Полная версия
Олег. Тени прошлого
– Тебе стоит пересмотреть свои отношения с ним, – равнодушным голосом сказал Олег, – Марк ебла….– он не закончил, уловив мой неодобрительный взгляд на его ругательств, а потом перефразировал,– Кретин, это видно по его физиономии. Да и ведет себя, если честно, по меньшей мере, странно…
Усмешка тронула мои губы:
– Сказал парень, который всю ночь спасал незнакомую девчонку от смерти в её собственной рвоте!
Олег весело рассмеялся и снова отпрянул от капота. Машина качнулась, освобождаясь от веса его тела.
– Знаешь, а мне даже понравилось, – заявил он, привлекая мое внимание, – Было в этом что-то… забавное… – я бы долго смотрела в его глаза, где янтарный блеск затмевала тень какой-то особой нежности. Но его голос тронула зловещая нотка, – Забавное и одновременно бесячее, – резко оборвал он мое гипнотическое состояние, – И если я еще раз увижу тебя в таком состоянии, тебе не поздоровится.
Я усмехнулась его угрозе. Она звучала даже мило.
– Я серьезно!
Я прикусила губу, тайно надеясь, что следующего раза не будет, ведь вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся! В этот момент я почувствовала нечто похожее на грусть. Но, быстро затолкнув ее обратно, лишь нахмурилась собственным нелепым чувствам по отношению к незнакомцу. Хоть и спасшему меня от позорной смерти, но все еще он оставался одним из тех парней из мерзкой компании еще более мерзкого Сереги.
Олег сверлил меня взглядом пару минут, но вдруг произнес:
– Готова ехать?
– Да, – ответила я, а он уже обошел машину и ловко запрыгнул на водительское сиденье.
Я оглядела озеро и свинцовое небо, отражающееся в мерной глади воды.
Несмотря ни на что, в душе царило странное спокойствие и умиротворение, которое было совсем несвойственно моему характеру, я отважно решилась запрыгнуть в авто. Когда села в машину, Олег завел двигатель и резко тронулся с места. Всю дорогу мы ехали молча. Мне хотелось знать, о чем он думает, так внимательно смотря сквозь лобовое стекло, но я не решалась спросить.
В памяти всплыл эпизод: Олег вытаскивает меня из машины на той самой мойке. И, кажется, тогда я назвала его… милым?
«Господи», – мысленно взвыла я, – « Я больше никогда так не напьюсь! НИКОГДА!»
Мы доехали до моего дома, и сперва я даже не поняла, где мы находимся. Мне пришлось оглянуться по сторонам, чтобы понять, что мы на месте. Серая пятиэтажка неприветливо смотрела на меня темными окнами. Я подняла взгляд на окна своей квартиры, надеясь, что мама все еще спит, как уверял Олег, а не мечется по дому в панике, ведь ее несовершенная дочь все еще пропадала где-то с совершенно незнакомым парнем…
– Как ты узнал мой адрес? – спросила я.
Олег, вскинув брови, посмотрел на меня, и я готова поклясться, что в его глубине мне замахали сотни чертенят.
– Я же говорю, что понравился твоей маме…
Не стоило спрашивать дальше. Мама точно выложила ему всю информацию. Это было вполне в ее духе. За всем ее огромным умом и сообразительностью все еще прятался наивный ребенок, готовый довериться первому встречному!
Олег не отводил своего взгляда, и он был очень внимательным. Словно бы он искал ответы на свои вопросы. Находил ли он их в моем лице? Сомневаюсь, ведь спустя секунду он нахмурился.
Я заморгала, собираясь с духом. Внутри щемило от тревоги. Увидимся ли мы еще? Будет ли у меня возможность поблагодарить его еще раз? Ведь он спас меня…
– Спасибо, – прошептала я, отворачиваясь.
Дрожащими пальцами я ухватилась за дверную ручку, надеясь поскорее смыться – не столько от него, сколько от хаоса собственных мыслей. Но так и не успела выйти, как почувствовала его руку на своём запястье. Рывком он притянул меня к себе, так близко, что казалось, наши носы вот-вот столкнутся. Сердце застучало так мощно, будто пытаясь вырваться наружу. Каждый волосок на моём затылке поднялся, предупреждая о приближающейся буре.
Олег, не отрываясь, смотрел мне в глаза. Его взгляд стал таким глубоким, что казалось, он проникает прямо в душу. Я не просто чувствовала это – каждая клеточка моего тела откликалась на его присутствие. Я ощущала всё: его завораживающий взгляд, жаркое дыхание, которое оказалось так близко, почти касаясь моих губ. И вдруг он усмехнулся.
– Спасибо и всё?
Я сглотнула ком в горле, снова почувствовав тошноту.
– Недавно этого хватало, – неуверенно ответила я.
– Недавно, – кивнул он, и просиял, растягивая губы шире, – Но я тут подумал, что такому самовлюбленному ослу, как я, этого недостаточно.
Я нервно забегала глазами по его лицу, ища ответ.
– И что тебе надо? – вырвалось у меня.
На мгновение мне показалось, что он выкатит мне счет за мойку автомобиля и попросит еще сверху за эту бессонную ночку, но то, что я услышала дальше, меня всколыхнуло:
– Свидание, – недолго думая, ответил он.
– Свидание? – нелепо переспросила я.
– Ага, – кивнул он. – Это самое малое, чем ты могла бы меня отблагодарить…
Мне пришлось зажмуриться, ведь волна мурашек от его прикосновения достигла головы, в которой кружили уже миллионы отговорок, самая нелепая из которых была:
«У меня есть парень…»
И видимо, эта мысль отразилась у меня на лице, потому что парень тут же вымолвил:
– Отказы не принимаются, Белка, – хватка его огненных пальцев усилилась. – Я заеду в понедельник вечером. В шесть. – Он подался вперед, еще ближе, обжигая мое лицо дыханием. Я отчаянно зажмурилась, – И если ты вздумаешь построить другие планы… я из-под земли тебя достану.
Каждое его слово ставило обжигающее клеймо на моем лице. И я должна была почувствовать хотя бы ярость за его самодовольство, но вопреки всему я чувствовала лишь трепет и громкий стук своего сердца, отзывающийся в ушах. Когда я решила посмотреть на него, в глазах парня по-прежнему скакали приветливые чертики, размахивая мне факелами, словно я была десертом на их славном дьявольском пиру.
– Помни, я знаю твой адрес…
И как только хватка его пальцев ослабла, я вылетела из машины, как пробка, дрожащими ногами пересекла площадку до подъезда. Я долго искала ключи от дома в карманах брюк, и все это время чувствовала его прожигающий взгляд у себя на спине, словно он был прямо за ней. Но обернуться я не могла. Мне было страшно понять, что он действительно рядом. Страшно вновь погрузится в омут его глаз.
Звук домофона, и я внутри. Меня встретила плесневелая вонь странного подъезда, но я была этому рада как никогда. Голова ходила ходуном, словно у пьяного акробата, а причину я улавливала, как радиосигнал из другой галактики – еле-еле.
Немного пошатавшись в подъезде, я, словно реактивный заяц, взмыла на свой этаж и, как ниндзя в тапочках, бесшумно открыла дверь квартиры, стараясь не разбудить даже домового, и так же бесшумно закрыла ее за собой.
И тут меня накрыло! Тишина квартиры обрушилась водопадом, а мысли, эти маленькие предатели, разбежались по всем углам, играя в прятки и хихикая надо мной. Единственно, что я понимала – этот парень принесет мне одни проблемы!
Глава 5
Я вынырнула из комнаты, словно задыхаясь от долгого заточения, едва заслышала, как проснулась мама. Сердце забилось тревожной птицей в груди.
– Привет,– прошептала я с опаской, наблюдая, как она трет заспанные глаза, пытаясь прогнать остатки сна.
– Доброе утро, Соф,– пробормотала она, переводя взгляд на кухонное окно, – Или вечер… – тихая усмешка тронула ее губы:
– С этой работой я совсем потерялась во времени…
– Мам, я…
– Стоп,– мягко остановила меня мама и приоткрыла дверь ванной. – Сначала душ, зубы, все такое.… А потом я буду готова услышать все твои объяснения!
«Ясно…»– пронеслось в моей голове с грустным эхом, но я лишь кивнула, провожая взглядом ее удаляющуюся фигуру.
Она скрылась в маленькой ванной комнатке. Вскоре послышался шум льющейся воды, а затем – тихое, воодушевленное мамино мурлыканье. Я понимала, что она переживала гораздо сильнее, чем пыталась показать, и это ее спокойное принятие моих проделок неизменно становилось для меня спасением, тихой гаванью в бушующем море моих проблем.
Вспоминается, как однажды я разбила стекло в классе истории – не нарочно, конечно. Просто Вахрин так достал своими нудными лекциями, что мне почему-то показалось отличной идеей надеть ему на голову этот проклятый глобус. И, как закономерный итог, он увернулся, а глобус, описав дугу, с грохотом вылетел в окно, оставив зияющую дыру в прозрачной глади стекла. Тогда мама спасла меня от гнева историка и от отчисления из школы, которым грозилась завуч. Я ждала дома взбучки, но ее снисходительность меня поразила. Слишком добрая она была для матери такого несносного подростка, как я. А теперь, когда мои проделки закончились ночевкой вне дома с совершенно незнакомым парнем, я впервые почувствовала себя настоящим дьяволом, причиняющим столько боли этой милой, бесконечно доброй женщине.
Мне невероятно повезло с ней,… а вот ей со мной… в этом я совсем не уверена!
Мама вышла из ванной, обмотав полотенце вокруг головы, словно тюрбан, а я, бросая на нее панический взгляд, нервно теребила края кухонной салфетки, ожидая ее материнского приговора.
– Ну-у,– протянула она словно напев, и уселась напротив меня на табурет, второй и последний в нашей крохотной кухне, где едва ли помещалось что-то, кроме кухонного гарнитура, двух табуретов и маленького обеденного стола.
– Прости,– прошептала я, стараясь смотреть куда угодно, только не в ее глаза. – Больше такого не повторится…
– Софи,– позвала она меня ласково, как в детстве, но я съежилась от жгучего чувства вины, думая, что недостойна ее любви и нежности. – Я знаю, что ты напилась…
От неожиданности я даже вздрогнула.
– Нет, мам!– запаниковала я. – Нет, я не…– но, увидев ее взгляд – всезнающий, проницательный, говорящий «врать бесполезно», я сдалась:
– Да, я напилась,– простонала я почти плача. – Но я не хотела…
– Угу,– кивнула она в ответ.– Это понятно…
Внутри все сжалось в комок отвращения, который я испытывала по отношению к самой себе.
– Знаешь, я почти поверила тому парню,– она вскинула взгляд к потолку, в котором, кажется, выискивала ответ. – Олег, кажется. Да, Олег! – я предельно внимательно смотрела в ее лицо, не понимая, что сейчас будет.
Мне казалось, я должна получить от нее как минимум тапком по пятой точке, но она, кажется, была слишком спокойной, чего я явно не ожидала. А мама продолжила:
– Но я слишком хорошо знаю свою дочь, которая бы не стала веселиться со своими подружками на очередной вечеринке своего парня, будучи в трезвом уме…
И это была правда! Мама слишком хорошо меня знала! Так хорошо, как, кажется, я даже себя не знала. Это позволило мне выдохнуть.
– И давай пропустим тот момент, где я ругаю тебя за эту выходку и перейдем сразу к сути,– я лишь кивнула на ее предложение. – Так что произошло, Софи?
И я, вдруг сама не ожидая своей искренности, поведала матери всю историю вчерашнего вечера и этого утра. Хотя про утро я зря ей рассказала, ведь она смеялась так, как, казалось, никогда прежде.
– Кунг-фу Панда? Серьезно?..– спросила она, едва сдерживая смех между моими словами.
Я сперва не поняла, что может быть смешным в том, что твоя несовершеннолетняя дочь проснулась в машине какого-то незнакомого парня где-то на отшибе города, но вдруг сама рассмеялась нелепости всей ситуации. И меня отпустило!
– Олег определенно нравится мне еще больше!– вдруг заявила она и встала, потому что чайник прерывисто заскулил, высвобождая пар через узкий носик. – Ты должна нас познакомить!
– Нет,– быстро оборвала я, и мама вскинула на меня взгляд, в котором плескалось непонимание. – Он не такой милый, как ты считаешь!
Но мои слова звучали неубедительно, возможно, я пыталась ими переубедить себя саму, ведь весь этот день после нашего прощания я только и делала, что собирала его образ по частям и пришла к выводу, что он определенно мне нравится!
Мама поставила две чашки чая на стол, одну из которых подвинула ко мне, и вновь уселась напротив.
– Дочь,– позвала она меня, и я вскинула на нее взгляд уставших глаз. – Пора бы уже вычеркнуть Марка из своей жизни и идти дальше…
Я прикусила нижнюю губу и открыла рот, чтобы вновь по инерции начать защищать своего парня, но мама меня перебила:
– Знаю, что ты скажешь! Марк – часть твоей жизни, и я должна смириться с твоим выбором, и я смирюсь, обязательно смирюсь, если сейчас ты скажешь мне честно, что ты счастлива…
Мой долгий взгляд блуждал по ее лицу, выискивая в нем правильный ответ. Брови матери вдруг поднялись вверх, и она хлебнула чая, поставив чашку на стол:
– Я так и знала,– выдохнула она и вскоре продолжила:
–Пойми, Софи, ты не можешь всю свою жизнь играть роль его мамочки или делать вид, что ваши отношения – предел твоих мечтаний. Ты уже так слишком долго обманываешь себя…
– Но…
– Нет,– вновь оборвала меня мама и пристально посмотрела мне в глаза. – Раньше да, ты любила его, и он, возможно, тоже любил тебя, но вы уже не те дети. Вы выросли, в том числе и из этих отношений…
Я вновь удивилась мудрости этого человека. Она видела меня насквозь, хоть мне это не особо и нравилось, но я была ей безмерно благодарна за ее слова и поддержку.
– А этот парень,– вновь сказала мама. – Он красивый?
– Нет,– сморщилась я, но, как я уже сказала, мама знала меня лучше, чем я сама себя, поэтому ее лицо тут же озарила довольная улыбка, и я фыркнула себе под нос. – Разве только чуть-чуть…
– Я рада, что хоть кто-то, помимо твоего алкаша Марка, пробил брешь в твоей стене неприступности…
И я хотела сопротивляться ее мнению, но было бессмысленно. Она не ждала ответа, и это меня расстраивало, так же, как и правдивость ее слов.
Мама допила свой чай и уже сполоснула стакан, закинув его обратно в сушку, пока я следила за чаинкой, что кружилась на поверхности в моей кружке. Он давно остыл, но я так и не сделала ни одного глотка. На поверхности чайной глади я видела отражения янтарных глаз, что забирали мой разум, как только я попадала в их плен. По спине заерзали мурашки, но они были не противными, а восхитительными. Те мурашки, который я чувствовала всякий раз, когда янтарные глаза смотрели на меня внимательно.
Я вздрогнула, когда мама чмокнула меня в макушку:
– Хотелось бы провести выходной с тобой, но, кажется, меня ждут сломанные рёбра и вывернутые голеностопы…
Сказав это, она отправилась в свою комнату, а спустя несколько минут (хотя я не знаю, сколько времени я просидела, пялясь на чаинку в своем стакане), она вышла. Одетая в свой рабочий костюм – серые штаны и рубашка с коротким рукавом, на груди которой был зацеплен бейдж с ее именем, и, попрощавшись со мной, умчалась на работу.
Я слышала даже, как закрывается за ней подъездная дверь. Так тихо было в нашем доме, словно в морге.
Когда я заставила себя уснуть, были уже глубокие сумерки. И я была выжата как лимон этими беспорядочными мыслями – об Олеге, о словах матери, о Марке и наших сломанных отношениях, которые с самого начала, кажется, были обречены на сокрушительный провал!
***– Что ты сделала?! – вопль Дашки разорвал тишину класса, заставив всех обернуться и замолчать, словно их вдруг лишили дара речи.
– Нельзя хоть чуть-чуть потише извергать свои эмоции? – прошипела я сквозь зубы, вкладывая всю свою безысходность в этот шепот.
Она взмахнула руками, словно сдаваясь, но в её ошеломлённом взгляде я видела, как клокочет внутри буря, готовая вот-вот вырваться наружу.
Вахрин оторвался от учебника, его взгляд скользнул по нам с иронией:
– Если я правильно понял, то Белка решила проверить на себе рефлекторное извержение… содержимого двенадцатиперстной кишки. Вследствие чрезмерного употребления алкоголя, разумеется…
– Спасибо, Задрот, – процедила Верка, – Как будто мы сами не догадались!
Ромка лишь скривился в усмешке и вновь уткнулся в учебник. Знала я, что все эти формулы и теоремы ему сейчас до лампочки, и он слушает наш балаган не менее жадно, чем Дашка, застывшая в немом изумлении.
– Я, конечно, всегда подозревала, что с тобой что-то не так, – протянула Верка, буравя меня взглядом, – Но чтоб настолько!
– А что мне оставалось делать? – в отчаянии развела я руками, метаясь взглядом между Веркой и Дашкой, ища хоть каплю понимания.
– Учить физику, например, – буркнул Ромка, не отрываясь от учебника.
Я шумно выдохнула, зажмуриваясь. Знала ведь, не стоило им ничего рассказывать. И без того Верка в курсе всего. Я в панике перебирала в голове все возможные пути утечки информации. Откуда, чёрт возьми, она всё узнаёт?
Единственное, что грело душу – когда я очнулась в машине Олега, рядом не было никого, кто мог бы донести этой рыжей всезнайке каждую деталь. А Олег… он бы и разговаривать с такой как Верка не стал. Надеюсь!
– И что, что было потом? – не унималась Дашка, её глаза жадно ловили каждое моё слово.
– А потом её увёз какой-то очень симпатичный молодой человек, – ухмыльнулась Верка, её лукавая улыбка растянула тонкие губы, накрашенные розовой помадой.
Вахрин навострил уши, смотря на меня с прищуром. Я испепелила рыжеволосую взглядом, и улыбка тут же исчезла с её лица.
– Ну, это со слов Нат… – тут же ответила Верка.
– Нат! – выплюнула я это имя, пожалуй, как нечто противное, – Ты в курсе, что эта змея распустила слух, что мы с Марком расстались?
– Учитывая, что ты провела ночь в компании другого парня, – не унимался Ромка, и я почувствовала, как мои щёки вспыхнули под его насмешливым взглядом, – Смею предположить, что Нат уже успела растрезвонить об этом всему свету, так что ваше расставание вполне очевидно…
– Замолчи, – процедила я, впиваясь в него гневным взглядом.
– Ну, правда, Соф, – взмолилась Дашка, – Что ты теперь скажешь Марку?
Это был вопрос, который терзал меня последние два дня. Два бесконечных дня, которые я провела дома, закутавшись в одеяло. Меня атаковали мысли, одна безумнее другой. Сначала я грезила об Олеге, потом о Марке. Под вечер воскресенья я так устала от этих терзаний, что позвала Вахрина в гости. Он примчался почти сразу, но расспрашивать меня ни о чем не стал. За это я его и любила – за умение не лезть в душу, хотя он и не упускал возможности отпустить колкость в мой адрес. Вот прямо сейчас!
Ромка уронил учебник на стол и сложил руки на груди так театрально, что меня даже передернуло.
– Знаешь, Марк, – он попытался изобразить мой голос, вызвав у Верки приступ смеха, – Кажется, я напилась и нашла себе парня получше! А все твои цацки и мерседесы – это не для меня…
Я не сдержалась и ткнула его локтем в бок. Он отшатнулся и расхохотался, словно это была самая остроумная шутка на свете. Но мне было не до смеха. Только липкое чувство раздражения ко всему, что творилось в моей никчёмной жизни!
– Ну, а что, – выпалила Верка, – Помнится, ты давно уже хотела с ним расстаться, может, это и к лучшему?
– Верка! – вспыхнула Дашка, – Если она с ним расстанется, то, как же мы будем ходить на его вечеринки?!
Мой рот открылся в немом изумлении, словно не веря своим ушам. И я не могла вымолвить и слова, кроме как:
– А?!
Ромка наклонился ко мне и прошептал на ухо так, чтобы слышали все:
– Вот она, ваша женская дружба во всей красе.
От его злорадства меня уже подташнивало. А от Дашки и Верки и подавно. Я, словно обиженный ребёнок, уселась за парту и надула губы. Вернее, они надулись автоматически. И весь оставшийся урок, пока наш преподаватель по русскому языку отсутствовал, надеясь, что мы будем читать главы из учебника, я старательно запихивала обиду куда подальше. И когда прозвенел звонок, я уже почти не чувствовала злости.
– Сходим куда-нибудь? – предложил Ромка, пока мы шли к гардеробу.
Я задержалась, глядя на его веснушчатое лицо, которое светилось то ли от радости, что учеба закончилась, то ли от того, что он смог задеть меня побольнее на уроке.
– Не сегодня, – прошептала я и вновь заторопилась вниз по лестнице.
Толпа одноклассников вопила что-то невнятное, и я не сразу расслышала вопрос Вахрина:
– Какие планы? Может, побежишь обратно под крылышко Марка, встанешь на колени и будешь молить о прощении?
– Как бы ни так! – усмехнулась я, его слова меня не задели.
Во-первых, я знала, что он как никто другой понимает мои чувства. Он только казался надменным придурком, а на самом деле у него было больше человечности, чем у моей мамы. Хотя куда уж больше? А во-вторых, чем ближе был вечер, тем сильнее я ощущала странную дрожь под коленками. Предстоящее свидание почему-то вводило меня в состояние тревоги.
– Ну и что собираешься делать? – вновь спросил Ромка, когда мы остановились у гардеробной, не пытаясь пробиться сквозь толпу. – Я бы мог предположить, что ты будешь читать Каренину, ведь я тайком подсмотрел оценку за эссе, и знаешь…
Я остановила его взмахом руки:
– Каренина подождёт!
Непонимание в его глазах показалось мне забавным. Я была рада увидеть хоть что-то, кроме желания подколоть меня. Но тут же моя радость мгновенно угасла, и я ответила:
– Кажется, я нарвалась на свидание…
Он вполне мог бы рассмеяться над моим перекошенным лицом, должно быть, я выглядела так, словно съела тухлую селёдку.
– Кто сказал свидание? – за моим плечом появилась Верка.
– Что, что? – Дашкина голова вынырнула следом, – У тебя жизнь динамичнее, чем в голливудских сериалах!
И это было правдой! Безжалостной, не оставляющей надежды на спокойствие правдой!
– Это с тем парнем? – послышался вопрос Ромки.
Отчего-то его глаза стали грустными, как у собачки, которую собираются надолго оставить в пустой квартире.
– Да, – ответила я, пытаясь понять, что это за грусть отразилась на лице моего вечно озорного друга. – Кажется, у меня не осталось выбора…
– Вот это новости! – пропела Верка.
– Теперь тебе точно не помириться с Марком… – выдохнула Даша, словно потеряла последнюю надежду. А вместе с этим и надежду на тусовки в особняке Марка.
Больше я не проронила ни слова. Мы попрощались вначале с Ромкой (я обещала позвонить ему, как освобожусь), дальше Верка и Дашка отправились по своим домам, оставляя меня наедине со своими мыслями.
В пустой квартире я почувствовала себя особенно одинокой. Уселась напротив зеркала и внимательно изучала свое отражение.
Может, подстричь волосы? Сделать каре, например? Я слышала, что девушки часто меняют прическу, когда расстаются с парнями.
– А вы уже расстались? – спросила я свое отражение, но оно предательски молчало, и я моментально вспыхнула:
– Тогда сиди и молчи!
Тут же я решила, что неплохо было бы сделать домашнее задание. Вспомнила слова Ромки, и рука сама потянулась к роману Толстого. Анна Каренина не входила в список моей любимой литературы, но вряд ли этот аргумент убедит нашу русичку! Стоит признаться, что я не осилила и десяти глав этим летом. Да и сейчас, пока я пыталась уловить нить сюжета, мои веки слипались. И я задремала. Не то чтоб я этого очень хотела, даже наоборот, я старательно следила за стрелкой часов, что стояли на тумбочке у моей кровати. Но они так убаюкивающе тикали, что я сдалась и веки сомкнулись.
Когда я проснулась, было уже восемнадцать часов двадцать минут.
– О Боже! – крикнула я и резко вскочила на ноги.
На телефоне несколько непрочитанных сообщений, которые я даже не открыла, понимая, от кого они. И было даже пять или шесть пропущенных вызовов от Марка. Не то, что я вдруг об этом вспомнила, но всё же… стало как-то мерзко от того, что я иду (и, кстати, жду!) свидания с Олегом, когда всё еще нахожусь в отношениях с Марком.
Я нервно почесала лоб, стараясь унять дрожь в руках.
Экран мобильника засветился, я взглянула на него и прочитала новое сообщение:
«Пиздец ты вредная! Если ты не спустишься, то я поднимусь сам!»
Так быстро я еще никогда не собиралась. Я влетела в джинсы со скоростью света, с трудом натянула узкую кофту, первое, что попалось мне под руку. С носками всё вышло еще быстрее. Прошло несколько минут, и я уже стояла в холле, натягивая кеды, потом принялась за куртку, которая путалась в рукавах. Спустя минуту я уже летела вниз по лестнице, завязывая волосы в хаотичный пучок.
Перед дверью я остановилась, пытаясь представить, что меня ждет там, за ней.
Вдох. Ещё один. Я открыла металлическую дверь. В нос ударил прохладный воздух, и я обрадовалась тому, что на улице было по-осеннему холодно. Возможно, этот холод скроет моё волнение, ведь под сверлящим взглядом янтарных глаз меня тут же затрясло, как листву на берёзе возле моего дома. А может быть, и сильнее.
Олег лукаво усмехнулся, разглядев мой вид.
– Ты всегда опаздываешь? Или так ты высказываешь свое пренебрежение? – услышала я его на удивление спокойный голос, от которого по спине пробежали мурашки.