Управляемый завал

— Всех перешерстил! Своё приложение доработал и натравил на анализ рынка. И ничего. Если честно, я рассчитывал, что ты со своей стороны что-то нащупал, но…

— Да в принципе, достаточно того, что ты пропадёшь с их радаров. А больше никого за такое короткое время им не найти. Мне на эту схватку бульдогов под ковром плевать. Выкатим всё в продакшн — и свободны.

Женя поджал губы и сунул ногу обратно в ботинок. А потом бросил на Фёдора кошачий взгляд:

— Но знать всё-таки интересно.

Последний круг давался Рите тяжело. С большим трудом ей удалось зацепиться за отрыв из пятерых девчонок, которые вваливали, как бешеные, будто не чувствуя усталости.

Пятеро. Рита последняя и еле держит их темп. Даже новый велик, из которого Валера умудрился за ночь сочинить практически ракету, не сильно помогал. Спасибо, что не мешал. Но с подиумом можно будет попрощаться в тот момент, когда соперницы начнут атаковать. На контратаку у Риты не осталось сил.

Возможно, из-за того, что ночью она выбрала не полноценный сон после большой миски макарон, а своего мужчину. Сделала это сознательно и добровольно. И если отмотать время назад — выбрала бы его снова. Эта ночь у его огня, горевшего не жарко, но ровно и постоянно, вымотала тело, но дала другие силы, которым Рита пока названия не подобрала. Раньше она могла брать их только в спорте, расплачиваясь даже за жалкие глотки болью в теле и усталостью. А теперь она чувствовала себя вышедшей на берег океана.

Точнее — её туда вывели. Волны этого океана пока щекотали ей пальцы ног, ожидая, когда она решится шагнуть вперёд, следом за тем, кто подарил ей всё это.

Проезжая отсечку последнего круга, Рита и так, и сяк крутила головой, пытаясь выловить из толпы Федино лицо, но его нигде не было видно. Значит, он не финишировал. И Игорь снова ей соврал.

Поэтому она гнала за отрывом, как приклеенная, выжимая из тела последнее, чтобы попасть на финиш как можно скорее. Возможно, там найдётся тот, кто расскажет ей, что случилось.

Последний час перед стартом Рита никак не могла найти себе места. Проводив взглядом Федю, ехавшего даже не во второй десятке, на третий круг, она подхватила свой велосипед и отошла в толпу готовящихся к старту девчонок.

Последнюю отсечку Игорь прошёл очень хорошо, везя ближайшему сопернику больше пяти минут, а значит — мужская гонка закончится совсем скоро, причём именно в его пользу. Не гонка, а избиение младенцев какое-то, думала Рита, прикинув, на сколько же отстали от него Федя и Женя. Разрыв выходил просто космическим, больше получаса точно. В любительской тусовке который год ломали копья по вопросу, стоит ли подпускать профиков, даже бывших, к таким соревнованиям. Формально Игорь оставил профессиональный спорт почти пятнадцать лет назад и свои тридцать три по его меркам был пенсионером: всё-таки эта война — дело молодых. Но он прошёл отсев в спортивной школе, получил там отличную базу, и у Риты язык не поворачивался сказать, что и он, и парни из его клуба, и даже его собственные ученики находятся на гонке в равных условиях. У организаторов на все вопросы был один ответ: нельзя только действующим спортсменам, остальным добро пожаловать, а кто не выдюжит — его проблемы. Не надо садиться не в свой поезд.

Рита глянула на часы. Пора бы Игорю уже явиться и завершить, наконец, эту гонку. И тогда уже начнется её собственная. Стоять столбом она больше не может.

Но минуты шли и шли, а будущий чемпион так и не появлялся. Наконец, между соснами замелькало первое цветное пятно, на всех парах нёсшееся к финишу. И это точно был не Игорь. В толпе недоумённо зашушукались, вглядываясь вдаль. “Где Лэнс?” — неслось со всех сторон. Рите и самой интересно было это знать. Отрыв у Игоря был слишком хорош, чтобы кто-то в принципе смог его догнать, не то, что обогнать. Поэтому у неё вопрос был другой — а где он смог просрать весь этот отрыв? Неужели падение? Или пробился?

Цветное пятно неумолимо приближалось. И в этот момент из-за деревьев вылетела серая тень.

Голова в белом шлеме почти касается руля, руки вцепились в дропы, даже не пытаясь тянуться к тормозам, ноги бешено раскручивают педали. Игорь смотрелся самим совершенством, вписанным в раму велосипеда, как неотъемлемая его часть, идеальным снарядом, нёсшимся точно в цель. Нагнав парня в отрыве, он в самом деле казался его тенью, прилипнув к его колесу практически вплотную.

Соперники неразлучной парочкой стали пролетать таблички с указанием расстояния до финиша. Триста метров. Двести.

Рита даже не заметила, как он атаковал. Вот Игорь только что висел на колесе парня в цветастой джерси, а ровно через крохотную долю секунды, которая понадобилась Рите, чтобы моргнуть, он уже вылетел вперёд и встал на педали в последнем, решающем спринте. Его сопернику понадобилось мгновение, чтобы это заметить, и он с такой же одержимостью рванул следом.

Пятьдесят метров. Колесо Игоря, скрежеща ободом, налетело на камень, воздух со свистом пошёл наружу, и толпа болельщиков синхронно вдохнула и тут же задержала дыхание. Руль дёрнулся в обтянутых серыми перчатками руках, но Игорь каким-то чудом удержал поехавшее в сторону колесо и продолжил выдавать ту же чистую мощность, обернувшись на преследующего его парня. Тот, почуяв кровь, лишь сильнее налёг на педали, вдавливая их одну за одной практически в землю, опустив вниз побагровевшее от натуги лицо.

Но опоздал. Ровно на полколеса.

Игорь перелетел через финишную черту на полностью спущенной шине и выбросил вперёд руку с четырьмя пальцами, вытянутыми вверх, словно зубцы короны. Четыре победы. Из шести стартов. Рита даже знала, у кого из кумиров Игорь подрезал этот жест. На снимках с финиша он будет безупречен, как всегда.

Ногти Риты внезапно начали выбивать на новом карбоновом руле нервную дробь. Её взгляд неотрывно следил за велосипедом, на котором Игорь явился на финиш. И уже в следующую секунду она, задыхаясь от ужаса, кинулась в окружившую победителя толпу.

В людской свалке она видела происходящее, как набор случайных смазанных кадров с плёнки, попавшей в руки к неумехе и проявленной по приколу. Вот Игорь отталкивает от себя велосипед, и его тут же принимает кто-то из ребят. Лица не видно,только руки. Рита опускает взгляд и следует им за длинной тёмной царапиной, уходящей под грубую пластиковую стяжку с необрезанным хвостом, которой примотан к раме переключатель, светящийся светлым алюминием сквозь содранную краску. Рита делает шаг, но кадр перекрывает чьё-то тело. Когда тело отходит, Рита видит, как Игорь, тяжело дыша, валится на землю, сквозь кривящиеся от боли губы вырывается матерная фраза. Кто-то впихивает ему в руки бутылку с водой. Снова чья-то спина в клетчатой рубашке.

Рита идёт в самую гущу прямой наводкой, сначала отводя попавшихся на её пути ладонями, затем расталкивая локтями, а последние метры пробиваясь плечом между сгрудившимися вокруг Игоря людьми, глядя сквозь бесчисленные руки и спины, как Игорь тянет вниз застёжку комбинезона, как из под серой ткани появляются сначала ходящие ходуном ключицы, а потом нагрудный пульсометр, как он окатывает себя водой прямо из бутылки, стискивая пластик до хруста и зажмуривая разъедаемые солью глаза.

Если бы у Игоря имелись фанатки, они бы уже кончили, но Рите неинтересна блестящая от воды грудь, ей необходимо узнать, откуда у Игоря появился Федин велосипед. Она отпихивает последнюю спину со своего пути обеими руками и опускается на колени рядом с Игорем, глядя в его тянущие в чёрную бездну глаза. И задаёт только один вопрос.

— Что с ним, Игорь?

Игорь приподнялся с земли ей навстречу, ещё не до конца отойдя от осознания собственной победы. Его губы растянулись в улыбке.

— С ним всё окей, Рита. Он цел, — Игорь туго хватал воздух и с трудом выталкивал из себя необходимые краткие фразы.

— А твой велик?

— Ему он был нужнее. Я бы проиграл только гонку. А он, если я правильно понял, проиграл бы гораздо больше.

— Ты не проиграл.

— Гонку? — губы кривились, переспрашивая, прикидываясь, будто их владелец не понял вопроса. — Гонку — нет. Просто пришлось постараться сверх плана. Федя твой ко всему ещё и на правку ободов теперь попал. Иди на старт, Рита.

Рита молча продолжала сидеть рядом с ним, глядя, как он касается её щеки грязной ладонью, затянутой в серую перчатку. Как… как раньше.

Откуда-то со стороны финишной черты воздух взорвался воплями болельщиков. Кажется, подиум готов. И ей действительно пора.

— Игорь, что там произошло? — заторопилась она, пока организаторы не начали сгонять девчонок к яркой жёлтой ленте, отмечающей место старта.

— Неважно. Но я клянусь тебе, что с Фёдором всё будет в порядке. Он победитель по жизни. Женя от него ни за что не уйдёт. А я сегодня сделал всё, что мог. Выдал свой максимум.

Рита взяла его ладонь в руки и коснулась губами густо перемазанных чёрным пальцев. По её щеке наверняка тянутся такие же чёрные полосы, но ей плевать.

— Спасибо тебе.

— Иди уже, а то опоздаешь. И я жду, что ты тоже выложишься на полную. Давай, как в последний раз. В конце концов, это я тебя тренировал.

Его пальцы выскользнули из её руки. Рита поднялась и пошла к своему велосипеду. Последнее, что она успела увидеть перед тем, как раздался стартовый свисток — как Игоря подхватили руки его одноклубников и поволокли по направлению к подиуму.

Колесо ближайшей соперницы начало потихоньку удаляться, и Рита, опомнившись, закрыла разрыв, потратив на это остатки сил. Ужасно хотелось пить, но воды во фляжке не осталось ни капли. Цифры на экране компьютера потихоньку прибавлялись и внушали надежду — буквально пара километров, и её мучения закончатся.

Не так, как ей хотелось, конечно. Игорь ещё по весне намекал, что Рите уже пора побеждать, а то его репутации настанет капец, но эта победа явно случится не сегодня. Сегодня девчонки, у которых она висит на хвосте, оказались сильнее.

Впереди остались только два последних поворота и финишная прямая, и Рита уже могла различить среди деревьев яркие лоскуты баннеров вокруг тусовочной зоны. За поворотом мелькала парочка задниц, торопившаяся на финиш.

Чешут, не торопятся. Ну, как могут. Хотя, если это парни, то им неплохо бы прибавить — ещё пять минут, и их лимит окончательно истечёт. Лучше бы сошли, ей-богу — не так позорно, как доехать и не вписаться. Метка DNQ с биографии не смывается слезами и отмазками о том, что решались локальные задачи, это же почти как татуировка. Можно только перебить поверх победой.

Но приглядевшись, Рита внезапно забыла о своей усталости.

Она узнала этих парней. С первого взгляда узнала.

Узкая спина с торчащими из-под угвазданной чем-то в хлам дорогой джерси лопатками. Свёрнутые почти в бублик широкие плечи другого парня с бурой ссадиной на голени. Всполохи яркой, оранжево-белой рамы, и другой, алой, как сигнальный огонь…

Рита рванула вперед, почти не разбирая дороги и обгоняя одну девчонку за другой.

Соперницы моментально сочли её рывок финишной атакой, и трое из пяти тут же переложились ей на колесо. Но Рите стало наплевать и на соперниц, и на их контратаку, и на результат гонки — впереди её ждало нечто гораздо более ценное, нежели победа. Именно к ней она сейчас мчалась, практически выплёвывая саднящие лёгкие. Женя и Федя приближались, приближалась финишная линия, за спиной кто-то с хрустом летел в кусты, в горле хрипело, но она неслась за этой парочкой, как хищник за добычей. Они целы. Они едут. Значит — всё хорошо?

Ей надо знать точно.

Три девчонки перескочили финишную линию почти одновременно, спустя всего несколько секунд после того, как двое окончательно вымотанных парней перед ними кое-как перевалили через неё и рухнули на траву под ближайшим деревом. Рита тут же перебросила ногу через седло и побежала к ним с великом в руках, путаясь в не желающих слушаться ногах и собственных колёсах.

Она видела, как лицо Феди поднимается к ней, как оно светлеет, как рот расплывается в улыбке, а здоровенные руки распахиваются ей навстречу.

Носок её ботинка напоролся на корень, и Рита полетела прямо в распахнутые объятия. Почти сразу её губы утонули в его губах, царапнув её песчаными крошками, наполнив рот железистым привкусом крови.

Вот он, самый правильный финиш. Другого ей сегодня не нужно.

Глава 19

— Представляешь, мы даже в лимит вписались. За две минут до, но успели. А ты везунчик, Федь. Сегодня наши имена не вывесят на позорном столбе.

Узкая ладонь хлопнула Федю по плечу, и он вывалился в реальность с острыми сосновыми иглами под задницей и косым вечерним светом, пробивающимся сквозь сосны и понемногу оседавшую пыль, поднятую гонщицами. Кое-как проморгав глаза от песка и пота, он сфокусировался на своём захваченном сокровище. Сокровище словно окаменело и, не мигая, пялилось на Женю. Федя разжал руки.

Ну да. Наверняка Рита абсолютно не понимает, почему они тут вместе и почему до сих пор не навешали друг другу фингалов.

Женя тем временем сидел, привалившись к дереву и блаженно смежив веки, подставляя под закатные, но ещё тёплые солнечные лучи остроносое лицо. Словно почуяв невысказанный Ритин вопрос, он подобрал длинные ноги и сверкнул в её сторону изумрудным взглядом.

— Я не смог предать тебя, моя госпожа, — рот Жени язвительно кривился на сторону, а грязные пальцы в перчатках вздёрнулись в шутовском салюте к шлему. — Ох, к пустой голове не прикладывают, так? Федя мне доступно разъяснил, где я был не прав. Я подумал и согласился с ним.

— Где файлы? — недоверчиво поинтересовалась Рита.

— Вернул их хозяйке озера.

— Какого озера, Жень, ты бредишь?

— Он их уничтожил при мне, — встрял Федя.

— Ага, — Женя поднялся и отряхнул зад от налипших иголок. — Так непривычно видеть вас вдвоём. Пойду себе пива добуду, что ли. Очень напряжённый выдался денёк.

Белоснежные туфли побрели в направлении ближайшего лотка, где парни с тоннелями в ушах втридорога торговали комбучей и пивом. Рита чуть шею не свернула, буравя взглядом торчащие лопатки. Просто не будет, понял Федя.

— Оставь его в покое на время, Рит. Жене надо немного прийти в себя. Принять… это всё.

— А ты ничего не хочешь мне рассказать? — серые глаза Риты вот-вот готовы были прожечь в нём дыру.

— Чуть позже. Мне тоже нужно привыкнуть.

— К чему?

— К тому, что мы с Женей теперь партнёры. Я собираюсь вложить в его стартап всё, что у меня есть. И работать наравне с ним. И прогореть вместе с ним, если мы чего-то не учли, а мы наверняка не учли. Женина лояльность — недешёвая вещь, но для меня цена подъёмная. Взамен я получаю нечто гораздо более дорогое, — он отвёл с её лица прилипшую прядь.

— Треснуть ему пару раз было бы эффективнее.

— На короткой дистанции — возможно. Но я приучен играть вдолгую.

Взглянув на Риту, Федя испуганно охнул и потянулся за фляжкой с водой, в которой точно оставалось ещё несколько глотков. Её губы пересохли и потрескались настолько, что он моментально понял, откуда в их поцелуе взялась перчинка.

— Или тебе хочется чего-нибудь посущественней? — спросил он, протягивая ей затёртый бачок. — Насколько я мог оценить перед стартом, местные сомелье способны гнать пиво практически из чего угодно. Попробовал бы даже, если бы не обратно рулить.

Она помотала головой, вытягивая зубами пластиковый носик. Её щеку перечёркивали грязные разводы, а брови словно сролись в одну из-за полосы налипшего на лоб мелкого песка, которую стало видно, как только Рита сняла шлем. И где она только успела так перемазаться? Просто боевая раскраска морских котиков.

Рита запрокинула голову, вытряхивая в рот последние капли, подбирая языком с губ то, что собиралось с них сбежать, а Федя сидел и краснел. Сцена казалась ему страшно эротичной, настолько, что ладони сами вспомнили ощущение её влажной кожи под ними, вспомнили все изгибы и возвышения её тела, этой ночью безраздельно отданного ему. Ох, о каком же количестве вещей им сегодня придётся ещё поговорить! Федя почувствовал себя летящим с горы по дороге, которой совершенно не знал, как не знал и того, добёрется ли он до конца или нет. И что ждёт его в финале пути.

— Может, всё-таки, хоть воду из машины возьмём? — наугад предложил он, но тут воздух разорвал радостный детский крик.

— Папа!!!

Прямо на него, перескакивая через древесные корни, неслась Маруся.

Рита неловко заёрзала и вывернулась из-под Фединой руки, но он поймал и сжал её ладонь. Нельзя, чтобы она сейчас уходила. Ему обязательно надо показать Рите другое своё сокровище.

И ещё ему нужна была Ритина поддержка. Если его боль немного разбавить её нежностью, получится вполне терпимо.

— Папа, ты чего последним приехал? Я за тебя болела вообще-то! — дочь надулась так, будто поставила на него все карманные деньги.

— Я приехал первым, Маруся, — Фёдор взъерошил дочкины растрёпанные пшеничные волосы, которые Даша остригла ей выше плеч, как стригла каждое лето, чтобы ребёнок не выглядел, как Пеппи Длинныйчулок. — Просто первым с конца.

— Надо первым с начала, пап. За это приз давали и медаль.

— Тогда придётся ещё немного потренироваться.

— Вот и тренируйся. А как девушку твою зовут?

Ритины пальцы в его ладони напряглись, и пришлось стиснуть их посильнее.

— А может, это не моя девушка? И зачем тебе?

— Точно твоя. Ты никого никогда за руку просто так не держишь. Меня только. А мне надо генеалогическое дерево нарисовать и всех вписать: тебя, маму, Диму, Лютика… Чем больше, тем лучше. Ещё герб и девиз.

— Так. Что это была за книжка, Маруся? — вздохнул Фёдор, окончательно догадавшись, что стоит за её новым увлечением. — Не ври, что из школьной программы.

— Это была статья в журнале, мне Настя дала почитать. Про эту… геральдику. Династии там всякие королевские, очень интересно. Наша семья ничем не хуже, так?

— Это как посмотреть. Как ты собираешься туда Лютика вписывать?

— Он же не просто Лютик! Он по паспорту Люцифер Каваль Флаффи Фейри, там в паспорте вся его родня расписана. А мама не помнит, как её прабабушку звали.

— Ясно, это нас с тобой сбоку надо пририсовывать, — впервые в жизни Федя пожалел, что именно его голос тогда склонил чашу весов в пользу решения купить ребёнку собаку. — Если место останется.

— Так как тебя зовут? — девочка пристально посмотрела на Риту, наклонив голову, словно ожидая подвоха.

— Маргарита, — ответила она, ухмыльнувшись.

— Супер. Хорошо, что не Таня какая-нибудь. Красиво будет. Так я тебя тоже впишу? Пока карандашом. Вдруг ты его бросишь.

— Лады.

Фёдор поднял голову — по склону холма к ним быстро карабкались Даша и Дима, выглядящие в своей городской одежде предельно странно на фоне цветастой велосипедной тусовки, половина которой старалась перещеголять друг друга количеством пирсинга и татуировок на теле. Он кое-как поднялся с земли на до сих пор гудящие ноги, стараясь не уронить висящую на нём Марусю.

— Привет, — Дима подал ему левую руку. Под правой у него был зажат офонаревший от шума угольно-чёрный померанский шпиц с круглыми от ужаса глазами. — Лютик совсем обнаглел, отказывается своими лапами идти. Сел посреди дороги и сидит, с места не сдвинешь. Извини, что с утра не приехали. Пока мы блудили по местным развязкам, на старт опоздали. Кто так дороги строит, жуть просто!

— Согласен, — Федя пожал его узкую ладонь с длинными пальцами хирурга и обернулся к Даше: — Привет.

— Знаешь, а тут довольно… забавно. Отличная идея, кстати, эти прозрачные карманы для номеров, я себе такие же на всю одежду пришью, под свидетельство о рождении. Твой ребёнок настолько не похож на меня, что я задолбалась всем доказывать, что я ей мать, а не ехидна. Если я буду ходить свидетельством вперёд, это снимет хотя бы часть вопросов, — бывшая жена, наконец, отцепила от него дочь и поставила на землю рядом с собой, а потом поймала взглядом Риту, которая явно намеревалась слинять, раз уж её ничего больше не держит. — Ох, простите! Я Даша, мы с этим немытым типом были женаты.

— Я… поняла, — пробормотала Рита, явно расстроенная неудавшимся побегом.

Рука Фёдора автоматически легла ей на плечи и прижала к своему боку. Чтобы Даша тоже сразу поняла и не доставала Риту расспросами. Уж в чём-чём, а в уме Даше отказать было нельзя. В уме и способности, как говорят японцы, “читать воздух”, моментально просекая, что тут к чему. Один короткий взгляд ему в глаза — и она снова склонилась к дочери, оттирая влажной салфеткой пятно шоколада с её личика.

— Рита, ну где ты ходишь! — послышалось сзади.

Обернувшись на звук, Фёдор чертыхнулся. Только великолепного Игоря тут и не хватало. Он, безусловно, собирался его поблагодарить за велосипед, но как-нибудь… непублично.

— Давай, давай, орги уже нервничают, только тебя ждём, — Игорь словно не замечал собравшуюся вокруг Риты толпу.

— Зачем? — удивилась Рита.

— На награждение. Парни долго рассматривали фотки с финиша, он, конечно, плотный, но по всем раскладам ты вторая. Я настаивал, что первая, но жюри со мной не согласилось. Пойдём, пять минут славы — и тусуйся дальше. Мне, как твоему тренеру, тоже реклама нужна.

— Вы правда её тренер? — недоверчиво прищурилась Маруся, вывернувшаяся из чистоплотных Дашиных рук.

Щёки Риты вспыхнули.

— Есть немного, — попыталась отшутиться она.

— А вы только взрослых тренируете? У меня тоже велосипед есть.

— Нет, Маруся, — отрезал Фёдор так резко, что сам испугался. Лично ему казалось, что ссадина на его ноге достаточно красноречива, чтобы никогда не подходить к велоспорту на пушечный выстрел.

— Ни за что, — грохнул рядом голос Даши. — Ты слишком маленькая.

— А сколько ей? — Игорь спокойно смотрел прямо на Дашу. — Я начал в одиннадцать, но на трек в секцию и помладше берут.

— В целом, спорт для ребёнка… — неуверенно начал Дима, но Даша тут же пристрелила его взглядом, и неудавшийся оппозиционер сконфуженно замолчал.

— Маруся, даже не думай. Это очень травмоопасный спорт, — пригрозил дочери Федя, заподозревав, что свою генеалогию она бросит прямо на этой поляне.

— Пап, этот дядя выиграл гонку, а ты приехал последним. Наверное, он лучше понимает, как правильно ездить. Давайте вы просто проголосуете, как всегда. Только пусть Рита тоже голосует, — и она уставилась на Риту светло-карими, как у отца, глазами. — Я ручкой тебя впишу. И обведу.

Понятно, маленькая хитрюга просчитала расклад и поняла, что иначе он выйдет не в её пользу.

— Твоя дочка может попробовать, Федя. В спортивных школах никого насильно не держат. И я тут подумал… я ведь тоже могу попробовать.

— Ты же говорил, что никогда не будешь работать в детских секциях?

Игорь выдержал его взгляд.

— Всё меняется, Федь. Велик подкати потом к подиуму, я заберу. Давай, ходу, Рита, а то твой приз съедят.

Ладонь в перчатке поднялась было к Ритиному плечу, но застыла в воздухе и упала вниз, хлестнув плетью по затянутому в серую лайкру бедру.

В повисшей тишине Дима проводил взглядом спины триумфаторов и покрепче перехватил Лютика, аккуратно подобрав ладонью безвольно свисающие мохнатые лапы. Пёсик недовольно тявкнул — очевидно, эта титулованная особа предпочитала более нежное обращение. Дима кашлянул в ответ.

— А есть тут, где перекусить?

— Возьмёшь Марусю в понедельник? У нас почти весь день дела, — Даша впилась зубами в лепёшку с начинкой. — Надо же, веганское, а на вкус ничего. Боюсь спрашивать, из чего они это делают.

— Без проблем. Маня, куда ты хочешь сходить?

— Фонтаны хочу посмотреть. Я нагуглила, что их обязательно надо увидеть, — девочка сосредоточенно раскладывала на салфетке мармеладных мишек по цветам. Конфеты ей вытащила Рита из своего пакета с призами, когда Маруся заявила, что её бургер был слишком маленьким.

— Губа-то не дура! — уважительно заметил Фёдор. — Я сам их ещё не видел. Ладно, съездим, но только не ной потом, что устала. Это на весь день поездка. А что у вас за дела?

— Дела в основном у меня, — сказал Дима и замялся.

Дашина рука с недоеденной лепёшкой застыла в воздухе, а её взгляд упёрся мужу куда-то в переносицу.

— Даша, ты опять? — Дима укоризненно покачал головой.

Она вскинула голову и рассмеялась:

— Профдеформация, прости.

— А кем вы работаете, Даша? — поинтересовалась Рита, вертя в руках стаканчик с недопитым кофе.

— Только не смейтесь. Я профессиональный переговорщик.

— Как в сериалах?

— Не совсем. По образованию я клинический психолог и в самом деле иногда сотрудничаю с полицией, но жизнь так повернулась, что переговоры я веду не только с преступниками. Мне хорошо платят за разговоры кое с кем похуже.

— Хуже преступников? Это как?

— У меня редкая специализация на жёстких корпоративных переговорах. Знаете, таких — ни пяди врагу. Я стараюсь не наниматься на такое чаще пары раз в год, иначе головой поеду, обычно готовлю переговоры в качестве коуча. Но и у самой неплохо получается, не поверите, я после этого даже в дискуссии о новогодних подарках на школьных собраниях могу выжить. Самое сложное — это говно в семью не тащить, тут у меня успехов меньше, сами видите. Федя не выдюжил, Дима пока держится. Вы бы знали, сколько раз на меня орали всякие гендиры и чиновники. Стоят передо мной, красные, слюной брызжут, а я им “нет” и только листочки на растениях за их спинами считаю.