Решающая игра

Меня нельзя назвать поклонницей этого спорта, но жить в Испании – значит впитать общие сведения о футболе с молоком матери. Это как знать, что море соленое, даже не плавая в нем, что акуле лучше не класть руку в пасть и что в розетку нельзя засовывать металлические предметы.

Стадион находится в Сан-Жоан-Деспи, городке в получасе езды от Барселоны. Сюда меня привезла Эмма на своей машине, я не рискнула эксплуатировать скутер за пределами города. Мало ли что. Не хочется потом тратиться на эвакуатор. С общественным транспортом проблем нет, поэтому могу добираться и сама. Три раза в неделю можно и потерпеть.

Потерпеть?

Кому я вру? Увидев масштабы комплекса, я вспотела от счастья. Хорошо, что Кристиан не был этому свидетелем. Он думает, я сильно огорчена распределением. Честно говоря, я и сама так считала до приезда сюда. С клубом Криса мне не пришлось бы мотаться за город – их тренировочная база расположена в Барселоне, и у меня не болела бы голова из-за транспорта. Мы виделись бы чаще. Но, возможно, все к лучшему. Нам не повредит поскучать друг по другу.

«Ибица» еще не забыта, несмотря на то что с тех пор прошло почти две недели. Крис извинился за ложь, объяснив ее тем, что пропустить ту вечеринку не мог, это выглядело бы дурным тоном по отношению к членам команды. А променять мамин день рождения на ночной клуб – было бы плохим поступком по отношению ко мне. И он решил угодить всем. Блондинка с плетями вокруг его шеи – массажистка из «Сорренто», и он вновь не решился отказать в незначительном танце. У меня не парень, а эталон безотказной воспитанности. Интересно, если бы она случайно упала на него с раздвинутыми ногами, скинуть ее с себя тоже посчиталось бы невежливым?

— Мне, по всей видимости, туда, — пальцем указываю Эмме поворот на парковку, заставленную машинами.

Волна трепета приливает к центру живота от ярких красок.

Боже, это не стоянка, а автовыставка: от машин среднего класса (на них, наверное, прибыл обслуживающий персонал) до люксовых тачек. Хихикаю, представив среди них свой скутер, который при необходимости можно впихнуть кому-нибудь в багажник. Сестричка аккуратно паркуется с улиточной скоростью, вертя головой по сторонам, как голубь. Между ее «Опелем» и ближайшей машиной поместятся еще три в длину, но она все равно переживает из-за аварии, выстраивая в голове параллели и перпендикуляры относительно разметки.

— Если встретишь знаменитость, возьми мне автограф, — выдает она напутствие, сжимая мою ладонь на прощание.

— Ты знаешь хотя бы одного футболиста? — смеюсь я.

— Конечно… Диего Марадона, Бекхэм и этот… Лесси, кажется?

— Эмма, первый умер, земля ему пухом, второй выступал за другие клубы и давно ушел из спорта, а третий – Месси. Все мимо.

— Возьми у любого, — улыбается она. — Я должна всем похвастаться своей крутышкой.

Невероятно добрые шоколадные глаза и теплая улыбка сестры действуют как мощный аллерген: у меня в носу начинается щекотка, стремительно подкрадывающаяся к глазам. Что бы я ни вытворяла, она всегда на моей стороне. В принципе, все взаимно. Я тоже терпима к ее периодическому занудству.

— Обожаю тебя, — говорю перед уходом.

— А я тебя. Во сколько забирать?

— Сегодня вводный день. Вряд ли на меня с ходу взвалят обязанности стажера. Наверняка уладим формальности, и меня отпустят.

— Тогда позвони, как закончишь. Если что, подождешь немного здесь?

— Без проблем. Терпение – мое второе имя.

Аристократический смех сестры обрывается с закрытием двери. Я слежу за ее кропотливыми маневрами и, только когда она выезжает на трассу, устремляюсь к большому зданию со стеклянным фасадом. Добродушный охранник провожает меня к тренерскому штабу, на ходу бросая: «Прямо, налево, налево, прямо, направо, направо, прямо – и на второй этаж».

Из всей инструкции я запоминаю только первое «прямо» и номер этажа и плутаю по лабиринтам здания дольше, чем планировала. Сначала упираюсь в бассейн, потом в пустой спортзал, затем в столовую, где шумит орава разновозрастных детей. Перехватив по пути парня в спортивной форме, выясняю, что это крыло отдано под футбольный лагерь, а мне нужно в другую сторону. В итоге кабинет тренера по физической подготовке встречает меня закрытой дверью. Плохи дела. У меня нет с ним связи. Мне вручили в деканате лишь направление и контрольный лист, на котором должны отмечать мои посещения.

— Сеньорита, вы к Жарди? — оборачиваюсь на мужской голос с акцентом и на миг цепенею, увидев перед собой невысокого парня в черных шортах и белой футболке с мокрым пятном по центру груди.

Взмокшие русые волосы, красноватое лицо, частое дыхание, стаканчик с водой в руке – он явно только что с тренировки. Вежливо улыбаюсь незнакомцу, хотя исходящий от него запах пота так и провоцирует зажать нос. К тому же, он вполне может оказаться элитным игроком «Гринады», который даст автограф для Эммы. Кстати, надо бы ознакомиться с составом клуба.

— Да. Не знаете, где он?

— Знаю, — кивает он с такой широкой улыбкой, что видны даже зубы мудрости. — Идем за мной. Он в тренажерке.

Следую за спортсменом мимо кулера, надеясь, что наш путь не проляжет через экватор. Я не была готова к мини-городу вместо спорткомплекса и к опозданию почти на сорок минут.

К счастью, желанная дверь обнаруживается за ближайшим углом. Парень галантно открывает ее, пропуская меня вперед, и я оказываюсь в эпицентре мужицкого дождя. Ливня, если быть точной. Я считала свой тренажерный зал в фитнес-клубе просторным, но этот переплюнул его раза в четыре. Пять рядов разнообразных тренажеров, три зоны кроссфита – и это только в передней части – кардиосекция и…

— Китти, я начинаю думать, что ты меня преследуешь, — до боли знакомый голос вынуждает меня похолодеть.

Поворачиваю голову влево, и у меня будто случается инсульт. Или инфаркт. Или какой-то паралич. Я в один миг утрачиваю способность говорить и дышать, а сердце вот-вот разнесет ребра в бешеном галопе.

Почему здесь?

Почему сейчас?

Почему он, черт возьми?

Доминик

— Вперед. Я засекаю, — командует осмелевшая Мягколапка, стоя между мной и французом Луи с секундомером.

Мы начинаем подтягиваться на турниках – это одно из классических упражнений при функциональной диагностике. К запястьям прицеплены датчики, анализирующие ключевые параметры здоровья. После серии нагрузок спортивный врач при необходимости вносит изменения в индивидуальные планы по физподготовке и питанию. Затем тренерский штаб корректирует протоколы физических и тактических тренировок.

Представив нам Каталину и вкратце обрисовав ее обязанности, Жарди с довольным видом разделил нас на группы. Вместе с двумя ассистентами он приступил к тестированию полевых игроков, а два вратаря достались Кэти.

Один из них я, понятное дело.

Если меня наша встреча удивила, то Каталина, судя по бело-зеленому цвету лица, вообще умерла и сразу воскресла. Про преследование я пошутил, но Китти все равно сочла нужным съязвить: «Если бы знала, что ты местный футболист, выбрала бы другое место для практики».

Местный футболист. Прозвучало так, будто она заглянула на школьную спортплощадку.

Я не воспринял эти слова всерьез, так как понимаю, что это ответка за последнюю переписку. В тот раз я действительно перегнул. Останемся наедине, и я извинюсь, а то вышло не по-мужски.

Луи сдается раньше положенного. Кэти записывает его показатели в журнал, и он уходит на следующую станцию. Я же продолжаю усердствовать на радость себе и своему секунданту. При черт-его-знает-каком-по-счету подъеме ловлю ее взгляд, прикованный к ширинке моих спортивных шорт.

Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх-вниз.

Она настолько залипает на этом гипнозе, что не замечает, как это заметил я.

Ну надо же. А кто-то пытался убедить, какой я неприятный тип. Или ей приятны только определенные детали? Китти-Китти… Ты, оказывается, далеко не пуританка, которой себя выставляешь.

Замерев в нижней точке, не могу не поймать ее с поличным:

— Увидела что-то интересное?

Не ожидав от меня внезапной остановки, она поспешно переводит взгляд на мое лицо. Не знаю, как Каталине удаются эти молниеносные превращения, но уже через секунду в ее глазах – не любопытство, а едкость:

— На черном рынке за мужские яйца дают приличные деньги. Я прикидывала, сколько могу заработать.

Горжусь своей выдержкой: желание рассмеяться над ее язвительным языком может выйти мне боком – я должен сконцентрироваться на мышцах рук, а не лица.

На последнем подтягивании делаю шумный выдох, соскакиваю на мат и отряхиваю ладони. Каталина останавливает таймер и сосредоточенно выводит в журнале три цифры. В одну минуту она смешная, в другую – суровая, в третью – непредсказуемая. Девушка-гроза.

Мои губы растягиваются в улыбке:

— Какой диагноз, сеньорита Стажер? Жить буду?

Она поднимает на меня глаза, впиваясь карим взглядом. Только сейчас замечаю, что на ней ни грамма косметики. Черные пушистые ресницы слегка подрагивают, а зрачки то сужаются, то расширяются, пока она с укоризной оглядывает мой торс. Волосы собраны в высокий хвостик, который из-за небольшой длины раскинулся пальмой над макушкой. Образ милашки во плоти, но мы-то знаем, что это ловушка.

— Жить будешь, но «как» – большой вопрос. У тебя одышка похлеще, чем у моего дедушки. А ведь ты продержался всего две с половиной минуты.

Я все-таки смеюсь. Ее ворчания оказывают странное влияние: не раздражают, а забавляют. Если она хотела задеть меня детскими нападками – зря старается. С тремя младшими сестрами и братом я закалился лучше инструментальной стали.

Делаю шаг к Кэти, и она тут же отступает назад, упираясь спиной в стену. Оглядывается в поисках защиты, но в зале чертовски шумно и суетно: каждый занят своим делом, не отвлекаясь. В отличие от меня.

— Китти, ты бросаешь мне вызов?

— Еще чего.

— Поверь, — я склоняюсь к ее уху, понизив голос; она застывает, прижимая к себе журнал как щит. — Я могу продержаться намного… намного дольше.

Она делает вид, что не понимает двойного смысла, и храбро вздергивает веснушчатый нос:

— Отлично, Рэйвен. Я удвою твой результат в журнале. На следующем тесте покажешь тренеру Жарди свои сверхспособности. Они не должны быть хуже.

Напугала рыбу водой...

— Я мечтал о такой подруге, — отвечаю с ухмылкой.

Она кладет ладошку с короткострижеными ногтями мне на грудь, отталкивает меня и уходит. Точнее, я сам отодвинулся – если бы не хотел, эта мелкая Туча не смогла бы этого сделать.

Кто это рассуждал тут по поводу извинений? Я? Нет, я передумал.

В эту игру могут играть двое.

***

Через полтора часа выхожу на парковку в приподнятом настроении. Тело парит после многочасовой тренировки и душа. Если бы колено еще не ныло, было бы идеально. На улице стемнело, но парковка стадиона отлично освещена прожекторами, поэтому, сев в машину, я без труда узнаю, кому принадлежит одинокий силуэт на фоне подсвеченного рекламного стенда. Кого-то ждет.

За вечер мы с Каталиной больше не пересекались. После нашей мини-стычки она отправилась на беседу с Пауло Жарди, а я продолжил упражнения на других тренажерах и сосредоточился на себе.

Торможу возле девушки и зову через открытое пассажирское окно:

— Китти, тебя подвезти?

Она пригибается, заглядывая в салон, но медлит с ответом.

— О чем думаешь? — улыбаюсь я. — Садись, я не кусаюсь.

— Вспоминала, с собой ли у меня перцовый баллончик.

Она невозможная. Ее еще и уговаривать надо? С усмешкой нажимаю кнопку стеклоподъемника, и окно плавно отсекает наши взгляды друг от друга. Но тронуться не успеваю, дверь почти сразу открывается, и Кэти опускается на соседнее сиденье, водружая спортивную сумку на колени.

— Учти, я знаю несколько болезненных приемчиков, — предупреждает она, пристегивая ремень.

— Это радует. — Газую с места, а сам представляю, что бы сделала Каталина, если бы я напал на нее прямо сейчас. Отшлепала бы по плечам? Укусила? Закричала? Черт, фантазии о криках и укусах вызывают у меня совсем не те реакции.

Включаю радио, разбавляя тишину в салоне и собственные гадкие мысли. Вредная пассажирка, не обученная вежливости, сцепляет ладони на сумке – будто я могу покуситься на ее добро, – и упирается взглядом в лобовое окно. От нее пахнет ананасами и шоколадом. Не удивлюсь, если она заедает одно другим. Я мог бы поддержать разговор и поупражняться в колкостях, но на сегодня хватит.

— У тебя красивый салон. — На мгновение отвлекаюсь от дороги, чтобы взглянуть на Каталину и убедиться, не послышалось ли мне. Она с любопытством рассматривает кнопки и переключатели на консоли и добавляет с претензией: — Но, честно говоря, удивлена, что ты ездишь на такой машине.

Смеюсь.

— Вот предчувствовал, что будет какое-то «но». И что не так с моей машиной?

— Ни для кого не секрет, на какие суммы заключают контракты футболисты твоего клуба. Ты видел тачки на парковке? BMW Coupe – тоже, конечно, крутой, но не настолько.

— Может, я экономный?

— Поэтому и удивилась, — пожимает Китти плечами. — На что копишь?

Нет, я перестану ей поражаться? Мы с ней уже доходы обсуждаем.

— На дело своей жизни, — отвечаю пространно.

— Разве дело твоей жизни – не футбол?

— Как бы мне ни нравилось ловить мячи, через несколько лет на мое место придет молодой спортсмен, и мне нужно быть к этому готовым.

Кэти опять затихает, и я переключаюсь на нее, пока она не начала копать глубже в мою жизнь:

— А ты не водишь? На чем добралась до стадиона?

— У меня скутер. Но пересяду на мотоцикл, как только накоплю, — на ее губах играет мечтательная улыбка, и я тоже улыбаюсь, представив Китти на байке. Ей подойдет.

— А кого ждала? Ортис не приехал?

— Нет, он допоздна на тренировке, — вздыхает она. — Сестра должна была меня забрать, но ей порезали колеса, и, когда ты подъехал, я собиралась вызывать такси.

— И решила, что со мной надежнее?

— Дешевле, — поправляет Кэти, хитро растягивая губы.

Качаю головой, поражаясь непосредственности Каталины, наверное, в сотый раз. Она прямая, как рельс. Девушки, с которыми я общался, в основном, подбирают слова, кокетничают, жмутся, а Китти вообще не заморачивается.

— Где ты живешь, экономистка?

Мы въезжаем в Барселону, приветствующую нас вечерними огнями и высокими пальмами.

— В Педральбесе. На следующей улице после Диагонали.

— В одном из самых дорогих районов? Кто бы мог подумать.

— Это случайность.

— Кстати, о случайности. У вас с Кристианом все в порядке? — любопытствую я.

— Да. А у вас с…

— Валенсией. Тоже нормально.

— Отлично. — Китти ерзает на сиденье и, помедлив, подытоживает: — Я за вас рада.

— Ты врешь, — усмехаюсь я.

— Угадал.

— Мне нравится твоя честность.

— Не принимай на свой счет. Я не рада за нее. Это называется женской солидарностью.

Скорее, женской гордостью.

Этот вывод оставляю при себе, иначе мы снова свернем не туда. Останавливаю машину возле указанного Каталиной дома, расположенного на пересечении двух улиц, и поворачиваюсь к ней напоследок. Она тоже смотрит на меня оценивающе и наконец говорит, на удивление, мягким тоном:

— Доминик, нам теперь придется часто видеться, поэтому давай постараемся обойтись без провокаций.

— Китти, из нас двоих провокатор – ты, — напоминаю я об очевидных вещах, и в ее глазах мелькает недовольство.

Не нравится слышать правду? Мало, кому нравится. Это я еще умолчал про свои донорские яйца, о которых она грезила.

— Хорошо, я постараюсь. Мир-дружба? — Кэти протягивает ладонь для приятельского рукопожатия, и я принимаю ее, хотя убежден, что между мужчиной и женщиной дружбы не бывает. Только если она не любимая моего лучшего друга Адриана, не сестра и не противница мужчин.

Нетрудно догадаться, что Китти не входит ни в одну из этих категорий.

Глава 7 Тахикардия

Каталина

В душевой спорткомплекса я задерживаюсь дольше обычного, а потом как можно медленнее сушу волосы и одеваюсь, чтобы уж точно ни с кем не пересечься на парковке. Это не трусость, я всего-навсего не хочу давать Крису лишних поводов для ссор. Вряд ли Доминик спит и видит, как катает меня на своей машине, но я не хочу контактировать с ним вне работы. В его присутствии со мной происходят тревожные метаморфозы.

Накануне Кристиан забирал меня из фитнес-клуба. Уставшая после двух групповых тренировок подряд и одной индивидуальной, я не сразу заметила его озверевший взгляд. Полдороги Ортис молчал, а затем понеслось! Кто-то из общих знакомых донес ему о том, что позавчера меня видели в машине Доминика. Но, к моему удивлению, проблема крылась отнюдь не в ревности.

Все началось с упрека: я якобы целых полторы недели молчала о том, что Рэйвен – вратарь «Гринады», и закончилось ультиматумом – отказаться от практики в этом клубе. Естественно, я взбесилась.

Во-первых, я сама узнала о том, что Доминик футболист, а не волейболист, только в первый день практики. Во-вторых, я понятия не имела, что сокурсники не знают, за кого играет Рэйвен. В-третьих, уйти в самом начале – верх идиотизма, еще и из организации, о которой большинство только мечтает.

Теперь Крис меня бойкотирует. Второй раз за несколько недель – и снова из-за этого американца. Отчасти я тоже виновата, поэтому и решила реабилитироваться наиболее простым способом: свести общение с Домиником к минимуму. В конце концов, это же легко? Да раз плюнуть!

— Каталина! — окликает меня тренер Жарди на выходе из женской раздевалки.

Останавливаюсь и жду, пока Пауло дотопает с другого конца коридора. Навстречу не иду, я и так тяну время, собираясь вызвать такси на улице.

— Хорошо, что ты еще не ушла. Вы с Рэйвеном вроде как друзья?

Подвисаю, задумавшись, есть ли в вопросе подвох. Надеюсь, речь не о профессиональной этике? За пару секунд я успеваю перебрать в голове все моменты, где могла пялиться на Доминика. А потом припоминаю: Рэйвен представлял меня сокомандникам как свою подругу, положив мне руку на плечо. Тренер тогда присутствовал в том числе.

— Да, дружим. Я со всеми, в принципе, дружу, — умасливаю я мужчину, помня о важности рекомендаций в конце практики.

— Прекрасно. Доминик забыл холтер. Мне послезавтра сдавать отчет спортивному врачу, и хоть на себя цепляй эти присоски! Отвези ему, если несложно.

Это охренеть как сложно! Позитивный настрой проваливается в область пяток вместе с отхлынувшей от лица кровью.

— Позвоните ему, пусть вернется.

С однобокой улыбкой Жарди разблокирует телефон и показывает мне пятнадцать неотвеченных вызовов.

Чудненько.

Я краем уха слышала, что Доминик сегодня собирается на день рождения к Хьюго – тому самому мажору на Camaro. Видимо, он уже добрался дотуда и вовсю куражится, раз не берет трубку. И опять же, при чем тут я? Мне неизвестен даже адрес Рэйвена, не говоря уже о его друзьях.

— Сеньор, мне нетрудно, но я не знаю, где его искать.

— Так узнай! Если завтра у меня не будет показателей, Рэйвена не допустят к ближайшему матчу, а у тебя в чек-листе появится пропуск. Тоже мне, друзья! — проворчав что-то нецензурное, он всовывает мне коробку с прибором, разворачивается и уходит.

Медленно моргая, перевариваю услышанное и мрачнею. Доминик веселится, наплевав на свои обязанности, а я должна тратить вечер и прочесывать Барселону в его поисках? Еще час назад я задалась целью сторониться Американца, а не посвящать ему остаток дня. Ах, да. Есть еще одна крохотная деталь: показаться на вечеринке – значит вновь скомпрометировать себя перед Крисом. Может, стоит предупредить его? Нет, это плохая идея. Я же туда и назад, в конце концов.

Вздохнув, открываю список контактов и листаю до Ронды. Ей наверняка известно, где живет приятель Доминика.

***

Везение это или, наоборот, тотальная неудача, но Ронда оказалась в числе приглашенных к Хьюго Мартину.

Она и встречает меня на входе в закрытый жилой комплекс в Эшампле. Надежда на то, что приятельница передаст холтер Доминику, рассыпается, как только я вижу ее шаткую походку и смазанную помаду. Понятно, почему она не могла сообразить по телефону, зачем я просила найти Рэйвена и передать от меня просьбу спуститься. Слишком сложная цепочка действий для ее состояния. Налакаться к половине десятого вечера – это еще нужно постараться.

— Как здорово, что ты приехала, Веласкес! У Хьюго многокомнатный пентхаус, ты обалдеешь от басика на крыше!

— Я ненадолго. Передам кое-что Доминику и сразу уеду. Он там один?

Разумеется, мне нужно морально настроиться на встречу с его девушкой, поэтому я и интересуюсь.

— Один? — Ронда заливается пьяным смехом и вызывает лифт, только со второго раза введя правильный код. — Это вряд ли. Ты была хоть раз на их тусах?

Поправляю спортивную сумку на плече, ощутив мороз по коже. На мне рваные джинсовые шорты и растянутая футболка с рычащим бульдогом из «Тома и Джерри», без конца сползающая с одного плеча. Чувствую себя голой, хотя на мне одежды больше, чем на Ронде.

— Нет. Если ты не забыла, мое знакомство с Хьюго нельзя назвать душевным, и он едва ли обрадуется гостье в моем лице. К тому же без Криса я не хожу по таким местам.

Приятельница снова смеется и, услышав сигнал прибытия на верхний этаж, хлопает меня по плечу в знак поддержки:

— Сегодня ты станешь взрослой.

Прояснить смысл ее реплики не удается, поскольку двери лифта разъезжаются прямо в апартаменты именинника. Я врастаю в пол, оторопев от увиденного. На нескольких соединенных столах извиваются стриптизерши, одетые лишь в крошечные трусы. Меня смущает не столько женская грудь, сколько то, как откровенно двигаются танцовщицы перед зрителями, среди которых и парни, и девушки. К счастью, незнакомые. Шумоизоляция здесь, похоже, на высшем уровне: до шахты лифта не доносились ни голоса, ни громкая музыка.

Оглядываюсь по сторонам, вспомнив о цели своего визита. Ронда куда-то смылась, исчезнув из моего поля зрения. Привстаю на носочки, высматривая среди толпы Доминика, но напрасно. Мешает все: и диско-шары, и дым от кальяна, и скопление людей, непрерывно перемещающихся по помещению. В дальнем углу установлен бильярдный стол. Вокруг него тоже собралось прилично народу. Прямо по курсу – стеклянные окна в пол, за которыми, должно быть, и находится бассейн. Догадываюсь по купальному дресс-коду присутствующих. У них там, похоже, отдельное веселье с прыжками в воду и обрызгиванием друг друга. Надеюсь, Рэйвен помнит, что ему нельзя спиртное?

Боже мой, я еще и беспокоюсь за него?

Справа примечаю вполне безобидную пару. Парень стоит, прислонившись к стене, а девушка с прикрытыми глазами прижимается спиной к его груди. На первый взгляд, они просто наслаждаются музыкой и отдыхают от суеты, поэтому направляюсь к ним, чтобы выяснить, где шляется Рэйвен.

— Извините, вы не знаете, где… — осекаюсь, как только мой взгляд невольно скользит вниз, к шевелящемуся бугру в районе паха девушки.

Она в светлых брюках, но рука парня, забравшаяся в них, орудует без стеснения – и продолжает, несмотря на мое присутствие.

— Хочешь присоединиться? У меня есть еще одна рука, — тянет парень насмешливо, и я кривлюсь от отвращения.

Не смея мешать их прилюдным утехам, ретируюсь в сторону меньшего столпотворения. Это не пентхаус, а настоящий бордель, твою мать. Здесь за дверные ручки лучше не хвататься – неизвестно, чьи пальцы их касались.

Вот так развлекается Доминик? Не может быть, что он испорчен до такой степени! С другой стороны, почему нет? Я о нем почти ничего не знаю.

Но его хотя бы не видно среди пьяных идиотов, сующих купюры стриптизершам за веревки трусов, и он не носится по бортику бассейна, прикрывая причиндалы ладонью, как вон тот полоумный. Это обнадеживает. Тем более Рэйвен, по словам Ронды, не один. Меня пугает промелькнувшая мысль о том, что нудистская беготня Доминика была бы сейчас предпочтительнее.