Топь: Странник

Виктор молча закинул за плечи рюкзак, взял карабин и вышел на улицу.

Красноватое светило поднималось над деревней. Виктор дошёл до бревенчатой крепостной стены, прошёл мимо охранников с копьями и, пропускаемый всеми, покинул безопасную деревню.

Жёлтая вода слева и справа. Редкие кустики местной растительности. Зловонные выбросы сероводорода по временам. Виктор шëл по хлипкой топкой почве, проваливаясь по щиколотку. Солнце стремительно садилось. Похоже, что сутки здесь были значительно короче земных. Даже непривычно было наблюдать столь быструю перемену времени.

Пожалуй, лишь кваканье лягушек напоминало о земной жизни. Только были они не привычного зелёного цвета, а жёлтого с коричневыми крапинками. Чудно по-прежнему смотрелись боброуты, мирно пережевывающие мелкую растительность. Крупного зверя пока не было видно. Очевидно, твари, охотившиеся здесь по ночам, разогнали всю фауну.

В небольших озерцах плескалась рыба. Да, края здесь были ей богаты. Недаром купцы приезжали к жителям болот менять свой товар. А на чем, кстати, они приезжали? Какой-то гужевой транспорт здесь наверняка должен быть?

Виктор шёл на закат солнца. Постепенно болото стало мелеть. Полянок и лужков становилось всё больше. Наконец, из водоёмов осталась лишь одна речушка, скорее даже ручей. Он впадал в болото, спускаясь с пространной долины. Впереди на пригорке показался лес.

Дупло, вспомнил мужчина назидание Прохора. Солнце коснулось макушек деревьев, и тут Виктор серьёзно струхнул: а вдруг не успеет?

Со скорого шага перешёл на бег. До леса было около двух километров. Пришлось поднажать. К моменту, когда он входил в него, начало резко темнеть.

И почему-то сразу вдруг стало тихо. Птицы, насекомые, звери. Никого не стало слышно. Будто кто-то извне щелкнул тумблером, выключая звуки.

Виктор нашёл огромное сухое дерево, напоминающее дуб, в середине леса. Залезть на ствол и добраться до дупла было непросто. Ствол без коры был отполирован временем и путниками. Похоже, в дупле регулярно ночевали.

Это был некий перевалочный пункт на пути в другие селения. Наконец, Виктор заметил в кустах лестницу. Ах вот оно что! Теперь всё ясно.

Приставив, без труда влез наверх и отбросил её в сторону. Спуститься можно было по верёвке. Её предусмотрительно взял с собой. В дупле мог запросто поместиться взрослый человек. Кто-то оставил в дупле обломок копья и небольшой деревянный щит. Не дверь, конечно, но сгодится. Спасибо и на том добрым людям.

Виктор поставил перед собой рюкзак, используя его как упор для карабина, патроны рассовал по карманам. Был ещё фонарик. Также приготовил его, чтобы сподручнее было перезаряжать оружие. 120 патронов – это не шутка. Конечно, стрелять с дерева из дупла было не самое лучшее решение. Обзор всё-таки ограничен. Зато позади и с флангов надëжный тыл. Виктор застыл в ожидании. Сидел без света, экономил батарейки.

Скоро совсем стемнело. Ни неба, ни звёзд, ничего. Лишь гнилушки тускло светились в нескольких местах внизу. Всё-таки старинным был лес. Это ж надо такое огромное дерево, сколько же ему лет?

Наконец, всё окончательно погрузилось во мрак. Страха не было, так, лёгкое беспокойство. Охотник он или добыча? Это предстояло выяснить. Как назло, отчего-то сильно захотелось спать. Будто двое суток без сна провёл. Умом понимал, что этого нельзя делать. Нет, надо держаться из последних сил. Неизвестно, могут ли твари лазать по деревьям. Но лучше не проверять. Ах, как же он зевал и клевал носом. Да что же это? Прям наваждение какое-то!

Виктор включил фонарик, чтобы осмотреть окрестности, а заодно и немного взбодриться и тут же лицом к лицу столкнулся с одной из этих гадин.

Она сидела на суку прямо у дупла и смотрела на путника чёрными глазами, глубоко посаженными на небольшой мордочке с дюжиной длинных щупалец.

От страха Виктор дёрнул спуск. Карабин выстрелил в небо. Тварь запустила лапы, покрытые щупальцами, в дупло. Нащупала ноги стрелка. Он, чувствуя резкое жжение, вскипел от ярости и в упор всадил в осьминога всё оставшиеся девять пуль.

Когда выстрелы стихли и немного рассеялась пороховая гарь, он посветил фонариком вниз. Осьминог лежал под деревом без движения. Неожиданно с двух сторон к дереву подскочили ещё два животных. Они разительно отличались от первого. Ростом с волка, но с устрашающей мордой, чем-то напоминающей львиную, тоже с мелкими чёрными щупальцами. Наверное, те самые химеры, о которых говорил Прохор.

Были они также подвижны, как и осьминог, но потеряли эффект неожиданности. Кружились под деревом, ища, как удобнее вскарабкаться. А Виктор ещё со школы ходил в стрелковый кружок. Он не замедлил использовать фору.

Пальцы механически снаряжали магазин. Наконец, последний патрон в обойме. Взвести затвор, прицелиться, огонь… Через пятнадцать минут боя внизу лежали четыре химеры и три осьминога. А вот патроны кончались. Сон, кстати, как рукой сняло. Адреналин, наверное, помог взбодриться.

Цевьё СКС перегрелось и пекло руку при перезарядке. Ну да ничего. Лишь бы ещё немного продержаться. Но, как ни странно, всё стихло так же резко, как началось.

Остаток ночи Виктор с фонариком просидел в дупле, но больше незваных гостей не было.

Когда начало светать, он выдохнул. Неужели продержался?! Захотелось домой. Но раньше надо бы зайти к Прохору. Он выполнил уговор. Неплохо бы заручиться поддержкой жителей, если вдруг он решится наведаться в этот мир ещё раз.

Когда окончательно рассвело, он слез с дерева и пошёл обратно в деревню. Поверженных тварей ожидаемо не было.

Они растворились на земле также быстро, как та тварь в прошлый раз у портала.

У входа в деревню Виктора встретили стражники.

– Пришёл значит, – удивлённо присвистнул один из них. – Повезло тебе, паря. Редко кто из чёрного леса целым возвращался.

– Выходит, я не первый, кого отправляли, чтобы отвлечь от деревни тварей, – смекнул Виктор. – Выходит у них государственная политика такая – стрелочников отправлять в этот стремный лес в качестве козлов отпущения.

Мужчина улыбнулся. Ну и что. Зато теперь у него в распоряжении целая неделя. Он вернётся в город и не пойдёт в тот злосчастный бар. Не напьётся и не захочет сыграть. И ничего не будет. На улице Виктор встретил целую ватагу ребятишек. С игрушечными копьями они терзали чучело, отдалённо напоминающее химеру.

В уме понеслось: «Бедные дети. И что за жизнь тут у них? Интересно, хоть какое-то подобие школы есть? Надо бы спросить потом».

Сопровождающий довёл Виктора до одной из изб.

– Прохор Кузьмич распорядился тут вас на постой отправить, когда вернëтесь, – сказал молодой ратник. – Сам он час назад убыл по торговым делам в соседнюю деревню. Там ярмарка. Вы поешьте, помойтесь, переночуйте. Завтра и переговорите.

– Какое завтра? – не сдержался Прохор. – Перекушу по-быстрому и домой.

– Как знаете, – пожал плечами ратник, – можете и уйти. Если успеете. Но это вряд ли. Скоро дождь начнётся.

Виктор улыбнулся. Подумаешь, дождь. Авось не сахарный. Сейчас перекусит, умоется и рванёт домой начинать новую жизнь. А про всё это Подболотье с химерами и осьминогами забудет как о страшном сне.

Небо по-прежнему было оранжево-красным. Разве что немного повысилась влажность, стало тяжелее дышать. Но до портала-то всего пару километров. Дойдёт за двадцать минут.

В животе урчало всё сильнее. Он растворил дверь и заглянул внутрь.

В тёмных сенях никого не было. Он вошёл внутрь. На полках стояли глиняные горшки, плошки, всякая домашняя утварь. Мужчина растворил дверь и нос к носу столкнулся со старухой.

– Ой, милок, проходи, – сделала женщина шаг назад. – Прохор Кузьмич предупредил. Сейчас на стол накрою. А ты покуда умойся. Во дворе колодец. Варвара, внучка, пойди, полей гостю. Рушник чистый в сундуке.

Из горницы вышла девушка. Виктор от удивления даже замер. Русая коса ниже пояса, зелёные глаза, алые губы, белая кожа. Ну, прям красавица из русской сказки.

Только вот грустная какая-то.

– Здравствуйте, пойдёмте, – тихо сказала Варя.

Вода в колодце была студëная. Виктор рaздeлся по пояс и с удовольствием смывал с себя усталость, вода лилась на землю, питая траву. Насухо вытеревшись, поблагодарил девушку и пошёл в избу.

Старуха уже накрыла на стол. Жареная рыба, мясо, молоко, тонкие бледные лепëшки.

– Угощайся, чем Бог послал, – сказала она.

Виктор принялся за рыб, внешне похожих на карасей. Они оказались вполне съедобными. Хотя слегка попахивали тиной. Пожилая женщина и девушка вышли, оставив его одного. На улице вдруг загремело. По камышовой крыше гулко застучали крупные капли дождя.

– Надо делать ноги, – подумал он.

Да только куда там. Дождь лил стеной. Натуральный тропический ливень. В маленьких окошечках из мутноватого стекла вообще ничего не было видно.

– И часто у вас тут такое? – спросил у старушки Виктор. – Прям шторм. Дико смотреть.

– Да почитай кажен месяц, – ответила бабуля. – Теперь дня три дома сидеть, покуда вода не сойдёт.

Виктор бросил ложку и выбежал на улицу. Какие ещё два дня? Он для чего время выигрывал, уничтожая монстров? Нет уж, нужно срочно уходить.

Схватив рюкзак и карабин в сенях, поспешил уйти из деревни. Под густым пологом дождя сложно было ориентироваться. Но найти выход из деревни удалось. Где-то сбоку у ворот закричал стражник: «Стой, глупый, пропадёшь». Но Виктор, выйдя за пределы деревни, понял, что дальше не пойдëт.

Кусок земли посреди болота превратился в натуральный островок в море. Кругом стояла поднявшаяся вода. Лишь макушки деревьев напоминали о том, что это всё-таки было болото. Дождь лил и лил. Да, деревня была единственным спасительным местом. Мудрые люди выбрали это место для жилья.

Разочарованный Виктор пошёл к дому, где его накормили. Вошёл в сени и не решился открыть дверь.

С одежды текла вода. Он промок до нитки. Стоял, думал о том, что все планы коту под хвост.

– Вернулся, куда ходил-то без плаща? – высунула нос в дверь и заворчала старуха. – Заходи живей в дом, заболеешь.

Не давая сказать Виктору ни слова, старуха заставила его переодеться. Дала сухую рубаху и штаны. Следом усадила за стол и напоила чаем.

Виктор хлебал обжигающий напиток из каких-то трав и на глазах у хозяев засыпал.

– А ну, Варя, хватай его, отведëм в горницу.

Сомлевшего гостя, который позволил себя отвести в спальню, уложили на кровать и накрыли одеялом. Через пару секунд он уже спал.

– Умаялся, бедолага, видать химера перед атакой из него все силы высосала, – сказала старуха девушке. – Завари-ка, милая, ему горь-травы. Утром пусть выпьет. Силушку восстановить надо. А то так и слечь может. Видишь, какой здоровый, а отвели как ребëнка малого.

Варвара дождалась, когда старуха уйдёт из комнаты и тайком погладила спящего по лбу. Он нервно вздрогнул во сне и перевернулся на бок.

Варя пошла в сени искать целебную тpaву.

Глава III.

В баре за бутылкой беленькой сидели два бритоголовых.

– Слышь, Питон, ты где так водить учился? – спросил у сухопарого лысого мужика его напарник Макуха. – Я думал, нас легавые накроют, еле ушли. Хорошо ещё, на этого лоха всё повесили. Тачка-то его. Хе-хе.

– Ну а чё, встрял ханурик, – заржал Питон. – Видал, машину по ящику показали. Теперь не отвертится. Был бы он умней, пошёл бы к ментам, алиби себе придумал. Так он наоборот на дно залёг. Теперь ему срок обеспечен. Нам же лучше. На зоне потом проще его достанем и долг заберём.

Макуха налил рюмки по новой и подозвал официанта: «Давай закуски ещё и девок нам сообрази».

Бандит небрежно швырнул на стол несколько крупных купюр, затем вновь вернулся к беседе с корешем.

После того, как Виктор сбежал из собственного дома и спрятался на заимке лесника, его искали и бандиты, и власти. Их интересы совпадали, поэтому усилия не пропали даром.

У Питона зазвонил мобильный. Он посерьëзнел и взял трубку.

– Да, Нечай.

– …

– Да ищем-ищем. Понял.

Браток спрятал гаджет в карман.

– Нечай звонил, – сказал Питон, – велел хоть из под земли его достать. Сроку неделю дал. Потом, говорит, сами за него долг заплатите. И лично ему в руки передать. Живым.

Макуха почесал репу.

– Ну, тогда бросай бухать, поехали. Начнём с его знакомых. Девки отменяются.

Правдами и неправдами, подключив всех кого только можно, к вечеру они вышли на Васю. Надо сказать, что он не стал отпираться, видя серьёзный настрой непрошенных гостей, и слил всю информацию о Викторе, которой владел.

Бандиты проверили пару точек в городе. На работе они узнали, что Виктор в отпуске. Дома его тоже не было. Затем отправились на Васину дачу.

По пути Макуха завернул в один из спальных районов пригорода.

– Племяш написал, надо подскочить, вопрос уладить, – сказал он Питону. – На пол часа. Покypи пока.

Макуха вошёл в обшарпанный подъезд и нехотя, с ленцой, поднялся на 5 этаж. Лифта не было. Без стука вошёл в открытую дверь квартиры.

– А вот и наш менеджер. Специалист юридического отдела, – радостно осклабился один из грузчиков.

– Проблемы? – обратился он к хозяину квартиры.

– Послушайте, это возмутительно, – торопливо начал говорить интеллигентного вида мужчина. – Мы договорились перевезти стиральную машину и холодильник из квартиры мамы сюда. Лифта у нас нет. Они подняли всё вручную. Но тарифы… Они просто немыслимы. Тридцать тысяч рублей! Это же цена этой самой бытовой техники! Я рассчитывал заплатить тысяч пять-шесть. Ну, хорошо, можно допустить, что восемь. Всё-таки это тяжёлый физический труд. Но тридцать?!!

– Вы подписали договор. В нём чёрным по белому прописаны услуги. Цена за каждый этаж 300 рублей на одного грузчика, – взял бумагу и начал с равнодушным видом читать её Макуха. – Бережная укладка оборудования в кузове автомобиля 7000. Трудоёмкость из-за крупногабаритных грузов – 13000. Какие вопросы? Вы читали договор, прежде чем его подписывали?

– Но любые другие грузчики взяли бы в пять раз меньше, – обречённо всплеснул руками хозяин. – Я профессор, кандидат наук, это почти моя месячная зарплата!

– Вы знали, что подписывали договор, профессор. Вы же грамотный человек. Нужно было задать нашим сотрудникам уточняющие вопросы. А теперь потрудитесь заплатить. За простой грузчиков мы согласно пункту 5.2 договора берём неустойку. 1000 рублей в час.

Профессор занервничал, пролепетал что-то про отсутствие совести и пошёл в комнату. Через минуту он вернулся с требуемой суммой.

Макуха спустился вниз и вышел из подъезда.

Получив свои законные 50 процентов, вернулся к Питону.

Крышевание грузчиков-мошенников было ещё одной дополнительной работой Макухи. В месяц с нескольких бригад работяг он имел до 200 тысяч рублей. Иногда приходилось доказывать «юридическую правомерность» лохам с помощью угроз и, в редком случае, кулаков. Впрочем, обычно кролики-обыватели добровольно отдавали свои деньги грузчикам и физическую силу применять не требовалось.

– Поехали, – бросил он Питону.

«Гелендваген», взревев двигателем, выехал на шоссе.

***

Варя долго не ложилась спать. Сначала она, накинув плащ, сходила в амбар и набрала пучок горь-травы. Здесь на стене были развешаны пучки самых разных растений. В темноте неожиданно загорелись два красных глаза.

–А, это ты, Угрик, – обратилась к молодому боброутёнку девушка. – Дождик здесь пережидаешь? Пойдём, я тебе рыбки дам.

Зверёк потёрся о ноги Вари и радостно захрюкал. Неожиданно шёрстка на его загривке вздыбилась, он зарычал и бросился к двери. За порогом послышалось шипение, рычание, звуки борьбы.

Девушка отложила снадобье и взяла стоявшую у стены мотыгу. Но ничего делать не понадобилось.

У входа в амбар Угрик, мокрый от дождя и грязный от валяния по земле, неспешно разрывал клыками полуметровую гагру. Ядoвитaя змея, один укус которой через полчаса приводил к смертельному исходу взрослого человека, стала поздним ужином боброута.

– Мой ты хороший, ты же меня спас! – погладила Угрика Варя. – В темноте я бы её точно не увидела. И как она во двор заползла? Никак под забором в промоину залезла.

Угрик деловито ужинал, позволял гладить себя и от двойного удовольствия – нежного мяса и ласки – урчал и хрюкал, проглатывая крупные куски. Голову он трогать не стал. Варя схватила её тряпкой и перебросила через забор. К утру её утянут птицы или другие дикие животные.

Варя бережно завернула горь-траву в тряпицу и за пазухой снесла в дом. И бабушка, и гость уже спали.

Девушка накрошила снадобья в деревянную плошку и залила кипятком. Утром настой будет готов. И путник сможет восстановить силы.

Пока же она украдкой вновь взглянула на гостя, поправила сбившееся набок одеяло и пошла заканчивать рукоделие. Рубашку из рыбьей кожи и выделанной шкуры боброута, усиленную болотными раковинами, следовало подарить на праздник вешних вод своему избраннику. Это была праздничная свадебная одежда. Варе подходил 18-й год, и она, по словам бабушки Фёклы Доримедонтовны, давно засиделась в девках. Праздник будет только после зимы, а пока ещё было время.

Жених Варе был назначен ещё прошлой зимой, когда в их деревне гостевал купец Макар из Лура. Он присмотрел будущую жену своему старшему сыну Игнату. Отец Вари Никанор получил много подарков: рыболовных крючков, поплавков, грузил, несколько сетей, а также небольшой отрез ткани. Но самое главное – золотой перстень и выпивку.

Никанор, которому гости налили вдоволь сивухи, от радости нацепил подарок на палец, сгрёб дары в охапку и обещал отдать Варьку за Игнашку.

Но Игнат ещё не отслужил положенные полтора года в дружине, поэтому свадьбу отложили. Молодой мужик мог жениться только после отбывания воинской повинности. Тем более что от общины в Луре на это дело обычно предоставляли клочок земли под строительство дома.

В избе старосты горел свет. Прохор Кузьмич и его правая рука – воевода Серго Кромыч – пили чай и беседовали.

Разговор шёл о госте. Воевода, как водится, был суров, а Кузьмич либеральничал.

– А я говорю, что выгнать его и делу конец, – бурчал Серго, оглаживая могучей пятернëй широченную бороду. – После его появления твари валом лезут. Такого отродясь не было. Видать, чуют в нём силу недобрую. Решили расквитаться с ним, да и с нами заодно. Нам с того одни беды. Гнать его в шею, чтоб не приманивал. Мужики поговаривают, говоруна на болотах видели. Его там никогда не встречали. Насилу вдесятером отбились. Троих он сразу заговорил, так что и сознание потеряли, двоих в ступор поверг. Остальные, кто сильнее духом, напали скопом и закололи тварь.

Прохор Кузьмич прихлëбывал чай, дул, обжигая губы, потел. Ему явно не нравилась идея воеводы.

– Ну, послушай, Кромыч, вот выгоним мы его и что? Ты же знаешь, что сейчас гон у них. И каждый год они в наше болото лезут. Чем меньше тварей, тем лучше. Неужели это непонятно? Пусть он остальных приманил, так мы с ними пока справляемся. Главное, что за два дня наши охотники три выводка захватили. Почитай, 12 детёнышей принесли. Их матки же в наших водах котятся. А нам что, потери всегда были. На то и Подболотье. Опасное место. Не для слабаков. Кому не нравится, пусть на равнину идут. Там, в крепости Лура, за воду да гороховую похлёбку спину гнут. А у нас, кто хорошо служит, за пять лет избу себе новую ставит. Я уж про диковинные вещицы с того края молчу. Сам знаешь про них.

Кромыч покосился на старосту и покачал головой.

– Справляется он, – передразнил старосту воевода. – Ты это вдовушкам молодым расскажи.

– А уже сходил и рассказал, ты что думаешь, я тут в своей избе отсиживаюсь? – встал и отставил деревянную кружку Кузьмич. – К каждой из четырёх зашëл и в ножки поклонился.

Воевода согласно закивал головой: «Да, дело это тяжёлое. Ну да ничего. За каждой по избе осталось. С равнины приймаки придут. Разберут вдовушек. Ладно. Некогда нам браниться. Давай совет держать, что с чужаком делать? Лесник-то нам хорошо послужил. Сможет ли и Витя также? Навроде как малохольный он?».

Кузьмич весело сощурил глаз.

– Ага, чуть не дюжину тварей пострелял. Скажешь тоже. Да мы столько всей дружиной за месяц нащëлкали, – он немного успокоился, присел и вновь взялся за кружку. – Ежели раз в неделю такие выходы делать будет, очистит от тëмных всю окраину нашу. А уж маток-то парочку оставим на развод.

– Да, повезло ему. Из убежища бил, шансов у него много было. А коли не подсказали бы про дупло, разорвали бы его сразу, – как бы нехотя возражал воевода и замолчал, обдумывая завтрашний день.

Но он не мог не понимать, что противостоять целой стае тварей ночью одному – та ещё задача. Так что зря он на парня наговаривает. Скорее так, для порядка, чтобы в своём решении увериться. Надо парня в дружину вербовать. И, сказывается, согласится он. Выводок ему завтра только показать в темнице. А уж дальше всё. Пойдёт на любое дело. Он же так сможет на месяц назад вернуться при удачном походе. А уж дальше раскушает, поймёт что почём, через три дня к нам снова прибежит. Как лесник в своё время.

Мужики допили чай и пошли досыпать последние часы перед рассветом.

***

Макуха и Питон подъехали к деревне. Джип остановился возле одного из домов с резными наличниками. Во дворе громко залаяла дворняжка. Бело-желтый кот, недобро глянув на чужаков, быстро прошмыгнул из двора в кусты сирени.

– Слышь, тут палочка в дверь вставлена, это что значит? – изумился Макуха.

Питон коротко заржал.

– Ну, ты валенок, сразу видно, что не деревенский, – ответил тот. – Дома нет их, ясно?. Уехали в больницу или ещё куда. А может в гостях. Но дом однозначно жилой. Это значит временно ушли. Тут на замки не запирают. Пошли дальше.

У ещё одной избы вальяжно расхаживали куры и утки. Важный петух сердито закукарекал на незваных гостей и, боченясь, повёл пеструшек к навозной куче.

– Кажись, тут живут, – сказал Питон.

Макуха достал из-за пояса пистолет и передëрнул затвор.

– Ты что, с бабками воевать собрался? – гыгыкнул Питон. – А то бадиком отделают тебя.

–Хватит ржать, пошли работать, – надулся Макуха.

Бандиты вошли во двор, калитка была открыта. У крыльца Питон ещё раз заржал. На веранде у стены стояли два бадика.

Видно было, что кто-то к кому-то пришёл в гости.

Макуха открыл дверь и вошёл в дом.

– Здравствуйте, есть кто дома? – зычно сказал он.

Навстречу мужчинам из кухни высунулись суховатое старушечье лицо.

– Лукерья, тут мужчины к тебе, – сказала старушка и юркнула назад.

– Нам ни вашего тырнета, ни кредитов не нать, – не выходя из комнаты крикнула другая. – Уходите отселя. Хватит с нас ужо мошенников. Опять обманывать пришли. Чичас в милицию звонить буду.

– Бабушка, а мы как раз из полиции, – сказал Макуха и шагнул на кухню. – Ищем опасного преступника. Говорят, в вашем селе появлялся. Вот, посмотрите на фотографию, не видели его? Это очень важно. Он людей посбивал на дороге и сбежал.

Две сухонькие бабульки за столом настороженно уставились на вошедших.

– Никого не видели, – ответила востроносая бабка, хозяйка дома. – Такси на днях приезжало, парня с сумками высадило. Он енто или нет, не разглядела. Далеко было. Да и подслеповата я стала. Сходите да сами поглядите. Он в крайнюю хату заходил. Там изредка Васька из города появляется. Шашлык жарит да пьянствует. Может и к нему на побывку. Мы люди старые, живëм на отшибе. Лишний раз боимся за двор выглянуть. Летось хволонтëры приезжали. Сказали, что из благотворительного фонда. Так они мне подарков на 20 тысяч подарили. Как раз на пенсию мою. А все дары поломаны: и пылесос, и мультаварка, и смархвон. Мы вам в райотдел звонили. Участковый приехал, написал чаво-то в папке и всё с тех пор.

Лукерья замолчала.

– Преступники будут найдены, наши оперативники как раз занимаются этим делом, – хмуро сказал Питон. – Спасибо вам за важную информацию. Всего доброго. Сидите в доме, не выходите, преступник может быть вооружëн.

И в дополнение к последней фразе поднял вверх указательный палец.

Бабульки согласно закивали и заохали.

– А я знала, Мария, что дело добром не кончится, – сказала Лукерье гостья, когда «полицейские» ушли. – Кто ещё нормальный в нашу глушь поедет. Так и приманивает этот край лиходеев. Ещё при царю-батюшке, мамка сказывала, много беглых каторжников в этих лесах бродило…

Старушки ещё помолчали и переключились на обсуждение последней передачи доктора Мясникова.

Макуха и Питон подъехали к избе Василия, обыскали всё, но никого не обнаружили.

– Он был здесь, пару дней назад. Следы свежие, – сказал Питон, присаживаясь на корточки у забора. – Поедем к Васе. Ещё раз с ним переговорим. Сдаëтся мне, что знает он больше, чем рассказал.

Через пару часов Василия, побитого и насмерть испуганного, отпустили домой.

Он шëл по улице, стирая следы допроса с лица платком, и думал горькую думу.