Управляемый завал

Чёрт, а ведь он совсем забыл, что у него почти кончилась вода.

Так, как это делали профики на Тур де Франс, на которых он почти ежедневно пялился против своей воли аж целых три недели? Это только выглядело просто, а на деле шансы остаться без воды и еды у парней были, по его подсчётам, где-то тридцать на семьдесят. Недостаточно просто вытянуть руку на ходу: тот, кто передаёт питание, тоже зевать не должен. Федя успел насмотреться, как из-за одного неверного движения гонщик ломает себе пальцы, а выпавшая и укатившаяся под колёса бутылка может наделать и большей беды. Он вынул из крепления пустой бачок и швырнул в траву. Теперь у него только один шанс. Его взгляд сконцентрировался на маячившей впереди ярко-красной крышке. Рука Риты приближалась, и, сбросив немного скорость, Федя вцепился в пластик, как в последнее сокровище, глядя, как тут же разжались её тонкие пальцы, отпускающие восхитительно полную, тяжёлую бутылку, и успев запечатлеть в памяти мелькнувшее лишь на секунду серьёзное, сосредоточенное лицо самой невероятной девушки из тех, кого ему довелось знать.

Нужно быть поэкономнее с водой, подумал он и тут же сделал глоток. В груди что-то потеплело. Словно в этой бутылке была растворена часть Ритиной улыбки. Или Федю грела мысль, проскочившая в голове такой же молнией, как её лицо на обочине — они с Ритой команда. Настоящая команда, и поэтому у них всё получилось. Фёдор заставил себя опустить фляжку в крепление и поднял взгляд — оранжевая рама по-прежнему болталась впереди, как морковка перед осликом.

Ноги начали постепенно наливаться свинцом. Подъём-спуск, подъём-спуск — эти непрекращающиеся скачки никак не давали сердцу утихомирить пульс, губы рывками хватали воздух, которого отчего-то перестало хватать, вместе с поднятой соперниками пылью и мошками, в пересохшем, как выжженная пустыня, горле першило, и крохотные глотки воды каждые десять минут почти ничего не могли с этим сделать. Федя практически перестал понимать, где находится — картинка перед его глазами будто застыла. Бежевая земля под передним колесом, пыльная трава, деревья по обочинам, крохотные клочки голубого неба между ними. И Женина задница впереди — ни туда, ни сюда.

Возможно, они с Ритой ошиблись. И Женя приехал сюда только ради гонки. А значит — всё сначала. Снова подозрения, слежка и вооруженный нейтралитет на вынужденно общей жилплощади, пока кто-то из них не сделает хоть малейшую ошибку. Да нет, и нейтралитета не выйдет — после того, как Женя своими глазами видел их с Ритой поцелуй на старте. Двух зверей запрут в одной клетке. Пока один не сожрёт другого.

Перед глазами замаячила тропа синглтрека. Сейчас Женя поспешит ворваться на неё первым, подумал Федя, но Женя вдруг повёл себя странно — въехав на тропу и дождавшись, пока его преследователь влетит туда следом за ним, он внезапно дал по тормозам.

Измотанный мозг Фёдора слишком поздно сообразил, что происходит, пока глаза равнодушно наблюдали, как их колёса сближаются, а потом расстояние сокращается до нуля.

Руль почти сразу выдернуло из рук, пятки рефлекторно дернулись, пытаясь освободить ноги из педалей, и мир перед глазами с звоном перевернулся.

Несколько раз перевернулся и превратился в зелёный пыльный лес из гигантских травинок, по одной из которых спешил по делам караван сосредоточенных муравьёв.

Глава 18

Лодыжка взорвалась саднящей болью, и Фёдор будто очнулся ото сна. Подняв голову над частоколом травы, он успел заметить оранжевую раму, ныряющую на боковую тропинку и скрывающуюся за деревьями.

Вот оно. Женя, отделавшись, наконец, от прилипчивого соглядатая, торопится на свою секретную встречу. А он, Федя, валяется на траве с гудящей от совершённого кульбита головой и продолжает тупить, вместо того, чтобы кинуться в погоню.

Он с трудом заставил себя сгруппироваться и подняться на ноги, ощупав ушибленные места. Переломов не наблюдалось, но по голени змеились несколько бордовых полос, из которых то и дело выступали красные блестящие капельки. Фёдор плеснул на ссадину водой, чуть не взвыв от жгущей боли, и попытался прикинуть, когда он последний раз прививался от столбняка. За Марусиными прививками он следил в оба глаза, а о своих вспомнить так и не смог.

Подобрав с земли велосипед, он почти сразу понял, что гонка для него закончилась.

Одна маленькая, даже крохотная деталька. Пластинка из мягкого алюминия, специально сделанная такой хрупкой, чтобы при жёстком падении ломаться первой, защитив от поломки дорогой переключатель. Который сейчас болтался на конце троса бесполезной фигней, обвитый почерневшей от пыли цепью. Миссия полностью провалена. Можно уже никуда не торопиться.

А ты что, поверил в себя, Федя? Не рановато?

Ты лох. Такой же, каким был два месяца назад.

Как чинить такие поломки, у Фёдора даже предположений не было. А если бы и были — у него с собой не имелось для этого ровным счётом никакого инструмента. Голыми руками тут ничего не сделаешь. Что ж.

Федя сел на траву и на ощупь выловил из кармана первый попавшийся пакетик. Спортивное питание. Углеводный гель с кофеином и вкусом апельсина. Рита предусмотрела почти всё. Кроме его замедленной реакции.

Бросив взгляд на компьютер, Федя понял, что до финиша недалеко. Пара-тройка километров всего. Значит, он сейчас спокойно подкрепится и позорно поволочётся пешкодралом на финиш, где объявит о сходе. Кидаться вдогонку за Женей на своих двоих со сломанным великом в руках — затея бессмысленная с самого начала.

Пальцы надорвали пластиковую упаковку. Но после первого же глотка апельсиновой жижи он саданул кулаком в землю, даже не замечая, как сквозь намертво сжатые пальцы брызжут во все стороны ценные углеводы, и заорал. От злости. От бессилия.

От стыда перед Ритой.

Лучше бы он в постели облажался. Вот тут, прямо здесь и сейчас он облажался по-настоящему, упустив Женю в самый ответственный момент.

Голос заметался посреди деревьев бесчисленными эхо и ушёл куда-то в голубое небо, ставшее единственным свидетелем его позора. Нет ответа. Фёдор плюхнулся спиной на траву и закрыл лицо руками.

Тишина. Вокруг него — непроницаемая тишина. Весь мир укоризненно смотрит на него и молчит, подтверждая каждое его обвинение в собственный адрес.

Понемногу слух начал различать в тишине отдельные звуки. Шелест ветвей над ним. Дробные очереди, выбиваемые по дереву каким-то неугомонным дятлом. Шорох незнакомых шин по гравию. Скрипнувший тормоз.

— Сильно травмировался?

Игорь. Его только не хватало. Надо же, выходит, он обошёл их с Женей на целый круг и вот-вот выиграет гонку. Федя отнял руки от лица — крепкие ноги Игоря, обтянутые серой, будто стальной лайкрой, возвышались прямо над ним.

— Петух сломал? — Игорь не собирался оставлять его наедине с его позором. — Могу дать выжимку для цепи, укороти и будет тебе синглспид. Хоть до финиша доберёшься. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

— Слушай, Игорь, отвянь, — неожиданно для себя самого сорвался Фёдор. — Эта херня мне Женю догнать не поможет.

— Гонка есть гонка, Федь. Не смог — не джигит. Признай, что, как гонщик, он лучше тебя и спокойно сходи.

Перед глазами Фёдора заплескалась алая пелена, и он даже не пытался сдержать лавину слов, вырывающуюся из его рта непрекращающимся потоком:

— Да не в гонке дело! Я его три круга пас! Чтоб ты знал, мы с ним оба тут не на гонке! Всё гораздо серьёзнее, чем какой-то сраный подиум. Скажи мне, как профик — неужели Женя похож на идиота, который на бездорожье собрался на шоссейнике победить? Или того, кто дорогой велик будет по камням гробить только ради удовольствия?

Плечи Игоря коротко дёрнулись.

— Мне показалось это странным на старте. Но я видал и не такое.

— Прямо сейчас он собирается втихаря слить конкурентам проект, который мы писали для Ритиной конторы. Я должен был его любой ценой попытаться остановить, а теперь…

— И где он? — в почти чёрных глазах блеснуло любопытство.

— Вот по этой тропинке в лес свернул.

— Это настолько важный проект? Для Риты?

— Настолько. Рита за него головой отвечает. Если файлы утекут, её сделают виноватой.

Игорь смерил Фёдора взглядом, а потом полез в подседельную сумку и вытряхнул из неё на ладонь инструменты.

— Значит, завязывай паниковать и слушай сюда. Далеко Женя не уедет. Его вполне реально догнать.

— Почему?

— Женя, конечно, не идиот. А вот самонадеянности у него хоть отбавляй. Тропинка эта ведёт к парковке у охотничьего клуба, но только если бы твой приятель нормально изучал маршрут, он никогда бы этой дорогой не поехал.

— Откуда ты знаешь?

— Я местный, Федя, — Игорь отвернул винт под седлом и вытянул штырь повыше. — И все эти маршруты раз по десять ездил, могу даже с закрытыми глазами. Примерно через километр он попадёт на песчаную полосу вдоль озера. И завязнет там. На его узких шинах там не проехать.

— А мне-то что с того?

— А ты проедешь. Я, в отличие от Жени, всегда знаю, куда еду. И всегда готовлюсь. Держи.

Он затянул винт и вложил седло своего велосипеда в руку Фёдора.

— Зачем?

— Так поступают настоящие профессионалы, Федя. Если у лидера команды ломается велосипед, а техничка далеко, ближайший товарищ по команде отдаёт ему свой. Без разговоров. Потому что команда важнее любого отдельного гонщика. А я хотел бы видеть тебя в своей команде. Да и должок Рите отдать хочу. За науку. Кое-что я в этой жизни из-за неё понял. Жестковато она объясняла, правда.

— А ты сам как?..

— Соображу себе из твоего велика синглспид и доеду. В конце концов, когда-то я начинал на треке.

— Ты же ехал сюда, чтобы победить.

— Я ещё не проиграл. Но гонка есть гонка. Не последняя в моей жизни. А у тебя, как я понял, второго шанса не будет. Езжай уже, не томи.

Федя бросил взгляд на Игоря, сидящему на корточках у его сломанного велосипеда и спокойно крутившему вороток, выдавливающий из лишних звеньев крохотные стальные оси. Он работал быстро, но без суеты, словно его ближайшие соперники не выскочат вот-вот из-за поворота и не отберут у него победу.

Рите нужно было остаться с ним. Изо всех мужиков, распускающих перед ней хвосты, он пока что оказался самым достойным.

— Спасибо, — искренне сказал Федя и сел в седло.

Игорь, не глядя, поднял руку в серой перчатке и снова склонился над цепью.

На узкой вихляющйся тропинке, больше смахивающей на звериную, велосипед Игоря казался взбесившейся лошадью. Быстрой, сильной, своенравной и больше всего на свете желающей угробить своего всадника. Фёдор почти сразу понял, насколько пожалел его Игорь, настраивая ему посадку. На его собственном велосипеде никаких компромиссов даже не предполагалось — Федин зад, по ощущениям, задирался выше головы, которую так и тянуло опустить ещё ниже, между плеч, и жёсткая рама безжалостно отпечатывала на этом заду каждую неровность, оказавшуюся под его шинами. Взгляд упёрся в тропинку, а ноги, словно получившие второе дыхание, безостановочно продолжали вращать педали, пока серый грунт не сменился мелким, бело-золотым на солнце песком.

По песку змеилась узкая глубокая колея. Кажется, Игорь не соврал — Женя найдётся быстро, стоит лишь пойти по оставленному им следу. Широкие мягкие шины Фёдора так глубоко в песке не тонули, и хоть ехать стало заметно труднее, факт оставался фактом — он именно что ехал. А не шёл пешком. Уже что-то.

Кое-как Федя оторвал взгляд от песка и увидел долговязую фигуру, бредущую впереди. Белые туфли почти наполовину ушли в золотые дюны, но фигура упорно переставляла ноги, опираясь на ярко-оранжевую раму.

— Женя! — заорал Фёдор. — Стой!

И из последних сил налёг на педали.

Когда он догнал Женю, пытающегося перейти на бег, но лишь глубже увязавшего в песке, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Тяжело дыша, Федя перевалил потяжелевшую втрое ногу через раму, бросил велосипед на песок и в два прыжка настиг Женю, ухватив его за костлявое плечо.

Пальцы лишь скользнули по гладкой ткани и Женя, словно тощий разъярённый кот, вывернулся из них, выпустив из рук матовый чёрный руль своего велосипеда. Его оранжевое сокровище грохнулось набок, вспарывая педалью золотую гладь между редкими кустиками зелёной травы, и лесная тишина взорвалась истошным писком его компьютера.

Писк окончательно отрезвил Фёдора и он снова рванул вслед за беглецом, чувствуя, как ноги с каждым шагом затягивает в вязкую глубину. Из последних сил он протянул руку и на этот раз ему удалось поймать Женю в крепкий захват. Жёстким носком туфли он подсёк соперника под щиколотку, и они оба свалились на землю, прямо в раскалённую солнцем золотую бездну.

На зубах тут же захрустело, песок полетел в глаза, и Федя окончательно перестал понимать, где верх, где низ, где он, а где Женя. Он лишь пытался удержать дёргавшееся в его объятиях тело, пока не услышал его неожиданно спокойный голос:

— Отпусти.

Фёдор опешил настолько, что даже не подумал разжать руки. Голос повторил:

— Отпусти. Пешком от тебя бегать — без шансов.

Рука, наконец, послушалась и разогнулась, и соперники, сопя, раскатились в разные стороны.

Пальцы зарылись в песок, но всё же смогли опереться и помочь Феде сесть. Слезящимися от песка глазами он видел сквозь мутную пелену своего противника, раскинувшегося на земле и пялящегося в небо невидящим взлядом.

— Флешку отдай, — Федя протянул к нему сложенную лодочкой ладонь и замер.

Изящная рука нырнула в карман и небрежным жестом швырнула на песок пластиковый прямоугольник, словно чаевые расторопному, но не шибко толковому официанту. Фёдор, кое-как собрав в кучу ноющее тело, сгрёб добычу и начал сдувать прилипшие песчинки.

— Догадался, стало быть? — подбородок Жени так и оставался задранным в небо, и Федя видел лишь острый профиль своего коллеги и сползающую по крылу его носа алую капельку. — Да чего я спрашиваю, я это понял, ещё когда следы взлома на своём ноуте обнаружил. Ты их очень хреново замёл. Где я ошибся хоть?

— В Рите ты ошибся. Я тебя не сразу вычислил. И ноут больше для порядка взломал.

— В одиночку ты бы вообще на меня не вышел. Жаль, не удалось вас по углам развести, а ведь почти получилось.

В голове Фёдора вспыхнули слова разозлённой Риты, брошенные ему на парковке. Что она бы попыталась перессорить его со всеми, кто сможет помочь.

Женя явно исповедовал тот же принцип.

— Ты именно поэтому в постель её волок?

Женя неожиданно вскочил и впился в него взглядом своих изумрудных глаз, готовых вот-вот начать метать молнии.

— Что бы ты понимал, идиот!

И Феде в этот момент окончательно стало ясно.

Поэтому.

Но Женя не унимался, выбрасывая в него оправдания, в которых уже не было необходимости:

— Поначалу да. Только поначалу, — русоволосая голова упала в ладони. — Казалось, дело плёвое. Одинокая девушка, год без отношений. Схватится за любого симпатичного парня, который хотя бы намекнёт ей, что…

— И не будет подозревать такого славного котика в попытках слить код на сторону, так?

— Кто ж знал, что она такая осторожная и не доверяет никому, с кем тысячи километров не проехала? Я её только насторожил. Пришлось тебя на заезд тащить, чтобы вы оба отвалились и не мешали мне делом заниматься. Уверен был, что ты её до печёнок достанешь, и к финишу она будет мечтать, чтобы ты навернулся уже и завязал с велосипедизмом. А вы взяли и спелись! Как назло! Вот тогда я всерьёз за неё взялся, особенно после того, как почуял, что вы что-то пронюхали. Поодиночке вы ничего не стоили: ей бы запала не хватило, она и живёт-то через силу уже, а ты без неё в их конторских дрязгах понял бы ровно нихрена и так и ходил бы по кругу без конца. Я аж обрадовался, когда увидел, с каким лицом она тебя на тусовке отшивает.

— Что же не остановился на этом?

— Всё наперекосяк пошло, Федя, — зашептали посиневшие Женины губы. — Веришь или нет, у меня к ней тогда всё по-настоящему стало. Я даже понять не успел, как. Просто щёлкнуло в один момент — и вот я уже во все свои будущие планы её вписал. По дефолту.

— Да ты же её под увольнение подставил ради своих шкурных хотелок! — Федя очень старался не орать на приятеля, но получалось с большим трудом, настолько он стал его бесить своими откровениями. — Ты что, реально считаешь, что так — по-настоящему?

Женя поднял на него взгляд, его глаза лихорадочно заблестели. Выглядел он так, будто пришёл в последних трусах просить денег, чтобы отыграться. К развезённому по щеке перчаткой пятнышку крови успел пристать песок.

Одержимый.

Как и сам Федя со своим расследованием. Желания ткнуть в Женю пальцем у него не возникло — оба хороши.

— Рита бы поняла. Может, не сразу, но поняла бы. Я… не только для себя. Получил бы деньги, свободу, и ей бы свободу на эти деньги купил. Совсем чуть-чуть не успел, а теперь ты влез. Как слон, ей-богу! Но ты бы никогда ей не смог предложить чего-то настолько ценного. Это… это был бы наш с ней общий стартап. Дело, для которого она родилась, которое ей действительно нужно. Не на жирных пауков бы вкалывала в своей протухшей насквозь конторе, а на себя, видела дело своих рук, чувствовала бы значимость свою, наконец. Это того стоило, Федь. Это до сих пор того стоит.

— И что же, отпустить тебя прикажешь? Ради великой цели? Ты уже наворотил такого, Женя, что благородством там перестало даже пахнуть.

— Так а что мне оставалось делать? Она, судя по всему, этой свободы не хочет, раз тебя выбрала. А я всё ещё хочу.

— Ты мог бы не лезть в грязь ради этого.

— Да что ты говоришь! — он почти кричал. — Я пробовал, Федя. Два года пробовал, везде будто на стену натыкался. Раз ты такой умный, может, предложишь мне способ? Чтобы без грязи?

Пока Федин мозг пытался переварить Женины предъявы, что-то внутри него внезапно решило, что один способ всё же есть.

— Ты мог бы обратиться ко мне. Я бы вложился.

— Серьёзно? Ты сейчас серьёзно?

Логичный вопрос. Фёдор бы и сам ответил на него отрицательно ещё полчаса назад, но… Но уже не сейчас. И он кивнул.

— Федь, ты, конечно, неплохо зарабатываешь, но столько, сколько мне нужно, у тебя нет.

— Столько, может, и нет. Но мы можем начать с малого. Работать уже вдвоём, развивать твой проект потихоньку, и за пару лет…

— Пару лет? Я могу всё это получить сейчас, одним махом. И вообще, неужели ты думаешь, что я смогу пахать бок о бок с человеком, который…

— Который что?

— Который спит с женщиной, с которой должен спать я, Федя.

— Тебе что важнее — твоя мечта или твоя глупая гордость? Люди и не с таким справляются.

Кулак Фёдора разжался, и он протянул к Жене ладонь с лежащей на ней флешкой.

— Я взрослого мужика перевоспитывать не собираюсь, Женя. И на ногах у тебя виснуть не буду. Мне судьба “Коннект-Телеком” глубоко фиолетова. Пусть хоть сожрут друг друга там. А вот твоя — нет. У тебя есть выбор. Ты можешь забрать сейчас эту флешку и отнести туда, куда собирался. Оставшись в Ритиных глазах вором и предателем. А можешь принять моё предложение. И тогда мы с тобой будем работать вместе, а Рита… Она тоже может свободно выбирать.

— Она свой выбор уже сделала.

Женя выхватил флешку из ладони Фёдора и поднялся на ноги. Федя, так и сидя на горячем песке, смотрел, как он делает шаг, потом второй. Шагает дальше. Уходит.

Белые туфли брели по песку вдоль озера, удаляясь и удаляясь, а Федя думал о том, что в жизни он много раз ошибался, но вот так по-крупному — впервые. За эти несколько недель он узнал о Жене много такого, чего не хотел бы знать, но даже несмотря на это, продолжал считать его неплохим парнем. Одержимым своей мечтой, но считающим себя загнанным в угол, из которого не видел выхода. Но, когда Федя показал ему открытую дверь, Женя всё равно решил выбираться через канализацию.

Что ж. Все ошибаются, почему он, Федя, должен быть исключением? Но он никак не мог понять, почему эта боль и разочарование так его сейчас душат. До слёз душат. Он мог бы сейчас вскочить с песка, снова прижать Женю к земле, но это ничего не даст. Если у него не получится сегодня, он завтра попробует снова.

Глаза Фёдора ещё различали вдали его тонкую, вытянутую фигуру, замершую у кромки воды, и даже ладонь, туго стянутую в кулак, которой Женя крепко держал свою безумную мечту.

А потом случилось что-то не то.

Кулак поднялся, махнул за спину, качнулся маятником, и зажатая в нём флешка взмыла в воздух и полетела в озеро. В самую глубину. Словно деревенский парнишка запустил “блинчик” по воде — прыжок, ещё прыжок… Женя присел на корточки и запустил руки в набегавшую рябь, загребая горстями воду и выплескивая в грязное вспотевшее лицо.

По глади озера разбегались круги, переплетаясь серебристыми кольчужными кольцами. Флешка подскочила четвёртый раз — и окончательно ушла на дно. Неплохо, очень неплохо. У самого Феди никогда не получалось заставить камешек прыгнуть хотя бы трижды. А Женя уже развернулся и быстрыми шагами шёл обратно, раскинув руки, как шпрехшталмейстер в цирке после смертельного номера, и по-мальчишески улыбаясь, пока по его мокрому лицу и волосам текла озерная вода. Фёдор грохнулся спиной на горячий песок и почувствовал на щеке что-то мокрое и такое же горячее, отчего налетевший в глаза сор зашевелился и вышел наружу.

Это от облегчения, думал Федя, зажмурив предательские глаза. От облегчения. Он всё-таки оказался прав.

Размазывая влагу по лицу грязными перчатками, царапая песчинками обветренную кожу, Федя даже не заметил, как перед ним вырос Женя, уже подобравший с песка свою оранжевую “Догму” и вытряхивающий из шлема застрявший там во время потасовки мусор.

— Вставай, партнёр, если ты таки планируешься уложиться в лимит. Нам ещё больше круга ехать, а времени в обрез. Есть шанс позже девчонок явиться.

— Ну, судя по сумме, которую я могу вложить, я пока не партнёр, а так, подельник, — Федя грузно поднялся с земли и огляделся в поисках велосипеда Игоря.

Женины брови взлетели вверх, стоило ему только внимательно рассмотреть, на чём Фёдор явился на разборку.

— Ого! Игорь из тебя за каждую царапину по лоскуту кожи вырежет, учти, — Женя застегнул пряжку под подбородком и пристроил на нос очки. — Я готов.

— Кстати, о сумме. Сколько тебе “Гамма” за сотрудничество сулила? Хочется, знаешь ли, знать, насколько их чеканная монета тяжелее моей.

— Какая “Гамма”? — обернулся Женя, уже успевший отойти на пару метров.

— “Гамма Линк”.

— Название знакомое. Где-то слышал. А! Придурочный этот, начальник Риты, на корпоративе нажрался и грозился им какими-то карами. Вроде бы они конкуренты “Коннект-Телеком”, так?

— Дурака не валяй, это же им ты файлы волок.

— Федя, это походу ты дурака валяешь. “Гамма” эта твоя со мной никаких дел не имела и даже не предлагала.

— Погоди, а кто тогда предлагал?

— А я не знаю.

Федя так и застыл. У Жени, конечно, ветер в голове, но такого он от него не ожидал. Кажется, зря он предложил ему сотрудничать, с таким деловым подходом с деньгами можно попрощаться навсегда прямо тут.

От вида фраппированного до глубины души Фёдора Женя смутился, заёрзал пяткой по песку и стал стягивать туфлю, словно ему в ней что-то мешало.

— Игрок очень крупный, Федя, — Женя перевернул ботинок и постучал по гладкой карбоновой подошве, вытряхивая невидимый камушек. — Но я, даже со своими возможностями, так и не понял, кто он. Только личные встречи и звонки с неопределяемого номера, никаких цифровых следов. Как ты понимаешь, я пытался, мне ж тоже интересно знать, кому я душу продаю. Но это не “Гамма”. Я понял, что за контору ты имеешь в виду, это та, где Рома работает, так? Но Рома мне рассказал, что у них полностью своя разработка, и функционал они были вынуждены урезать из-за форс-мажора. Да и не успеют они уже вперёд “Коннект-Телеком”. На них недавно такая атака была, что там всем стало не до биллинга, настолько упорно их ломали. Но влезть так и не смогли. Ромке на радостях начальство даже отсыпало чего-то от щедрот. За ночные дежурства по спасению утопающих. Он же из-за них тренировки постоянно просыпал.

— Так весь этот идиотизм с флешками…

— Именно! — белоснежная туфля в Жениной руке угрожающе ткнула в Федину сторону. — Именно, Федь! Идиотизм! Заказчик мой то ли дурак, то ли настолько хитрый, что я не понимаю всей игры. Я их… ну, представителю первым же делом предложил вариант с короткоживущим облаком, чтобы вообще ни с кем не встречаться. Но они упёрлись, и пришлось изворачиваться с физической передачей, а ведь это всегда риск! Ты бы сам первый стойку сделал, если бы я куда-то в чужом городе без велосипеда попёрся, вот через тусовку и решил действовать. Все мозги сломал — ну что это за контора такая, о которой мне знать не положено? Прямо Пентагон, не меньше. Только вот нафига им тогда этот биллинг? Ну мелочёвка же, если в таких масштабах смотреть.

— Тут ты прав, если и искать, то среди конкурентов.