Последние дни Митридата

– Не советовал бы я трогать пленницу, – произнёс Марк Валерий, внимательно рассматривая оброненное ожерелье. – Погляди, нет ли у неё на руках перстней? – попросил он юношу.

Девочка тряслась, всё ещё прижимаясь к груди Савага. Юноша осторожно взял тонкую холодную кисть. Пальчики маленькие, хрупкие.

– Золотой перстень с агатом, – сообщил он. – Рисунок на камне.

– Что за рисунок? – Марк Валерий насторожился.

– Львиная голова. Над ней звезда с хвостом.

– Звезда с хвостом? – глаза римлянина недобро сверкнули, словно у волка в ночи. – Я покупаю девчонку! – резко сказал он. – Даю сто ауресов.

Дегиза пристально посмотрела Марку Валерию в лицо, пытаясь прочитать его мысли. Заподозрив неладное, произнесла:

– У тебя нет столько монет.

– Я достану! Клянусь! – твёрдо пообещал римлянин.

– Зачем тебе эта девчонка? – насторожился Саваг. Он тоже почувствовал: Марк Валерий что-то знает, но пытается скрыть. – За ту сумму, что ты предлагаешь, можно купить два десятка отличных коней.

– Не води нас за нос, – потребовала Дегиза. – Говори, кто эта девчонка, или я ей сейчас вспорю горло.

Она вновь потянулась за ножом.

– Не вздумай! – испугался Марк Валерий. – Я, правда, не знаю. Но посмотри на ожерелье. Оно стоит не меньше сотни драхм. Да спроси ты её сама.

– Как тебя зовут? – обратился Саваг к девочке на эллинском.

Та подняла на него большие испуганные глаза, но продолжала молчать.

– Не понимает, – сообразил Марк Валерий. – Спроси её на персидском.

– Персидского я не знаю, – пожал плечами Саваг.

Вдруг вдалеке послышался топот копыт и ржание лошадей. В темноте заплясали огни факелов. Приближался большой отряд всадников.

– К оружию! – крикнул юноша и, отпихнув от себя пленницу, схватился за акинак.

– Эй, кто там к оружию призывает? – раздался недовольный оклик.

Вскоре из темноты на свет костра вынырнуло около двух десятков степняков на сильных приземистых лошадях.

– Кадзах, – узнал юноша старшего брата. – Хранит тебя Савр! Ты чего в такой поздний час в степи делаешь?

– С дружиной ходил вдоль реки, – ответил крепкий молодой воин в накидке из медвежьей шкуры. – Смотрю, младший сын Аспандана несётся, словно от волков удирает. Сказал, что вы у реки сцепились с бродягами.

– Да, я отправил младшего сына в становище, – кивнул старый воин. – Мы же не знали, сколько разбойников.

– Гляжу, сами справились. Все целы? Где Марк Валерий? – забеспокоился Кадзах. – Отец за него голову оторвёт.

– Жив я, – откликнулся римлянин. – Спасибо за заботу, благородный Кадзах.

– Вижу, славно поохотились. Чьи возы? – успокоившись, спросил Кадзах.

– Разбойники у реки торговцев ограбить хотели. Мы отбили караван, – ответила Дегиза.

– О Фагимасад разящий! – гневно воскликнул Кадзах. – Нет от них покоя, так ещё на нашем берегу грабят. Кто-нибудь из торговцев остался в живых?

– Их всех убили, – с сожалением ответил Саваг.

– Великая мать Табити! – сокрушённо покачал головой Кадзах. – Совсем дела плохи. Надо сообщить вождю Азариону, пусть отправляет гонца в Пантикапей.

– Почему вы так переживаете из-за каких-то торгашей? – не понимал Марк Валерий.

– Потому что у отца договор с Боспором. Мы должны охранять торговый путь, который проходит по нашим пастбищам, – объяснил Кадзах. – Если на караван напали – это наша вина.

– Вот, посмотри! – Дегиза показала голову разбойника, висевшую на её чепраке. – Это я его…

– Ты? – с сомнением произнёс Кадзах, подъехав ближе. Попросил одного из воинов посветить факелом. – Неужели сама?

– У кого хочешь спроси, – обижено воскликнула Дегиза.

– Наша Дегиза сражалась, как зверь, – подтвердил Аспандан. – Её победа.

– Он не разбойник, – Кадзах переменился в лице. – Ну, сестра, натворила ты дел.

– Объясни! – насторожилась Дегиза.

– Ты убила ксай, – сказал Кадзах.

Саваг подошёл ближе.

– С чего ты решил?

– Видишь: затылок вытянутый, виски выбриты, – пояснил Кадзах. – Вы разве сразу не заметили, с кем бились?

– Не разглядели, – пожала плечами Дегиза. – Смеркалось, и снег валил. Если это ксай, почему одет был, как восьминогий? Ни доспехов, ни шлема, даже без боевого пояса.

– Согласен, – кивнул Саваг. – Что-то здесь странное. Ксай, пусть даже на охоте, должен хотя бы свой пояс носить. А они выглядели, словно степные бродяги.

– Хочу осмотреть место битвы, – решил Кадзах. – Саваг, проводи.

Отряд Кадзаха поскакал к реке, где недавно пролилась кровь. Зарика усадила пленницу возле огня. Протянула ей походную флягу с водой. Сама пристально смотрела на Марка Валерия. Тот не выдержал взгляда.

– Почему ты так странно смотришь на меня?

–О чём ты говорил с главарём разбойников? – тихо спросила она.

– Тебе показалось, – уверенно соврал ромей. – Я потребовал, чтобы они убрались…. Пытался отвлечь их внимание на себя, чтобы они вас не заметили.

Зарика сделала вид, что поверила.

***

Саваг показывал дорогу. Дегиза нагнала их. Кадзах слез с коня, взял у одного из воинов факел, принялся осматривать убитых.

– Не похожи они на торговцев, – сказал он. Присел возле караванщика, лежащего с пробитой головой. С трудом разжал у мертвеца окоченевшие пальцы, высвобождая рукоять меча. Протянул меч Савагу. – Взгляни, как кромка отведена идеально. Так только опытный воин может точить.

– В повозках везли золотую посуду, ткани дорогие. Может, наняли городскую стражу? – предположил Саваг.

– Утром разберёмся, – решил Кадзах.

– К оружию! – воскликнул один из всадников, показывая за реку.

Приближались огни. Вскоре послышался топот. Полсотни верховых с факелами показались на том берегу.

– Остановитесь! – крикнул Кадзах приближавшимся. – На этом берегу земли племени Быстрых Лис.

– Мы с миром, – донеслось из-за реки. – Клянусь конями Фагимасада.

– Чем докажешь?

– Мы оставим копья и безоружными перейдём реку. Аргимпасу беру в свидетели.

– Зачем вы пришли?

– Забрать тела наших воинов.

– Так это вы напали на караван?

– Я объясню, – ответили с того берега.

– Хорошо, – согласился Кадзах.

С десяток всадников, отдав свои копья и мечи товарищам, пустили коней в воду. Вскоре перешли реку вброд.

– Моё имя Катиар. Я сын вождя племени Серых Соколов.

Воин был невысок, но плечист. На вид ему было столько же лет, сколько и Кадзаху.

– Как вы посмели напасть на торговцев, да ещё на нашем берегу? – упрекнул его Кадзах. – Разве Серые Ястребы не клялись перед костром Фагимасада не нарушать границ?

– Мой брат Наракон поступил подло, – мрачно согласился Катиар. – Признаю: он нарушил договор. Но, сам видишь, его за это покарал Фагимасад. Многие из его отряда погибли. Он сам где-то здесь лежит. Отдайте мне тело брата. Я должен его похоронить. Если Быстрые Лисы потребуют платы за нарушение договора, я готов пригнать табун лошадей.

– Наш вождь Азарион будет решать, как Серые Ястребы смогут загладить вину, – строго ответил Кадзах. – Просто объясни: зачем твой брат так поступил?

– Жадность ослепила его. Ему заплатили серебряной монетой.

– Кто? Что за шакал его надоумил?

– Я не ведаю, – печально покачал головой Катиар. – Знал бы, сам лично ему кишки выпустил. Ты же помнишь: Серые Ястребы всегда жили в мире с Быстрыми Лисами. Если бы я знал, что готовит мой брат, всеми силами удержал бы его.

– Я верю тебе, – согласился Кадзах. – Забирайте тела.

Всадники спешились, принялись выискивать среди павших своих соплеменников, взваливали убитых на крупы коней.

– Кадзах, – громко позвал Катиар. Он стоял возле обезглавленного тела. – Кто отнял у моего брата голову?

– Я это сделала, – призналась Дегиза.

– По какому праву? – возмутился Катиар.

– Убила его в честном бою.

– Не обманывай меня! – Глаза степняка вспыхнули гневом. – Я не поверю, чтобы маленькая девчонка совладала с умелым воином. Да он бы голыми руками тебя изломал, как ястреб перепёлку.

– Я сам видел, – подтвердил Саваг. – Беру в свидетели Фагимасада: Дегиза его убила.

Катаир долго стоял, гневно буравя Дегизу взглядом, затем угрожающе потребовал:

– Отдай голову, и я клянусь Великой Матерью Табити, что не буду мстить.

– Не отдам! – с вызовом ответил Дегиза. – С чего бы? Бой проходил честно.

– Кадзах, отговори её! – в отчаянье потребовал Катиар. – Пусть обезглавит кого-нибудь другого, но не моего брата.

– Она меня не послушает, – спокойно ответил Кадзах. – Ты можешь попросить нашего отца, но и он тебя не услышит. Тебе же сказали: бой проходил честно. Дегиза имеет право преподнести жертву Аргимпасе.

– Ты же знаешь, я должен буду убить её, иначе мой дух и дух моего брата не успокоятся, – пригрозил Катиар. – Её кровью я должен смыть позор с нашего рода.

Кадзах взглянул на Савага, на Дегизу.

– Нет, – уверенно ответила девушка. – Пояс Аргимпасы дороже жизни. Для меня нет больше счастья, чем служить великой богине.

– Кадзах, заклинаю Савром, – взвыл, словно раненый волк, Катиар. – Скажи ей, чтобы вернула голову брата. Проси взамен всё, что хочешь.

– Прости, но Наракон сам виноват, – жёстко ответил Саваг. – Он напал на торговцев на нашей земле, нарушив священный договор. Да ещё сделал это, как подлый разбойник, сняв боевой пояс ксая. Ты не в праве ничего у нас требовать.

Катиар опустил голову и долго молчал. Все его воины с телами павших уже перебрались на свой берег.

– Что ж, прощайте, – наконец процедил он, взвалил на лошадь обезглавленное тело брата и направился к броду.

***

– Скверно получилось, – недовольно произнёс Кадзах, когда они ехали обратно. – Кровная вражда с соседями ничего хорошего не обещает.

– Не в первый раз, – возразила Дегиза.

– И всё из-за каких-то торговцев, – сокрушался Кадзах. – Недаром у степняков примета: приехал эллин торговать – жди беды. И откуда они взялись? Кто заплатил за погром? Ничего не понимаю. Хоть бы один живой остался.

– Мы девчонку нашли, – вспомнил Саваг.

– Какую девчонку? – не понял Кадзах.

– В караване была. Непонятно, что она делала среди торговцев. На невольницу не похожа. Одежда на ней дорогая, украшения золотые.

– Так чего же вы молчите? Надо её допросить.

– Она от страха дар речи потеряла. Успокоится, тогда и допросим.

– Эй! Это моя добыча! – напомнила Дегиза.

– Не смею тебя просить, но наши племена на грани вражды. Всё из-за головы. – Кадзах указал на трофей Дегизы. – Многие подтвердят, что ты победила в честном бою. Пояс Аргимпасы тебе всё равно повяжут. Может, вернёшь голову?

– Не отдам! – упрямилась юная воительница. – Во имя Аргимпасы: не смей меня больше просить об этом.

– Но тогда Серые Ястребы будут охотиться на тебя, пока не убьют, – пробовал втолковать ей старший брат.

Дегиза только зло рассмеялась в ответ:

– Пусть попробуют! Я сама выслежу Катаира и вгоню отравленную стрелу ему в глаз.

– Глупая! Он вызовет тебя на поединок и разделает, как жертвенного козлёнка.

– Как решит Аргимпаса, так и будет, – твердила своё Дегиза. – Если погибну, Саваг за меня отомстит. Правда, брат? – окликнула она юношу.

– Савр – свидетель: так и будет, – нехотя согласился тот.

– Смелые вы, но глупые, – покачал головой Кадзах. – Кровная вражда с соседями всегда несёт много бед.

– Пусть только сунутся! – погрозил кулаком Дегиза в сторону реки. – Быстрые Лисы – самое сильное племя в наших степях.

– Отец решит, – прекратил спор Саваг. – За вождём последнее слово.

– Опасно здесь оставаться, – решил старый Аспандан, выслушав рассказ Кадзаха. – Слышал я о Катаире. Видел его в окружении вождя Серых Ястребов. Упрямый и злопамятный. Обязательно попытается вернуть голову брата. Уходить надо к стану.

Кадзах согласился.

Костёр засыпали снегом. Оленью тушу положили в одну из повозок. Маленькой пленнице подвели коня. Но она ни за что не желала подниматься с земли. Дегиза замахнулась на неё плетью, прикрикнула:

– Вставай! Кому говорю?

Девочка вся сжалась, закрыла лицо руками и заплакала.

– Чего ноешь опять? – злилась Дегиза. – Всё ноет и ноет! Нет, мне такая служанка не нужна. Я её здесь прикончу! – Достала топор, желая напугать пленницу.

– Погоди! – подъехал Саваг. Нагнулся, протянув девочке руку. Та тут же вскочила. Он поднял её и посадил перед собой на коня. Пленница крепко вцепилась в юношу.

– Она – моя! – сердито напомнила Дегиза.

– Много кричишь, – укорила её Зарика.

– Всё равно – моя добыча, – обиделась Дегиза.

– Никто у тебя девчонку не отнимает, – успокоила сестра. – Завтра сходим к Амомайе, обменяем её на козу.

– Не нужна мне коза! – возмутилась Дегиза.

Несколько всадников ехали впереди, освещая путь факелами. За ними Саваг и Кадзах. Саваг одной рукой правил конём, другой крепко прижимал к себе, укутанную в меха, девочку. После тянулись все остальные. В хвосте волы тащили три телеги, охраняемые старым Аспанданом и его сыновьями.

Марк Валерий пристроился рядом с Дегизой.

– Ты раньше никогда не убивала? – спросил он, кивком указывая на голову, висевшую возле её колена.

– Нет, – ответила девушка.

– Сильный был воин, – с сожалением произнёс Марк Валерий.

– Будет свидетелем моей храбрости, – с гордостью сказала девушка. – Теперь я стану жрицей Аргимпасы.

– Тебе не жалко его?

– Жалко? – не поняла Дегиза. – С чего бы? А ты жалеешь тех, кого убивал?

– Иногда – да, – нехотя ответил Марк Валерий.

– Он – воин. Быть убитым в сражении – его удел. Не я, так кто-нибудь другой. Он должен быть мне благодарен: умер с оружием в руках. Ты же знаешь, как тяжко отходит душа у раненых: в муках и агонии. Его же дух легко расстался с телом. – Дегиза взглянула в темное небо и с блуждающей улыбкой, продолжила: – Сейчас он веселится на щедром пиру у Папайя в кругу великих ксаев и, наверняка, поднимает кубок в мою честь.

Совет воинов

Лишь только зорька позолотила степь, а безликая голова каменного идола на кургане осветилась первыми лучами, во все концы понеслись всадники. Вождь Азарион призывал старших воинов племени на совет.

Посреди просторного шатра, в очаге, сложенном из булыжников, жарко алели угли. Пол устилали пёстрые ковры. Высокий полог шатра из белого войлока поддерживал столб, украшенный разноцветными лентами.

Вождь Азарион восседал перед очагом. Могучий воин, чем-то напоминавший медведя. Чёрные длинные волосы с проседью стянуты на затылке в тяжёлый узел. Золотой обруч охватывал высокий гладкий лоб. Под густыми бровями внимательные тёмные глаза. Длинная борода заплетена в две косички. На концах подвешены золотые шарики.

За его спиной на мягком войлоке сидели старейшины племени: седобородые старцы. Некоторые ещё носили воинские пояса и кинжалы. По левую руку от вождя, гордо вздёрнув голову, восседал странный худой человек с пронзительным холодным взглядом. Посмотрит, словно в сердце куском льда ткнет. Его немолодое лицо было тщательно выбрито, что несвойственно степнякам. Длинная домотканая одежда с узором по краю напоминала женскую. Шапку он не носил. Седеющие волосы, густо смазанные жиром, заплетены в тугую косу. Тонкие узловатые пальцы перебирали короткие ивовые прутики. Этим странным человеком был прорицатель из клана энереев – жрецов богини Аргимпасы, людей неприкасаемых, вызывающих у степняков почтение и страх. Звали его Абиоз – Пьющий чистую воду. Справа от вождя, на месте почётного гостя, находился посланец Великого Рима, Марк Валерий. Посланец облачился в одежду степняка из грубо выделанной кожи, анаксириды, короткие сапоги и широкий боевой пояс. Но вместо меховой накидки на плечах его лежал пурпурный плащ легионера – сагум из плотной шерстяной материи. Плащ скрепляли серебряные фибулы в виде свернувшегося в клубок волков.

Бородатые степняки-воины входили в шатёр, приветствовали вождя низким поклоном, кланялись старейшинам и рассаживались на коврах. Слуги подносили им эллинские керамические блюда с мясом, кувшины с кислым кобыльим молоком и горячие отвары лесных ягод с мёдом. Все воины носили широкие боевые пояса с золотыми и бронзовыми бляхами – знак ксая. Чем богаче и затейливее украшен пояс, тем знатнее воин. У каждого короткий меч-акинак в чеканных ножнах. Акинак – особая гордость степняка. С помощью меча он не только сражался с врагами, но и общается с небесным покровителем – богом Савром. На украшение ножен не скупились: золотые обводы, серебряная чеканка, драгоценные каменья. На головах степняки носили островерхие меховые шапки, на ногах короткие сапоги из мягкой кожи.

Когда все приглашённые старшие воины собрались, и в шатре стало тесно, вождь произнёс краткую молитву богам, затем приказал привести своего сына Савага. Юноша вошёл в шатёр, поклонился вождю, поклонился воинам и поведал о схватке с племенем Серых Ястребов возле реки. Выслушав его, вождь Азарион попросил старших воинов высказать своё мнение.

– Это их дело: грабить торговцев или нет, – безразлично сказал один из степняков.

– Но они напали на нашем берегу, – возразил другой. – Тем самым нарушили уговор: не творить разбой в землях Быстрых Лис.

– У нас ещё есть договор с Боспором, – напомнил третий. – Мы должны охранять их торговые караваны.

– Но караван же отбили, – рассудил четвёртый. – Договор мы исполнили. Надо отправить всё добро обратно в Танаис или Пантикапей.

– А с клана Серых Ястребов потребовать платы за разбой. Не согласятся – напасть на них. Отбить табуны. Это – наше право! – горячился молодой крепкий воин.

– Серые Ястребы – наши соседи. С соседями надо жить в мире, – остудил его пыл вождь Азарион.

– Зачем нам соседи-разбойники? – ворчали степняки. – Если торговцы побоятся ходить через наши земли, мы потеряем выгоду. Эллины и персы хорошо платят за охрану караванов.

– Нынче, как никогда, мы нуждаемся в мирных соседях, – ответил на это вождь. – Я вас собрал не только для того, чтобы мой сын рассказал о разбое Серых Ястребов, но и предупредить: грядут тяжёлые времена.

– Что-то случилось? – забеспокоились воины. – Боги тебе послали знамение?

– Степь пришла в движение, – мрачно объявил Азарион. – Опять в стороне восхода неспокойно. Вновь за восточными горами племенам стало тесно. Могущественные кланы гонят более слабых на запад. Скоро волна кочевников докатится до наших земель. Нам надо быть готовыми. Если будем порознь с соседями – не выстоим. Сейчас необходимо объединиться с другими кланами, а не враждовать. С Серыми Ястребами надо решить спор полюбовно.

– Но и по договору придётся держать ответ перед боспорцами, – напомнил старый воин Аспандан.

– А не предадут ли нас Серые Ястребы, когда придут кочевники с востока? – усомнился другой воин. – Не надёжные они друзья.

– Прогнать их! – поддержали его.

– Правильно! Пусть убираются на север.

– Я вас услышал, – поднял ладонь Азарион.

– Как с боспорцами дело будем решать? – задал вопрос старый воин Аспандан.

Вождь обратился к старшему сыну:

– Кадзах, ты узнал, из какого города пришли торговцы?

– Нет, Сильнейший. Торговцы и охранники – все мертвы. Всех перебили.

Воины стали возмущаться: что за неслыханная жестокость? Зачем резать всех подряд? Степняки никогда так не поступали!

– Мы нашли только девчонку, – продолжал Кадзах, – но она не говорит на нашем языке. Спрашивали её на эллинском. Девчонка напугана, боится слова проронить.

– Так, приведите её, – потребовал вождь.

Дегиза втащила в шатёр пленницу. Та упиралась, плакала. Когда предстала перед толпой суровых бородатых степняков, чуть не упала в обморок. Увидев Савага, бросилась к юноше и вцепилась в него намертво.

– Саваг, – строго спросил вождь, – почему пленница ищет у тебя защиты?

– Не знаю, Сильнейший, но она постоянно за меня цепляется. Наверное, думает, что только я её могу защитить.

– Так успокой девчонку, – потребовал вождь Азарион и приказал позвать учёного эллина, Гектора. Может, он разговорит пленницу?

В шатёр вошёл высокий пожилой человек в одежде кочевника. Однако обликом он не походил на степняка: худой, длинноногий; светлая курчавая борода коротко подстрижена. Лоб высокий, взгляд рассеянный. Звали его Гектор. Как-то вождь Aзарион побывал с визитом у правителя города Керкинитида. Во время его посещения привезли рабов на продажу из Эллады. Рабы стоили дёшево. Римский проконсул Сулла разрушил Афины. Всех уцелевших жителей обратил в говорящую скотину. Но так, как степнякам не нужны рабы, Азариону предложили учёного афинянина, который смог бы обучать его детей различным наукам. Вождю понравилось предложение, и он купил Гектора. Афинянин жил свободно среди кочевников. Никто его не унижал и не называл невольником. Наоборот, его уважали, потому что он занимался с детьми, обучая их языкам, математике и географии. Иногда его приглашали на совет воинов, когда дело касалось переговоров с боспорцами. Афинянин знал все тонкости подлого нрава торговцев и частенько подсказывал вождю, как правильно поступить. Гектор смирился со своей судьбой. Он прекрасно осознавал, что остаток дней проведёт далеко от любимой Эллады, среди северных племён. По образу жизни он ничем уже не отличался от степняков, но в душе оставался верен своим богам и своим идеалам.

– Звал меня, о Сильнейший? – поклонился афинянин.

– Помоги нам с этим ребёнком. Успокой её и спроси: откуда она, из какого народа, кто её отец? – приказал вождь, указывая на девочку.

Гектор подошёл к пленнице, ласково улыбнулся. Девочка перестала дрожать.

– Не бойся, – сказал афинянин по-эллински. – Тебе ничего не грозит. Видишь, я не кочевник, я – афинянин, и живу здесь свободно.

Он очень мягко отцепил руки девочки от одежды Савага. Но она продолжала молчать. Её большие тёмные глаза с испугом смотрели на окружающих бородачей.

– Может она немая? – предположил вождь.

В это время девочка что-то прошептала. Гектор наморщил лоб, наклонился к ней ближе, подставляя ухо, и попросил ещё раз повторить сказанное. По мере того, как он слушал девочку, на лице его отображалось удивление, затем растерянность. Он открыл было рот, пытаясь что-то сказать, но не знал, с чего начать.

– Говори, Гектор! – потребовал вождь. – Что ты такое страшное услышал от неё?

– Прости, о Сильнейший, – наконец произнёс неуверенно Гектор. – Этот ребёнок утверждает, будто… будто, – Гектор запнулся.

– Да, говори же, – вождь начинал терять терпение.

Все с любопытством ждали.

– Этот ребёнок… Перед тобой дочь божественного правителя Понта, Митридата Евпатора.

Повисло молчание.

– Что он сказал? – несмело спросил кто-то из воинов.

– Я сам не понял, – ответил другой.

– Сказал: дочь Евпатора, – неуверенно ответил третий, и весь шатёр загудел.

– О чём ты? – недовольно воскликнул вождь. Его кустистые брови сердито сдвинулись.

– Что за ерунду ты говоришь, грамотей? Откуда ей тут взяться? Смеёшься над нами? Дочь правителя Понта в нашей степи? Ты точно понял, что она сказала? А может, боги повредили разум этой девчонке, вот она и представляет себя дочерью Митридата? – засыпали эллина вопросами.

Гектор вновь наклонился к девочке, спрашивал её, она отвечала. Все вновь затихли. Напряжённо ждали. Гектор сказал вождю:

– Прошу простить меня, вождь Азарион, но перед тобой действительно одна из дочерей Митридата. Она так утверждает, – несмело добавил он.

Воины зашумели ещё громче. Вождь жестом попросил их замолчать. Марк Валерий, сидевший рядом, напрягся, но старался придать своему лицу безразличное выражение. Однако глаза его беспокойно бегали то на вождя, то на девочку, то на воинов.

– Жрец, твоё слово, – окликнул вождь энерея.

Старик Абиоз медленно поднялся. Он оказался высоким и слегка сутулым. Крадущимися мелкими шажками, словно хищник перед прыжком, подошёл к девочке. Та испуганно попятилась, но он резким движением схватил её за руку. Достал из-за пояса небольшой нож с изогнутым лезвием. Девочка вскрикнула, закрыла глаза, готовясь к самому худшему. Жрец сделал надрез у неё на запястье и слизал капельку выступившей крови. После отпустил жертву. Девочка вновь вцепилась в Савага и заплакала.

Жрец обернулся к собравшимся. Окинул всех колючим взглядом, поклонился вождю.

– Кровь у неё божественная, – объявил он.

– Да кто же она? – заголосили воины.

Девочка ещё что-то тихо произнесла. Гектор наклонил к ней ухо, потом сказал вождю:

– Она говорит: в одной из повозок есть серебряный ларец с посланием для тебя от базилевса. А ключ висит у неё на шее.

Афинянин осторожно снял с шеи девочки золотую цепочку, на конце которой оказался маленький серебряный ключ. Вскоре в повозках, среди дорогой посуды и красивой одежды раскопали ларец. Принесли. Гектор отпёр ларец, извлёк из его недр свиток пергамента, перевязанный тесьмой и скреплённый красной восковой печатью.