Выстрел в спину

– Его отцу? – повернула Даша к Марго свои ничего не понимающее глаза. – Его отец-то тут при чем?

– Понимаешь, когда родители занимают высокие посты, их детям не мешало бы вести себя поскромнее…

Нет слов, логика в том, что так быстро, всего в двух-трех фразах было сказано ей, присутствовала. Дашенька тяжело вздохнула. Все это из-за нее. Это перед нею Юрка хотел покрасоваться. Выходит, что это она во всем виновата. Каково там сейчас ему? Что ему будет?..

В отделении милиции, куда привезли юношу, было полно народа. Ну, это дело обычное. Того задержали, того привели. Но откуда в отделе взялись досужие журналисты? Кто их-то предупредил о том, что его скоро сюда привезут? Удобно расселись, ждут момента, когда он начнет отвечать.

Дежурный офицер вертел в руках его документы.

– Фамилия, имя, отчество? – прозвучал самый первый и для всех задержанных стандартный вопрос.

– Ющ Юрий Викторович…

По небольшой комнатке, перекатываясь, поплыл шепот, въедливый, едкий и нелицеприятный.

– Ющ Юрий Викторович, – записывал майор, повторяя по слогам, в протокол. – Год рождения?

– 88-ой… – поморщился задержанный.

К чему все эти вопросы? В паспорте все указано. Это они специально выспрашивают, чтобы унизить его. Быдло, быдло. Что с быдла взять? Сидят, наслаждаются, упиваются поистине историческим моментом. Допрашивают сына самого…

– Откуда у вас машина?

Юрка моргнул. Откуда у него машина? Он же уже отвечал на этот вопрос. Хотя, нет. Старлей оставил свой вопрос без внимания. Не стал даже слушать на него ответа…

…Полгода назад, нет, чуть позже, позвонил один человек, представился Аликом и пригласил в ресторан. Подкатил на шикарной тачке, и он не смог скрыть восхищения.

– Что, понравился? – говорил Алик с акцентом.

Таких, как Алик, много развелось, отирались при власти, лезли во все щели, укоренялись, набирали вес и силу.

– Ничего, классная тачка, – подтвердил он кивком.

Широким жестом кавказец предложил:

– Хочешь, дорогой, он станет твоя?

– Хочу ли я… – сощурился он.

Заманчивое предложение, но он эту покупку не потянет. Пришлось ему подавить в себе тяжелый вздох:

– Отец мне «бабок» не даст, вдобавок устроит разнос.

– Я тебе он подарю, – взмахнул Алик широко рукой. – Если ты меню делаешь один простой вещь. Маленький такой вещь. Твоя он ничего не стоить…

Скептически прищурившись, Юрка иронически хмыкнул. Что же он должен будет сделать, чтобы получить скромный подарок в две с половиной сотни тысяч баксов?

– Ты, брат, нет сомнения, – подумал Алик о том, что его собеседник сомневается в качестве предлагаемого товара. – Тачка всеми новый. Два день назад гнали. Тебя берегу. Пиленку с кресел не сняли! Дурной муха не садился.

– Я как-то, – пожал он неопределенно плечами, – не представляю, чем могу быть полезен.

– Ты звонила человека, – улыбнулся кавказец. – Человека дала команда. Я получала свой. Ты получала этот красавиц! И мы два быстро разбежался по сторонам.

– Кому я должен позвонить? – не понял он ничего.

– Вай, некарошо говоришь. Тот человека твоя на работу взяла, совета директора чей-то и чего…

По тонким намекам Юра понял, что он должен сделать и кому позвонить. Он хорошо представлял себе возможности того человека. Тот ему тогда еще, во время банкета по поводу введения его в Совет директоров комбината, так и сказал, чтобы он по возникающим вопросам обращался напрямую к нему. Все, что по силам, все будет сделано…

И точно, Тит просек ситуацию с полуслова, обещал помочь в этом вопросе и позвонил по одному номеру…

– Это я, Паша.

– У тебя возникли проблемы? – раздался на том конце короткий смешок. – Когда ты наешься и успокоишься? Тебе все мало? Того и гляди, не переваришь, разорвет…

– Да нет, Паша. Просто я хочу помочь сыну нашего друга получить в подарок хорошую машину.

На том конце надолго замолчали, видно, прокачивая всю ситуацию. Взвешивали все «за» и «против».

– Насколько хорошую? – уперся вопрос в предлагаемую цену. – Стоит ли дело, чтобы браться за него.

– На четверть «лимона».

– Что они хотят? – устраивала, видно, такая постановка вопроса, разговор пошел. – За четвертинку…

– Взять под себя один рынок…

– А ты… что по этому поводу думаешь? Если ты ко мне обратился за помощью, то на это были свои веские причины и непреодолимые для тебя обстоятельства.

– Могут возникнуть некие проблемы с нашей леди. Нужно надежное и железобетонное прикрытие, чтобы не последовал незамедлительный удар возмездия.

– И у руля стоит кто-то из ее соплеменников? – снова последовал короткий смешок.

Нервный тик на щеках Тита поутих, он улыбнулся:

– Ты угадал. С тобой приятно разговаривать!

– На том и стоим. Подъезжай на наше место, обговорим, по телефону, сам знаешь, такие вопросы не решаются.

Казарян, хозяин одного из самых крупных торговых рынков, по кличке Казик, аккуратно упаковал толстое тело в пальто, обмотал шею модным шарфиком и глянул на себя в зеркало в старинной бронзовой раме во весь человеческий рост. Придирчиво осмотрел себя с ног до головы и остался очень доволен тем, что увидел. Он всегда себе нравился. Сегодняшний день не был исключением. В последнее время его дела пошли в гору. После того, как Премьером этой страны стала его дальняя-дальняя родственница.

– Мой время пришел! – обрадовался Казик.

Прибрал он к рукам рынок. Везде расставил земляков. Пусть они рынком всем командуют, а эти все русские, хохлы, белорусы, все, как их там еще, славяне, на них горбатятся. Это они неплохо все продумали и устроили. Те, как негры на плантациях, все пашут, пашут, привозят к ним свои продукты. А они все за бесценок скупают там, на подходе, еще далеко за забором, близко на рынок и не подпуская. И потом таким же простым жителям и продают, но втридорога.

– А весь разница в моя кармана! – посмеивался Казик.

Богатели они, особо ничего не делая и не производя. Они для этого и нужны, чтобы учить славян, как надо правильно жить. Те пусть работают, если другого делать ничего толком не могут. А они будут командовать. У них выйдет. Даже во времена Союза их люди стояли почти на всех постах, где пахло хоть какой-нибудь прибылью…

Если хорошо посмотреть на то количество воров в законе, их намного больше, чем самих русских. Хотя по численности населения их совсем мало. Но вместе они все могучая сила. Куда до них всем славянам. Эти глупые лентяи нужны им, как рабочий и послушный скот, как дармовая сила…

– Ишак работать, Казик деньга собирать! – весь важный и надутый, шел Казарян по территории своего, как он считал, рынка и упивался собственной значимостью.

Шустрый водитель услужливо согнулся и открыл перед ним дверцу. Когда-то и он так же шестерил. Особенно трудно пришлось ему на «зоне», когда попался на том, что на его овощной базе слишком много дорогих продуктов списывалось на «усушку и утруску». А попросту переправлялось «налево» в виде отборного товара. А вся оставшаяся на базе гниль и пересортица поставлялась в прожорливый общепит. А там все слопают голодные студенты, неразборчивые детдомовцы и безответная малышня в детсадах…

– Детишек обворовывал! – сердился на него судья, влепил ему большой срок, отправил за решетку.

Всегда был Казик не в меру упитанным и там понравился одному бугру. И это чуть было не стоило ему чести. Хорошо еще, что нашелся его земляк при понятиях и спас его. А то не миновать бы ему бесславной участи «петушка».

– Моя человека! – приблизил его и сделал помощником Ара, похожий на знаменитого земляка-артиста, сыгравшего роль Горбатого в одном очень известном фильме.

Взял Ара его под свою защиту. Ценил Ара его за ум и изворотливость. Кто-то брал кулаками и горлом, а он своей хитростью. Так и дошел, следуя наставлениям Ары, до того, что его самого объявили «в законе». Вот тогда не поленился он и отыскал того бугра, нанесшего жгучую обиду двенадцать лет назад. Долго ползал в его ногах тот вонючий козел, но прощенья не смог вымолить. Казик обиду никому не прощал. Он затаивал ее, улыбался при встрече, а потом, при удобном случае, сполна рассчитывался. Месть – такое блюдо, которое следует подавать холодным. Вот тогда она и достигает своего полного эффекта. Когда все успокоились и давно не ждут. А тут удар острым ножом в спину…

– Куда прикажете, шеф?

– К Наташка… – махнул он небрежно рукой. – Наташка мой будем любить. Русский баба топтать. Кхе, кхе…

Надо ему развеяться. Дома все порядком надоело. Хотя ему по статусу было и не положено, но у него была жена. Новые «воры» на воровские законы смотрели сквозь пальцы, нарушали заветы на каждом шагу, начиная с самого главного: не иметь дома и не жить в кричащей роскоши…

Чего греха таить, жена у него была. Были и дети. Три девчонки. Это был настоящий кошмар, сущий ад, когда его бабы вчетвером начинали визжать и орать, ссориться между собой и отчаянно ругаться. Хоть убегай из дома. Но хуже всего было, когда они сплачивались, все вместе накидывались на него. Плевала его жена на то, что он был всеми уважаемым человеком. Там, на улице. А дома бабы его держали, как за помойного кота. А все оттого, что дал волю женщине, не показал ей с первого же дня на ее место…

– Наташка мой не так! – облизнулся Казик котом.

Там ему рады. Там его ждут. Там накормят, обласкают. Там уют и покой. Там его ждут одни улыбки и одни лишь ласковые слова. Там он одним глазом моргнет, и девка стоит возле него, готовая по первому же слову раздеться.

– Какой баба, какая товар! – разгорячился Казик, вживую представил себе ее стройное тело, и тягучая слюна потекла из полуоткрывшегося рта, капая на воротник. – Ах…

Пыхтя, он забрался в просторную ванну. Тело его было настолько огромным, что вода с шумом выплеснулась через края, побежала по полу, стекая к специально проделанной воронке, откуда с журчаньем утекала в канализацию.

– Карошо! – зажмурил Казик глаза, пару минут пройдет, и появится улыбающаяся Наташка, потрет ему спинку.

На свое несчастье, Казарян не знал, что квартиру напротив неделю назад сняли какие-то серьезные люди. А всего пару дней назад, когда Наташка возвращалась домой, дверь у соседей раскрылась, и баба не заметила, как после хорошего толчка в спину с разбегу залетела в чужую квартиру.

– Ой! – пискнула она, и от молчаливого спокойствия двух поигрывающих мышцами крепышей, посматривающих в ее сторону с нехорошими усмешками, ей стало плохо, ничем не прикрытой угрозой веяло от их внешнего вида.

– Ну, каково оно, – начал один из них, медленно двигая стальными челюстями, – жить-то с черножопым?

– Сучья ты подстилка… – вторил ему второй.

Наташка замерла. Мелко задрожала коленка, как это было еще когда-то в детстве, когда ее вызывали к доске, а урок она не выучила и потому не знала, что ей ответить.

– Грохнуть тебя вместе с ним, что ли? – сверлил второй парень взглядом, не торопясь, двумя пальчиками расстегивал пуговицы на куртке, наводя на нее ледяной ужас своими пронизывающими глазами. – Положить рядом с хозяином рынка. Будет у вас любовь до гроба.

– Н-не… – выдавила бабенка с трудом.

Явная близость гробовой доски, накрывающей ее молодое тело, привела женщину в панический ужас.

– Жить она хочет! – раздался дикий хохот, и Наташка всем телом вздрогнула. – Хочешь?

– Хочу… – закивала головой воровская подстилка.

Ложиться в могилу рядом с жирным, противным, вонючим боровом ей не хотелось, сама мысль об этом заставляла замирать бедное сердечко.

– Ты слышал? Гадина! Вот и жила бы, как все. Своих, что ли, не хватает? – обхватили ее горло жесткие пальцы.

– Н-не надо! – взмолилась Наташка. – Я… я все…

Она и не заметила, как парни быстро переглянулись. Они достигли нужного им эффекта, непрерывно запугивая ее. Как бы не перестараться, иначе все пойдет насмарку…

– Поможешь нам?

– П-помогу. Он… он и сам надоел мне до чертиков, – содрогнулись сами по себе сведенные от страха женские плечи, и вышло это очень похоже на жест тошнотворного отвращения. – Жирный, похотливый скот…

– Вот, это другое дело. Чего ж ты спала с ним? Ну да ладно. И так, и без слов все ясно. Деньги, деньги. Сделаешь все, как мы тебе скажем, останешься жива…

– Я сделаю, сделаю…

Казик блаженствовал и предвкушал появление ласковой бабенки. Сейчас Наташка начнет тереть его мочалкой, а потом покрывать поцелуями хрустящую от чистоты кожу. И наступит миг нарастающего блаженства…

– Наташка, ты гиде, а? – пропел он похотливо.

Дверь, отпертая Наташкой, приоткрылась, и в хату проскользнули двое. Немой вопрос застыл на их суровых лицах. Женщина кивнула головой, показала пальцем на дверь ванной комнаты. Переглянулись гости, усмехнулись.

Услышав возле себя тихие шаги, Казик подумал, что это пришла к нему его Наташка, открыл глаза и от неожиданности ушел под воду. Вынырнул он, но страшный мираж не пропал. Поднимающаяся из воды голова сама залезла в широкую, но постепенно затягивающуюся петлю. Остекленевшие глаза от напряжения вылезли из орбит. Пытался, хрипя, заговорить. Последнее, что услышал, радости ему не добавило:

– Привет тебе от Хромого…

Это был тот бугор, с которым он расправился. Вот когда, через столько лет, аукнулось, зачлось вместе с остальными его грехами. А их, если посчитать, набралось столько, что хватило бы на несколько человек. По делам и расплата…

– Готов, спекся! – ухмыльнулись гости.

Жирное тело вытащили из ванны, засунули в специально подготовленный мешок. Дождались условленного сигнала и потащили его вниз по лестнице. У подъезда стояла машина Казика. А водитель его лежал в багажнике. Верный хозяйский пес так и не понял, зачем открыл дверь и вышел из машины, когда два бомжа кинули на его багажник вонючий и грязный узел, поставили бутылку, и попытался их отогнать.

– Эй, твоя чего? – заорал он на всю улицу.

– А того! – пальнули в него из ПМ с глушителем.

Черный «Мерседес» выехал за город. Там тело Казика аккуратно подвесили на толстом суку, старательно подстроив все под самоубийство. Возле дерева оставили его машину с раскрытыми дверцами. Водитель лежал рядом с небольшой и аккуратной дырочкой во лбу. Пистолет валялся на земле с отпечатками на нем пальчиков Казаряна. Хозяин, видать, в порыве гнева убил слугу. Не выдержал душевных терзаний и накинул себе на шею петлю. Или что-то в этом роде. Следствие потом само придумает подходящую версию. Если оно изъявит к тому горячее желание…

– Пора навестить Айзика…

Младший брат Казика гулял в небольшом пригородном ресторанчике. Там он обычно и проводил все свое свободное время, которого у него было больше, чем предостаточно. Старший брат его до своих дел никогда не допускал. Кто же позволит делать дела наркоману со стажем.

Вот Айзик и отводил там свою душу день за днем. Горько и надоедливо жаловался всем подряд на свою неудавшуюся судьбу. Ближе к вечеру один из служащих заведения заглянул в отдельную комнату и попросил ему помочь. Однако парень уже не дышал. Передозировка…

– Туда ему, уроду, и дорога…

К шести утра к территории рынка подтянулись крепкие ребята из молодежной организации «ПОРА». Всей сути предстоящего дела им не объяснили, сказали кратко, что ведут их освобождать часть их свободного города от невыносимого засилья черномазых, нагло оккупировавших весь рынок, как свою собственность. Справедливое негодование светилось на их довольно решительно настроенных лицах.

– Выгнать их! Пусть убираются к себе…

– Пусть там сами жрут свой урюк!

– Да у нас своих абрикосов хватает…

– Понаехали со всего света…

Старшие бригадиры с усмешкой наблюдали за тем, как закипает в их молодых и горячих, еще ничем не развращенных душах справедливый гнев, и умело подогревали его.

Охрана рынка забаррикадировала ворота, приготовились к обороне. Подъедет хозяин, вызовет помощь.

– Такое случалось, – пожимала охрана плечами. – Со всем быстро разобрались. И все стало на свои места…

Прибывшие на свои рабочие места торговцы проникнуть на территорию и усилить ряды охранников сквозь живой заслон так и не смогли. Пугливо озираясь, жались у стенок зданий на прилегающих к рынку улицах. Подошел ОМОН и «Беркут». Небольшое совещание, и штурм начался.

– Бей их! – ворвалась толпа внутрь и растеклась по рядам, круша и переворачивая все на своем пути.

Громили для устрашения тех, кто попытается оказать им хоть малейшее сопротивление. Но в тот день, как оказалось, организовывать оборону рынка было некому. Насмерть перепуганный заместитель генерального директора своей дрожащей рукой подписал все подсунутые ему бумаги. С этой минуты рынок приобрел нового хозяина. Через неделю он заработал. И изумленные посетители и покупатели заметили, что поменяли шило на мыло. Вместо одних кавказцев повесили на шею других. А хрен редьки не слаще. Вместо Казика в директорском кресле важно восседал Алик…

Так Алик получил кресло директора, а молодой Ющ получил ключи от «Bentley».

– Больше отвечать на ваши вопросы я не буду. Пусть мне вернут мой мобильный. Я имею право на один звонок.

– Имеешь-имеешь… – хмыкнул ехидно дежурный. – Насмотрелись американских комиксов. Звони…

Хоть их президенту, хоть американскому…

8

Тит опустил руку с телефоном и с усмешкой посмотрел на сидящую перед ним женщину.

– Парня забрали в 17-ое отделение. Сидит, как миленький! Сбили с него спесь, опустили с небес на землю.

– Все, – сверкнули ярко глаза у женщины в неприкрытой радости, – как мы и договаривались?

– Да… – отпивая из округлого бокала, Тит рассмотрел его содержимое на свет. – Думаю, что завтра половина столичных бульварных газет и журналов выйдут в свет с кричащими заголовками о том, что молодого Юща забрали в участок за езду не по правилам. Настоящая бомба, правда, пока лишь информационная, но всему свое время…

– Если добавить к этому езду без прав и в нетрезвом состоянии, то мало ему не покажется. Я имею в виду его отца, – появилась на лице у женщины хищная улыбка.

– Да, мало ему не покажется. Тебе не жалко его? Как мне помнится, когда-то вместе начинали, шли рука об руку.

– В нашем деле, Тит, друзей не бывает. Но это еще не все, – взяла женщина в руки свой телефон и поднесла его к уху. – Алло, Сюзанна, ты сделала то, о чем я тебя просила? Хорошо. Я буду ждать твоего звонка…

Марго не успела еще войти в свою квартиру, подталкивая перед собой сильно смущающуюся девушку, как в сумке вдруг завибрировала, загудела ее стильная «раскладушка». Она посмотрела на дисплей и, извиняясь, улыбнулась, зашла в комнату и плотно прикрыла за собой дверь.

– Слушаю вас, Сюзанна Андроновна, – прищурив один глаз, ответила журналистка.

– Ты дома? – донеслось до нее.

– Да-да, я дома… все получилось просто класс… супер кадры… да, обалдеть… да, все, как вы велели… с ним была девчонка… да, и ее он затащил… ага, сняла… отвезти все в редакцию… все ясно… выезжаю.

Даша слышала обрывки фраз, но толком так ничего и не поняла. Ей даже и в голову не могло прийти, что тот разговор шел именно о них, именно о том их посещении ресторана. А пока она с большим интересом рассматривала гостиную. Чего-то подобного ей видеть пока еще не приходилось.

– Извини, девочка, – появилась Марго и, прищурившись, смотрела на нее. – Мне надо срочно отъехать. Ты, конечно, можешь остаться у меня. Если хочешь, я тебя подвезу, если это не на другом конце города. Тогда уж извини…

– Отвези меня к нему на квартиру. Мне обязательно надо вернуться на то место.

– Как скажешь, – пожала Марго плечами. – Захочет ли он видеть тебя после всего этого? Свидетеля его позора…

– Там остались все мои вещи, документы.

– Тогда, конечно…

Доставив Дашу, Марго понеслась к редакции. Работы предстояло много. Если она хотела хотя бы немного поспать в эту ночь, то следовало бы ей поторопиться. Помощник Костик ждал ее. И его сорвали с постели, если того не хуже.

– Марго! – поднимался парнишка с угрожающим видом ей навстречу. – Снова твои выходки! Я тебя придушу! Такой кайф, блин, обломала! Я тебя, наша радость, поставлю на счетчик. Попробуй только не отработать…

– Зуб даю, Костик, что это не я. Меня саму Сюзанна подняла! – неопределенно пожимая заранее извиняющимися плечами, поспешила журналистка отвести от себя все подозрения в ее личной причастности.

– Ой, свистишь, подруга, свистишь! – сидел уже верный помощник перед аппаратурой. – Давай, будем смотреть твой материал. Только прошу тебя, по-быстрому! Шевелись же, подруга, шевелись. Редактор сказала, чтобы через час материал лежал у нее на столе. А эта дама шутить не любит, примчится сама, налетит ураганом, сорвется и накричит. Короче сама все и застопорит.

– Она тоже тут? – сверкнула глазками Марго.

– А ты что, радость наша, не знала, что выпуск номера задержали? Ждут твоей статьи. Ну, что жутко интересного, подруга, ты там нарыла? Ну, ничего себе, блин! Ради такого материала можно ночку и не поспать, ощущая причастность к тому, что начнется после этакой публикации…

В рядовом отделении милиции появился молодой человек, представился и быстренько все уладил. Дежурный выдал по списку изъятые вещи, дал юноше расписаться в журнале и пожелал освобожденному узнику счастливого пути.

– Сергей, они что, совсем уже припухли? – произнес горячо юноша с обидой в подрагивающем голосе, усевшись на переднем правом сиденье. – Нюх потеряли? Ищут себе на одно место неприятности? Так они их получат и непременно. Я без последствий это дело не оставлю.

– Понимаешь, Юрок, – усмехнулся спаситель, поймав в зеркале его возмущенное лицо, – у каждого своя работа. Одни люди в погонах рутинно выполняли свою. Помнишь, я тебе говорил, что езда без прав не доведет тебя до добра?

– Но у меня есть права! – заявил упрямо молодой Ющ. – Чего же еще хотели от меня эти уроды…

– Они, Юра, действительны только тогда, когда ты возишь их с собой. В любом другом случае – никчемная бумажка. Тебе специально дали охранника, который выполнял бы роль водителя. Где он? Почему я его с тобой не вижу?

– Я его прогнал. Он совал свой нос во все дырки. Начал указывать, что мне можно делать, а что нельзя.

– Вот видишь, у тебя по кругу виноваты все остальные, но только не ты. Так что, Юрок, извиняй. Я, Юрок, не удивлюсь, если завтра в нашей прессе поднимается вой, и на тебя начнут вешать всех собак и кошек…

– Зачем и кому это надо? – насупился юноша.

– Зачем это надо? – задумался Сергей на минуту. – Затем, чтобы насолить твоему отцу. А сделать это, Юрок, может кто угодно. У твоего отца столько сейчас врагов. Тайных и явных. Кого только в этом списке нет…

Нахмурившийся парень недовольно заерзал:

– Ты говоришь про людей Яна?

– И про них тоже. Но опаснее всего враги внутренние, которые выдают себя за друзей, а сами в это время роют яму и точат нож за спиной.

– Ты знаешь этих подлых людей?

– Нет, Юрок, – пожал плечами Сергей и замолчал.

Есть вещи, о которых говорить вслух не принято.

– Я тебе не верю. Ты знаешь, но не хочешь мне об этом говорить. Думаешь, что я твои слова могу передать другим? Короче, я тебе не верю…

Не поворачивая головы, Сергей произнес:

– А ты поверь. Ты же прекрасно знаешь, что я политикой не занимаюсь и в этом не разбираюсь.

– Ну да, – хмыкнул юноша. – Ты же у нас спец по другим делам. По решению спорных вопросов. Кажется, кто-то назвал тебя Чистильщиком. На слух похоже на мусорщика.

– Каждому в жизни свое, – усмехнулся водитель. – Кто-то должен же сметать всякую грязь с наших улиц…

Не договорив до конца, Сергей замолчал. Не каждому дано это понять. То, что ему выпала нелегкая доля по очистке их общества от всякой нечисти, присосавшейся к простым людям и тянущей из них последнюю кровь.

Да, он понимает, что это не панацея от той общей беды, охватившей буквально все их общество. Но он сделает столько, сколько сможет. Один так один. Но он хорошо знает, что не одинок. Он борется на своем месте. Другие воюют на иных участках. Вместе они делают общее дело.