Асфальтовые тени

— АСара...? — спросила я тихо.

Он неотвёл взгляд.

— А чтоСара?

— Она…с тобой.

— Онасвоя. Как и ты.

— Но тыс ней…

Онкоротко усмехнулся.

— Тырешила, что я долженотчитываться?

Я опустилаглаза.

— …Нет.

— Она…моя подруга. Давно. Мы то вместе, то нет.Странные отношения — расходимся,сходимся. Она считает себя моей,я… не спорю. Просто так проще. Виделвчера, как ты посмотрела. Надо было тебесказать сразу. Не хотел, чтобы ты подумала…что я тебя обманул или что-тоещё.

Онпомолчал, глядя на меня сверху вниз.

— Тыздесь под моей защитой. Пока. И ведёшьсебя соответственно: нелезешь в мои дела, незадаёшь вопросов и всёбудет нормально.

Слово«соответственно» повисло в воздухе. Яподняла глаза.

— Соответственно,это как?

— Каксейчас. Помогаешь, не мешаешь. Парнидовольны, я доволен.

Он шагнулближе, пространство сжалось.

— Тыхорошая, Эмма. Чистая. Совсем не из нашегомира.

Я пожалаплечами, стараясь звучать ровно.

— Этотвоя жизнь. Я тут гостья. Оклемаюсьнемного и уйду. Пока просто некуда идти.

Оннахмурился еле заметно.

— Кудауйдешь?

— Подзаработаюдизайном, уборкой, чем угодно. Снимуквартиру. Или… есть у меня дом в деревне,от бабки остался. Маленький, покосившийся,условия плохие, без нормального отопления,вода из колодца, но свой.Вернусь туда, если ничего не выйдет.

Кейнвыпрямился. В глазах мелькнуло что-тоострое, ревность? Раздражение?

— Вдеревню? К той жизни, от которой тысбежала с Алексом? Ты серьёзно?

— Несбежала. Уехала за мечтой. А теперь…вернусь, если придётся. Лучше там, чембыть лишней здесь.

Он стоял,не касался, но пространство междунами стало тесным.

— Ты нелишняя. Оставайся.Работай, живи в лофте. Но не загоняй...нас в рамки, не делай из этого то, чемоно не является. Я не хочу… ничегосерьёзного. Ни с кем. Жизнь наша этодорога, клуб, дела. Привязываться нельзя.

— АСара? — спросила я тихо. — Она привыкнет?

Онусмехнулся горько, без юмора.

— Сараприходить будет. Скандалить, мириться.Это её стиль. Но ты не вмешивайсяв это.

Я молчала.Он долго смотрел, взгляд скользнул погубам, по шее.

— Вечеромвылазка небольшая. Поедешь с нами.

— Поеду,— ответила я.

Парнивернулись. Атмосфера разрядилась: сновашутки, работа. Но между мной и Кейномповисло что-то новое: напряжение. Онпоглядывал чаще, когда я помогала Марку,когда Джейк флиртовал шутливо. Не говорилничего, но взгляд был тяжёлым. Хотел,чтобы я была рядом, но не слишком близко.

Вечером «Тени» начали собираться в дорогу. Гул в мастерской стал невыносимым, когда один за другим ожили пять байков. Парни по одному выкатывались на площадку перед гаражом, прогревая моторы и пуская в сумеречный воздух сизые клубы дыма. Райдер выехал первым, за ним, перекликаясь короткими фразами, потянулись остальные. От синхронного рокота двигателей дрожала сама земля под ногами.

Кейнуже сидел в седле, прогревая мотор, когдая подошла ближе. Он не произнес ни слова,просто перехватил мою руку и потянулна себя, заставляя занять место позади.

Кактолько я устроилась в седле, он, необорачиваясь, поймал мои ладони и самположил их себе на живот, жестко прижавмои пальцы к себе. Насекунду он накрыл мои руки своими,придавливая их к своему телу, словнофиксируя замок. Казалось, онпроверял, насколько надежно закрепленего «груз».

— Держиськрепче, — бросил он, не оборачиваясь.

Я неуспела ответить. Он резко подался вперед,и байк буквально выстрелил с места. Отмощного рывка я инстинктивно впечаталасьв его спину, обхватывая его так сильно,как он того и требовал. В этом агрессивномстарте и его тяжелом молчании чувствовалосьвсё накопившееся за день напряжение.

Укостра Сары не было. Без неё вокруг Кейнабудто образовалась мертвая зона. Он неввязывался в общий треп, почти не поднимаяголовы от телефона. Свет экрана ложился на его лицо резкими, холодными мазками, онхмурился и короткими ударами по клавишамвбивал ответы. Но, несмотря на занятость,он держал меня на невидимом поводке.Стоило мне попытаться сесть поудобнееи чуть отодвинуться, как он, даже неглядя на меня, просто вытянул ногу,перекрывая мне пространство. Тяжелыйботинок почти коснулся моих кроссовок.Это не было приглашением к близости,он просто обозначил границы моей клетки.Я должна была сидеть рядом.

Маркподсел, когда Кейн в очередной раз замернад сообщением.

— Некисни, — прошептал он, протянул мне бутылку,и когда наши пальцы столкнулись, он неотпрянул. Его ладонь на мгновениезадержалась, даря то самое простое,человеческое тепло.

— Тыздесь своя, Эмма. Просто помни об этом.

Я поднялаглаза. Взгляд Марка был мягким, почтизащитным, и я не выдержала, улыбнуласьему. Искренне, без той маски страха,которую носила с самого приезда.

В ту жесекунду Кейн замер. Медленно, почтилениво он поднял голову. Он не сказални слова, не дернулся, но от его взглядапо спине пробежала колючая дрожь. Кейн смотрел на мою улыбку так, будто я толькочто отдала кому-то его личную деталь отбайка. Тяжело и не мигая. Потом его глазапереместились на Марка. Тот сразу как-топодобрался, коротким кивком обозначил,что «все понял», и медленно убрал руку.Тишина между ними стала густой.

Ночьпотянулась медленнее. Вокруг бурлилчужой адреналин, гремел грубый смех инадсадно ревели моторы, уходящие втемноту трассы. Но я видела только его.Кейн продолжал методично игнорироватьменя, злиться на телефон и курить однуза другой, но я кожей чувствовала, он нина миг не выпускает меня из поля зрения.

А я… яс ужасом понимала, что проигрываю. Менятянуло к этой темной, ломаной силе. Кмужчине, который видел во мне не человека,а трофей, но в чьем присутствии я впервыеза годы чувствовала себя не призраком,а живой.

***

Я сиделана краю кровати в лофте Кейна, сжимая вруках свой телефон. Он лежал на полке усамого входа. Кейн бросил его туда ещёвчера, небрежно, словно мусор, даже неудосужившись прокомментировать свойжест. Он не возвращал его мне лично, неговорил, что мне снова можно пользоватьсясвязью. Он просто оставил его там, навиду, как приманку или тест на верность.И я этот тест, кажется, провалила.

Телефонв руке мелко дрожал. Утро было тихим. Внизу уже слышался знакомый гулмастерской, парни начинали день, ноздесь, наверху, всё ещё пахло ночью:бензином от его брошенной на креслокуртки и горьким кофе, который Кейнварил вчера поздно.

ГолосАлекса в трубке был спокойным. Слишкомспокойным — тем самым тоном, которыйон включал, когда хотел казатьсярассудительным и взрослым, а на делепросто выстраивал очередную ловушку.

— Тыхоть понимаешь, сколько проблем создала,Эмма? — его голос звучал так чисто ибуднично, будто я просто опоздала наобед, а не попала в эпицентр байкерскихразборок. — Возвращайся. Я всё улажу.Тебе там не место.

Я слушалаего и смотрела на дверь. В любой моменттяжелые шаги Кейна могли прозвучать налестнице. Я знала: если он застанет меняза этим разговором, оправданий не будет.Для него это будет актом предательства,попыткой побега из «стаи», в которую онменя так грубо втащил. Но страх передАлексом, въевшийся в подкорку за годы,всё ещё был сильнее инстинкта самосохранениярядом с Кейном.

В трубкеповисла тяжелая пауза. Я физическипредставляла, как Алекс в своем чистомофисе поправляет галстук, раздраженныймоим молчанием. Он не привык, что я неотвечаю сразу.

— Эмма?— его голос дрогнул, в нем появилась тасамая фальшивая надтреснутость, откоторой мне всегда становилось егожалко. — Не бросай трубку. Пожалуйста.Я не злюсь. Просто… волнуюсь за тебя.

Онвыдержал паузу, давая мне осознатьмасштаб его «осведомленности». — Язнаю, где ты, — произнес он тише. — Этотгараж на окраине, «Асфальтовые Тени».Слышал о них. Это не те люди, с которымитебе стоит быть, Эмма. Это грязь.

Я всёеще молчала. Сердце колотилось таксильно, что, казалось, Кейн внизу долженбыл услышать этот ритм сквозь перекрытияпола. Алекс почувствовал слабину изаговорил быстрее, мягче:

— Яошибся. Сильно. Измена… это было глупо.Я просто выгорел, давление на работе,бесконечные отчеты, а ты… ты всегдабыла такой правильной. Я сорвался. Ноэто никогда больше не повторится.Клянусь. Вернись. Мы начнём заново.

Ложь.Всё это была ложь, я слышала её в каждомслове. Тот же тон, которым он убеждалменя не уходить раньше — сначала кричал,доводя до слез, а потом извинялся цветамии клятвами.

— Давайпросто поговорим. Один раз. На нейтральнойтерритории, — вкрадчиво предложил он.— Кафе в центре, то самое, где мы любилисидеть. Сегодня в два. Просто выслушайменя. Если после этого решишь уйти, яотстану. Навсегда. Даю слово.

Я открыларот, чтобы сказать «нет», бросить трубкуи заблокировать номер, но что-тоостановило. Может, глупое желание закрытьэту главу раз и навсегда. Сказать ему влицо всё, что накопилось за годы моей«правильности». Или просто усталость, отчаянная потребность доказать самойсебе, что я больше не боюсь его контроля.

— Ладно,— выдохнула я, чувствуя, как внутри всёледенеет. — Один раз. В кафе,в два. Но если устроишь сцену, я ухожусразу.

— Спасибо,Эмма. Ты не пожалеешь.

Онотключился. Короткий гудок в трубкепрозвучал как захлопнувшаяся дверьловушки.

Я сидела,не выпуская из рук свой старый смартфон.Тот самый, через который Алекс годамиконтролировал мою жизнь. А рядом, накраю тумбочки, лежал другой аппарат —новый, в строгом черном корпусе. Кейнположил его туда вчера вечером, когдазашел в лофт. Он не сказал ни слова, неждал благодарности, просто придавилтелефоном стопку моих бумаг, зафиксировалего там своим присутствием и так жемолча вышел. Это не было подарком, этобыло снаряжение, которое он счелнеобходимым. «Для безопасности», —коротко бросил он уже в дверях, и в егоголосе не было вопроса, только факт.

Там ужебыли вбиты номера всех парней и егособственный, на первой кнопке быстрогонабора.

Япереводила взгляд с одного экрана надругой. Могла бы прямо сейчас набратьКейна. Рассказать всё. Он бы решилпроблему за пять минут, просто стербы Алекса с карты моего мира. Но японимала: если я позвоню ему, я простосменю одну зависимость на другую. Кейнбы не стал сопереживать, он бы простовзял управление на себя, превращая моюпопытку освободиться в свою очереднуюспецоперацию.

Я нехотела быть «послушной». Не хотела,чтобы за меня снова решали. Алекс былмоей ошибкой, и я должна была закрытьэтот счет сама, не прячась за чужую силу.

Я медленноподнялась, стараясь унять дрожь вколенях. Нужно было как-то проскользнутьмимо парней в мастерской и исчезнутьиз клубхауса на пару часов так, чтобы«стая» не заметила отсутствия своего«ценного груза».

Яспустилась вниз. Мастерская уже жила:Джейк травил байки, Марк помогал Тайлерус заказом, Райдер задумчивосмотрел на свой байк.

Кейнстоял у своего Харлея, спиной ко мне,говорил по телефону. Голос низкий,раздражённый.

— Сара,хватит. Я сказал пауза. Не приезжайсегодня… Нет, не из-за неё. Просто нехочу. Потом поговорим.

Онотключился, бросил телефон на верстакс тихим матом. Заметил меня.

— Доброе,— сказал, подходя. Взгляд скользнул,проверял настроение. — Спала нормально?

— Да, —соврала я. Улыбнулась. — Ты рано.

— Дела.— Он взглядомуказал на кофе. — Налить?

Я кивнула.Он налил две кружки, протянул мне. Вглазах то же напряжение, что вчера.

— Сегодняв город поеду, — сказала я, стараясь,чтобы голос звучал максимально буднично.— Тайлер вчера говорил, что вам нужнымакеты для новых наклеек на баки и эскизыдля нашивок на мерч. Хочу посмотреть вмагазинах нормальные маркеры и бумагу,другие необходимые материалы.

Оннахмурился.

— Одна?

— Да. Явзрослый человек, Кейн.

Онусмехнулся.

— Знаю.Просто… город большой. Алекс можеткрутиться.

— Справлюсь.

Онсмотрел долго, потомкивнул.

— Телефонс тобой. Если что звони сразу.

— Конечно.

Сердцестучало. Ложь была маленькой, но ощущаласьтяжёлой. В час дня я вышла из клубхауса,сказала парням, что в город по делам.Марк предложил подвезти, ноя отказалась, мол, автобусом. Джейкподмигнул: «Не потеряйся, принцесса».

Автобусдовёз меня до центра,потом прошлась пешком докафе. Я оказалась там раньше, заняластолик у окна, заказала латте. Рукидрожали.

Алекспоявился ровно в два. Выглядел нормально:чистый, в голубой рубашке.Улыбнулся, как раньше.

— Привет,Эмма.

Он селнапротив. Взял мою руку,я не отдёрнула.

— Тыхорошо выглядишь. Эти байкеры… они тебяне обижают?

— Нет.

Онвздохнул.

— Я всёпонял. Правда. Ты права была,я тебя душил. Контролировал. Но без тебя…пусто. Вернись или хотя бы дай шанс. Нес этими. Они криминал, Эмма. Я навёлсправки: контрабанда,драки. Тебя втянут.

Япосмотрела на него. Вспомнила удар, измену, слова «на коленях приползёшь».

— Алекс,— сказала тихо, но твёрдо. — Всёкончено. Я не вернусь, никогда.Ты ударил меня, изменил.Я так не могу.

Оннапрягся. Улыбка сползла.

— Из-занего? Этого Кейна? Он тебя использует,Эмма. Спаситель хренов. А потом бросит,как всех.

— Этоне твоё дело.

Онсхватил мою руку сильнее.

— Тымоя. Была. Я не отдам тебя каким-то уродамв коже.

Я вырваларуку.

— Прощай,Алекс.

Встала.Он тоже — резко, стул опрокинулся.

— Эмма,подожди…

Вэтот момент дверь кафе открылась. ВошёлКейн, за ним тенью следовал Тайлер.Взгляд Кейна был ледяным, направленнымв одну точку — на меня. Он подошёлвплотную, игнорируя Алекса, словно тотбыл деталью интерьера.

— Проблемы,малышка? — его голос прозвучал низко,почти буднично, но я почувствовала, какпо спине пробежал холод.

Алекспобледнел. Его лицо исказилось в почтикомичном ужасе перед этой стеной изкожи и мышц.

— Ты…и его притащила? — выдавил он, и егоголос сорвался.

Кейнне ответил. Он просто встал за моейспиной и положил тяжелую ладонь мне наплечо. Это не был жест поддержки, онмаркировал свою территорию. Толькопосле этого он перевел взгляд на Алекса.

— Онаникого не тащила, — произнес Кейн. — Ноя обещал ей, что никто больше её нетронет. И тебе обещал, что ты к ней неприкоснёшься. Даже пальцем.

Кейнчуть наклонился вперед, и его теньполностью поглотила Алекса.

— Дажеесли моя девочка забывает сказать, скем идет на встречу, я всё равно будурядом. Просто чтобы убедиться, что тыне забыл наш прошлый разговор.

Внутрименя всё сжалось. «Моя девочка». В егоустах это звучало как право собственности,закрепленное силой. Он знал о моей лжипро подработку с самого начала. Позволилмне прийти сюда только для того, чтобынапомнить: я больше не принадлежу себе.

Алексотступил на шаг, но отчаяние взяло верхнад страхом.

— Эмма,подожди! — он посмотрел на Тайлера удвери, потом снова на меня. — Я снимутебе квартиру. Хорошую, в центре. Оплачуна год вперёд. Только уйди от них! Онитебя используют. Для них ты расходныйматериал. Поматросят и выбросят в своиразборки: контрабанда, драки, полиция…Ты не для их мира. Ты чистая.

СловаАлекса жалили. Потому что часть менявсё еще боялась, что он прав. «Непривязываться», контроль, тень Сары…

Кейнпрервал его тихим вопросом, от которогоАлекс замолк на полуслове:

— Тыкогда-нибудь видел наш устав? Тридцатьдва пункта. Там нет слова «расходныйматериал». Есть «свои». — Он сделалпаузу, чеканя слова. — Для тебя она былавещью, которую можно бить.Для нас она — своя. А если ты ещё раз кней полезешь, ты сам станешь «расходным».И мы… переработаем.

— Ясама решу, где мне место, — мой голосдрожал, но я заставила себя смотретьАлексу в глаза.

Онрванулся ко мне, пытаясь перехватитьруку, но Кейн мгновенно шагнул вперед,оттесняя его плечом.

— Онасказала «нет», — сталь в голосе Кейнабыла почти осязаемой. — Услышал?

— Тыдержишь её в клетке! — выкрикнул Алекс,задыхаясь от злости. — Следишь за ней,как псих!

— Лучшемоя клетка, чем твои синяки на её лице,— холодно усмехнулся Кейн.

Алекспобагровел, но Тайлер сделал шагнавстречу, и кулаки бывшего бессильноразжались.