Асфальтовые тени

Кейнзагнал байк внутрь и заглушил мотор.Снял с меня шлем, поднял с сиденья. Ясама не заметила, как ноги подкосилисьот усталости и напряжения.

— Пошли.

Онподдержал меня и повёл по металлическойлестнице наверх. Отдельная дверь,отдельный вход — его личное пространство.Я оказалась в большом открытом лофте.Кирпичные стены, высокие потолки,огромные окна с видом на ночной город.В углу стояла широкая, массивная кровать,рядом — кожаный диван и барная стойка.На полках аккуратно расставленымотоциклетные детали. Среди гаек иключей расположилсяфарфоровый кактус в банке из-под Jack. Илимне просто показалось в этом полумраке.

Запахкожи, металла и чего-то мужского,спокойного и тяжёлого наполнялпространство.

Онснял свою чёрнуюобрезанную куртку без рукавовиповесил её на крюк у двери.

— Душтам, — кивнул на дверь в углу. — Полотенцачистые. Я останусь здесь, не бойся. Покавсё не решится будешь под моей крышей.

Я стоялапосреди его лофта, мокрая, уставшая ибез малейшего понимания, что меня ждётдальше. Кивнула и прошла в ванную. Дверьзакрылась за мной с мягким щелчком.

Горячаявода обрушилась на плечи, смывая дождь,грязь с дороги и часть напряжения. Ястояла под струями долго, пока кожа непокраснела. В зеркале на менясмотрела незнакомка:глаза красные, волосы прилипли к лицу.Уже не городская девчонка в дорогихбосоножках, а кто-то другой.

Я вышлаиз душа, завернувшись в его большоеполотенце.

Кейнсидел на диване, глядя в окно на огнипромзоны. Перед ним на низком столикестояли две кружки дымящегося чая. Услышавшаги, он медленно повернул голову.

Еготяжелый взгляд скользнул по моим мокрымплечам, по краю полотенца, которое ясудорожно прижимала к груди, и остановилсяна моих глазах. Никакой усмешки, никакогококетства. Только оценивающая прямотахищника.

— Кейн,у тебя найдётся… — я запнулась, чувствуя,как краснею под этим взглядом. Он молчаподнялся. Кейн был пугающе огромным в этомполумраке.

— Сейчасдам футболку.

— Посолиднее…подлиннее, — добавила я неловко, едване запнувшись о собственные слова. —Вся моя одежда мокрая.

Онподошел к шкафу, достал черную футболкус выцветшим логотипом на груди и протянулмне. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись,и я ощутила исходящий от него жар.

Вернуласьв ванную и надела её. Футболка доходилапочти до колен, пахла порошком, кожей итем самым мужским ароматом, которыйнаполнял лофт. Под ней не было ничего.Отлично. Просто идеально. Я одна в чужомместе, с незнакомым мужчиной и вся моязащита — тонкий хлопок.

Я вышлаобратно.

— А…бельё? — спросила тихо. — Оно всё ещёмокрое.

Он кивнулв сторону угла за дверью, не оборачиваясь.

— Сушилкатам. Проволока между трубами. Ведро подкраном. Хозяйственное мыло на полке.

Я кивнула,забрала бельё из ванной.

Подкраном стояло пустое пластиковое ведро.Я открыла горячую воду, добавила немногохолодной и наполнила его наполовину.Пар поднялся слабый, едва заметный.

Быстросполоснула бельё, отжала и повесила напроволоку — как у бабушки в деревне:чтобы не растянулось и высохло ровно.

Вернуласьв лофт. Онне смотрел. Пил чай. Ясела рядом.

— Спасибо,— сказала тихо.

Онповернулся и протянул мне кружку.

— Пей.Тебе нужно согреться.

Я взяла.Чай был с мёдом, тепло разлилось по телуприятно.

— Ктовы все такие? — спросила я наконец, голосбыл хриплый, но твёрдый. — Я имею в виду…«Асфальтовые Тени». Это ведь непросто компания друзей на байках?

Кейнусмехнулся уголком рта.

— Нет,не просто. Мы мотоклуб. Братство. Унас есть устав, территория и дела, окоторых тебе лучше не знать, Эмма. Мы неиграем в благородство, но своих небросаем.

— А ятеперь… своя? — я затаила дыхание.

Онмедленно повернул голову. В его глазахмелькнуло что-то темное, собственническое,отчего по коже пробежали мурашки.

— Покаты под моей крышей — да.

— А ктоты во всем этом? — я пыталась осознатьмасштаб человека, сидящего напротив.

— ЯПрезидент. Тот, кто устанавливает правилаи следит, чтобы их не нарушали. Джейк,Тайлер — мои братья. Завтра познакомишьсяс остальными. Поймешь, кто есть кто.

Я сделалаеще глоток чая. Мед и тепло немногоутихомирили панику, но чувство опасностиникуда не исчезло. Оно просто сталодругим.

— Агде спят остальные? — спросила я, стараясьпредставить, как в этом брутальномздании уживаются все эти люди.

— Внизу, под нами,общая зона. Там есть гостевые комнатыдля братьев. У каждого своя койка.Вообще-то у всех есть своиквартиры в городе. Но после слетов,тяжелых выездов или когда в гараже многоработы, проще остаться здесь, чем мотатьсяпо темноте.

— Уменя здесь, наверху. Отдельный вход,отдельная жизнь. Никто не полезет, еслине позову.

Я кивнула, оглядываялофт. Кровать в углу выглядела слишкомбольшой и слишком приглашающей. Сердцезабилось чаще, когда я задала главныйвопрос:

— А я… где будуспать?

Кейн встал, подошёл ближе, не касаясь, просто стоялрядом, глядя сверху вниз.

— Диванраскладной. Я на нём лягу, — он замялсяна секунду, потом тихо добавил: — Занимайкровать. Тебе будет удобно.

Я покачалаголовой, чувствуя, как щёки пылают.

— Ненадо. Диван подойдёт.

Онусмехнулся уголком рта.

— Диван,честно говоря, не самый удобный. Жёсткий,как доска. Я привык, а тебе будет неудобно.

Я поднялаглаза, он стоял так близко, что ощущалатепло его тела. Кейн помолчал, затемтихо добавил:

— Ноесли замёрзнешь ночью… или станетстрашно… — он чуть наклонился, голосстал ниже, — я всегда готов поделитьсясвоим теплом.

Еговзгляд при этом не был сочувствующим.Он был тяжелым, оценивающим, словно онуже мысленно накрыл меня собой,лишая кислорода и воли к сопротивлению.Онне ждал ответа и не пытался быть милым.Он констатировал факт: он здесь главный,и он может забрать меня в свою постельв любой момент, если я дам слабину.Япочувствовала, как кровь прилила к лицу,и отвернулась, пряча смущение за прядьюмокрых волос.

— Я…справлюсь, — пробормотала я.

Он тихо,низко рассмеялся.

— Тытак легко краснеешь, Эмма. Простохотел посмотреть на это.

Он отошёлк шкафу, достал чистое постельное бельёи начал стелить кровать. Закончив,подошёл к дивану и разложил его длясебя.

Ясмотрела, как он ловко расправляетдиван, как под тонкой тканью футболкиперекатываются мышцы. В этом не былони показной заботы, ни попытки понравиться,только уверенные, хозяйские движениячеловека, который привык решать, где икак будут спать люди под его крышей.

В головекрутилась одна мысль: что я вообще делаю.И почти сразу ей вторил тихий ответ,упрямый и пугающе честный: ты вбезопасности. Его спокойствие действовалосильнее любых слов. Он не напоминал, чтоздесь главный, не носил свою власть каккорону, он просто был хозяином этогопространства. И это чувствовалось кожей.

Ипочему-то именно это — его сдержанность,отсутствие позы, эта уверенная заботабез требований выглядело пугающе… инеожиданно сексуально.

— Тыспишь как королева, — сказал он, необорачиваясь. — На моей кровати, ая на диване. Джентльмен, всё-таки.

Яулыбнулась, несмотря на смущение.

— Спасибо…за всё.

Он толькокивнул.

— АДжейк… он всегда такой весёлый? —спросила я, просто чтобы не оставатьсяв тишине.

Кейнфыркнул.

— Джейк— бабник с большой буквы. Но черту онне переходит, если женщина этого нехочет. А если кто-то чужой полезет к той,кто под нашей защитой… — он не договорил.И не нужно было.

— Спасибо,что вмешался сегодня.

— Не зачто, — ответил он просто. — Спи. Завтраразберёмся. И с твоим бывшим. И с тем,что дальше.

Онпомолчал и добавил, уже тише:

— Сбывшим же? Или всё-таки думаешь вернуться?

— Сбывшим. Я не вернуськ нему.

Онвыключил верхний свет, оставив горетьтолько торшер у бара, и лёг на диванспиной ко мне.

Язабралась под одеяло. Простынипахли мыломи чем-то острым, как будто в шкафу лежалперец чили.Не его запах. Запахего жизни.Сердцебилось слишком громко. В темноте яслышала ровное, уверенное дыхание Кейна.

Я закрылаглаза. И впервые за два года городскихночей я заснула без страха, что кто-топроверит мой телефон или спросит, гдея была. Я находилась в логове зверя, но этотзверь пообещал меня защитить.

***

Яоткрыла глаза и тут же замерла, боясьдаже вздохнуть. Чужое место, чужиезапахи. Лофтовые окна пропускали утреннийсвет, но он казался мне слишком ярким,обнажающим мою беззащитность.

Забарной стойкой сидел Кейн. Он необорачивался, но я кожей почувствоваламомент, когда он понял, что я проснулась.Кейн медленно встал. Никакой утреннейрасслабленности, онвыглядел так, будто и не спал, или всегдабыл готов к бою.

— Доброеутро, — сказал тихо, с лёгкой улыбкой.

Кейннажал кнопку чайника, тот тихо зашипел.Я лениво потянулась, наслаждаясь тихимутром, запахами нового места. Черезнесколько минут Кейн подошёл со стаканомгорячего чая и тарелкой с плотнымзавтраком: тёплый чёрный хлеб, ломтикиветчины и яйцо всмятку. Осторожнопоставил передо мной, словно преподносямаленький ритуал заботы.

— Вот,— сказал, слегка усмехнувшись. — Ничегопафосного, но держит до обеда.

Он приселрядом. Я взяла чай и робко улыбнулась.

— Кактебе спалось на диване? — спросила,делая первый шаг к разговору.

— Неплохо,— усмехнулся он. — А тебе?

— Какна перине, — ответила я, обхватываякружку руками.

— Холодноне было? — чуть приподнял уголок губКейн, но взгляд остался серьезным.

— Нет,— ответила я тихо.

— Жаль,— Кейн произнес это так спокойно, чтоя не сразу поняла смысл. — Я бы нашелспособ тебя согреть. Ешь.

Когдая закончила с завтраком, он аккуратнозабрал посуду.

— Эмма,— сказал, указывая на диван. — Яприготовил для тебя тёплые носки,тапочки… твоя обувь ещё мокрая… икуртку. На улице ещё свежо. Парни ужеподъехали, внизу работают. Пойдём?

Я махнулаголовой.

— Мнебы умыться… быстро.

— Неторопись, — улыбнулся он. — Там естьщётка, паста… найдёшь.

Я вскочилас кровати и быстрым шагом направиласьв ванную. За несколько минут привеласебя в порядок, натянула нижнее бельё,которое успело высохнуть. Вернувшись,надела носки, тапочки иего куртку.

— Готова.

— Каксвоя. С первого дня, — усмехнулся Кейн,вставая с барного стула. — Ну что, пошли.

Мыспустились по лестнице, чуть обогнулиздание и оказались у дверей мастерской.Улица ещё влажная, майское утро прохладное,но солнце уже проглядывало сквозьоблака. Кейншёл чуть впереди, я держалась в шаге заего плечом.

Дверьмастерской открылась, и нас встретилхарактерный запахбензина, кожи и сигарет. Огромноепространство с бетонным полом, подъёмникамии расставленными по стойкам Харлеями,инструментами, старыми бочками вместостолов, бильярдным столом и однимбольшим плазменным телевизором.Стены были увешаны плакатамиHarley, тату-машинками и фотографиямиклуба.

— Эмма,— сказал Кейн, слегка подняв руку. —Хочу познакомить тебя с остальными.

Язаметила Джейка, он сидел на бочкеу импровизированного бара, держа в рукахтелефон. Кейн кивнул в сторону небольшойдвери:

— ТамТайлер, в «глазе». Это командный центрклуба. В комнате три монитора, рация,UPS на восемь часов, сервер. Никто тудане входит без стука, даже я. Если дверьзакрыта, значит идёт операция. Ждисигнала, не шуми.

Вэтот момент дверь «Глаза» открылась, ина пороге появился Тайлер. В руках ондержал планшет, по экрану которогобежали строки кода и сетки камер. Онвыглядел сосредоточенным, но, увидевменя, коротко махнул рукой в знакприветствия.

— Аэто Марк и Райдер, — сказал Кейн, указываяна двоих незнакомых мнепарней.

Первый,Марк, был худощавый, с ловкими руками итихим взглядом. Он поднялся, подошёл комне, протянул руку:

— Привет,Эмма. Рад познакомиться. Я слышал о твоейвчерашней истории… не переживай, всёбудет нормально.

Егоголос был мягкий, почти робкий, глазаискренние. В нём чувствовалась забота,он не пытался впечатлить или показатьсилу, только внимание и спокойствие.

Второй,Райдер, стоял возле мотоцикла, поправляяперчатки. Он был выше, широкоплечий, стёплой, уверенной улыбкой:

— Эмма,добро пожаловать. Всегда рад помочьновым людям, любой вопрос — обращайся.

Я кивнула,слегка улыбнувшись. Чувствовалось, чтоза этими лицами скрываются разныеистории, разные характеры, но все — своив клубе. Кейн посмотрел на меня, потомна ребят:

— Намнужно решить её проблему. Поедем к еёквартире, заберём вещи, документы ивернёмся сюда.

Сердцезабилось быстрее, появилась надежда: яне одна, и с этим падением в никуда кто-тодействительно разберётся.

Джейквыпрямился, улыбаясь, и спросил:

— Таккто едет за вещами принцессы? Тяжёлыекоробки таскать не моя специализация,но ради Эммы могу и потрудиться.

Парнитихо рассмеялись. Кейн бросил на негокороткий взгляд.

— Я,конечно. Райдер с нами поедет. Марк, тыостанешься здесь, присмотришь замастерской. Тайлер, проверяй камеры уеё дома на всякий случай.

— Уже,— буркнул Тайлер, не поднимая глаз:на планшете мелькали изображения ссоседних подъездов, старый домофон, нососедние камеры давали нужный обзор.

Райдероторвался от мотоцикла, вытер рукитряпкой:

— Безпроблем. Мой пикап в гараже. Если вещеймного, загрузим в кузов.

Кейнповернулся ко мне:

— Расскажипро Алекса. Кто он такой, чем занимается,будет ли дома сегодня?

Я глубоковдохнула, ощущая, как все взглядыобратились на меня. Стало немногонеловко, но в то же время спокойно: онислушали внимательно, без осуждения.

— Алекс…IT-менеджер в средней компании. Офис вцентре. Сегодня суббота, выходной, такчто, скорее всего, дома. Любит поспатьподольше, потом кофе и сериалы. Неагрессивный физически, но… можетустроить скандал, кричать, манипулировать.Если увидит вас, точно позвонит в полициюили начнёт угрожать.

Джейкфыркнул:

— Полициянас знает и мы её знаем. Пусть попробует.

Кейннахмурился:

— Непровоцируем лишнего. Заедем тихо, заберёмвещи, уедем. Если он дома, я поговорю.Без драки, если не полезет.

Марк,который до этого молча ковырялся вэлектрике старого Харлея, поднял головуи тихо сказал, обращаясь к Кейну:

— Еслипонадоблюсь — звони. Могу подъехать.Вдруг вещей много или… мало ли.

Кейнкивнул коротко и по-братски:

— Спасибо,брат. Думаю, справимся.

Япосмотрела на Марка. Он сразу опустилглаза обратно к проводам, будто смутился,что вообще вмешался. В нём не было никапли позы — только тихая, искренняяготовность помочь,хотя он и был самым худощавым из всех.Не боец, явно. Скорее тот, кто починит,подскажет, прикроет с фланга, а не полезетв драку первым.

Мнестало тепло от этой простой поддержки.Здесь никто не хвастался мышцами, простопредлагали помощь, как само собойразумеющееся.

Джейкподошёл ближе, чтобы налить мне кофе изтермоса на столе. Когда протягивалкружку, его пальцы слегка коснулисьмоих.

— Держи,принцесса. Горячий, — шепнул он, чтобыуслышала только я.

Кейнзаметил, кашлянул:

— Джейк,успокойся. Ей и так нервно.

— Даладно, Президент, я просто гостеприимный,— улыбнулся Джейк, поднимая руки.

Парниснова усмехнулись, атмосфера разрядилась.

— Вещитвои ещё влажные, — сказал Кейн. — Думаю,к обеду подсохнут. Пока посиди с нами,посмотри, чем мы тут дышим.

Онивернулись к работе. Райдер продолжилвозиться с мотоциклом — регулировалцепь, подкручивал детали, проверялтормоза. Его движения были уверенными,спокойными, как у человека, которыйлюбит свою технику почти как семью.

Марксклонился над старым Харлеем, чинилэлектрику, тихо напевая что-то под нос.Он работал сосредоточенно, но каждыйраз, когда я проходила мимо, поднималглаза и робко улыбался.

Джейкто и дело находил повод подойти: топротянул мне бутылку воды, слегкакоснувшись плеча, то шёпотом предложил:

— Нескучно тебе тут, красотка? Хочешь, покажу,как движок разбирать?

Я качалаголовой, но улыбалась, его флирт быллёгким, не давящим, как игра.

Кейнработал рядом со мной: чистил свой байк,но всё время поглядывал, чтобы я была вполе зрения. Иногда спрашивал:

— Чайещё налить?

К обедузапах бензина смешался с ароматом свежейпиццы, Тайлер заказал доставку на всех.Коробки поставили на старые бочки,бумажные тарелки разложили, парни елистоя или присев на ящики, шутя иперебрасываясь короткими фразами.

Джейк,конечно, сел рядом со мной, протянулкусок с пепперони.

— Самыйвкусный, специально для тебя выбрал.

— Спасибо,— сказала я, беря кусок.

Кейнсел напротив, молча наблюдая. В еговзгляде было что-то защитное.

Райдерподнял пластиковый стакан с колой.

— Зановую подругу клуба.

Всеподдержали тихо, без пафоса, но искренне.Я почувствовала тепло в груди. Впервыеза долгое время я была среди людей,которые приняли меня такой, какая я есть— без вопросов, без условий.

Послеобеда Кейн сообщил:

— Вещиподсохли. Можно ехать.

Я кивнула.Сердце забилось быстрее от уверенности,что я не одна.

Глава 4.

Солнцеуже пекло вовсю, асфальт после ночногодождя высох и парил. Мыехали на чёрном,массивном пикапеРайдера.На заднем стекле тускло поблескиваланаклейка: стилизованнаябуква «А», внутри которой, словно трещинав асфальте, была вписана «Т». Я неспросила, но позже Марк объяснил: «Этоне просто буквы. Это знак "АсфальтовыхТеней".Метка для своих».

За рулёмбыл Райдер, уверенный, спокойный. Кейнсидел на заднем сиденье рядом со мной,плечо его почти касалось моего, ячувствовала силу и спокойствиеодновременно. Вещей у меня было немного,наберется одна-две сумки максимум, нопарни настояли на пикапе.

Райдерпо дороге шутил:

— Малоли, вдруг твоего Алекса тоже вывезтипридётся. В кузов уложим, как запчасть.

Кейн лишь усмехнулся, ничегоне сказал. Его взгляд был внимательным,контролирующим.

Мыподъехали к дому. Лифт, как всегда, неработал. Я шла между парнями по узкойлестнице: Кейн чуть впереди, Райдерзамыкал, отрезая мне путь назад.

Мыподнялись на третий этаж. Я замерлаперед дверью, не решаясь даже поднятьруку, чтобы постучать. Сердце колотилосьв горле. Из-за двери доносился приглушенныйзвук телевизора, Алекс действительнобыл дома.

— Постучать? — шепнула я,оглядываясь на Кейна.

Кейн отрицательно качнулголовой. Его лицо былонепроницаемым. Видимо, онне хотел устраивать шоу под дверью идавать этому парню время подготовиться.

— Нет. Зайдем сами. У негоне должно быть времени на звонки искандалы на весь подъезд, — он медленновытащил ключ из кармана своей жилетки и протянул его мне. — Открывай. Тихо.

Я взяла ключ. Холодный металлобжег ладонь. Пальцы дрожали так сильно,что я едва попала в скважину. Кейн положилруку мне на плечо, и этот тяжелый, властныйжест мгновенно унял мою дрожь. Это небыла ласка, это была команда собраться.

Повернув ключ дважды, ятолкнула дверь. Она открылась бесшумно.В прихожей пахло кофе и застоявшимсявоздухом. Из гостиной доносилсяприглушенный смех из какого-то шоу.

Я сделала шаг внутрь. Заспиной, словно две огромные тени, вошлиКейн и Райдер. Прихожая сразу сталакрошечной.

— Нагулялась? — раздалсяиз комнаты ленивый, пропитанный ядомголос Алекса. — Я так и знал. Чутьпогуляла на холоде без моих денеги тёплого чая, и сразупоняла, что самостоятельностьтебе не по карману.

Он вышел в коридор, вытираяруки о мятую футболку. Увидев меня, онпривычно прищурился, готовясь выдатьочередную порцию желчи.

— И в чьем это тряпье тыпришла? — он сделал шаг ко мне, ужеподнимая руку, чтобы брезгливо зацепитькрай куртки Кейна. — Тебя вышвырнулисразу, как только...

Он осекся. Взгляд Алексаскользнул выше моего плеча, и вся спесьмгновенно испарилась. Он замер с поднятойрукой, а его ухмылка превратилась внелепую, дрожащую гримасу.

Кейн молча шагнул из тени,заполняя собой всё пространство передАлексом. Тот попятился, едва не споткнувшисьо тумбочку.

— Вы... что... — выдохнулАлекс, бледнея на глазах.

— Малышка, — сказал Кейнмне через плечо, голос спокойный, ностальной. — Десять минут. Собирай вещи.А мы с твоим… поговорим.

Алекс открыл рот, чтобывозразить:

— Какие вещи? Эмма! Не смей!

Но Кейн уже мягко, нонеотвратимо подталкивал его в сторонукухни. Его ладонь легла на плечо Алекса,и давления было достаточно, чтобы тотпонял, что сопротивляться бессмысленно.

— Сначала мы с тобойпоговорим, — бросил Кейн, уводя его смоего пути.

Дверь на кухню осталасьприоткрытой. Райдер встал в коридоретак, чтобы видеть и меня, и кухню. Он невмешивался, просто стоял, скрестив руки,спокойный и надёжный, как человек,готовый действовать в любой момент.

Ябросилась в спальню. Достала из шкафабольшую дорожную сумку, лихорадочнозапихивала сначала документы из ящикастола: паспорт, свидетельства, банковскиекарты. Потом одежда: любимыеджинсы, свитера, бельё. Косметика,зарядка, книга, которую читала. Рукидрожали, я всё время прислушивалась кголосам с кухни, они были былисдержанными, но слышными.

— Слушайсюда, ублюдок, — голос Кейна был жёстким.— Эмма теперь под моей крышей. А значит,она моя.

— Дас какого перепугу?! — взвился Алекс. —Она моя невеста! Мы через полгода женитьсясобирались!

— Была.Пока ты не решил, что можешь подниматьна неё руку.

— Онасама меня вывела!

Шум.Стул отодвинулся резко,будто Кейн подошёл ближе. Я замерла сплатьем в руках.

— Мнеплевать, что она делала, — отрезал Кейнтак холодно, что я вздрогнула в спальне.— Ты её ударил. Одинраз и это был последний. Больше ты к нейне прикоснёшься, даже пальцем.

— Дакто ты такой, чтобы мне указывать?!

— Тот,кто теперь за неё отвечает. И если я ещераз увижу тень страха в её глазах из-затебя,я сотру тебя в пыль.Теперь онапод моей защитой.

Тишинана секунду. Потом голос Алекса, уже нетакой уверенный, с ноткой страха:

—Это похищение! Я полициювызову!

Кейнкоротко рассмеялся, холодно.

— Вызывай.Заодно расскажешь как руку поднимал. Иучти: менты приедут, оформятбумаги и уедут. А мои братья останутся.Подумай, чей визит для тебя закончитсяхуже.

Ещё шум, будто Алекс отступилк стене.

— Она сама вернётся, — выдавилон. — Всегда возвращалась.

— Не в этот раз.

Яуже закрывала молнию на сумке. Вещейвышло немного: одна большая дорожнаясумка и рюкзак с планшетом, на которомя рисовала каждую свободную минуту. Явышла в коридор. Райдер кивнул мне, мол,всё спокойно. В этот момент из кухнивышел Кейн. Его лицо было жёстким.

— Всё нашла? — короткобросил он, окинув взглядом мои сумки.

Я замялась, глядя на пустыеруки. Сердце неприятно кольнуло.

— Нет… Моего телефона нет.

Кейн ничего не ответил. Онпросто развернулся и снова вошел накухню. Я услышала, как заскрипел под еговесом пол, а потом — испуганный вскрикАлекса, который явно думал, что экзекуцияокончена.

— Телефон, — раздался тихий,почти вкрадчивый голос Кейна.

— У меня его нет! Она егопотеряла! — заголосил Алекс, но звуквнезапно оборвался, сменившись сдавленнымхрипом. Видимо, Кейн нашел оченьубедительный аргумент.

Через полминуты Кейнвернулся. Он шел неспешно, на ходу вытираяпальцы о кожаную жилетку. В другой рукеон держал мой смартфон. Стекло былослегка треснуто, но экран светился.

Кейн не отдал его мне. Онпросто скользнул взглядом по моему лицуи убрал телефон во внутренний карман.

— Теперь всё, — это был невопрос, а утверждение.

Райдер подхватил мои сумкиодной рукой, как пушинки. Кейн подошелк входной двери, рывком вытащил ключ иззамочной скважины и захлопнул дверь,отрезая Алекса от нашего мира.

Я стояла на лестничнойплощадке, чувствуя себя абсолютнопустой. Мой телефон, ключи от моей прошлойжизни — всё это теперь лежало в карманеу человека, которого я знала меньшесуток.

— Пошли, — Кейн положилтяжелую ладонь мне на затылок, слегкаподталкивая к лестнице. Этот жест был собственническим. —Твоё время здесь вышло.