Решающая игра

– Мне, по всей видимости, туда, – пальцем показываю Эмме поворот на парковку, заставленную машинами.

Волна трепета приливает к центру живота от ярких красок.

Боже, это не стоянка, а автовыставка: от машин среднего класса (на них, наверное, прибыл обслуживающий персонал) до люксовых тачек. Хихикаю, представив среди них свой скутер, который при необходимости можно впихнуть кому-нибудь в багажник. Сестричка аккуратно паркуется с улиточной скоростью, вертя головой по сторонам, как голубь. Между ее Опелем и ближайшей машиной поместятся еще три в длину, но она все равно переживает насчет аварии, выстраивая в голове параллели и перпендикуляры относительно разметки.

– Если встретишь знаменитость, возьми мне автограф, – выдает она напутствие, сжав мою ладонь на прощание.

– Ты знаешь хотя бы одного футболиста? – смеюсь я.

– Конечно… Диего Марадона, Бекхэм и этот… Лесси, кажется?

– Эмма, первый умер, земля ему пухом, второй выступал за другие клубы и давно ушел из спорта, а третий – Месси. Все мимо.

– Возьми у любого, – улыбается она. – Я должна всем похвастаться своей крутышкой.

Невероятно добрые шоколадные глаза и теплая улыбка сестры действуют как мощный аллерген: у меня в носу начинается щекотка, стремительно подкрадывающаяся к глазам. Что бы я ни вытворяла, она всегда на моей стороне. В принципе, все взаимно. Я тоже терпима к ее периодическому занудству.

– Обожаю тебя, – говорю перед уходом.

– А я тебя. Во сколько забирать?

– Сегодня вводный день. Вряд ли на меня с ходу взвалят обязанности стажера. Наверняка уладим формальности, и меня отпустят.

– Тогда позвони, как закончишь. Если что, подождешь немного здесь?

– Без проблем. Терпение – мое второе имя.

Аристократичный смех сестры заглушается дверью, закрытой мною снаружи. Слежу за ее кропотливыми маневрами и, только когда она выруливает на трассу, устремляюсь к большому зданию со стеклянным фасадом. Добродушный охранник провожает меня к тренерскому штабу словами: «прямо-налево-налево-прямо-направо-направо-прямо, а потом на второй этаж».

Запомнив из всей инструкции первое «прямо» и номер этажа, я плутаю по лабиринту здания дольше, чем планировала. Первый раз упираюсь в бассейн, второй – в пустой спортзал, третий – в столовую, где шумит орава разновозрастных детей. Выцепив по пути парня в спортивной форме, выясняю, что это крыло для футбольного лагеря, а мне в другую сторону. В итоге кабинет тренера по физической подготовке встречает меня закрытой дверью. Плохи дела. У меня нет с ним связи. Мне вручили в деканате лиш0ь направление и контрольный лист, где должны отмечать мои посещения.

– Сеньорита, вы к Жарди? – поворачиваюсь на мужской голос с акцентом и на миг впадаю в ступор, увидев перед собой невысокого парня в черных шортах и белой футболке с мокрым пятном по центру груди.

Взмокшие русые волосы, красноватое лицо, частое дыхание, стаканчик с водой в руке – очевидно, он с тренировки. Вежливо улыбаюсь незнакомцу, хотя из-за исходящего от него запаха пота хочется зажать нос пальцами. К тому же, не исключено, что он – один из элитных спортсменов «Гринады», который даст автограф для Эммы. Кстати, надо бы ознакомиться с составом клуба.

– Да. Не знаете, где он?

– Знаю, – кивает он с такой широкой улыбкой, что видны даже его зубы мудрости. – Идем за мной. Он в тренажерке.

Следую за спортсменом мимо кулера, надеясь, что наш путь не пролегает через экватор. Я не была готова к мини-городу вместо спорткомплекса и к опозданию почти на сорок минут.

К счастью, желанная дверь обнаруживается за ближайшим углом. Парень учтиво открывает ее, пропуская меня вперед, и я оказываюсь в самом эпицентре мужицкого дождя. Ливня, если быть точной. Я считала тренажерный зал в моем фитнес-клубе просторным, но этот переплюнул его раза в четыре. Пять рядов разнообразных тренажеров, три зоны кроссфита (и это только в передней части), кардиосекция и…

– Китти, я начинаю думать, что ты меня преследуешь, – до боли знакомый голос вынуждает похолодеть.

Поворачиваю голову влево, и, кажется, меня накрывает инсульт. Или инфаркт. Или какой-то паралич. Я в одночасье утрачиваю способность говорить и дышать, а сердце вот-вот разломает ребра от испуганного галопа.

Почему здесь?

Почему сейчас?

Почему он, черт возьми?

Доминик

– Вперед. Я засекаю, – командует осмелевшая Мягколапка, стоя между мной и французом Луи с секундомером.

Мы начинаем подтягиваться на турниках. Одно из классических упражнений при функциональной диагностике. К запястьям прицеплены датчики, анализирующие важные параметры здоровья. После серии разных нагрузок спортивный врач, если нужно, вносит изменения в индивидуальные планы физподготовки и питания. А затем тренерский штаб корректирует протоколы физических и тактических тренировок.

Представив нам Каталину и вкратце обрисовав ей обязанности, Жарди с довольным видом разбил нас на группы. Вместе с двумя ассистентами он приступил к тестированию полевых игроков, а два вратаря достались Кэти.

Один из них я, понятное дело.

Если меня наша встреча удивила, то Каталина вообще умерла и сразу воскресла, судя по бело-зеленому цвету лица. Про преследование я пошутил, но Китти все равно сочла нужным съязвить: «Если бы знала, что ты местный футболист, выбрала бы другое место практики».

Местный футболист. Прозвучало так, будто она заглянула на школьную спортплощадку.

Я не воспринял эти слова всерьез, так как понимаю, что это сдача за последнюю переписку. В тот раз я действительно перегнул. Останемся одни, и извинюсь, а то не по-мужски вышло.

Луи сдается раньше положенного. Кэти регистрирует его показатели в журнале, и он уходит к следующей станции. Я же продолжаю усердствовать на радость себе и своему секунданту. При черт-его-знает-каком-по-счету подъеме ловлю ее за провожанием ширинки моих спортивных шортов.

Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх-вниз.

Она настолько залипает на этом гипнозе, что не замечает, как это заметил я.

Ну надо же. А кто-то пытался убедить, какой я неприятный тип. Или ей приятны только определенные детали?  Китти-Китти… Ты, оказывается, далеко не пуританка, которой себя выставляешь.

Замерев в нижней точке, не могу не поймать ее с поличным:

– Увидела что-то интересное?

Не ожидав от меня временной остановки, она поспешно поднимает взгляд к моему лицу. Не знаю, как Каталине удаются эти молниеносные превращения, но уже через секунду ее глаза сигналят не любопытством, а едкостью:

– На черном рынке за мужские яйца дают приличные деньги. Я прикидывала, сколько могу заработать.

Горжусь своей выдержкой, поскольку желание рассмеяться из-за ее язвительного языка может выйти мне боком: я должен сконцентрироваться на мышцах рук, а не лица.

На последнем подтягивании делаю шумный выдох и соскакиваю на мат, отряхивая ладони. Каталина ставит таймер на стоп и приступает сосредоточенно выводить в журнале три цифры. В одну минуту она смешная, во вторую суровая, а в третью непредсказуемая. Девушка-гроза.

Мои губы растягиваются в улыбке:

– Какой диагноз, сеньорита Стажер? Жить буду?

Она поднимает ко мне лицо, ошпаривая своими карими глазищами. Только сейчас понимаю, что на них ни грамма косметики. Черные пушистые ресницы слегка подрагивают, а зрачки то сужаются, то расширяются по мере укоризненного оглядывания моего торса. Волосы собраны в высокий хвостик, который из-за небольшой длины раскинулся пальмой над макушкой. Образ милашки во плоти, но мы-то знаем, что это ловушка.

– Жить будешь, но «как» – большой вопрос. У тебя одышка похлеще, чем у моего дедушки. А ведь ты продержался всего две с половиной минуты.

Все-таки смеюсь. Ее ворчания оказывают странное влияние: не раздражают, а забавляют. Если она хотела задеть меня подобными детскими нападками, то зря старается: с тремя младшими сестрами и братом я закалился лучше инструментальной стали.

Делаю шаг к Кэти, и она тут же отступает назад, упираясь спиной в стену. Смотрит по сторонам в поисках защиты, но в зале чертовски шумно и суетно. Каждый занят своим делом, не отвлекаясь. В отличие от меня.

– Китти, ты бросаешь мне вызов?

– Еще чего.

– Поверь, – я склоняюсь к ее уху, понизив голос, и она застывает, прижимая к себе тетрадь в роли щита. – Я могу продержаться намного… намного дольше.

Она делает вид, что не понимает двойной смысл, и храбро вздергивает веснушчатый нос:

– Отлично, Рэйвен. Я удвою твой результат в журнале. На следующем тесте покажешь тренеру Жарди свои сверхспособности. Они не должны быть хуже.

Напугала рыбу водой…

– Я мечтал о такой подруге, – отвечаю с ухмылкой.

Положив ладошку с короткострижеными ногтями мне на грудь, Каталина отодвигает меня от себя, и уходит. Точнее, я сам отодвинулся. Если бы не хотел, эта мелкая Туча не смогла бы этого сделать.

Кто рассуждал по поводу извинений? Я? Нет, я передумал.

В эту игру могут играть двое.

***

Через полтора часа выхожу на парковку в приподнятом настроении. Тело парит после многочасовой тренировки и душа. Если бы колено еще не ныло, было бы идеально. На улице стемнело, но парковка стадиона отлично освещается прожекторами, поэтому, сев в машину, без труда узнаю, кому принадлежит одинокий силуэт на фоне подсвеченного рекламного стенда. Кого-то ждет.

За вечер мы с Каталиной больше не пересекались. После нашей мини-стычки она отправилась на беседу с Пауло Жарди, а я продолжил упражнения на других тренажерах и сосредоточился на себе.

Торможу возле девушки и зову через открытое пассажирское окно:

– Китти, тебя подвезти?

Она пригибается, заглядывая в салон, но медлит с решением.

– О чем думаешь? – улыбаюсь я. – Садись, я не кусаюсь.

– Вспоминала, с собой ли у меня перцовый баллончик.

Она невозможная. Ее еще и поуговаривать надо? С усмешкой жму кнопку стеклоподъемника, и окно плавно отсекает наши взгляды друг от друга. Но тронуться не успеваю. Дверь почти сразу открывается, и Кэти опускается на сиденье рядом, водружая спортивную сумку на колени.

– Учти, я знаю несколько болезненных приемчиков, – предупреждает она, пристегивая ремень.

– Это радует. – Газую с места, а сам представляю, какие действия предприняла бы Каталина, если бы я напал на нее прямо сейчас. Отшлепала по плечам? Укусила? Закричала? Черт, фантазии о криках и укусах вызывают во мне не те реакции.

Включаю радио, разбавляя тишину в салоне и собственные гадкие мысли. Вредная пассажирка, не обученная вежливости, сцепляет ладони на сумке, будто я могу покуситься на ее добро, и упирается взглядом в лобовое окно. От нее пахнет ананасами и шоколадом. Не удивлюсь, если она заедает одно другим. Я мог бы развить разговор, чтобы поупражняться в колких репликах, но на сегодня хватит.

– У тебя красивый салон. – Ненадолго отвлекаюсь от дороги, чтобы взглянуть на Каталину и понять, не послышалось ли. Она с любопытством рассматривает множество кнопок и переключателей на консоли и добавляет с претензией: – Но, честно говоря, удивлена, что ты ездишь на такой машине.

Смеюсь.

– Вот предчувствовал, что будет какое-то «но». И что не так с моей машиной?

– Ни для кого не секрет, на какие суммы заключают контракты футболисты твоего клуба. Ты видел тачки на парковке? BMW Coupe тоже, конечно, крутой, но не настолько.

– Может, я экономный?

– Поэтому и удивилась, – пожимает Кэти плечами. – На что копишь?

Нет, я перестану ей поражаться? Мы с ней уже доходы обсуждаем.

– На дело своей жизни, – отвечаю пространно.

– Разве дело твоей жизни – не футбол?

– Как бы мне ни нравилось ловить мячи, через несколько лет на мое место придет молодой спортсмен, и мне нужно быть к этому готовым.

Китти опять затихает, и я переключаюсь на нее, пока она не начала копать глубже в мою жизнь:

– А ты не водишь? На чем добралась до стадиона?

– У меня скутер. Но пересяду на мотоцикл, как только накоплю, – на ее губах играет мечтательная улыбка при мысли об этом, и я тоже улыбаюсь, представив Китти на байке. Ей подходит.

– А кого ждала? Ортис не приехал?

– Нет, он допоздна на тренировке, – вздыхает она. – Сестра должна была меня забрать, но ей порезали колеса, и, когда ты подъехал, я собиралась вызывать такси.

– И решила, что со мной надежнее?

– Дешевле, – поправляет Кэти, хитро растягивая губы.

Качаю головой, поражаясь непосредственности Каталины, наверное, в сотый раз. Она прямая, как рельс. Девушки, с которыми я общался, в основном, подбирают слова, кокетничают, жмутся, а Китти вообще не заморачивается.

– Где ты живешь, экономистка?

Мы въезжаем в Барселону, приветствующую вечерними огнями и высокими пальмами.

– В Педральбесе. На следующей улице после Диагонали.

– В одном из самых дорогих районов? Кто бы мог подумать.

– Это случайность.

– Кстати, о случайности. У вас с Кристианом все в порядке? – любопытствую я.

– Да. А у вас с…

– Валенсией. Тоже нормально.

– Отлично. – Китти ерзает на сиденье и, помедлив, подытоживает: – Я за вас рада.

– Ты врешь, – усмехаюсь я.

– Угадал.

– Мне нравится твоя честность.

– Не принимай на свой счет. Я не рада за нее. Это называется женской солидарностью.

Скорее, женской гордостью.

Этот вывод оставляю при себе, иначе мы снова свернем не туда. Останавливаюсь возле показанного Каталиной дома, расположенного на пересечении двух улиц, и поворачиваю к ней лицо напоследок. Она тоже смотрит на меня оценивающе и наконец говорит на удивление мягким тоном:

– Доминик, нам теперь придется часто видеться, поэтому давай постараемся обойтись без провокаций.

– Китти, из нас двоих провокатор – ты, – напоминаю я об очевидных вещах, и в ее глазах мелькает недовольство.

Не нравится слышать правду? Мало, кому нравится. И это я умолчал про свои донорские яйца, о которых она грезила.

– Хорошо, я постараюсь. Мир-дружба? – Кэти протягивает ладонь для приятельского рукопожатия, и я принимаю ее, хотя убежден, что между мужчиной и женщиной дружбы не бывает. Только если она не любимая лучшего друга (Адриана), не сестра и не противница мужчин.

Нетрудно догадаться, что Китти не входит ни в одну из этих категорий.

Глава 7 Тахикардия

Soundtrack: «Вдох-выдох», Karnaval.val, SOLDATOV

Каталина

В душевой спорткомплекса я задерживаюсь дольше обычного, а потом как можно медленнее сушу волосы и одеваюсь, чтобы уж точно ни с кем не пересекаться на парковке. Это не трусость. Всего-навсего не хочу создавать поводов для ссор с Крисом. Вряд ли Доминик спит и видит, как катает меня на своей машине, но я не хочу с ним контактировать и пересекаться вне работы. В его присутствии со мной происходят тревожные метаморфозы.

Накануне Кристиан забирал меня из фитнес-клуба. Уставшая после двух групповых тренировок подряд и одной индивидуальной, я не сразу распознала в его взгляде озверение. Полдороги Ортис молчал, а затем понеслось! Кто-то из общих знакомых донес ему о том, что позавчера я была с Доминико в его машине. Но, к моему удивлению, проблема крылась отнюдь не в ревности.

Началось все с упрека. Якобы я целых полторы недели молчала о том, что Рэйвен – вратарь «Гринады», а закончилось требованием отказаться от практики в этом клубе. Естественно, я ополчилась.

Во-первых, я сама узнала о том, что Доминик футболист, а не волейболист, только в первый день практики. Во-вторых, я понятия не имела, что сокурсники не знают, за какую команду играет Рэйвен. В-третьих, будет верхом идиотизма – уходить в самом начале стажировки, еще и из организации, о которой большинству приходится лишь мечтать.

Теперь Крис меня бойкотирует. Второй раз за несколько недель и опять из-за Американца. Отчасти я тоже виновата, поэтому и решила реабилитироваться наиболее простым способом: свести к минимуму общение с Домиником. Это же легко? Да раз плюнуть!

– Каталина! – тренер Жарди окликает меня на выходе из женской раздевалки.

Останавливаюсь и жду, пока Пауло дотопает с другого конца коридора. Навстречу не иду, так как все равно тяну время. Я и такси хотела вызвать на улице.

– Хорошо, что ты еще не ушла. Вы с Рэйвеном дружите, вроде бы?

Подвисаю на вопросе, задумавшись, есть в нем подвох или нет. Надеюсь, речь не о профессиональной этике? За несколькосекундную паузу успеваю прокрутить все моменты, где я могла пялиться на Доминика. А потом припоминаю, что Рэйвен представлял меня сокомандникам своей подругой, подкрепляя заявление рукой, накинутой мне на плечо. Тренер присутствовал в том числе.

– Да, дружим. Я со всеми, в принципе, дружу, – умасливаю я мужчину, помня о важности рекомендаций в конце практики.

– Прекрасно. Доминик забыл взять холтер. Мне послезавтра сдавать отчет спортврачу, и хоть на себя цепляй эти присоски! Закинь ему, если несложно.

Это охренеть как сложно! Позитивный настрой проваливается в область пяток вместе с отхлынувшей от лица кровью.

– Позвоните ему. Пусть вернется.

С однобокой улыбкой Жарди снимает блокировку с экрана своего телефона и показывает мне пятнадцать неотвеченных вызовов.

Чудненько.

Я слышала краем уха о том, что Доминико собирался сегодня на день рождения к Хьюго (к тому мажору на Camaro). Видимо, он уже добрался дотуда и вовсю куражится, раз не берет трубку. И опять же, при чем здесь я? Мне неизвестен даже адрес Рэйвена, не то что его друзей.

– Сеньор, мне нетрудно, но я не знаю, где он.

– Так узнай! Если завтра у меня не будет показателей, Рэйвена не допустят к ближайшему матчу, а у тебя в чек-листе появится пропуск.  Тоже мне, друзья! – проворчав что-то нецензурное, он всучивает мне картонную коробку с прибором, разворачивается и уходит.

Медленно моргая, перевариваю услышанное и мрачнею. Доминик веселится, наплевав на свои обязанности, а я должна тратить личное время и прочесывать Барселону в его поисках? Часом ранее я задалась целью сторониться Американца, а не посвящать ему остаток вечера. Ах, да. Есть еще одна крохотная деталь: показаться на вечеринке – значит вновь скомпрометировать себя перед Крисом. Может, стоит предупредить? Нет, плохая идея. Я же туда и назад, в конце концов.

Вздохнув, открываю список контактов и листаю его до Ронды. Ей наверняка известно, где живет приятель Доминика.

***

Везение это или, наоборот, тотальная неудача, но Ронда оказалась в числе приглашенных к Хьюго Мартину.

Она и встречает на входе в закрытый жилой комплекс в Эшампле. Надежда на то, что приятельница передаст холтер Доминику рассыпается, как только я вижу ее шаткую походку и смазанную помаду. Понятно, почему она не могла сообразить по телефону, зачем я просила найти Рэйвена и передать от меня просьбу спуститься вниз. Слишком сложная цепочка действий для ее состояния. Налакаться к половине десятого вечера – это нужно постараться.

– Как здорово, что ты приехала, Веласкес! У Хьюго многокомнатный пентхаус. Ты обалдеешь от басика на крыше!

– Я ненадолго. Передам кое-что Доминику и сразу уеду. Он там один?

Разумеется, мне нужно морально настроиться на встречу с его девушкой, поэтому и интересуюсь.

– Один? – Ронда заливается пьяным смехом, и введя со второго раза правильный код, вызывает лифт. – Это вряд ли. Ты была хоть раз на их тусах?

Поправляю спортивную сумку на плече, ощутив мороз по коже. На мне рваные джинсовые шорты и растянутая футболка с рычащим бульдогом из «Тома и Джерри», без конца сползающая с одного плеча. Чувствую себя голой, хотя на мне одежды больше, чем на Ронде.

– Нет. Если ты забыла, мое знакомство с Хьюго не назвать душевным, и он едва ли обрадовался бы гостье в моем лице. К тому же без Криса я не хожу по таким местам.

Приятельница снова смеется и, услышав сигнал прибытия на верхний этаж, хлопает меня по плечу в знак поддержки:

– Сегодня ты станешь взрослой.

Прояснить смысл ее реплики не удается, поскольку двери лифта разъезжаются прямо в апартаментах именинника. Врастаю в пол, оторопев от происходящего. На нескольких соединенных столах извиваются стриптизерши, одетые лишь в крошечные трусы. Меня больше смущает не женская грудь, а то, как откровенно двигаются танцовщицы перед зрителями, среди которых и парни, и девушки. К счастью, незнакомые. Шумоизоляция здесь, похоже, на высшем уровне. До шахты лифта не доносились ни голоса, ни громкая музыка.

Оглядываюсь по сторонам, вспомнив о цели своего визита. Ронда куда-то смылась, исчезнув из моего поля зрения. Привстаю на носочки, высматривая среди толпы Доминика, но напрасно. Мешает все: и диско-шары, и дым от кальяна, и скопление людей, непрерывно перемещающихся по помещению. В дальнем углу установлен бильярдный стол. Вокруг него тоже собралось прилично народу. Прямо по курсу – стеклянные окна в пол, за которыми, должно быть, и есть бассейн. Догадываюсь по купальному дресс-коду присутствующих. У них там отдельное веселье с прыжками в воду и обрызгиванием друг друга. Надеюсь, Рэйвен помнит о том, что ему нельзя спиртное?

Бог мой, я еще и беспокоюсь за него?

Справа примечаю вполне безобидную пару. Парень стоит, прислонившись к стене, а девушка с прикрытыми глазами прижимается спиной к его груди. На первый взгляд, они просто наслаждаются музыкой и отдыхают от суеты, поэтому направляюсь к ним, чтобы выяснить, где шляется Рэйвен.

– Извините, вы не знаете, где… – осекаюсь, как только мой взгляд невольно сползает вниз к шевелящемуся бугру в районе промежности девушки.

Она в светлых брюках, но ладонь парня, забравшаяся в них, орудует там без стеснения. И продолжает это делать, несмотря на мое присутствие.

– Хочешь присоединиться? У меня есть еще одна рука, – тянет парень насмешливо, и я кривлюсь от отвращения.

Не смея мешать их прилюдным утехам, ретируюсь в сторону меньшего столпотворения. Это не пентхаус, а настоящий бордель, твою мать. Здесь и за дверные ручки лучше не хвататься: неизвестно, чьи пальцы их касались.

Вот так развлекается Доминик? Не может быть, что он испорченный до такой степени! С другой стороны, почему не может? Я о нем почти ничего не знаю.

Но его хотя бы не видно среди пьяных идиотов, сующих купюры стриптизершам за веревки трусов. И он не носится по бортику бассейна, прикрывая причиндалы ладонью, как вон тот полоумный. Это обнадеживает. Тем более Рэйвен не один, по словам Ронды. Пугаюсь промелькнувшей недоброй мысли о том, что нудистская беготня Доминика была бы сейчас предпочтительнее.

Как назло, я одета непрезентабельно, и встреча с Валенсией лицом к лицу скатит мою самооценку вниз. Она же фотомодель. Выяснила это случайно у Ронды.

Ну ладно, неслучайно.

По пути один парень пытается угостить коктейлем из своего стакана, а еще один, проходя мимо, щипает за задницу, за что с размаха получает удар по шее. Хотела дать пощечину, но промахнулась и вызвала смех, а не ожидаемую боль.

– Ух, какая горячая! – отзывается он, потирая место ушиба. Надо же, ничуть не обиделся на мою «приветливость». – Как тебя зовут?

– С содроганием, – огрызаюсь я, поправляя лямку спортивной сумки на плече, и ускоряю шаг в сторону бассейна в надежде поймать там Ронду.

Но возле ближайшей колонны встречаюсь взглядами с виновником торжества – Хьюго. Не думаю, что он признал во мне ту хулиганку на скутере, но смотрит прямо в глаза с заинтересованной улыбкой. За его ладонь держится та блондинка, что сидела рядом в кабриолете, но она увлечена разговором с подружками.

Деваться некуда. Он должен быть в курсе, где носит Доминика, а у меня нет ни времени, ни желания задерживаться в этом притоне для избалованных и озабоченных студентов. Я, конечно, тоже не святая, но, черт… Почему бы не поиграть в «Дженгу» или не попеть караоке, на худой конец?

Подхожу ближе, но не успеваю и рта раскрыть, как мажор заговаривает со мной первый:

– Он тебя ждет.

– Правда? Где? – немного выдыхаю от облегчения. Скорее всего, Ронда нашла Рэйвена и предупредила о моем приезде.

Хьюго отпивает темный напиток из низкого бокала и, доброжелательно хохотнув, делает взмах за мою спину:

– Иди до конца коридора. Дверь справа.

– Спасибо. И с днем рождения, – поздравляю я хозяина пентхауса, натянув на сердитое лицо вежливую улыбку.

В воспитанном обществе не принято заявляться на чужой праздник без приглашения и раздавать гостям оплеухи. Но я не очень воспитанная, и их общество таковым не назовешь.

Добираюсь до нужной двери и не мешкая врываюсь внутрь. Один шаг – и я замираю в проходе от неожиданности. Возле большой кровати боком ко мне стоит брюнетка в одном белье и выворачивает рукава платья. Лицо знакомое. Кажется, я видела ее в универе. Может, это и есть Валенсия?