Олег. Тени прошлого

Он, как и прежде, воплощение уверенности, облачённый в кожанку поверх белоснежной водолазки, прислонившись к сиденью спортивного мотоцикла, разглядывал меня слишком внимательно. Я нерешительно поплелась к нему, словно каждый шаг приближал меня к чему-то неизбежному.

Я остановилась, машинально заправила прядь волос за ухо и, наконец, нашла в себе силы взглянуть ему в лицо. Бронзовая кожа почти сияла в тусклом свете подъездной лампы. А глаза… они словно два магических кристалла, в которых отражалась моя растерянность…

Он усмехнулся, улавливая нелепость моего молчания и смущения. Я вздрогнула, словно очнулась от наваждения.

– Я… – слова застряли где-то в горле, потерялись в лабиринтах смущенного сознания. Я зажмурилась, пытаясь укрыться от обжигающего взгляда. – Я проспала…

– Неужели,– выдохнул он с еле заметной иронией.

– Это все Толстой виноват, – выпалила я по-детски, заметив, как уголки его губ тронула саркастичная улыбка. – Точнее… Анна Каренина…

Я закусила губу, умоляя себя прекратить этот поток бессмысленных оправданий.

– Значит, Каренина, – я глупо кивнула в ответ. – А я-то думал, ты от меня прячешься…

– Нет! – вырвалось у меня прежде, чем я успела опомниться.

Олег отделился от своего мотоцикла и шагнул ко мне, сократив расстояние до неприлично близкого, учитывая, что мы едва знакомы… да что там, мы вовсе не знакомы!

Он долго смотрел на меня сверху вниз, словно пытаясь прочитать мои мысли, разглядеть мою душу. А я, раздавленная этим взглядом, собирала себя по кусочкам. Неужели это происходит на самом деле? Или это всего лишь плод моего воображения, и его здесь нет?

Отчаянно ища спасения, я уставилась на серый асфальт под ногами.

– Ты определенно очень смешная, – услышала я его голос и, повинуясь непонятному импульсу, подняла глаза. Он улыбался, нежно и чуть насмешливо, а затем в его улыбке промелькнуло что-то другое… теплое и обезоруживающее. – Если бы я не видел твою решимость, с которой ты хлебала виски, решил бы, что тебе сейчас страшно…

– Ничуть, – выпалила я, не зная, откуда взялась смелость снова встретиться с его парализующим взглядом. И, собрав остатки мужества, прошептала:

– Я тебя не боюсь.

Он снова усмехнулся, но на этот раз в этой усмешке сквозило что-то другое… предвкушение? Интерес?

– Ну, тогда держи, отважная Белка! – он протянул мне черный блестящий шлем, и я машинально приняла его. – Посмотрим, что ты мне скажешь в конце нашего пути…

В его словах прозвучало что-то настораживающее, но я лишь глубоко вдохнула пропитанный осенним холодом воздух, ощущая терпкий аромат опавшей листвы и предчувствие надвигающегося дождя. Олег шагнул к мотоциклу, ловким движением закинул ногу через сиденье и быстро спрятал лицо за темным стеклом шлема. Мотор взревел, пробуждая спящего зверя, но даже сквозь этот рев, даже сквозь затемненное стекло его взгляд продолжал сверлить меня. И сейчас, когда я видела лишь отражение собственных испуганных глаз в черной поверхности шлема, я чувствовала, как по коже бегут мурашки, поднимая дыбом волосы на руках.

– Запрыгивай, – скомандовал он. – Раз не боишься.

Я еще раз бросила вопрошающий взгляд на свой старый, обшарпанный подъезд. Правильно ли я поступаю? Я ведь совсем не знаю этого парня, не знаю, что у него на уме. Может, это очередная игра, в которую я ввязываюсь по собственной воле? Но от его пристального взгляда становилось дурно, и я торопливо натянула шлем, застегнув ремешок под подбородком с такой поспешностью, будто делала это миллион раз, хотя на самом деле это было впервые.

Два шага… и я решительно запрыгнула на мотоцикл, устраиваясь за спиной Олега, не зная, куда деть руки. Под моими бедрами рычал двигатель, и я чувствовала его мощь, словно сидела не на куске металла, а на диком коне, готовом сорваться с места и унести меня в неизведанную даль.

Олег, не без усилий, нашел мои руки и прижал их к своей груди. Его тело обжигало даже сквозь плотную ткань куртки, словно я прижалась к раскаленной печи, в которой бушует дикое, всепоглощающее пламя. Пламя, в котором я боялась сгореть дотла.

– Держись крепче, Белка, – услышала я его голос сквозь рев мотора, и в следующее мгновение мы сорвались с места. Земля ушла из-под ног, и я зажмурилась, чувствуя, как дикий адреналин захлестывает меня, заставляя сердце бешено колотиться в груди.

Глава 6

Когда мы остановились, я утратила ощущение своего тела. Оно словно затерялось где-то в шлейфе скорости, в той невесомости движения. В глазах еще плясали тени улиц нашего тихого, словно заснувшего города.

– Эй, ты как там, живая? – Олег усмехнулся, с трудом разжимая мои пальцы, вцепившиеся в его куртку.

Я отпрянула, спрыгивая с байка так резко, что земля на миг ускользнула из-под ног. Сорвав шлем, я ощутила, как волосы бешено выбиваются из пучка. Олег уже стоял рядом и перехватил мою руку, когда я попыталась собрать их в небрежный хвост на затылке.

– Не надо, – прошептал он.

Я застыла, ощущая тепло его пальцев на своей коже. В его взгляде словно растворилась прежняя надменность. Сейчас янтарь глаз горел ярче, затмевая сумрак, делая их бездонными.

– Не заплетай…,– я пыталась прочесть ответ в его глазах, но он поторопился произнести его сам:

– Тебе идет…

Почему-то голос звучал не так ласково, как смотрели его глаза. И тут я поняла: он волнуется. Волнуется так же, как и я, и отчаянно пытается скрыть это за жесткостью в голосе. Меня это даже обрадовало, и я робко улыбнулась.

Вокруг простиралась лишь непроглядная тьма, редкие силуэты сосен, а за спиной Олега высился темный, обветшалый дом с зияющими глазницами пустых окон. Мы оказались на заброшенном пустыре, у дома, который, казалось, строился здесь веками, так и не обретя завершения. Раньше я думала, что это прибежище для бездомных или наркоманов, но сейчас, стоя у его крыльца (так близко я к нему еще не подходила), я поняла: это скорее обитель вечной пустоты и тишины.

– Зачем мы здесь? – не сдержалась я.

– Увидишь, – лишь коротко ответил Олег.

Он взял мой шлем и повесил рядом со своим на ручку мотоцикла. Затем открыл сиденье и достал оттуда бумажный пакет. Я еще раз обвела взглядом угрюмый пейзаж, а когда снова повернулась к парню, он уже стоял у темного провала в стене. Его силуэт на фоне серой громады здания казался внушительным. И, если бы он не крикнул:

– Ты идешь?

Я бы так и осталась стоять, словно вросшая в землю.

Я нерешительно направилась к нему. Едва переступив порог, я ощутила в ноздрях резкий запах сырости и тления. Может быть, там сгинула крыса, или даже кошка, если им хватило смелости туда сунуться!

Олег уверенно ориентировался в этом мрачном пространстве. Он быстро вывел нас к лестнице. На ней не было перил, и мне пришлось взбираться перебежками, прижимаясь к самым стенам. Я заметно отставала от спутника, но быстрее просто не могла: меня сковал липкий ужас от мысли, что этот хрупкий на вид дом может рухнуть в любой момент, погребая меня под грудой давящих плит.

Когда я догнала Олега, он уверенно взял меня за руку, и мы шагнули в темный, совершенно неосвещенный коридор. Впервые я усомнилась, стоило ли соглашаться на эту авантюру, ведь я всегда была жуткой трусихой. Но, так или иначе, я здесь, в кромешной тьме, чувствую, как парень тянет меня вглубь этого мрака.

Неожиданно он остановился, и я врезалась в его спину, почувствовав, как он обернулся. Отпрянув, я прижалась к стене, ощущая шершавую поверхность необработанных плит. Я не видела, но ощущала, как он навис надо мной. Похоже, у него было чертовски острое зрение, раз он мог отыскать меня в этом кромешном мраке.

– Все еще не боишься? – его обжигающее дыхание прошлось по мне сверху вниз.

Я выдавила:

– Н-ет…

– А если я маньяк? Или убийца?

Я усмехнулась, скорее от дрожи, пробиравшей меня до кончиков пальцев, но постаралась разрядить обстановку шуткой:

– Ты разве забыл? Я – Кунг-фу Панда…

Его грудной хохот прозвучал зловеще. Но меня уже нельзя было напугать еще больше: я и так тряслась под мерное его дыхание, ощущая себя загнанной белкой перед настоящим волком.

– Ты очень смелая, София, – произнес он, и мое имя сорвалось с его губ как-то особенно – с трепетом.

Но он не дал мне опомниться, схватил меня за руку, и мы снова быстрым шагом двинулись куда-то вдаль. Спустя несколько минут я услышала, как скрипнула старая, ржавая дверь. Маленькая комнатка, куда мы вошли, освещалась слабым светом луны, проникающим через небольшое окошко под потолком, к которому вела металлическая лестница.

– Мы что, полезем на крышу? – возмутилась я.

– Ага, – кивнул парень и в мгновение ока закинул меня на лестницу так ловко, будто я весила не больше тридцати грамм творога!

Я протиснулась через узкий проем, за мной – Олег. Он был воодушевлен, это было заметно по блеску его глаз. Я отвернулась, чтобы снова не попасть в их плен янтаря, и ахнула.

За краями небольшого участка крыши, словно убегая вдаль, виднелись лишь верхушки сосен. Даже отсюда не было видно конца этому лесу, но где-то далеко мерцали и гасли огни. Очевидно, это были машины, мчавшиеся по трассе. В остальном это место казалось необитаемым островом. Лишь твердая поверхность крыши и мы вдвоем, окруженные верхушками сосен.

Олег прошел до самого края и, отважно перекинув ногу, уселся на парапет крыши. Я долго смотрела на его силуэт, не решаясь подойти ближе.

– Ну же, отважная Белка, – донесся его смех, – Неужели испугалась?

И мне так не хотелось показывать свой страх, что я мужественно зашагала к нему, стараясь не смотреть на пугающую высоту. Подгибая ноги, я опустилась на крышу в метре от Олега, хватаясь дрожащими руками за ее края.

Земли под нами не было видно: все окутывала непроглядная тьма. Луна то и дело пряталась за дождевыми тучами, и я ощущала их тяжесть на своих плечах. А может, это была вовсе не тяжесть, а страх?

Когда я потеряла надежду увидеть землю там, далеко внизу, я снова посмотрела на парня. Тот положил бумажный пакет перед собой, развернул его и достал две бутылочки пепси и несколько свертков.

– Так, – протянул он, – У нас есть хот-доги с сыром, – ткнул он в один из свертков, – С сыром, – повторил он, ткнув во второй, – И еще два, кажется, с сыром…

Я едва сдержала смех:

– Какой шикарный выбор!

– Что будешь?

– С сыром, – пожала я плечами, и парень натянул улыбку, вручая мне еще теплую булочку, завернутую во влажную бумагу.

Олег быстро развернул свой хот-дог и буквально в два укуса проглотил его, почти не прожевывая, а потом запил газировкой. Я смотрела на это с широко распахнутыми глазами.

– Что? – удивился он моему взгляду, – У меня хороший аппетит!

Я и не сомневалась, ведь вся эта груда мышц требовала питания. Ответив кивком, я откусила свой хот-дог. Пряный вкус приятно растекся по языку, и большая порция сыра пришлась сейчас как нельзя кстати. Жевала я скорее машинально, все еще осматриваясь и улавливая каждый шорох.

– Не элитный ресторан, конечно, но…

– Самое то! – перебила я его и увидела вопрошающий взгляд.

– Да?– янтарные глаза сузились, блуждая по моему лицу.

Я лишь кивнула, вновь проглатывая ужин. Олег перестал жевать, разглядывая меня с особым вниманием:

– Я думал, подружка Марка привыкла к роскоши…

Я усмехнулась и чуть не подавилась. Стоило догадаться, что клеймо «подружка Марка» даст о себе знать.

– Ты плохо меня знаешь, – ответила я.

Он, словно соглашаясь, кивнул:

– Ну, так расскажи…

Мне пришлось отложить хот-дог. Мысли путались, но я старалась собрать их воедино. Казалось, мой язык жил своей жизнью, поэтому он заговорил прежде, чем я осмелилась:

– Ну, я обычная девчонка. Живу, как ты заметил, в самом обычном районе, вместе с мамой, с которой ты уже знаком…

– А отец?

Я замотала головой:

– Я его не знаю. Мама говорит, что он первосортный придурок, но я его никогда не видела, так что…

– Что насчет подруг?

Меня немного насторожило количество вопросов, но я старалась быть непринужденной.

– Хочешь понять, кто в курсе насчет нашего «свидания»?

– Что, если так?

– Скверно, – честно ответила я, – Но я уже здесь, так что, если захочешь меня прикончить, не сбрасывай меня с крыши, пожалуйста, я очень боюсь высоты…

Олег рассмеялся в голос. И это, пожалуй, самый удивительный смех, который я когда-либо слышала. Когда он остановился, то кивнул мне:

– Ну и? Есть друзья?

Я поразилась тому, как быстро он может переключаться со смеха на суперсерьезный вид.

– У меня немного друзей, – вскоре ответила я, Олег смотрел на меня, доедая хот-дог, – Есть Дашка, мы зовем ее Мышкой, она немного застенчивая, но очень добрая. Еще Верка – с ней надо быть аккуратнее, это Шерлок Холмс в юбке, знает все и про всех, – я заметила, как парень улыбнулся, и поймала себя на мысли, что мне нравится его улыбка, – А еще Ромка Вахрин. Учителя считают его ботаником, но он просто умный парень, и с ним легко. Наверное, он единственный, кто знает меня лучше всех…

– А как же твой бойфренд?

Я усмехнулась, но вышло скверно.

– Стоило сразу начать с него?

И я не ждала ответа. Мне было очевидно, что любопытство Олега в итоге сведется к одному человеку. К Марку.

– Я просто… пытаюсь понять, почему ты с этим пиз… – Олег запнулся, словно споткнулся о собственное слово. Его взгляд метнулся к свертку в его руках, словно в них он мог найти более достойную замену вырвавшейся грубости. Внезапно, на его лице промелькнула робкая, почти детская улыбка. – …Говнюком. Подойдет?

– Вполне, – прошептала я, пораженная внезапной метаморфозой этого грозного парня. Как он, словно по волшебству, пытается стать лучше, благороднее…

Неужели… ради меня?

Мой вздох сорвался, как паника из самой души. Мне казалось, он был настолько громким, что даже осенний ветер притих, завидуя глубине моего смятения. Олег смотрел на меня в упор, его взгляд, полный надежды и тревоги, обжигал сильнее любого пламени. И как же хотелось мне отвести глаза, уйти от ответа, но эта мольба, застывшая в его взгляде, лишала меня всякой возможности уклониться.

– Мы знаем друг друга слишком давно, – начала я и ощутила, как дрожит мой голос, – Поначалу с ним было весело и, возможно, так оно и было на самом деле. Марк хороший парень, по крайней мере, был им когда-то, но сейчас… – я остановилась, вдруг осознав нелепость своих слов, – Знаешь, это неважно…

Олег подался ко мне, я замерла, бегая глазами по его лицу, пока его рука не коснулась моих губ. Он провел по ним большим пальцем, стирая что-то липкое, наверное, соус. В этом прикосновении было все: и нежность, и решимость, и даже забота…

– Он недостоин тебя, – прошептал Олег и одернул руку, сев на место.

Я, наверное, слишком громко дышала, все еще чувствуя прикосновение его пальцев. Они оставили обжигающий след. Олег усмехнулся моему замешательству и снова принялся за булку.

– А как насчет тебя? – неуверенно спросила я, – Расскажешь о себе?

Парень облизнул губы, стирая с них остатки соуса. Отпил газировки и уставился вдаль:

– Я вырос в этом городе, но последний раз был здесь еще подростком…

Он затих, словно ему больше нечего было сказать, но мне этого было мало.

– Родители?

– Я жил в детдоме, – быстро ответил он.

Я смутилась своему вопросу:

– Прости…

– Вот только не надо гребанного сочувствия. Это ни к чему…, – быстро и даже немного жестко ответил парень. Я отвела взгляд, прикусывая язык, и его голос вдруг смягчился, – У меня есть друзья, ну и, пожалуй, всё…

В его голосе сквозила неприкрытая грусть, хотя он пытался скрыть её за равнодушно-холодным тоном, но у него не вышло. Я моментально почувствовала его одиночество.

– И знаешь, так даже проще, – вновь начал парень, – Когда ты ни к чему не привязан, тебя ничто не останавливает. Ты чувствуешь свободу.

Была в его словах и горькая правда. И я, наверное, должна была бы ему позавидовать. Ведь я никогда не знала, что такое настоящая свобода. Чувствовала себя зверем, закованным в ржавые, проклятые цепи. С одной стороны – мама, и груз ответственности перед ней. С другой – друзья, не то чтобы обуза, но.… А ещё этот Марк, с ним всё гораздо хуже. Я кожей ощущала те цепи, которыми он меня приковал. И эти узы были ненавистнее всего.

Уставившись в колючие верхушки сосен, я часто заморгала, прогоняя непрошеные слёзы. Они, как кислота, разъедали глаза. Едва я успела мысленно приказать себе не плакать, Олег тихо проговорил:

– Наверное, думаешь, какой я беззаботный тип?

– Нет, – усмехнулась я без малейшего намёка на веселье, – Немного пахнет эгоизмом… – пожала я плечами, но тут же продолжила:

– Я подумала, что ты счастливый.… Вот только…

Я оборвала себя на полуслове, зная, куда может завести этот разговор.

– Вот только… что?

Неужели я всерьёз надеялась, что он пропустит это мимо ушей? Конечно, нет! Я ещё немного смотрела в его лицо, ищущее ответа, а потом решила идти до конца:

– Знаешь, Серёга и его шестёрки – не самая лучшая компания.

– Да ну?! – он вспыхнул мгновенно, я лишь кивнула. – Ты ничего не знаешь, София. Ничего, – повторил он вкрадчиво, словно заклинание.

Я развернулась к нему лицом, полная решимости:

– Ну, так расскажи, – требовала я, – Что за дела у вас с Марком?

– Бля! – оскалился тот, – Это не твоё дело! – резко отрезал он и вскочил на ноги, нервно комкая мусор от перекуса в пакет.

Я вдруг поняла, что другого шанса может и не быть. Поднявшись, скрестила руки на груди, заставляя его посмотреть на меня. Словно повинуясь невидимой силе, Олег вскинул на меня взгляд своих янтарных глаз, пугающе открытых. Но мою решимость было не сломить.

– Расскажи мне, – потребовала я, – Я всё равно узнаю.

– Не лезь в это! – выкрикнул он, и я вздрогнула от его резкого приближения.

Он больно схватил меня за руки выше локтей, даже немного приподнял, вглядываясь в мои глаза так глубоко, что я потерялась в этой бездне.

– Ты меня поняла? – но я не ответила, застыла, повиснув в тисках его сильных пальцев. – Поняла? – повторил он свой вопрос, наверное, дважды, а может, и больше. Я словно бы выключилась из реальности, парализованная его взглядом.

Он отпустил меня, и я отшатнулась. Олег отступил на два шага, а потом, развернувшись, так же стремительно приблизился, почти вплотную.

– Ты даже не представляешь, что случится, если он узнает, что ты суёшь свой нос…

– Кто узнает? – спросила я на удивление твёрдым голосом, и пока эта стойкость не покинула меня, я решилась продолжить:

– Твой злобный дружок Серёга? Или есть кто-то покруче?

– София! – прорычал он мне в лицо, и я вновь окаменела. На его лице вылезли напряжённые венки на висках. – Ты играешь не в свои игры!

И я поняла, что он, наверное, как и я, боится этого Серёгу и того, что он творит. Иначе с чего бы Олегу сейчас так яростно пылать?

– Ты боишься его?!

Олег испепелил меня взглядом.

– Я не за себя переживаю…

– За меня? – спросила я, но он промолчал. – Не стоит! Он мне ничего не сделает!

Олег часто заморгал то ли от раздражения, то ли от переполняющей его ярости. А когда он вновь сократил расстояние между нами, его жаркое дыхание опалило моё лицо:

– Не смей лезть в это дерьмо! Ты не знаешь, на что способен Серёга и его щенки!

Я изумилась, как мило он отзывается о своей компании. Но меня вдруг захлестнула волна неконтролируемого гнева. Все мои догадки подтвердились. Тот разговор, обрывок которого я услышала в коридоре, был лишь вершиной нависших над Марком проблем.

Стало ясно две вещи:

Первая – Серёга пытается проникнуть в дела Игоря Борисовича, отца Марка. Почему и для чего – оставалось загадкой. Но, судя по всему, Марк был у Серёги на крючке, а вспоминая этого картавого придурка, было нетрудно догадаться, что он подставит Марка ради своих корыстных целей.

И второе – Олег не мог, а скорее не хотел, помешать Серёге в этих уже совсем не детских играх!

Я скрестила руки на груди, словно этот жест возводил непробиваемую стену между мной и парнем. Вскинула подбородок, устремив взгляд прямо в его лицо.

– Ты такой же мерзкий, как и твой дружок!

Олег скривился. Глаза его сузились, словно сквозь эти щели он мог видеть лучше. Вдруг, чувствуя непреодолимую тягу к наступлению, я сделала шаг в его сторону, и мне пришлось высоко задрать подбородок, чтобы не отводить взгляда от его лица:

– Строишь из себя крутого парня, а на самом деле ты и есть тот самый щенок на его поводке!

Это были последние слова, которые сломали его самообладание. Бронзовое лицо налилось багровым цветом. Зрачки моментально сузились, превратившись в едва заметные крупинки, утонувшие в огне, где плавился янтарь. Мне показалось, что его трясёт, как в лихорадке, но нет, это была ярость. И я должна была испугаться, но почему-то была уверена, что он не ударит. Хотя кулаки его были сжаты так сильно, что костяшки на пальцах побелели.

– Лучше проваливай… – процедил он, не размыкая челюсти.

Мне показалось, что он не просто говорил, а скорее рычал. А в следующее мгновение он грубо схватил меня за руку и отшвырнул к окну, ведущему обратно с крыши:

– Убирайся! Сейчас же!

Неожиданно мое раздражение сменилось острой, пронзительной обидой. Глаза прожигали слёзы. Губы тряслись, как у пятилетней девчонки, получившей сразу несколько двоек. Вся моя решимость рухнула в одно мгновение. Я не помнила ничего. Как пролезла сквозь узкий проём в стене, как неслась через кромешную тьму. Не помнила, как спускалась по многочисленным ступеням. Перед глазами всё ещё стояли его горящие злобой глаза, а в ушах звенел его яростный голос. Когда я вырвалась на улицу, я задыхалась от нехватки кислорода.

«Какая же я дура! Просто тупица!» – разрывались мысли в голове. – «Зачем я вообще попёрлась сюда?!»

Едва я успела ступить с площадки, где стоял припаркованный байк Олега, как услышала его голос прямо за спиной:

– Подожди!

Я обернулась, встречаясь с его взглядом. Ярость с его лица словно ветром сдуло, оно исказилось, как будто он испытывал мучительную боль. Калейдоскоп его эмоций менялся с раздражающей меня быстротой.

– Я не хотел…

– Да пошёл ты! – огрызнулась я и рванула с места, быстро пересекая дорогу, по которой мы сюда приехали.

Я слышала, как он кричал мое имя, потом послышался удар и падение мотоцикла, но я не оборачивалась.

«С меня хватит!» – кипела я от раздражения, смешанного со злостью и обидой.

Холодный ветер рвал щёки, по которым безудержно текли слёзы. Я брела по слабо освещённым улицам, надеясь как можно скорее добраться до дома и зарыться в подушки, которые выдержат всё: и мой гнев, и мои проклятые слёзы!

Глава 7

Утро встретило меня такой же беспросветной тоской, как и бессонная ночь. И да, сон так и не пришёл. Лишь мимолётная дрёма перед самым криком ненавистного будильника. Сквозь зубы, проклиная его за столь ранний подъём, я механически чистила зубы, избегая встречи со своим отражением. Зелёные глаза сегодня были полны такой глубокой, всепоглощающей тоски, словно жизнь покинула их.

«Всё дело в бессонной ночи», – твердила я, пытаясь обмануть саму себя, хотя в самой глубине души знала – эта безрадостность пропитана болью вчерашнего, проваленного свидания.

К двум часам ночи во мне уже зрело отчаянное желание написать Олегу SMS с извинениями, но что-то меня остановило. Возможно, он мудрее меня, не тратит драгоценные часы на безумные мысли, а наслаждается сном. И я бы с радостью последовала его примеру, но вместо этого обречённо ворочалась в постели, то и дело, хватаясь за телефон, втайне надеясь увидеть там если не пропущенный звонок, то хотя бы короткое сообщение от него. Но телефон предательски молчал, и к четырём утра я окончательно похоронила надежду на новую встречу. И ещё глубже засунула надежду на то, что тайна той игры, что затеял Серёга, станет мне понятной.

Но во всем этом бессмысленном бреду мыслей я ощущала липкую и навязчивую тревогу. Да, Марк был говнюком, особенно в последнее время, но я не могла отделаться от пугающей мысли, что шайка Олега настырно втягивает его в очередную авантюру!

Наспех забросив учебники и тетради в сумку, я натянула классическую школьную форму: белую водолазку, серую клетчатую жилетку и такую же юбку чуть выше колен. Завершили образ капроновые колготки и высокие белые гольфы. Нельзя сказать, что я стремилась угнаться за модой, скорее подсмотрела этот образ у Нат… хоть на что-то сгодилось наше общение. И сейчас не удержалась от соблазна повторить его.

Выйдя из комнаты и собрав волосы в высокий хвост на затылке, я с обречённостью поняла, что мамы или уже нет, или ещё нет. С её работой сложно предугадать время прихода и ухода. Раньше это меня сильно огорчало, но теперь я, кажется, смирилась. Иногда мы видимся всего пару раз в неделю, но даже этого бывает достаточно. Особенно когда она заводит свою извечную пластинку про секс и предохранение!