Плетельщица снов

— Здравствуйте! Я увидела в витрине… — я замялась, не зная, как называется та вещь.

— Вы о белом кружевном лифе? — помогла мне фея Анна.

Я кивнула.

Анна опытным взглядом пробежалась по моей фигуре. С одной из полок она достала точную копию товара в витрине и протянула мне.

— Тонкие лямки перекрещиваются на спине, делая вашу фигуру максимально соблазнительной. Это оригинальная и очень смелая модель. Разумеется, натуральный шелк. У вас хороший вкус! — сообщила она.

Я взяла в руки лиф, который едва не выскользнул из моих пальцев. Смелая модель, это точно!

— В паре с лифом идет кружевной низ, — прошелестела фея и положила передо мной крошечные треугольники с игривыми завязочками по бокам. Так вот что это такое!

Я изо всех сил старалась не выдать, что впервые вижу такое белье. Не хотелось показаться отсталой деревенщиной, с роду не надевавшей ничего подобного. И все же я словно завороженная смотрела на шелковый комплект.

— Вы можете примерить, — улыбнулась Анна. — Но я уверена, что угадала с размером.

Вся моя решимость уже была потрачена на то, чтобы просто зайти в подобный магазин. Раздеваться и примерять здесь такое откровенное белье было для меня уже слишком. Еще не хватало, чтобы в это время сюда кто-то зашел и увидел меня, выходящую из примерочной.

— Сколько это стоит? — быстро спросила я.

Анна расплылась в улыбке:

— Совсем не дорого для такой красоты. Всего четырнадцать талантов.

— Четырнадцать талантов? — я надеялась, что ослышалась.

— Четырнадцать, — как ни в чем не бывало, повторила коварная фея.

Чудовищная для меня сумма! Особенно учитывая, что столько стоила двухнедельная аренда моей комнаты в доме Лусии. Но как же мне хотелось почувствовать себя настоящей современной горожанкой, легко позволяющей себе подобные предметы туалета.

— Не сегодня, — пролепетала я и направилась к выходу из магазина.

— Приходите в любое время, — прошелестела мне вслед фея-искусительница.

Я лишь вздохнула.

— Однажды, я вернусь в «Шелковую Магию» и куплю этот комплект, — прошептала я, очутившись за пределами магазина.

Я покрепче прижала сумки со своими недорогими покупками и уже повернула в сторону дома, когда услышала насмешливый голос:

— Смотрите-ка, ребята, оказывается, некоторые девушки скупают горячее белье феи Анны сумками!

В ответ на сальную остроту раздался дружный мужской гогот.

Я чертыхнулась про себя и медленно повернула голову.

Следом за мной шли трое крупных мужчин в одинаковом облачении: поверх белоснежной сорочки золоченый нагрудник, сверкающий на солнце, плотные штаны заправлены в высокие ботфорты, на широком поясе подвешены ножны с мечом. Видимо местные патрульные или кто-то вроде них.

Все как один заправили за пояс большие пальцы рук и вальяжно покачивались при каждом неспешном шаге.

Обладатель внушительного носа и оттопыренных ушей, подмигнул своим товарищам и обратился прямо ко мне:

— Моя смена скоро заканчивается, и я не против взглянуть на обновки!

Двое других — кудрявый с лицом в оспинах и миловидный блондин — снова рассмеялись.

До чего же мерзкий это был смех. Мне вдруг представилось, как они подглядывали в окно, когда я покупала белье, а потом специально поджидали меня под дверью магазина. Внутри все сжалось. Я отвернулась и ускорила шаг.

— Куда же вы спешите, милая девушка? Мы ведь даже не успели как следует познакомиться! — продолжал кривляться носатый.

Неужели эти мужланы будут преследовать меня до самого дома, выкрикивая сальные шуточки? Я была готова провалиться сквозь землю.

Я перешла на бег, насколько мне позволяли увесистые сумки. И уже почти оторвалась от насмешника и его дружков, когда случилось ужасное.

Неловко поставленная между двух булыжников нога подогнулась, я оступилась и упала, растянувшись прямо посреди улицы.

Вокруг меня веселыми цветными пятнами разлетелись все мои покупки: платья, сандалии, баночки с кремами, полотенца, а еще расческа, ленты и заколки. Приподняв голову и посмотрев на весь этот ужас, я возблагодарила богов за то, что товары из «Шелковой Маги» оказались мне не по карману, и теперь интимные предметы туалета не лежали здесь же, у всех на виду.

— Вы ушиблись?

Я перевела взгляд. О нет, только не они!

Передо мной склонились все те же трое мужчин. Правда теперь на их лицах было не веселье, а неподдельное беспокойство. Даже носатый, привстав на одно колено, протянул мне руку и смущенно произнес:

— Простите, я не хотел, чтобы все так вышло.

Проигнорировав его руку, как и его извинения, я осматривала свои колени: небольшие ссадины, но крови почти не было. Что ж, могло быть и хуже.

— Вот до чего доводят твои шуточки, Рон! — сказал высокий блондин с гривой волнистых волос до плеч.

— Ты же сам предложил… — прогундосил носатый. Однако его товарищ процедил сквозь зубы злобное «заткнись», и тот закрыл рот, так и не договорив.

— Мне правда очень-очень жаль, — повторил тот, которого блондин назвал Роном. — Если бы я мог как-то загладить свою вину перед вами…

Я кинула на всех троих гневный взгляд и прошипела:

— Просто оставьте меня в покое!

И тут я заметила, что прохожие так и пялились на нас, намеренно замедляя шаг, чтобы получше вникнуть в происходящее. Маленькая девочка, которую мать за руку тянула за собой, и вовсе ткнула в меня пальцем и громко произнесла: «Мама, смотри, дозорные поймали воровку!»

Отлично! Теперь по городу обо мне еще и нелицеприятные слухи пойдут!

— Расходитесь! — повысил голос блондин. — Здесь ничего особенного не происходит.

Как ни странно, прохожие действительно послушались, быстро развернулись и зашагали по собственным делам.

— Вставайте! — теперь дозорный обратился ко мне. — Устроили тут не пойми что!

— Я устроила?! — я просто ушам своим не поверила.

— Рон, собери тряпки! — последовал очередной приказ довольно жестким тоном.

— Почему я должен… — едва начал возмущаться носатый, но блондин наградил его таким взглядом, что тот сразу замолчал и принялся поднимать с тротуара мои покупки.

Тряпки! Это слово, словно выплюнутое блондином, неприятно отдалось в моей голове.

— Это не тряпки! — огрызнулась я. — И не надо трогать мои вещи!

В конце концов, я за них заплатила семь с половиной талантов. Кто он вообще такой, чтобы так обращаться с людьми?

Я поднялась, стараясь не морщиться от боли, и прямо посмотрела на того, кто так лихо отдавал приказы всем вокруг. Темные тонкие брови и голубые глаза в обрамлении вьющихся золотистых волос, узкий нос, высокие скулы, волевой подбородок. Красивое лицо с надменным взглядом.

Слишком красивое! Я невольно опустила глаза.

— Готово, Томас! — лопоухий поставил передо мной вновь собранные сумки.

— Не Томас, а капитан Фо! Проверьте Шальной тупик, — блондин отдал очередной приказ, даже не взглянув на дозорных. — Кажется, я слышал там какой-то шум.

— А я ничего не слышал, — почесал затылок Рон.

— Быстро! — рявкнул их командир.

Немного помявшись, те наконец отошли в сторону, а потом и вовсе свернули в один из переулков.

— Вот ваше барахло, — капитан пнул сумку носком сапога. — Будем считать, что инцидент исчерпан.

От такого хамства я едва не задохнулась. Насколько я успела понять, именно по милости этого Томаса я растянулась на тротуаре на радость местным зевакам, а он еще выдавливает из себя снисходительность по отношению ко мне.

— Меня зовут Томас Фо, — он вдруг забавно щелкнул каблуками сапог друг о друга. — Как капитан дозорного патруля, могу я узнать ваше имя и цель приезда в наш город? — не дав мне опомниться и все так же свысока продолжил блондин, особо выделив слово «наш».

— Откуда вы знаете, что я не местная? — буркнула я.

А в голове пронеслась неприятная мысль: неужели я так явно выделяюсь среди горожанок?

Дозорный лишь хмыкнул:

— Такая у меня работа — узнавать все и про всех в Бергтауне. — Он снова заправил пальцы рук за пояс, и тяжелый меч качнулся в такт его словам. — Согласно графику патрулирования.

— Меня зовут Мия Винд, — нехотя произнесла я. — А о своих целях я вам докладывать не обязана.

И я, слегка прихрамывая, зашагала прочь.

Уставшая и взбудораженная после случившегося, я добралась до гостевого дома.

Дверь оказалась не заперта, и я незаметно юркнула внутрь.

Лусии нигде видно не было. Клотильда с еще влажной шерстью грелась в кухне у очага.

Я поднялась в свою комнату и остаток дня посвятила отдыху, стараясь выкинуть из головы инцидент с грубияном Фо. Разложила покупки, радуясь каждой вещи, потом приняла ванну и перекусила купленным в лавке сыром и уже остывшими лепешками.

Перед сном я достала кошелек, развязала веревки и высыпала все оставшиеся монеты на кровать. Получалось не густо — шестьдесят шесть талантов. С учетом арендной платы и трат на еду, в лучшем случае, мне хватит на месяц. Нужно было срочно что-то придумать.

Я повесила в изголовье кровати круг из шелковых желтых нитей — незамысловатый сон о прогулке босыми ногами по теплому песку, залезла под тонкое одеяло и подняла взгляд к потолку. В маленьком окошке виднелись Магические горы, вокруг вершин которых уже начали загораться первые звезды.

— Мне необходима работа, — прошептала я, закрывая глаза. — И как можно скорее.

Глава 6

Стоило открыть глаза, как губы сами расползлись в улыбке. В потолочном окне виднелись Магические горы. Это все не сон! Я потянулась и села в кровати, поставив ноги на дощатый пол. Снизу из кухни доносился аромат свежей выпечки. Запах был очень аппетитным и, быстро закончив со всеми утренними процедурами, я поспешила спуститься вниз.

На залитой солнцем кухне госпожа Бульк с высокой замысловатой прической, облаченная в ярко-оранжевое платье, верх которого покрывала фиалковая ажурная накидка, колдовала над чугунной плитой. Сразу на трех конфорках стояли сковородки, в которых что-то шипело и шкворчало. Рядом над открытым очагом висел кофейник, из его изогнутого носика пробивался пар.

Я не сразу заметила, что матушка Бульк была на кухне не одна. Увидев незнакомца, я застыла на нижней ступеньке лестницы.

За кухонным столом сидел мужчина и потягивал свежесваренный кофе. Он был одет в льняной костюм белого цвета, напоминавший пижаму. Небрежно расстегнутая до третьей пуговицы рубаха обнажала мощную рельефную грудь. Широкие рукава, закатанные до локтей, открывали сильные руки, в которых маленькая фарфоровая чашечка выглядела и вовсе крохотной.

О чем-то задумавшись, мужчина смотрел перед собой невидящим взглядом. Его лицо выражало обеспокоенность, от чего брови чуть сошлись над переносицей, изогнувшись двумя темными полумесяцами над золотисто-карими глазами. Внезапно мужчина тряхнул головой, словно отгоняя тяжелые мысли. Кончики его каштановых волос чиркнули по плечам.

— Что-то не сходится, — проговорил незнакомец чуть слышно.

Госпожа Бульк обернулась, чтобы ответить, но увидела меня и расплылась в дружелюбной улыбке:

— Мия! — воскликнула хозяйка дома. — Доброе утро, милая!

Мужчина повернулся в мою сторону. Я быстро отвела взгляд, будто еще минуту назад не рассматривала его с беззастенчивым любопытством, спрыгнула с последней ступени лестницы и шагнула на территорию кухни.

— Доброе утро, — пожелала я в ответ.

— Ты как раз к завтраку, — довольно проворковала Лусия.

На соседнем стуле дремала Клотильда. Какая же она все-таки была удивительно огромная для кошки! Пока я устраивалась напротив, Лусия поставила передо мной большую тарелку.

— Познакомься, милая, — произнесла матушка Бульк, — это Максимилиан Флем, он прибыл к нам из самой столицы. И, как и ты, Максимилиан решил остановиться в моем скромном гостевом доме.

По серьезному лицу и высокопарному тону Лусии Бульк можно было догадаться, что Эльс, столица Фантории, для нее значила примерно то же самое, что для меня Бергтаун. По крайней мере, пока я сидела в Больших Котлах и могла лишь мечтать о том, что однажды окажусь в городе у подножия Магических гор.

Мужчина шутя погрозил матушке Бульк пальцем:

— Достопочтенная Лусия Карина Виолетта слишком высокого мнения о моей персоне. И совершенно незаслуженно принижает достоинства этого уютного пристанища для одиноких путников.

Госпожа Бульк легким движением руки поправила выбившуюся из прически белую прядь, издала кокетливый смешок и немедленно подлила господину Флему еще кофе.

— Макс, просто Макс, — сказал постоялец, обращаясь уже ко мне.

Я кивнула и улыбнулась:

— Рада знакомству, Макс.

Его взгляд беззастенчиво скользнул по моей фигуре. Кажется, зря я надела новое платье с открытыми плечами. Меня привлек его нежно-миндальный цвет, а вот внимание мужчины явно притянула способность наряда подчеркивать некоторые части моей фигуры. Особенно долго взгляд Максимилиана задержался на легком волане в области груди.

Моя рука отчего-то сама потянулась к лицу, машинально пытаясь убрать со лба прядь волос, которой там быть не могло — пару минут назад я собрала волосы в высокий гладкий хвост.

— Мия Винд, — поспешила представиться и я, отчего-то запнувшись, произнося собственное имя.

Мужчина поднес ко рту чашку, но я успела заметить, что его губы тронула легкая улыбка.

— Мия перебралась в Бергтаун из деревни, — видимо решив выдать всю известную обо мне информацию этому глазастому кофеману, объявила матушка Бульк.

Флем лишь кивнул. Никаких вопросов мужчина задавать не стал, отвернувшись, он вновь уставился в окно. Неужели потерял интерес к девушке, лишь услышав о ее деревенском происхождении? А ведь только что золотые искорки в его глазах светились очень ярко.

Я немедленно сказала себе, что мне абсолютно все равно, что думает обо мне какой-то надутый индюк, пусть он хоть трижды из столицы, и решила также не обращать на него никакого внимания.

Не без труда я заставила себя переключиться на завтрак. На столе уже стояла корзинка с нарезанным хлебом, блюдо с ломтиками желтого сыра и вазочка с ароматным медом. Выглядело все это довольно аппетитно, и я подумала, что зря меня пугал Курт. Похоже, я была права, и хозяин «Пещеры» просто боялся конкуренции.

Пока я лакомилась ломтиком сыра с медом, Матушка Бульк заботливо укладывала на мою тарелку неровные круги румяных оладий.

— Пахнет превосходно, — нарочито громко сказала я.

Лусия поставила передо мной баночку с кленовым джемом. Рядом заняла свое место белая фарфоровая чашка со свежим кофе, точь-в-точь такая же, какую продолжал сжимать в ладонях мой сосед.

— Приятного аппетита, — торжественно произнесла Лусия и замерла в ожидании.

Я отхлебнула кофе и невольно сморщилась — к такому крепкому напитку я не привыкла. В деревнях больше предпочитали травяные чаи. Если бы не матушка Вуна, заядлая любительница потягивать по утрам кофе с молоком, я бы наверно и вовсе не знала о существовании этого напитка.

— Можно мне молока, — попросила я.

— Молока? — удивилась Лусия.

— Да, молока и еще сахара, — кивнула я.

— Сахара?! Но кофе нужно пить без молока и без сахара, — уверенно произнесла матушка Бульк. — Иначе не почувствовать его настоящий вкус.

— Мне больше нравится вкус кофе с молоком и сахаром, — не сдавалась я.

— Ерунда! — отрезала Лусия. — А сахар так и вовсе мешает раскрыть естественную сладость кофе.

Я задумалась, пытаясь понять, как отсутствие сахара может сделать кофе слаще.

Вдруг матушка Бульк всплеснула руками:

— Я совсем забыла подать к завтраку ливерный паштет! — ее подбородок гордо взлетел вверх. — Я его сама делаю!

Лусия скинула передник, защищающий ее оранжевый наряд от брызг масла и других кухонных напастей, и решительно куда-то зашагала.

— Я быстро, — пообещала хозяйка. — Только схожу в кладовую за паштетом.

Шурша подолом, Лусия покинула кухню.

Максимилиан Флем тихо застонал.

Я удивленно посмотрела на мужчину, немедленно забыв о своем решении, не обращать на него внимания.

— Не любите ливерный паштет? — поинтересовалась я.

— Не то, чтобы не люблю, — произнес Флем. — Скорее не люблю конкретно этот паштет.

Я лишь пожала плечами.

— И, кстати, — быстро зашептал мужчина, — если хочешь молока, то оно вон в том кувшине на верхней полке, — он кивнул вправо и вверх. — И сейчас самое время подлить его в чашку.

— За спиной у госпожи Бульк? — возмущенно произнесла я, тем не менее, отметив, что Максимилиан успел перейти на «ты» и решив последовать его примеру.

Флем немедленно приложил палец к губам, призывая говорить тише.

— Лично я так и сделал, — он пожал плечами. — Впрочем, ты можешь и дальше пытаться найти сладость в горьком напитке.

И Максимилиан демонстративно отпил из собственной чашки, а потом с наслаждением причмокнул.

— Но она же заметит! — зашептала я.

— А ты держи чашку повыше, тогда цвет кофе не будет виден, — со знанием дела посоветовал мужчина.

Мгновение поколебавшись, я метнулась к полке, на которую указал Флем, стащила с нее пузатый кувшин и одним быстрым движением плеснула порцию молока себе в чашку, затем быстро вернула кувшин на место и успела сесть обратно ровно в тот момент, когда в отдалении вновь послышались шаги Лусии.

— Быстро учишься, — шепнут Максимилиан, вновь пряча улыбку в очередном глотке кофе.

— А вот и паштет, — матушка Бульк поставила на стол стеклянную банку с коричневой массой внутри. — Очень вкусный. Ешьте! — скомандовала она.

Максимилиан слегка поморщился, но все же достал из корзинки хлеб и очень тонким слоем нанес на него мясной деликатес. Затем поднес бутерброд ко рту, прикрыл глаза, откусил кусочек и принялся жевать. Вид у него был настоящего мученика.

Я ничего не понимала, зато Лусия расплылась в улыбке и пододвинула банку с паштетом ко мне.

Чтобы доставить матушке Бульк удовольствие, я намазала паштет толстым слоем и отправила угощение в рот. И вот тут-то я поняла, какой промах совершила.

Паштет был не просто неприятный на вкус, он был несъедобный. Ничего хуже этого я в жизни не пробовала. Ощущение было такое, будто я положила себе в рот болотную кочку и принялась тщательно ее пережевывать.

— Ну как? — немедленно осведомилась госпожа Бульк.

Я в панике посмотрела на соседа. Максимилиан предостерегающе мотнул головой.

Сделав над собой усилие, я проглотила то, что было у меня во рту, и заставила себя улыбнуться:

— Очень вкусно, Лусия, благодарю.

Матушка Бульк просияла и вернулась к своим сковородкам. Я же сделала несколько глотков кофе, чтобы заглушить отвратительный привкус во рту.

— Бери еще, дорогая, — сказала Лусия, не оборачиваясь. — Не стесняйся!

— Оставлю на десерт, — нашлась я. — Я ведь еще оладушки не попробовала.

Увы, оладьи оказались довольно пресными, к тому же местами пригорели. И все же они были куда лучше, чем кошмарный ливерный паштет. Их даже можно было назвать вполне сносными, если хорошенько залить кленовым джемом.

Тем временем Лусия принялась болтать о погоде и теплом ветре, пришедшем с гор, понемногу составляя грузную посуду в мойку.

Когда в моей тарелке почти не осталось оладий, и угроза ливерного кошмара вновь нависла надо мной, я умоляюще посмотрела на Флема. Тот по-прежнему держал в руке собственный единожды надкусанный бутерброд. Оказалось, что и на такой случай у столичного жителя уже был разработан план.

Быстрым движением руки он опустил бутерброд под стол, как раз туда, где на соседнем стуле дремала Клотильда. Кошка тут же открыла глаза и мгновенна слопала сомнительное лакомство. Я начинала догадываться, почему животное приобрело такие непомерные размеры, но немедленно последовала примеру Флема, и проблема с паштетом была решена.

Мужчина поднялся.

— Благодарю, о прекрасная Лусия Карина Виолетта, — произнес он. — Завтрак был прекрасен, как и всегда!

Госпожа Бульк кокетливо махнула на Максимилиана тряпкой, которой как раз стряхивала со стола крошки:

— И больше не вздумайте завтракать где-то еще, — произнесла она довольно строго. — Поберегите таланты!

— Ни в коем случае, — заверил хозяйку Максимилиан. — Вчерашний случай был досадной ошибкой, которая больше не повторится. А сейчас мне пора, дела не ждут.

Он поцеловал Лусию в щеку, бросил прощальный взгляд в мое декольте, от чего я почувствовала волну жара на щеках, и быстро взбежал по лестнице.

Когда дверь комнаты на втором этаже громко хлопнула, я поинтересовалась:

— Давно Максимилиан Флем здесь живет?

Матушка Бульк подошла забрать мою пустую тарелку:

— Неделю, — ответила она. — Очень вежливый и внимательный господин из столицы, правда?

— Очень, — эхом откликнулась я, вспомнив его изучающий взгляд на своей фигуре. — Особенно внимательный.

Лусия закивала, обрадованная тем, что я разделяю ее мнение.

— А зачем он приехал в Бергтаун?

— Вот этого я не знаю, — матушка пожала плечами и пододвинула ко мне банку с паштетом. Угроза ливерного кошмара вновь нависла надо мной.

Соображать пришлось быстро: я выставила перед собой ладонь, а второй рукой принялась поглаживать себя по животу, изображая сытость. Лусия не без сожаления закрыла и убрала банку, а я вздохнула с облегчением.

— Каждое утро Максимилиан куда-то уходит и возвращается только вечером, — продолжила она. — А чем занимается весь день, он никогда не рассказывает. Вчера, например, заявился весь в грязи. Не представляю, куда могло занести человека, чтобы он был покрыт слоем грязи с головы до ног.

Матушка Бульк присела на соседний стул и задумчиво погладила Клотильду. Кошка приоткрыла один глаз, удостоверилась, что ласка на этот раз не сопровождается никаким угощением, и снова его закрыла.

— Я же совсем забыла поблагодарить тебя, Мия! — всплеснула руками Лусия.

Я в недоумении подняла на нее глаза:

— Поблагодарить меня? За что?

Матушка Бульк улыбнулась:

— За сон, милая! За сон, который ты мне вчера подарила.

Это было неожиданно и очень приятно.

— Он вам понравился?

— Понравился — не то слово, — Лусия и сама мечтательно закрыла глаза. — Это было удивительно! Всю ночь я гуляла по цветущим лавандовым полям, вдыхая аромат цветов и трав. Мое лицо обдувал теплый ветер. Я наслаждалась пением птиц и стрекотом кузнечиков. А когда проснулась, уже занималась заря. Я проспала всю ночь и встала совершенно отдохнувшей — это удивительно!

— Я очень рада, что сон пришелся вам по душе, — искренне ответила я.

Лусия ласково погладила меня по щеке, и мне вдруг отчетливо представилась Вуна, которая часто проявляла свое доброе отношение ко мне именно этим жестом.

— Мия, у тебя настоящий талант к плетению снов, — серьезно произнесла матушка Бульк.

— Я действительно очень люблю плести сны, — призналась я. — Честно говоря, именно этим я люблю заниматься больше всего.

— Никто в Бергтауне давным-давно не плетет таких снов. Да и вообще никаких не плетет, — с тоской произнесла Лусия. — Когда-то были умелицы, да все пропали еще много лет назад.

Очень хотелось спросить о матушке Вуне, которая всегда обходила стороной историю о том, почему она покинула Бергтаун двадцать лет назад, но почему-то я не осмелилась, хотя вопрос так и крутился на языке.

— Если и другие твои сны подобны этому, я уверена, твое умение высоко оценят многие жители города, — заключила Лусия.

— Вы правда так думаете?

— Люди соскучились по иллюзиям, которых лишены слишком давно, — глаза Лусии стали грустными, руки безвольно опустились. — Но Бергтаун виноват в этом сам.

— В каком смысле? — не поняла я.

Матушка Бульк взглянула на меня, мгновение помедлила, а потом, как ни в чем не бывало, улыбнулась.