял её место, когда умер он, не прошло и года, как мы узнали, что все они вернутся к нам, и вернулись все, кроме него, – жрица указала на статую, что держала клинки покорителя теней.

– Лабиринт который год пройти не могут.

– Многие надеялись что кто-то из твоих родителей станет девятым.

– Они прошли лабиринт?

– Да, не просто прошли, они смогли пройти его полностью и нарисовать карту, раскрывая все тайны этого места.

– Неудивительно что их все бояться.

– Моран и Калис уже стары, если бы ты видел их, когда они были значительно моложе, понял бы, за что их уважают и боятся, не подумала бы, что они так к тебе привяжутся, раньше они спокойно убивали даже детей, если раньше были такие заказы, они были единственными, кто соглашался, все остальные их просто забирали, с твоим появлением они перестали выходить на охоту, а жаль, пока они охотились, нас боялись трогать.

– Вы так хорошо их знаете?

– Мы вместе учились у одного мастера с Мораном, в скором времени, как он занял место учителя, появилась Калис, они терпеть друг друга не могли, часто портили друг другу жизнь.

Я с удивлением уставился на женщину и тихо проговорил:

– Они никогда не говорили о подобном, почему тогда они вместе?

– Не знаю, но что-то изменилось, их поймали, они были в руках врагов год, а после нашего нападения на клан потерянных они вновь пропали, где они были, мы не знаем, да и они ничего не говорят по этому поводу, но вернулись они к нам только спустя восемьдесят семь лет, раненые, но с головой главы клана врагов, и нет, они не бегали за ним всё это время, они нашли и убили его, и всего за месяц перед тем, как вернуться к нам, но после этого твоих родителей было невозможно разлучить, честно говоря, для меня было новостью, когда я узнала о том, что они заключили брак и сама богиня их благословила.

– Даже сама богиня их заметила?

– Иного от этих двоих было невозможно ожидать, честно говоря, когда Моран говорил, что будет работать только на богиню, я думала, что он шутит, но нет, он её слышит.

– Слышит богиню? Но как?

– Этого я не знаю, даже лучшие жрецы не слышат матерь на прямую, а он как-то её слышит.

Вопросов становилось всё больше, но голос жрицы вынул меня из мыслей:

– Надеюсь, ты не скажешь им об этом, не хочу ссориться ни с одним из них, но продолжим, что твои родители говорили о девяти?

– Немного. Первая была императрицей всего мира, теперь же из нашего клана и путешествует по королевствам. Вторая правила под началом сестры, сейчас тоже из нашего клана, но пропала. Третий во снах, и сейчас третий из клана сновидцев так же спит в своей крипте. Четвёртый из наших, но, как я понял, он в своём храме, так как вернулся к нам не так давно. Пятая была той, что исполняла приказы богини, так же из наших и сейчас путешествует, исполняя приказы матери. Шестой раньше шёл за братом девятым, а после за любовью всей своей жизни четвёртым, из клана охотников и теперь воюет неизвестно где. Седьмой раньше стоял за спинами королей и императоров, управляя их странами, теперь из клана тайн и служит нескольким королям и императрице. Восьмой следил всегда за кланами ордена, но теперь из клана верности и является его главой. Девятый раньше был богом всего мира и пока что не вернулся.

Женщина лишь кивнула, улыбка стала более дружелюбной, и тихо проговорила:

– Всё верно, рада, что ничему учить тебя не надо, хотя Моран не дал бы мне такой возможности, обучать его ребёнка, он слишком гордый, чтобы позволить подобному случиться, хотя, если он хочет сделать из тебя девятого, это разумно.

– Из меня девятого?

– Да, это вряд ли произойдёт, но кто мы такие, чтобы лезть в дела девятого, каждый, кто пройдёт лабиринт, должен предстать перед ним.

– А если я стану девятым… – я замолчал, наблюдая за реакцией жрицы, она лишь склонила набок голову, и я продолжил: – Я стану своим для клана?

– Нет, им будет всё равно, но ты будешь прав в своей наглости и жестокости, если станешь девятым, можешь спокойно убить каждого, кто назовёт тебя чужим, и будешь прав, как и если отправишь к матери каждого, кто пойдет против тебя или не понравится, то, что матерь не простила бы никому, всегда прощала своему любимому ребенку.

– Девятый не жил, как хотела того матерь?

– Девятый делает то, что захочет, никто не имеет права даже думать о том, чтобы решать за него, он убил нашу матерь, когда она указала на его долг как бога, думаешь, у него будут желание не убивать кого-то просто потому, что его кто-то попросил? Он был самым прямолинейным из всех богов и всегда жил как хотел, не иначе.

– Я понял, но всё равно хочу стать девятым.

– Сначала тебе нужно вырасти.

– Я знаю, вырасти, пройти отбор, после пройти лабиринт и прийти в храм девятого.

– Много сложностей.

– И всё же я сделаю всё чтобы стать девятым.

Женщина улыбнулась и кивнула, наши взгляды обратились к статуе, разглядывая девятого, что прижимал к груди свои известные во всём мире клинки, глаза, что отдавали золотом, смотрели на статую первой, что уже давно встала на колено перед той, что стала следующей, от мыслей меня отвлекла жрица:

– В таком случае я буду ждать.

Глава 5. Пламя обиды.

Хороший убийца не имеет права на вторую ошибку в жизни своей, ведь она всегда кончается смертью

Пятое правило. Первый раздел: Гимн бездне что взывает. Кодекс смерти.

«Спустя 10 лет»

Очередная тренировка выматывает больше, чем обычно, потому ли, что мне удалось поспать всего два часа, или это из-за того, что противник гоняет меня уже который час в попытке загнать в угол, я заметил еле падающую тень за спиной противника, там можно спрятаться, из-за чего пришлось сделать выпад, целясь в бедро, но стоило ему начать защищаться, как я заскочил за спину и оказался в объятии теней.

–Чтоб тебя во сне третий забрал, Эвет.

–Вряд ли девятый позволит этому произойти.– вместо меня говорили все тени из-за чего по всему моему телу пошла приятная вибрация.

Он подошёл к моему убежищу и начал размахивать мечом, царапая стены, от того, как далеко он находится, становится даже забавно, каждый третий удар он открывается для меня со спины, и, не желая продолжать этот уже и так порядком долгий бой, я подождал, когда он снова откроется, выскочил из тени, схватил и прижал клинок к горлу.

Без сигнала я не имею права отпускать противника, он несколько раз пытается вырваться, но быстро понимает, что острый металл я от его глотки не уберу, бросил оружие и поднял руки вверх, прозвучал сигнал, я тут же его отпустил и сделал шаг назад, того, что он упадёт, я не ожидал, и хоть по правилам было запрещено подходить к противнику после сигнала, взял его клинок, подошёл к недавнему противнику и протянул руку.

–Снова твоя взяла,Эвет.

–Извини, это всё на милости девятого.

–Верю, ему бы не понравилось если бы его любимец проиграл.

Он схватился за протянутую руку и встал, я тут же протянул его оружие, и как только клинок оказался в ножнах, к нам подошли мастера, один из них, хлопая в ладоши, проговорил:

–Очень хорошо, Эвет, уверен рано или поздно Талир так же усвоит свои способности.

Я лишь пожал плечами, от изучающих взглядов чужих мастеров хотелось спрятаться, но такой радости доставлять им подобным не хочется, и тогда мне пришло в голову попытаться защитить друга:

–Может быть, но быть любимцем девятого самое простое, он меня не трогает, а тени слушаются меня просто потому что, чего не скажешь о любимцах пятой, откуда он должен знать что он умеет если он являясь её избранным слышит недовольство упрёки от вас и загадки от пятой?

В глазах друга читалась благодарность, пока его мастера смотрят друг на друга, словно перекидывают вину, мои же родители лишь мельком переглянулись, сложили руки на груди и смотрели на меня, пока отец тихо не проговорил:

–Грязный приём.

–А что мне нужно делать, я не силён, единственное что я могу это прятаться по теням.

–Не будь теней, чтобы ты делал?

–Прыгал бы пока он не устанет, в честном бою у меня всё равно нет никаких шансов.