Ключ к справедливости

Мишель снова начала дышать, ее разум и взгляд прояснились, несмотря на мучительную боль в плече.

— Нет. Нет, пожалуйста, — умоляла она, терпя боль. — Подождите, пожалуйста, нет. Пожалуйста. Я помогу вам, только не делайте мне больно, пожалуйста.

Он наклонился и прижался своим лицом, скрытым под маской, почти к ее лицу, их носы соприкоснулись, и он сказал:

— Заткнись, сука. Шлюха. Я знаю, что ты поможешь и тебе это понравится.

Тогда она поняла, что он обеими руками снимает с нее одежду, он, должно быть, отложил нож или уронил его во время нападения. Как только он поднялся, отстраняя голову от нее, она сжала левую руку в кулак так сильно, как только могла, и со всей силой, на которую была способна, ударила его по лицу. Удар пошатнул его, заставив наклониться влево и почти сбросив с нее. Ему было больно, но не достаточно. Потрясенный, но все еще сохраняя контроль, одним быстрым движением он ударил ее по лицу тыльной стороной правой руки и начал шарить по полу темного переулка, пытаясь найти нож. Она попыталась поднять правую руку, чтобы ударить его снова, поскольку полученная пощечина только еще больше разозлила ее. Не понимая, что не так, почему она не может поднять правую руку, чувствуя боль в плече, словно огонь, она снова ударила его левой рукой. Только на этот раз она нацелилась на его лицо и глаза, царапая и скребя в отчаянной попытке ослепить его или, по крайней мере, причинить ему достаточно боли, чтобы он отступил. Он выдал короткий, резкий крик, когда один из ее пальцев зацепился за его левый глаз. Она не зацепила кожу, чтобы поцарапать его, но зацепила маску. Она дернула за отверстие для глаз, опустив его голову и сняв маску, когда его правая рука поднялась с ножом. Когда маска оказалась в ее руке, в облачном покрове, закрывающем ночное небо, появился просвет. За просветом в облачном небе луна внезапно залила переулок светом, как будто кто-то включил выключатель. Они замерли, хищник и добыча, приостановив свою смертельную борьбу не более чем на одну очень долгую секунду, когда внезапный свет осветил лица обоих, так что каждый мог увидеть другого. Их глаза встретились. На мгновение время как будто замерло. Для нее это, безусловно, было так, потому что это был последний момент ее существования.

— Ты... — начала она, когда он вонзил нож под ее подбородок, проткнув язык, рот и мозг.

Он вонзил лезвие с такой силой, что оно вошло до рукояти, согнув кончик на верхней части ее черепа. С таким же быстрым движением он вытащил его, как только кровь начала хлестать из раны и наполнять ее теперь уже мертвый рот. Свет жизни в ее глазах исчез, хотя ее сердце продолжало биться, а легкие продолжали расширяться и сжиматься при дыхании. Они будут продолжать делать это еще минуту или около того, пока органы не поймут, что мозг больше не может давать им команды.

Для нее все закончилось. Страх, паника и боль. Мишель Дальстром, прекрасная дочь самого влиятельного человека в штате, больше не существовала. Ее жизнь закончилась последним хрипом, когда ее последние вздохи оборвались. Для него тоже все закончилось. Эта охота. Эта игра. Лунный свет, заменивший тьму, делал его легко заметным, и в панике у него не осталось другого выбора, кроме как довести дело до преждевременного завершения. В любом случае все закончилось бы так, подумал он. Но он был глубоко разочарован. Он хотел большего. Не обязательно самого изнасилования. Нет, он жаждал борьбы и страха. Власти над другим человеком. Исчерпав силы, измученный, но неудовлетворенный, он встал, схватил труп девушки за запястье, вытащил ее из переулка и оставил лежать рядом с гаражом. Он знал, что ее найдут достаточно быстро, но, вероятно, не раньше утра. Вытерев нож о ее пальто, он достал ее сумочку и бросил ее рядом с телом. Затем он сунул лыжную маску в карман и встал над ней — лунный свет был еще достаточно ярким, чтобы разглядеть ее лицо — чтобы в последний раз посмотреть на нее.

Когда облака снова закрыли небо, он повернулся и побежал прочь в ночь.

Глава 4

Джейкоб Вашке стоял у кухонной стойки, размышляя, стоит ли ему выпить третью чашку кофе, которую, как он сам себе сказал, пить не следует. Было только 6:45 утра, а у него уже была чашка кофе и сигарета до утреннего душа и вторая порция того и другого — после. День только начинался, и впереди его ждало еще немало и кофе, и сигарет.

— Надо бы сократить кофеин и завязать с этими чертовыми сигаретами, — вслух сказал он сам себе.

Он уже потянулся к кофейнику, когда зазвонил телефон, временно спасая его от самого себя.

— Да, Вашке, — хрипло бросил он в трубку.

— Это лейтенант Джейк Вашке? — спросил голос.

— Ага, это он, — ответил Джейк.

— Джейк, это Гэри Лайнеман из полиции Сент-Пола.

— Привет, Гэри. Чем могу быть полезен? — откликнулся Вашке.

Джейк знал, кто такой детектив из Сент-Пола, но никогда с ним лично не встречался, не то что работал над делом.

— У нас тут убийство. Хотел бы, чтобы вы взглянули, — ответил Лайнеман.

— Почему это? — спросил Вашке без особого энтузиазма.

— Возможно, это ваш сталкер, — прозвучало в ответ.

— Вот черт. Что заставляет вас так думать? Опишите, Гэри, — сказал Вашке, теперь уже все его внимание было приковано к разговору.

— Так, посмотрим. Молодая женщина, лет двадцати с небольшим. Очень привлекательная, красивая. Признаки попытки изнасилования.

— Попытки?

— Да, она все еще довольно одета, так что, думаю, у него не вышло довести дело до конца. Видны следы борьбы. Что-то вроде ножевого ранения под линией челюсти. Точнее скажут на вскрытии, конечно.

— Возможно, это наш парень, — согласился Вашке. — Где вы?

Детектив сообщил ему место, и полицейский лейтенант из Миннеаполиса уже через две с небольшим минуты был за дверью и на пути в Сент-Пол.

Вашке без труда нашел место преступления у Гранд и Виктории. Он вырос в районе Мидуэй в Сент-Поле, всю жизнь прожил в районе Городов-близнецов и знал его, как будто карта была впечатана ему в память. Не имея возможности подъехать ближе из-за оцепления полиции Сент-Пола, он оставил машину примерно в квартале. Лайнеман предупредил патрульных его ждать, и благодаря всей этой шумихе вокруг серийного убийцы, терроризирующего Миннеаполис, лицо Джейка Вашке, мелькавшее в вечерних новостях, было хорошо знакомо во всех местных полицейских управлениях.

Он пробирался мимо многочисленных машин экстренных служб и оцепленной желтой лентой зоны. Следуя за движением, Джейк легко нашел детектива, который, судя по всему, руководил операцией, и направился к нему.

— Детектив Лайнеман? — обратился он к его спине.

Лайнеман обернулся на вопрос, и на мгновение в его глазах мелькнуло легкое потрясение. У Джейка был такой эффект на людей при первой встрече. При росте в 183 см дело было не в высоте, а в его плечах и массивности, создававших первоначальное впечатление, будто он возвышается над людьми. Обычно это смущало при первой встрече, особенно подозреваемых. Это было преимущество, которым Джейк пользовался и которое научился хорошо применять.

— Джейк Вашке, — сказал он, протягивая руку офицеру.

Детектив пожал ее для формального, делового приветствия и сказал:

— Гэри Лайнеман, лейтенант. Спасибо, что приехали. Извините, что побеспокоили дома, но ваш шеф сказал, что вы, вероятно, захотите это увидеть.

— Без проблем, — сказал Вашке. — Где тело? Могу я взглянуть?

— Вон там, у стены того гаража, — ответил Лайнеман, и они двинулись в том направлении. — Женщина, соседка, проезжала по переулку и увидела ее сегодня около шести утра. Один из наших парней, Джон Лукас, заметил ножевое ранение и сразу подумал о вас.

— Знаю Джона, — сказал Вашке. — Хороший полицейский. Где он?

— Обивает пороги по соседству, ищет возможных свидетелей, — ответил Лайнеман. — Вряд ли что-то найдет. Она мертва уже несколько часов. Сомневаюсь, что кто-то что-то видел. Перчатки есть? Думаю, наши криминалисты еще не закончили.

— Да, есть, — ответил он, доставая пару латексных хирургических перчаток из наружного кармана своего серого шерстяного пиджака и натягивая их на руки.

Вашке присел на корточки рядом с телом и аккуратно приподнял подбородок, чтобы осмотреть рану. Вокруг раны и на шее было много запекшейся крови. Это было знакомое зрелище, которое Джейк видел уже четыре раза за последние три месяца. Он слегка наклонил голову жертвы влево, чтобы разглядеть синяк на правой щеке.

— Он ударил ее, — констатировал он бесстрастным тоном.

— Да, — подтвердил Лайнеман. — И судя по состоянию одежды, у него были мысли об изнасиловании. Что думаете, лейтенант? Тот же парень?

— Зовите меня Джейк, пожалуйста. Возможно. Да, может быть, посмотрим. Думаю, что да. Странный способ убийства для психопата. Единственный ножевой удар под челюсть в мозг. Очень характерно, и он такой же, как и у других жертв по ту сторону реки, — сказал Вашке, поднимаясь и поворачиваясь к Лайнеману.

— Но кое-что странно, — добавил Вашке.

— Что именно?

— Не пойму. Почему он не довел изнасилование до конца? Раньше он всегда доводил. А здесь, похоже, нет. Почему? — сказал Джейк.

— Может, она его поранила. Заехала хорошенько по яйцам или использовала перцовый баллончик. Мы нашли на земле пустой баллончик.

— Может быть. Надеюсь, что так, но не слишком уверен. Слишком мало признаков борьбы. Он нанес ей хороший удар, и готов поспорить, это ее почти вырубило. В любом случае, вы хотели знать, тот ли это парень, и я скажу — да. Из-за раны. Очень характерной.

— Отлично. Теперь он и у нас. Проблема стала больше.

— Какая именно? — спросил Джейк.

— Она, — сказал Лайнеман, кивнув в сторону тела. — Узнаете?

— Нет, — сказал Джейк. — А должен? Кто она?

— Пойдемте, — ответил Лайнеман.

Он подвел Джейка к фургону криминалистической лаборатории, достал из открытой задней двери коричневую сумочку с длинным кожаным ремнем через плечо.

— Ее, — сказал он, вытаскивая из сумочки бумажник, раскрывая его и передавая Вашке так, чтобы через прозрачную пластиковую вставку было видно водительские права.

— Мишель Мари Дальстром, — прочел Вашке информацию с прав. — Каштановые волосы, карие глаза. 24 года. Живет примерно в квартале отсюда. Вероятно, возвращалась домой ночью с Гранд-авеню.

— Проверяем, — ответил Лайнеман. — Имя о чем-то говорит?

— Не Тед Дальстром? — спросил Вашке. — Только не говорите, что это дочь губернатора.

— Боюсь, что так, — ответил Лайнеман. — По крайней мере, я так думаю.

— Вот черт. Вы шутите. Скажите, что шутите, — сказал Вашке, проводя рукой по лицу и застыв с пустым взглядом, уставленным в борт фургона.

— Хотел бы. Поверьте. Это мне предстоит поехать и сообщить ему, — сказал Лайнеман.

— О господи, — выдохнул Джейк. — Просто замечательно. Когда вы собираетесь к нему?

— Довольно скоро. Собирался позвонить, попытаться его найти.

— Возможно, я смогу помочь, — предложил Джейк, доставая свой мобильный телефон. Он набрал заранее сохраненный номер, поднес трубку к уху и стал ждать ответа.

— У вас есть связи? — с явной надеждой спросил Лайнеман.

— Ага. Мой брат, — сказал Джейк, пока звонил.

Глава 5

Тридцать минут спустя Джейк представлял своего младшего брата, Дэниела, детективу из Сент-Пола в приемной офиса главы администрации губернатора в Капитолии.

— В чем дело, Джейк? — спросил Дэнни, как все еще называл его брат, несмотря на то что тот был правой рукой губернатора Теодора Дальстрома.

Джейк приложил указательный палец левой руки к губам, а другой рукой указал на дверь кабинета Дэниела. Тот удивленно посмотрел на него, пожал плечами, развернулся и направился к двери, за ним последовали оба полицейских. Джейк окинул взглядом обычно оживленную толпу в приемной и ответил на любопытные взгляды самой теплой улыбкой, какую только смог изобразить. Сейчас никаких слухов и сплетен, подумал он. Скоро они все и так узнают.

После того как Лайнеман тихо закрыл за ними дверь, Джейк сказал брату:

— Присядь, Дэнни. У нас дурные вести.

— Какие? — спросил Дэнни, опускаясь в кресло за большим дубовым столом. — Что случилось? Зачем вам частная встреча с ним?

— Это Мишель, Дэнни. Ее убили прошлой ночью, — сказал Джейк как можно спокойнее.

Дэниел тотчас прикрыл рот ладонью, а его спина выпрямилась в кресле. Его глаза широко раскрылись, несколько секунд он не моргал, сидя и переводя взгляд с одного полицейского на другого. Спустя время он убрал руку ото рта, но в остальном оставался недвижим, и наконец произнес:

— Вы уверены? Нет, тут какая-то ошибка, — продолжал он, качая головой. — Этого не может быть. Нет. Нет. Я же видел ее на днях.

— Покажи ему бумажник, — сказал Джейк другому полицейскому.

Лайнеман стоял перед массивной дубовой дверью с матовым стеклом, охраняя покой от возможных вторжений. Он засунул руку внутрь пиджака, сделал полдюжины шагов к переднему краю стола Дэниела и достал из внутреннего кармана пластиковый пакет для вещдоков, в котором лежал коричневый кожаный женский бумажник. Подойдя к столу, он поднял пакет так, чтобы было видно водительские права внутри, и положил его в протянутую руку Дэниела.

Тот схватил пакет, почти вырвав его из рук Лайнемана, ухватившись за эту последнюю секундную надежду на ошибку, хотя знал, что ее нет. Он поднял его и посмотрел на фотографию на правах, чувствуя, как сердце подступает к горлу при мысли, что придется сказать человеку, которого он глубоко уважает, что самое драгоценное в мире для него утрачено навсегда.

— Да, это Мишель, — сказал он, уставившись на пластиковое изображение.

Его рука обмякла, словно мышцы внезапно перерезали, и ладонь с пакетом глухо ударилась о стол. Он пусто смотрел на стену напротив своего стола три-четыре секунды, в кабинете стояла тишина.

— И что теперь? — спросил он наконец. — Как мы ему это сообщим?

— Мы это сделаем, Дэнни, — ответил его брат. — Просто организуй нам встречу с ним сейчас же. На месте преступления уже были журналисты. Это станет известно, и очень скоро.

— Вы сообщили журналистам? — в голосе Дэнниела прозвучали нотки гнева и недоверия.

— Конечно нет, — ответил Лайнеман оборонительно. — Мы держали их на расстоянии, они ничего не видели, но они все равно узнают. Это слишком громкое дело, чтобы его замолчать.

— Кто еще знает, что это Мишель? — спросил Дэнниел уже спокойнее.

— Пока только мы трое, — сказал Джейк. — Ее тело уже везут в морг, но кто-нибудь ее опознает. Правда выплывет, Дэнни. Нам нужно увидеть его сейчас.

— Вы правы. Хорошо. Подождите здесь, я все устрою, — сказал Дэнниел, поднимаясь с кресла и направляясь к двери кабинета.

Шесть минут спустя обоих полицейских проводили в просторный, богато обставленный кабинет губернатора Миннесоты. За огромным письменным столом из красного дерева сидел нынешний хозяин кабинета, Теодор Дальстром. Он поднялся, чтобы поприветствовать их, в то время как секретарь тихо закрыла дверь, оставив четверых мужчин наедине. Как и все хорошие секретари, даже не зная, о чем будет внезапное совещание, при виде двух полицейских она инстинктивно поняла, что дело серьезное, и приготовилась стоять на страже у ворот.

— Что ж, Джейк, рад снова вас видеть, — сказал он, обходя стол и протягивая правую руку для приветствия нежданным гостям. По выражению лиц гостей и молчанию помощника сразу стало ясно, что, какая бы ни была у них цель, она чрезвычайно серьезна.

Не дав губернатору завершить движение от стола, Джейк шагнул к нему, взял протянутую руку в обе свои и быстро, с усилием сдерживаясь, сказал:

— Губернатор, я думаю, вам лучше присесть, сэр. Боюсь, у нас ужасные новости для вас.

С недоуменным выражением лица, не вынимая руки из мягкой хватки полицейского, он переводил взгляд с одного мужчины на другого. Джейк мягко взял его под локоть и проводил обратно к креслу.

— Это Мишель, — услышал он голос Дэниела, в то время как смотрел в полные сочувствия глаза крупного лейтенанта.

— Боюсь, она мертва, — сказал Джейк. — Мне ужасно жаль, сэр.

— Что? Нет, подождите, этого не может быть. Как? Нет, это ошибка, — говорил губернатор, вглядываясь в лица троих мужчин, и на его лице читалась мольба об отсрочке того грома, который обрушился у него в голове. Но пощады не последовало.

Дэниел и детектив Лайнеман, не в силах смотреть на губернатора, молча стояли, уставившись в пол, сложив руки перед собой, словно уже присутствовали на похоронах. Только Джейк сохранял хватку над ситуацией. Надо двигаться дальше, к неизбежному финалу, когда отец сломается, рыдая, опустив голову между колен.

Оба полицейских стояли у подножия гранитных ступеней, ведущих вниз от входа в Капитолий к улице с парковкой. Несколько долгих секунд они молчали, глядя на здания даунтауна Сент-Пола. Джейк вертел в пальцах незажженную сигарету, посмотрел на сереющее небо и повращал головой, чтобы размять мышцы шеи и снять напряжение в плечах.

— Сколько бы я ни проработал в этой должности, я никогда к этому не привыкну, — сказал Лайнеман.

— Да, понимаю, о чем ты, — тихо согласился Вашке. — Это просто так грустно и тяжело. Неважно, кто это.

— Пытаешься завязать? — спросил Лайнеман, слегка кивнув в сторону рук Джейка, желая сменить тему.

— Ага, — вздохнул Джейк. — Пытаюсь. Не слишком успешно.

— Понимаю о чем ты. Сам бросил восемь лет назад, а до сих пор иногда хочется, — сказал Лайнеман.

— Как сейчас?

— Да, как сейчас.

Вашке протянул сигарету детективу, достал еще одну для себя и, подавая ему пластиковую зажигалку, спросил:

— Кто у вас в отделе будет вести это дело?

— Я думаю о Джоне Лукасе, — ответил тот, глубоко затягиваясь. — Он уже сдал экзамен на детектива второго класса.

— С ним все будет в порядке. Нам нужно будет плотно работать с вашими ребятами над этим типом. Я раньше пару раз с Джоном сотрудничал. Если он не против, то я тем более.

— Уверен, он будет не против, — сказал Лайнеман. — Он хороший полицейский. Хороший детектив.

— Мы должны взять этого ублюдка, — сказал Джейк. — После этого, — он кивнул назад, в сторону здания Капитолия, — политический прессинг станет невыносимым.

— Это уж точно, — согласился Лайнеман. — Ваш шеф и мой будут стоять у всех над душой, пока мы не схватим этого типа.

— Мне нужно в управление. Пусть Джон позвонит мне как можно скорее. Держи, передай ему мою карточку, — сказал Джейк, доставая бумажник.

— Конечно, — последовал ответ. — Все, что понадобится для этого дела, мы должны сделать.

Глава 6

Три дня спустя, на кладбище Лейквуд, Джейк Вашке и Джон Лукас стояли на небольшом пригорке примерно в сотне метров от огромной толпы, собравшейся полукругом вокруг священника. Гроб и могилу от моросящего с утра дождя укрывал тент в желто-белую полоску. Джейк был слишком далеко, чтобы слышать заупокойную службу, и его внимание переключалось то на скорбящих, то на толпу журналистов, которых держали на почтительном расстоянии от губернатора, его жены, брата и сестры Мишель.

Дэниел звонил накануне, чтобы сказать, что губернатор хотел бы, чтобы он и Джон Лукас присутствовали. Он не стал вдаваться в подробности, просто попросил их быть там. И без того мрачное мероприятие, а тут еще дождь, думал Джейк, переминаясь с ноги на ногу и засунув руки в карманы плаща.

— Деревья и трава взорвутся ростом, когда этот дождь кончится и выглянет солнце, — сказал Лукас, пытаясь завести светскую беседу.

— Ага, похоже, весна наконец-то пришла, — ответил Джейк.

— Идет Дэнни, — продолжил он, заметив, как его брат отделяется от толпы и направляется к ним.

— Это ваш брат? — недоверчиво спросил Лукас.

— Разные отцы, — пояснил Джейк, словно говорил это в тысячный раз, что, вероятно, и было правдой. Физическая разница между двумя мужчинами была поразительной. Джейк был крупным, массивным, а Дэниел — ниже ростом и обычного телосложения. — Мой умер, работая на железной дороге, вскоре после моего рождения. Мама вышла замуж через пару лет. Он — отец Дэнни.

Они подождали еще несколько секунд, пока Дэниел подходил. Подойдя, тот протянул руку Джейку, но тот, увидев взгляд брата, отмахнулся от рукопожатия, и вместо этого мужчины обнялись.

— Как держатся родные? — спросил Джейк, когда они разъединились.

— Не очень, — ответил Дэниел. — С ним все будет в порядке, но Мари и двое других детей… — он сделал паузу и пожал плечами, — что ж, им, вероятно, понадобится много помощи, чтобы пережить это.

— Дэнни, это Джон Лукас из полиции Сент-Пола, — сказал Джейк, и мужчины пожали друг другу руки. — Джон возглавляет расследование со стороны Сент-Пола. Мы будем работать вместе над этим делом.

— Вы уверены, что это тот же самый? Что тот же человек, что убил тех женщин в Миннеаполисе, убил и Мишель? — спросил Дэниел.

— Ну, очевидно, мы не можем быть полностью уверены, пока не поймаем его. И мы его поймаем, не сомневайся. Но да, мы уверены, что это тот же самый, — сказал Джейк.

— Ладно, хорошо, — сказал Дэниел. — В любом случае, Теодор хочет поговорить с тобой. Всего минутку-две, хорошо? Как только служба закончится.

— Как долго еще? — спросил Джейк и тут же пожалел о бестактном вопросе.

— Думаю, скоро, — ответил Дэниел с полуулыбкой. — Я его приведу сюда.

Он развернулся и направился обратно к толпе, как раз когда та начала расходиться. Джейк и Джон Лукас молча наблюдали, как Дэниел пробирается через рассеивающуюся толпу и подходит к двум фигурам, держащимся друг за друга у самой могилы, — женщина, очевидно, рыдала, уткнувшись в грудь мужчины.

Джейк видел, как Дэниел приблизился к скорбящим родителям и остановился на почтительном расстоянии, дожидаясь, пока губернатор заметит его. Спустя мгновение он увидел, как губернатор и его жена разъединились, а двое других детей быстро подошли к матери.

Когда Дэниел и губернатор приблизились, Джейк не мог не заметить красноту в глазах Дальстрома и напряжение в его лицевых мышцах. Парень реально в ярости. Это и хорошо, и плохо, подумал он про себя.

— Лейтенант, — сказал Дальстром, обменявшись с Джейком коротким рукопожатием.

— Губернатор, это Джон Лукас из Сент-Пола, — ответил Джейк, и мужчины пожали друг другу руки.

— Лейтенант, я хочу быть в курсе вашего расследования. Хочу, чтобы вы знали: что бы вам ни понадобилось, ФБР, Бюро уголовного розыска, что угодно, вы даете мне знать, и вы это получите. Понимаете? — сказал Дальстром, давая ясно понять, что это не просьба.

— Эм, губернатор, простите… — начал было возражать Лукас.

— Без проблем, сэр, — сказал Джейк, перебивая его, не дав договорить. — Я лично этим займусь.

— У вас есть проблема, Лукас? — спросил Дальстром, уставившись на детектива взглядом, не оставлявшим сомнений, кто здесь главный.

— Нет, сэр. Никакой, — ответил Лукас.

— Хорошо. Тогда мы друг друга поняли, — твердо сказал Дальстром, возвращая взгляд к Джейку. — Давайте проясним ситуацию, хорошо, лейтенант? Это не только из-за Мишель. Вы видели новости и газеты. Взгляните туда, — он кивнул в сторону отгороженной веревками прессы. — Речь идет обо всех этих жертвах и их семьях. Такое дерьмо не случается в Миннесоте. Мы не Нью-Йорк и не Лос-Анджелес. Ради всех, вы должны взять этого ублюдка, и немедленно, ясно?

— Так точно, сэр, — хором ответили оба полицейских.

— Тогда мы поняли друг друга. Сделайте это, — сказал он, развернулся и ушел.

Глава 7

Утренняя пробка на Лейк-стрит еле двигалась, едва обгоняя пешехода. Всю ночь улицу промывало дождём от низкого облачного фронта, который скрывал верхушки небоскрёбов — и башни IDS, и прочих бетонных гигантов, вросших в прерийную равнину Миннеаполиса.

Дождь нравился Марку Каделле. Он любил, как вода смывает с города всю зимнюю грязь — будто счищает неопрятный налёт, оставляя после себя чистую, промытую поверхность. Сегодня был уже четвертый день подряд с дождем, но телевизионные дикторы-пустышки предсказывали приход антициклона, солнца и настоящей весны уже завтра.