Чудо, тайна и авторитет

Глава II

Стук закрывающейся двери купе вырвал Виктора Титарова из объятий светлого сна. Темное помещение не сразу погасило стоящую у него перед глазами картину утреннего солнца, щедро освещающего напитанные свежим дождем картофельные грядки, среди которых работали маленькие дети в одинаковых рабочих комбинезонах и красных резиновых сапожках. Мальчиков и девочек опекали странные роботы из белого пластика.

Подумав, Виктор решил, что ему приснился урок труда в школе будущего. Его несколько смущало отсутствие взрослых, но, похоже, роботы неплохо справлялись. Они разговаривали на французском языке, которого Титаров не понимал.

Окончательно проснувшись, он взглянул вниз на своих новых попутчиков. Это была молодая семья – супружеская пара лет тридцати-тридцати пяти и их бойкая дочурка лет семи, носившая под шапкой аккуратный платок. Ее отец тщетно пытался поднять сидение, чтобы положить под него чемодан, одновременно стараясь не шуметь.

– Это новые сидения, – сказал ему Титаров и указал пальцем: – Там защелка слева, сзади.

– Ох. Простите, что мы вас разбудили, – сказала молодая женщина.

– Не переживайте. Я всегда плохо сплю в поездах, – улыбнулся в ответ Титаров.

Глава семейства последовал его совету, и вскоре сидение дивана поднялось с характерным щелчком, открывая ящик для багажа.

– Спасибо, – мужчина поблагодарил Титарова и протянул ему руку для рукопожатия. – Денис.

– Виктор.

Титаров отметил у своего попутчика приятную манеру крепко пожимать руку, что ему очень понравилось. Когда он здоровался с Уриным, ощущения были, как будто он пожимал палку дешевой тухлой колбасы, которая противно расплющивается под нажимом пальцев.

– Какая это станция? – спросил Виктор.

– Зима.

– А сколько стоим?

– Минут двадцать.

Маловато, чтобы успеть пройтись по перрону и размяться, но все же… Виктор достал телефон, посмотрел на время и с радостью передумал идти на прогулку. Часы показывали начало двенадцатого – вся ночь впереди. Лучше было еще поспать.

Он пожелал попутчикам спокойной ночи, в глубине души радуясь такой компании – в поезде могли выпасть разные варианты. Конечно, Виктор предпочел бы побыть наедине с собой, но ему грех было жаловаться – он и так с самого Иркутска ехал в одиночестве.

Слушая тихие голоса родителей и их дочери, доносившиеся снизу, Титаров удивительно для самого себя быстро провалился в глубокий сон. На этот раз без сновидений – по крайней мере, таких, которые ему удалось бы запомнить.

Проспал Виктор довольно долго. Когда он открыл глаза, в купе было уже светло от дневного света. Поезд стоял. Титаров взглянул на экран телефона, чтобы проверить время и прикинуть, где находится состав, судя по расписанию.

Верхняя полка напротив пустовала, молодая семья в полном составе сидела внизу вокруг стола, играя в подкидного дурака.

Титаров задумался, выбирая: сухо поздороваться и держаться особняком или попытаться наладить контакт. Решив, что угрюмое уединение на верхней полке никуда от него не денется, Виктор выглянул вниз и сказал с улыбкой:

– Доброе утро. Где стоим?

– Тайшет, – коротко ответил Денис.

– Отлично! – Виктор засобирался, чтобы успеть немного размяться, но женщина с улыбкой предупредила его:

– Не спешите. Уже скоро тронемся. Вы проспали весь перегон.

Титаров расстроенно вздохнул. Больше таких больших остановок не предполагалось.

– В таком случае… Можно сыграть с вами? – спросил он.

Конечно, игра в карты – грех, но ведь небольшой, если не на деньги. Да и вообще – он, можно сказать, под прикрытием.

– Конечно! – женщина, сидевшая напротив, приветливо махнула рукой. – Спускайтесь и сыграем пара на пару.

– Только чур я с мамой, – воскликнула сидевшая рядом с ней девочка. У нее была очень короткая стрижка. Даже не мальчишеская, а практически «под ноль».

– Отлично. Но я сперва приведу себя в порядок.

Титаров достал из сеточного кармана на стенке вагона полотенце, зубную щетку, мыло и бритвенный станок. Спустившись, он снова поздоровался за руку с главой семьи. Выходя из купе, еще раз отметил необычный внешний вид девочки. Обычно так коротко стригут, когда избавляются от гнид, но Виктор обратил внимание на ее болезненную бледность и впалые глаза. У него был опыт работы в онкологическом хосписе.

Его смутило другое. Родители девочки были очень уж счастливы. Не похожи на маму и папу ребенка, страдающего от рака и тяжелого лечения. По совокупности, Титаров решил, что ошибся. Болезней очень много, да и лекарств тоже. Мало ли от чего волосы могли выпасть.

Вернувшись в купе, он снова представился, и узнал, что молодую женщину зовут Вероникой, а ее и Дениса дочь – Таней. Попутчики разделились на мужскую и женскую команды. Во время первой же партии Титаров понял, что его партнер поддается, давая возможность выиграть девочке – та все-таки играла слабо. Естественно, в итоге проиграли они в пух и прах, с десяток раз, но искренняя и наивная улыбка Тани, довольной, что обыграла папу и взрослого дядю, была для Титарова лучшей наградой.

Девочка была очень общительной и улыбчивой, доброй. Было видно, что родители в ней души не чают и привыкли посвящать ей все свободное время.

– Хорошо поиграли, – подвела итог Вероника и убрала колоду карт.

Титаров отправился к бойлеру заварить себе на завтрак лапшу быстрого приготовления. В кулинарном плане поезда прочно ассоциировались у него с концентрированным ароматом куриного бульона, порожденного сухой приправой, стремительно растворяющейся в кипятке. Его попутчики питались куда более здоровой пищей. Когда он вернулся, на столе в пластиковых контейнерах были разложены яйца, сваренные в крутую, отварная куриная грудка и картошка в мундире. У окна стоял большой двухлитровый термос.

Похоже, эта семья обстоятельно готовилась к поездке. У Титарова не было столько времени, и он ограничился парой «бич-пакетов».

– Угощайтесь, – сказала Вероника и, не дав отказаться, добавила: – Нормальная пища, куда лучше вашей химии.

Поблагодарив, Виктор хотел ограничиться одним вареным яйцом, но не тут-то было. Радушная женщина практически насильно выделила ему приличный кусок куриной грудки, чтобы «заесть эту гадость».

– Вы докуда едете? – спросил Титаров, отпивая горячий бульон из стакана с лапшой.

– Мы до конечной, – ответил Денис.

Конечной станцией был Энск.

– Я тоже. Значит, мы вместе надолго.

У них завязался обычный разговор для настроенных дружелюбно незнакомых людей. Таня какое-то время спокойно слушала скучный диалог взрослых, обсуждающих погоду и последние новости, но в какой-то момент вмешалась с просьбой, растолкав мать за руку:

– Мама, дай мне почитать.

Вероника достала из сумки небольшую книгу. От Титарова не ускользнуло название. «Первая исповедь» Малягина. Хорошая книга для ребенка, и подходит девочке по возрасту. Виктор грустно улыбнулся – он бы и сам с удовольствием почитал ее на ночь сыну или дочери, если бы они у него были.

Отвлекшись от печальных мыслей, Титаров отметил специфический выбор детской литературы в этой семье. Очевидно, родители были православными – по крайней мере, мать.

– Можно я на верхней полке буду? – спросила Таня.

– Ладно. Но будь осторожна, смотри, не упади.

Вероника помогла дочери забраться наверх, подстраховав при подъеме и спросила у Титарова:

– А вы в Энск работать едете? – Если ее муж почти сразу перешел на «ты», то Вероника сохраняла дистанцию. – Кем, если не секрет?

– Нет, не работать. А почему вы так решили?

– Просто нынче в Энск все едут работать. Раньше город загибался, а теперь активно бурлит. Нужны рабочие, инженеры, строители. Я подумала, что и вы решили попытать трудовое счастье.

– Счастье… – Виктор задумчиво улыбнулся своим мыслям. – Было бы неплохо, но нет.

Он ненадолго задумался, решаясь на откровенность. Все же добавил:

– Я, скажем так, по религиозной части. Вроде паломника.

– Ты к сестре Наталье, так? – спросил Денис с улыбкой.

– Да. Как ты догадался?

– А что здесь удивительного? Никого и ничего другого, достойного паломничества, в Энске нет. Не удивляйся – мы тоже едем к ней.

Титаров подумал о странности этого совпадения, но не нашелся, что ответить. По вагону раздался зычный голос проводницы:

– Товарищи пассажиры, через пять минут мы прибываем на станцию Чуна. Будет осуществлена плановая проверка. Приготовьте к досмотру личные вещи. На платформе станции будут проводиться оперативные мероприятия, необходимые для обеспечения безопасности. По всем вопросам обращайтесь ко мне.

Титаров встревожился услышанным, но его попутчики, казалось, совершенно не волновались. Они деловито и быстро набросили легкие куртки, вполне уместные для пасмурного и холодного летнего дня в здешних местах.

– Вы знаете, что происходит? – спросил у них Виктор.

– Вы, наверно, давно не были в Энске, – ответила Вероника. – Уже лет пять, как в Чунском построили терминал для осуществления осмотра всех проходящих поездов. Раньше там поезд минут десять стоял, а теперь час. Вагон просматривают с собаками и проверяют какими-то приборами багаж. Не беспокойтесь, ничего не вскрывают, все дистанционно.

Титаров про себя отсчитал годы, получился две тысячи двадцать первый. Получается, эти меры безопасности не были связаны с СВО.

– А почему ввели такие меры? – спросил он

– Может, наследие двенадцатого года… Вы же помните, там был теракт. Но, скорее всего, это связано с большими стройками в Энске. Столько всего сделали, город преобразился. Просто витрина Иркутской области теперь.

Состав замедлил ход. Виктор вышел в коридор и выглянул в окно. Станция была чрезмерно большой для скромного рабочего поселка. С десяток путей, половина из которых была заполнена товарными составами. Очевидно, Чунской был логистическим хабом, соединявшим соседние поселки. Пассажирский поезд прибывал на пути, изолированные от остальной части вокзала. По обе стороны располагались одноэтажные здания, чем-то напоминающие наскоро построенные заводские цеха.

Когда вагон остановился, его спутники вышли из купе, и Титаров последовал за ними. По дороге к двери он отметил странную хромающую походку Дениса. Из всей семьи Вероника сошла на платформу первой и помогла дочери, а потом неожиданно подстраховала мужа. Когда он спускался с лестницы, штанина на правой ноге слегка задралась вверх, и Титаров увидел причину странной походки – вместо ноги в ботинок был заправлен металлический стержень протеза.

Пассажиры проследовали в построенный у станции терминал. Его внутреннее пространство было разделено на несколько коридоров, ведущих к небольшим офисам, за прозрачными дверями которых у компьютеров сидели офицеры полиции. Обстановка чем-то напоминала многофункциональный центр.

Титаров пристроился было за своими попутчиками, но Денис сказал ему, указывая рукой в сторону:

– Это быстрая проверка для тех, кто уже въезжал на территорию Энского района раньше. Тебе нужно в тот кабинет.

Кабинет для «впервые прибывших» находился в стороне, и его дверь была непрозрачной.

Не успел Виктор подумать, как он должен был об этом догадаться, офицер полиции, стоявший у входа, убедившись, что все пассажиры из поезда вошли в терминал, проинструктировал людей через громкоговоритель, что удивительно констрастировало с окружающей продвинутой современностью. Его указания совпали с объяснениями Дениса. Из числа пассажиров к отдельному кабинету прошло еще четыре человека, занявшие очередь за Титаровым. Похоже, что Энск именно в первый раз посещали немногие, даже несмотря на бурное развитие города.

Капитан с громкоговорителем вошел в кабинет и пригласил Виктора следовать за собой. Усевшись за столом, жестом предложил собеседнику расположиться напротив.

– Добрый день. Капитан полиции Чижов Алексей Дмитриевич. Предъявите, пожалуйста, ваши документы, – попросил он.

Виктор спокойно подчинился, ни о чем не спрашивая. Чижов быстро изучил его паспорт. Ввел фамилию собеседника в планшет, такой же, как у бортпроводников. Свободной рукой взял рацию и сухо сказал в нее: – Новоприбывший – Титаров Виктор. Третий вагон, место двадцать четыре.

– Меня собираются обыскивать? – спросил Титаров. – Не то, что бы я был против, но мне хочется знать, почему.

– Вам не о чем беспокоиться. Это плановая проверка. Она проводится дистанционно, ваши вещи не тронут. Могу я получить ваш телефон?

Пожав плечами, Виктор отдал ему мобильник. Капитан положил его в какое-то странное устройство, незнакомое Титарову, и через несколько секунд вернул владельцу.

– Все хорошо, – сказал Чижов. – С какой целью собираетесь посетить Энск?

– Вы так спрашиваете, словно я в чужую страну приехал.

Офицер ничего не ответил и продолжал молча смотреть на Титарова.

– По личным делам, – наконец ответил тот.

– Какого рода?

– Туризм.

– Наш город не славится достопримечательностями.

Диалог с полицейским смутно походил на допрос, и в конце концов Виктор решил не отпираться.

– Я по религиозной части. Планирую посетить несколько энских храмов.

– А, паломник, – выдохнул капитан. – К сестре Наталье. Понятно. Не стоит стесняться, это вторая причина, по которой сюда едут.

– А первая какая?

– Работа. Очень много работы.

– Я не заметил большой очереди тех, кто едет на заработки.

В ответ на это замечание Чижов улыбнулся.

– Потому что получить разрешение на работу в Энске – это большая привелегия. Большинство ездит сюда регулярно, работают вахтовым методом, – пояснил он. – Спасибо за сотрудничество, Виктор Савельевич. Вы свободны. Пригласите следующего в очереди, когда будете уходить.

Титаров в нерешительности помялся в дверях, но все же решился спросить:

– Вы так сразу сказали о сестре Наталье. Вас не беспокоит ее известность?

– А вас?

– Нет… Я с ней еще не знаком.

– Но вы о ней как-то узнали.

– Сарафанное радио. Узнал от знакомого.

– И что он сказал?

– Фантастические вещи. Ума не приложу, как я раньше о ней не слышал.

Чижов ухмыльнулся.

– Я объясню. О фантастических вещах не скажешь по радио и на телевидении.

– А Интернет?

– Широкую аудиторию в Сети волнуют совсем другие вопросы.

– А что лично вы думаете о ней?

Вопрос прозвучал внезапно, и полицейский несколько замешкался.

– Я бы ответил, но мы и так задерживаем других пассажиров. Вы можете идти, – повторил капитан, и Титаров подчинился его указанию.

Как оказалось, его соседи по купе тоже освободились и уже покинули терминал. Мать с девочкой вернулась в поезд – на перроне все-таки было довольно ветренно и промозгло, Таня могла заболеть. А вот Денис расслаблялся с сигаретой, в одиночестве сидя на лавке, в отдалении от других пассажиров. Кроме него, на платформе больше никто не курил – за последние годы эта вредная привычка стала совсем непопулярной, и даже бум вейпов постепенно сошел на нет. Увидев Титарова, он махнул ему рукой и предложил присоединиться. Виктор не курил, но был не против перекинуться парой фраз – он надеялся, что без семьи его попутчик будет более раскован.

– Спасибо, но я уже очень давно бросил, – Титаров покачал головой, отказываясь от предложенной сигареты.

– Это правильно. Я знаю, что это не по-христиански, но очень уж тяжело отказаться… Нахожусь в процессе бросания. Но курю намного меньше, чем в армии, и никогда при дочери. Не хочу показывать ей дурной пример.

– Ну, она все равно знает, что папа курит… – пожал плечами Виктор.

– Конечно. И знает, что папе стыдно, так тоже неплохо работает. Хорошо, что мы остались вдвоем. Я хотел у тебя спросить, но без жены – что привело тебя к Наталье?

Титаров несколько замялся. Ему казалось подозрительным, что его новый знакомый хочет узнать столь личную информацию после всего лишь половины дня, проведенной вместе. С другой стороны, это было большой удачей – он уже мог узнать что-то о происходящих в Энске чудесах – можно сказать, из первых уст.

Он не успел придумать загодя подходящей легенды и решил, что диалог с Денисом станет хорошей проверкой его способности притвориться «неофитом», как и советовал отец Сергий. Больших усилий от него не требовалось – Титаров решил ничего не выдумывать.

– Экзистенциальный кризис среднего возраста, – ухмыльнулся он. – Понимаю, что звучит не особенно захватывающе. Я уже в том положении, когда задумываешься о том, что оставишь после себя. Надеялся, что это будут дети, но Бог не дал…

– Сочувствую. О приемных думал?

– Жена предпочла другой путь, – горько улыбнулся Титаров. – Детей не было из-за меня, а она была достаточно молода, чтобы реализоваться как мать.

– Предала?

– Нет. Мы расторгли брак цивилизованно, она объяснила свою позицию, и я ее принял.

Денис сделал последнюю жадную затяжку и раздавил окурок о край урны. Но никуда не уходил.

– Глупо говорить, что ты еще молод… Но есть одинокие женщины твоего возраста, с детьми, внуками или просто одинокие и несчастные. Ты еще можешь обрести семью. Хотя будет трудно.

Еще как трудно. Но в любом случае повторный брак был для Титарова невозможен, как и простое сожительство в блуде. Он неопределенно кивнул собеседнику, не желая рассказывать о своем статусе священнослужителя и ответил:

– Хотелось бы… Но годы обывательской жизни сделали меня циничным. Я надеюсь испытать какое-то откровение, увидеть знак. Очень хочется, но все же трудно поверить, что где-то там кто есть…

– Как я тебя понимаю! Я был таким же, поверь. Это жена у меня всегда была настоящая православная, а мне было как-то не до того. Крещеный, конечно, только никто у меня не спрашивал. Если ты едешь за чудом, то едешь по адресу…

Денис на какое-то время задумался, затем доверительно добавил:

– Наша девочка очень сильно болела. Острый лейкоз. Ты даже не представляешь, как быстро она уходила. Мы и оглянуться не успели, как оказались на третьей стадии. Лекарства замедлили болезнь, но существенно уже не влияли… Шло лето двадцать-второго, и я пошел на контракт, на СВО. Жене сказал, что деньги буду зарабатывать на лечение, а на самом деле просто уже не мог в семье находится. Трусливый поступок, конечно…

– Ты ушел на войну. Какая тут трусость?

– Поверь, все, что я там видел – это ничто по сравнению с наблюдением за медленной смертью дочери…

Денис отвернулся и украдкой вытер глаза. Эти воспоминания определенно причиняли ему боль.

– Но с тех пор прошло уже много времени…

– Об этом я и хотел тебе сказать. Вера в отчаянии была, и тут ей откровение пришло. Представляешь, во сне. Чтобы она ехала в Энск и нашла сестру Наталью. Откуда она могла знать? Ведь тогда еще известности никакой не было. И, действительно, приехала, нашла. Когда с войны вернулся, по инвалидности, дома меня ждала счастливая и выздоравливающая дочь. Я не знаю, что Наталья сделала с Танюшей, но буду до конца жизни ей благодарен. Если уж даже доктора считают это чудом, то, наверно, так оно и есть. Стойкая ремиссия. В этом году онколог нас с химии и радиации снял, чтобы организм больше не травить. Как говориться – хочешь, верь, хочешь, не верь… Только Вере не говори, что я тебе все рассказал. Это все-таки очень личное.

Несколько смутившись собственной откровенности, Денис собрался вернуться в вагон.

– Иди, – сказал ему Титаров. – А я еще немного посижу, подышу свежим воздухом, пока поезд не отправляется. Спасибо за откровенность.

Оставшись один, Виктор взялся за телефон. Он хотел сообщить новости Кузьмину.

– Здравствуйте, Сергей Александрович, – при разговорах наедине он всегда предпочитал обращаться к протоиерею в «мирском стиле».

– Добрый день, Виктор Савельевич. Как проходит твоя поездка?

– Более, чем неплохо. Я хотел вас спросить, кто еще может о ней знать? Помимо Урина и вас?

– Почему такой странный вопрос? – взволнованно спросил отец Сергий.

– Какова вероятность, что моими попутчиками, начиная с Зимы, окажется семья паломников – молодая пара с дочкой, живым чудом, победившим рак благодаря сестре Наталье?

– Дочку Таней зовут?

– Да… Вы их знаете?

– А как же, знаю… Какое большое совпадение. Историю семьи Косенко знают все интересующиеся, Виктор. Можно сказать, с излечения Тани началась слава сестры Натальи.

– Есть признаки фальсификации этой истории?

– Мне об этом неизвестно. Знаешь, люди порой живут дольше, чем им отводит медицина, и ничего чудесного в этом нет. С другой стороны, семья выглядит очень красиво: глава семьи – герой войны, отправившийся воевать еще до мобилизации, мать – твердо верящая воцерковленная православная из провинции. Традиционные ценности, как они есть.

– Почему вы ничего о них не рассказывали?

– Не хотел создавать у тебя предвзятого впечатления. Ты должен составить объективную картину. Считаешь, что их появление в твоем купе неслучайно?

– Трудно поверить в подобное совпадение, если учесть, с какой целью я направляюсь в Энск.

Взволнованный и напряженный тон отца Сергия стал приободряющим, успокаивающим.

– Не думаю, что это подстроено, Виктор. Даже я знаю только номер поезда. Как они могли узнать, в какое купе нужно купить билет?

– Не знаю… Но не думаю, что эту информацию так уж трудно достать. РЖД не налоговая и не банк.

– Мне кажется, у тебя просто паранойя насчет этих людей, – снисходительно произнес отец Сергий.

– Если ты параноик, это не значит, что за тобой не следят, – мрачно отшутился Титаров.

– Относись к этой ситуации как к возможности узнать что-то о сестре Наталье, раз они знакомы с ней лично.

– Из меня плохой шпион. Я представился своим настоящим именем. Уже спалил половину прикрытия.

– Да и черт с ним… прости, Господи, меня, грешного. Вообще не думай об этом, Виктор. Будь собой. Если догадаются, что ты священник, просто признайся. Скажешь – у тебя кризис веры, ищешь ответы. Прости, что советую лгать, но это – во спасение.

Титаров грустно улыбнулся. К сожалению, про «кризис веры» – было правдой.

Он тепло попрощался с духовником, от всей души пожелавшим ему удачи, и вернулся в свой вагон. Прошло еще несколько минут, и поезд продолжил свой путь, чтобы прибыть в пункт назначения ранним вечером, еще до заката.

Кулинария

– …Жюли, какое блюдо ты хотела бы приготовить?

Девочка на короткое время замялась. Она уже несколько раз пробовала готовить пищу, но у нее никогда не получалось делать это достаточно хорошо.

– Позволь мне подсказать, дитя? – спросил Огюст, и, получив в ответ кивок, добавил: – Мне кажется, с твоей стороны правильней будет ответить на вопрос: «какое блюдо из картофеля ты хотела бы съесть?».

– Я всегда любила картошку фри.

– Отлично. Для приготовления картофеля по фритюре нам потребуется подсолнечное масло, соль…

– Огюст, я передумала, – Жюли стала неожиданно серьезной. – Мама очень любит пюре. Научи меня его готовить.

– Милое дитя… – робот аккуратно погладил девочку по голове. – Конечно, я научу тебя. Следуй за мной.

Они заняли отдельное, специально отведенное рабочее место на общей кухне. Каждое из них было оборудовано для приготовления самых разнообразных блюд посредством термической обработки. В помещении стояли ряды, заполненные фритюрницами, грилевыми шкафами, электроплитками… На улице стояли ряды с мангалами и котлами барбекю для работы с углем или открытым огнем. Казалось, что здесь было предусмотрено абсолютно все.

Жюли и Огюст выбрали себе рабочее место из ряда с маленькими стандартными газовыми плитами, всего по одной комфорке на каждую. В ящике рядом с плитой была сложена посуда, а на столе неподалеку аккуратно расположились два ножа, один для чистки, другой для нарезки картофеля, и толкушка.

– Что это? – спросила Жюли.

– Кухонные инструменты.

– У мамы ничего такого нет. Она использует автоматический кухонный комбайн.

– Это разумно, – сказал Огюст. – Человек должен тратить свое время рациоально, ибо время – ваш самый ценный ресурс. Но ты находишься в школе, Жюли, и задача образования – дать тебе необходимые знания об окружающем мире и практические бытовые навыки. В случае внезапного исчезновения привычных тебе удобств – отключения электричества, водопровода, Интернета – ты должна уметь пережить эти временные трудности.

– Я понимаю, но… не поранюсь ли я?

– Помнишь уроки по выживанию? Мы учились колоть дрова топором и правильно разжигать костер.

– Помню.

– Приготовление картофеля – куда более безопасный процесс. Пойдем по порядку – сперва помой клубни.

Жюли открыла кран и тщательно отмыла картофелины, удаляя остатки почвы.

– Хорошая работа. Теперь набери кастрюлю, в которой будешь варить. Очищенный картофель нужно будет сразу же положить в воду, иначе он почернеет из-за большого количества крахмала.