Двор Опалённых Сердец

Несмотря на боль, я почувствовала, как губы дёргаются в усмешке.

— Павлин напал на Короля Лета?

— Эта тварь была одержима, — усмехнулся он мрачно. — Клевала, била крыльями, целилась прямо в глаза. Так что я... отреагировал инстинктивно… Сломал ей шею. А потом приказал поварам приготовить.

— Ты... — Смех вырвался сквозь боль, истеричный, задыхающийся. — Ты сожрал дипломатический подарок?

— К утру от неё остались только перья, — признался он. — Прекрасный вкус, между прочим. Нежное мясо.

Морриган что-то пробормотала — то ли ругательство, то ли заклинание. Нож двигался, вырезал, вытягивал яд. Я кричала, но сквозь крик прорывался смех — безумный, надломленный.

— Королева Верена объявила это оскорблением, — продолжал Оберон, голос стал мягче, интимнее. — Потребовала публичных извинений. Компенсации. Моей головы на блюде. — Его большой палец чертил круги на моей ладони. — Я отправил ей перья. Все до единого. В золотой шкатулке. С запиской: «Спасибо за ужин».

— Идиот, — выдохнула я, и слёзы текли по щекам — от боли, от смеха, от всего сразу. — Ты полный идиот.

— Абсолютный, — согласился он, и янтарный взор потеплел. — Потребовалось двадцать лет переговоров и три магических артефакта, чтобы уладить конфликт. — Он наклонился ближе, лоб почти коснулся моего. — Но знаешь что? Оно того стоило. Лучший ужин в моей жизни.

Морриган откинулась назад, вытирая окровавленные руки о тряпку. На полу у её ног лежало что-то чёрное и скрученное — остатки яда, материализованного и вырванного. Оно ещё шевелилось, извивалось, как умирающая змея.

Ведьма посмотрела на него с отвращением, пробормотала что-то резкое на незнакомом языке. Чёрная масса вспыхнула зелёным пламенем и рассыпалась пеплом.

— Готово, — сказала Морриган хрипло, и в голосе звучала усталость. — Яд извлечён. Рана чистая. Заживёт за пару дней. — Она поднялась с колен, суставы хрустнули. — Но шрам останется. Всегда остаётся.

Я кивнула, не в силах говорить. Горло пересохло, губы потрескались. Тело было как чужое — тяжёлое, измотанное. Оберон всё ещё держал мою руку и просто смотрел на меня — долго, пристально, с чем-то невысказанным в глазах.

Морриган подошла к раковине. Вода зашумела. Ведьма молча мыла руки, методично смывая кровь и остатки магии. Обернулась вполоборота, бросила через плечо:

— Кстати, зелье подействует на весь организм. — Взгляд скользнул на мой гипс — быстро, почти незаметно. — К утру кость тоже срастётся. Сможешь снять эту штуку.

Я моргнула, не сразу поняв.

— То есть... нога?

— Целёхонькой станет, — подтвердила ведьма равнодушно, как будто говорила о погоде. — Магия не выбирает, что лечить. Она восстановит всё повреждённое. — Морриган указала на дверь. — А теперь убирайтесь и больше не возвращайтесь. Чем дольше вы здесь, тем больше неприятностей накликаете.

Что-то тёплое разлилось в груди — облегчение, невероятное и внезапное. Я попыталась встать, но ноги подкосились — слабость после боли от ритуала. Оберон поймал меня, подхватив под локоть.

— Осторожнее, — пробормотал он.

Я кивнула, опираясь на него. Мы двинулись к выходу, но Оберон вдруг остановился.

— Подожди, — произнёс он тихо.

Морриган замерла. Обернулась не торопясь. В чёрных глазах вспыхнуло раздражение.

— Что ещё?

Оберон отпустил меня — осторожно, убедившись, что я стою твёрдо. Шагнул вперёд и выпрямился, несмотря на слабость и бледность. В нём проснулось что-то... королевское. Властное.

— Я хочу заключить сделку, — произнёс он ровно.

Безмолвие упало, как лезвие гильотины. Морриган уставилась на него. Потом расхохоталась — резко, без тени веселья.

— Сделку? С тобой? — Она покачала головой. — Ты ничто, мальчик. Смертный. Бессильный. У тебя нет ничего, что я бы захотела.

— У меня есть слово, — ответил Оберон, и голос стал тише, опаснее. — Слово Короля Лета. Клятва, данная согласно Древним Законам Подгорья.

Морриган перестала смеяться. Глаза сузились.

— Ты больше не король.

— Но я им был. И законы фейри не отменяются Печатями Изгнания. Моё слово всё ещё имеет силу перед любым судом Подгорья. — Он сделал шаг ближе. — Одна услуга. Любая. В обмен на информацию.

Я почувствовала, как что-то изменилось в воздухе. Он сгустился, потяжелел. Как будто сама реальность прислушалась. Морриган смотрела на Оберона долгим взглядом. В чёрных глазах плескалось что-то острое, расчётливое.

— Любая услуга, — повторила она неспешно, взвешивая каждое слово. — От Короля Лета. Даже падшего. — Усмешка тронула губы. — Это... щедрое предложение. Неслыханно щедрое. Глупое даже. Только дурак отказался бы.

— Тогда не отказывайся, — сказал Оберон твёрдо.

Молчание затянулось. Морриган думала, взвешивала. Пальцы её постукивали по дверному косяку — раз, два, три.

— Формулируй точнее, — бросила она наконец, и голос стал жёстче. — Фейри скользкие создания. Особенно короли. Особенно те, кому нечего терять. Мне нужны детали. Ограничения. Условия.

Оберон кивнул. Я увидела, как что-то вспыхнуло в его взгляде — уважение к её осторожности.

— Одну услугу, — начал он размеренно, отчеканивая каждое слово, как будто читал древний договор. — Которую я, Оберон, Король Летнего Двора Подгорья, исполню лично, когда ты, Морриган Блэквуд, её потребуешь. Любую услугу в пределах моих возможностей — физических, ментальных или магических, если я верну свою силу… Не требующую от меня предательства моего народа, убийства невинного, нарушения Древних Законов или отречения от моей истинной природы. Услуга ограничена сроком исполнения в один лунный месяц по исчислению Подгорья с момента требования. После исполнения — долг погашен полностью, связь разорвана безвозвратно, никаких дополнительных обязательств не остаётся.

Морриган слушала, не отрывая взгляда. Когда Оберон замолчал, она прищурилась.

— А если ты умрёшь до того, как я потребую услугу?

— Тогда долг переходит к моему законному наследнику, если таковой имеется, — ответил он без колебаний. — Если наследника нет — обязательство считается аннулированным. Я не связываю никого, кроме себя и своей крови.

— А если ты не вернёшь силу? Останешься человеком навсегда?

— Тогда я исполню то, что способен исполнить смертный, — проговорил он ровно. — Но клятва останется в силе. Моё слово не зависит от моей магии.

Морриган плавно обошла его — как хищник, изучающий добычу. Остановилась перед Обероном лицом к лицу, посмотрела прямо в глаза.

— И за это, — выдохнула она тихо, — ты хочешь информацию?

Оберон не моргнул. Держал её взгляд.

— О том, кто меня изгнал. Чьи печати на моей спине. Как их снять. И как мне вернуться в Подгорье.

Морриган усмехнулась.

— Четыре вопроса за одну услугу? Жадный.

— Это одна информационная цепочка, — парировал Оберон. — Ответ на один вопрос подтягивает все остальные. Я не прошу у тебя секретов всего Подгорья. Только знание о том, что со мной сделали и как это исправить.

Морриган изучала его лицо — долго, пристально. Что-то менялось в её взгляде. Расчёт. Любопытство. И... уважение?

— Хорошо, — сказала она наконец, и голос стал формальным. — Я, Морриган Блэквуд, ведьма Сумеречных земель, принимаю клятву. Одна услуга от Оберона, Короля Летнего Двора Подгорья, на условиях, им озвученных, в обмен на знание о его изгнании, природе печатей на его плоти, способе их снятия и пути возвращения в мир фейри… Связь заключена. Долг признан. Пусть магия засвидетельствует.

Воздух заискрился. Я увидела тонкую нить света, протянувшуюся между ними. Золотую с его стороны, чёрную с её. Они сплелись в воздухе, завязались сложным узлом, вспыхнули ярким пламенем, а потом исчезли, впитавшись в их кожу — в его правое запястье, в её левое. На секунду я заметила символ, выжженный светом на их коже — круг, переплетённый с руной, которую я не узнала. Потом он погас, растворился.

Оберон выдохнул — медленно, контролируемо. Пошатнулся. Я инстинктивно шагнула к нему, но он поднял руку, останавливая меня.

— Я в порядке, — проговорил хрипло.

Морриган тоже выглядела бледнее. Провела рукой по лицу, вздохнула.

— Что ж, — пробормотала она. — Сделка есть сделка. Давно не заключала клятв с фейри. Забыла, как это... истощает. — Она посмотрела на него серьёзно. — Задавай вопросы, мальчик. Выполню свою часть. Но готовься к ответам. Они тебе не понравятся.

Оберон кивнул. Выпрямился. Стянул футболку через голову одним движением, обнажая спину.

— Посмотри на руны, — сказал он тихо, поворачиваясь спиной к ведьме. — Скажи, чей это почерк. Чьи печати сделали меня смертным.

И я снова увидела его шрамы. Руны. Десятки рун, вырезанных на коже — глубокие, неровные. Они покрывали всю спину, от плеч до поясницы, сплетались в сложный, пугающий узор. Некоторые светились тусклым красным, как угли. Другие были чёрными, мёртвыми, как будто высасывали свет.

Морриган подошла ближе. Изучала их долго, молча. Пальцы провели по воздуху рядом с рунами, не касаясь кожи, и я увидела, как они слегка дрожат.

— Господи, — выдохнула она наконец. — Это...

Она замолчала. Лицо побледнело ещё больше.

— Что? — голос Оберона был напряжённым, сдержанным. — Что ты видишь?

Морриган отступила на шаг. Достала из кармана маленькое зеркальце в потемневшей оправе. Поднесла к спине, всматриваясь в отражение рун.

— Печати изгнания, — выдохнула она хрипло. — Древние. Запретные. Я видела упоминания о такой магии лишь в книгах, которые не должны были сохраниться. — Она провела зеркалом вдоль позвоночника, и лицо её мрачнело с каждой секундой. — Их накладывают не просто чтобы изгнать. Чтобы стереть. Сделать так, будто существа никогда не было.

— Кто их наложил? — прорычал Оберон, мышцы напряглись под изрезанной кожей.

Морриган покачала головой, не отрывая взгляда от зеркала.

— Я не вижу подписи. Маг искусно замаскировал свой след. — Она убрала зеркало, посмотрела Оберону в глаза. — Но сила... огромна. Это сделал кто-то из Высших фейри. Или... — голос упал до шёпота, — ...или несколько магов, работающих вместе. Ритуал такой сложности не под силу одному, даже самому могущественному.

Холод пробежал по моему позвоночнику.

— Ты должен был умереть в первые дни, мальчик. Печати призваны съесть твою память, твою сущность, растворить тебя изнутри. Превратить в пустую оболочку. Почему ты выжил...

— Загадка, — закончил он тихо.

— Или чудо. — Морриган направилась к полкам, достала старую книгу — кожаный переплёт, страницы пожелтели от времени. Раскрыла на нужной странице, изучила текст. — Печати можно снять. Теоретически.

Оберон натянул футболку обратно, развернулся к ней.

— Как?

Она провела пальцем по строкам, испещрённым рунами.

— Нужны три артефакта, — произнесла размеренно. — Связанные с природой печатей. Они... резонируют с магией изгнания. Можно использовать их, чтобы разорвать связь, ослабить руны настолько, чтобы я смогла их стереть.

— Что за артефакты? — Я шагнула ближе, всматриваясь в книгу.

Морриган перевернула страницу. Там были рисунки — грубые, но детальные. Три предмета, изображённые чёрными чернилами.

— Первый — Осколок Ночного Стекла. — Она ткнула пальцем в изображение чёрного кристалла неправильной формы. — Камень, который поглощает и хранит магию. Редкий. Опасный.

— Где он? — спросил Оберон резко.

Морриган задумалась, взгляд стал отстранённым.

— Этот... возможно, в нашем мире. — Она провела рукой по лицу. — Слышала от одного торговца, с которым иногда имею дело — он говорил, что видел нечто похожее у коллекционера, что скупает всякую оккультную дрянь… Маркус Холлоуэй, кажется. Но где он живёт, что за дом... — Она пожала плечами. — Понятия не имею. Я не слежу за смертными коллекционерами. Мне это не нужно.

Я кивнула. Имя — уже хорошо.

— Второй? — голос Оберона был напряжённым.

Морриган перевернула страницу, указала на изображение кинжала с изогнутым лезвием.

— Клинок Рассечённой Тени. Лезвие из материала, который не существует ни в вашем мире, ни в Подгорье. Он может резать не плоть, а саму магию. Путы. Печати. Проклятья. — Она покачала головой. — Но где он сейчас — понятия не имею. Такие вещи переходят из рук в руки. Чёрный рынок, частные коллекции, аукционы для тех, кто знает. Я не слежу за артефактами в мире смертных. Вам придётся искать самим.

Я сглотнула. Отлично. Ищи иголку в стоге сена.

— А третий? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось.

Морриган посмотрела на Оберона долгим, тяжёлым взглядом.

— Корона Солнечного Света, — выдохнула она. — Твоя корона, мальчик. Та, что была на тебе, когда ты правил Летним Двором.

Оберон застыл. В его глазах бушевала буря.

— Моя корона, — повторил он тихо, и в голосе звучало что-то опасное.

— Её забрал тот, кто тебя предал, — продолжала Морриган, не отводя взгляда. — Как трофей. Или как ключ. Корона связана с твоей сущностью, с твоей силой. Без неё печати не снять полностью. Она... часть тебя.

— Где она? — прорычал Оберон.

— Вероятно, в Подгорье. — Морриган скрестила руки на груди. — Может, в Летнем Дворе. Может, спрятана. Может, тот, кто её украл, носит её как издевательство. — Пауза. — Тебе придётся вернуться туда. Найти её и забрать.

Оберон провёл рукой по лицу. Его пальцы дрожали от ярости и бессилия.

— Как? — выдохнул он.

Морриган вздохнула.

— Я могу открыть проход, — сказала она устало. — Старая магия. Рискованная. Но возможная. — Она подошла ближе, посмотрела ему прямо в глаза. — Но учти: ты войдёшь туда человеком. Слабым. Медленным. Если твои враги почуют тебя, если поймут, что ты вернулся...

— Я знаю, — оборвал он.

Молчание затянулось. Я смотрела на Оберона — на напряжённые плечи, сжатые кулаки. Что-то заныло в груди.

— Подожди, — сказала я. — Даже если мы найдём все три артефакта... что с ними делать? Просто принести к тебе?

Морриган покачала головой.

— Нужен ритуал. — Она вернулась к книге, пролистала несколько страниц. — Три артефакта должны быть активированы одновременно, в определённом месте, в определённое время. Осколок поглотит магию печатей. Клинок разрежет их связь. Корона... — Она замолчала. — Вернёт ему то, что было украдено. Его истинную природу.

Оберон медленно кивнул. Тяжесть этого знания навалилась на мои плечи. Три артефакта. Два где-то в человеческом мире — надо искать с нуля. Третий — в Подгорье, у предателя.

— Сколько времени у нас есть? — спросила я тихо.

Морриган посмотрела на меня.

— Не знаю. Печати продолжают работать и постепенно съедают то, что от него осталось. Может, у тебя месяцы. Может, недели. — Взгляд скользнул на Оберона. — Но чем дольше тянешь, тем меньше шансов, что останется что-то, чему можно вернуть силу.

Оберон выпрямился. В его глазах вспыхнула холодная решимость.

— Тогда мы не будем тянуть.

Морриган кивнула.

— Ищите Осколок. Если он действительно у Холлоуэя, начните с него. — Она захлопнула книгу. — Клинок найдёте через чёрный рынок. Там всё всплывает рано или поздно. А Корону... — Она замолчала. — Оставьте напоследок. Это будет самым опасным делом.

Ведьма подошла к двери, распахнула её шире. Холодный ветер ворвался внутрь. Где-то вдали прозвучал вой — протяжный, нечеловеческий. Морриган замерла. Голова дёрнулась в сторону звука.

— Уходите, — выдохнула она тихо, и впервые я услышала в её голосе... страх? — Немедленно.

— Что это было? — спросила я.

— Охотники, — бросила она. — Они почуяли магию. Ритуал был слишком мощным. — Ведьма схватила меня за руку, впихнула что-то в ладонь — маленький камешек, тёплый на ощупь. — Если всё пойдёт к чертям — раздави его. Он перенесёт вас в безопасное место. Один раз. Используй с умом.

Я сжала камень.

— Спасибо...

— Не благодари. Беги. — Морриган толкнула нас к выходу. — И не возвращайтесь, пока не найдёте хотя бы один артефакт. Каждый раз, когда вы здесь, след усиливается. Они найдут меня. А я не собираюсь умирать за чужие грехи.

Мы выскочили на улицу. Дверь захлопнулась за нами, и я услышала, как щёлкнули замки — один, второй, третий. Магические барьеры вспыхнули вокруг лавки, делая её почти невидимой в ночи.

***

Оберон схватил меня за руку и бросил через плечо:

— К машине. Быстро.

Мы ринулись по тротуару, и мой гипс стучал по асфальту в бешеном ритме. Рука пульсировала болью от свежей раны, нога ныла под гипсом — зелье ещё не подействовало. Но адреналин заглушал всё: боль, страх, здравый смысл.

Ночь прорезал вой, от которого кожа покрылась мурашками. Он звучал намного ближе, чем раньше, и это пугало больше всего. Я обернулась на бегу и увидела тени, движущиеся между фонарями, скользящие по краю света и тьмы. Это были не гримы. Что-то другое — выше, длиннее, с конечностями, которые изгибались под неправильными углами, и глазами, горевшими красным в темноте, словно раскалённые угли.

— Не смотри! — прорычал Оберон, дёргая меня вперёд с такой силой, что я едва не споткнулась. — Беги!

Машина темнела впереди, под уличным фонарём, где мы её оставили. Пятьдесят метров. Сорок. Тридцать. Каждый шаг казался слишком медленным, будто я бежала через густую воду.

Вой разнёсся эхом с разных сторон, окружая нас со всех направлений. Они загоняли нас, как стая волков загоняет оленя.

Двадцать метров до машины.

Тень метнулась из переулка слева. Огромная, волчья по форме, но искажённая во всём остальном. Она загородила нам путь, и надежда на спасение рухнула.

Оберон резко затормозил, выставив руку вперёд и закрывая меня своим телом. Услышала его рычание — низкое, утробное. Это был звук, который не должен был исходить из человеческого горла, но, судя по всему, живущий у него в крови.

Тварь ответила, и от её рычания волосы встали дыбом, а в груди что-то сжалось от первобытного страха. Она осторожно двинулась вперёд, красные глаза впились в нас с голодом и злобой.

— Назад, — прошипел Оберон, не отрывая взгляда от чудовища. — Не торопясь. Не беги.

Мы начали пятиться, шаг за шагом, стараясь не делать резких движений. Каждый мускул в моём теле кричал, чтобы я развернулась и понеслась со всех ног, но я заставила себя двигаться так, как велел Оберон.

Вторая тварь выступила из тени позади нас, отрезая путь к отступлению. Мы оказались в ловушке между двумя охотниками, которые плавно сужали кольцо, готовясь к атаке.

Я стиснула камень Морриган так сильно, что острые края впились в ладонь, и почувствовала, как тёплая влага скользнула между пальцев. Кровь. Всего один шанс. И я даже не была уверена, сработает ли амулет.

— Оберон... — прошептала я, и голос дрожал.

— Знаю, — выдохнул он, не отрывая взгляда от тварей, которые неумолимо приближались.

Первая присела, готовясь к прыжку. Мышцы напряглись под чёрной шкурой, и я поняла — у нас осталось секунды две, не больше.

— Сейчас, — прорычал Оберон. — Камень. Используй его!

Я подняла руку с артефактом... И замерла, не успев раздавить его. Потому что между нами и тварями вдруг появилась фигура. Высокая. Одетая в тёмный плащ с капюшоном. В руках — лук. Длинный, изящный, будто выточенный из чёрного дерева и света одновременно.

Твари отпрянули. Зарычали — но в рыке теперь звучала... осторожность? Страх?

Фигура взмахнула рукой — и в пальцах материализовалась стрела. Золотая. Светящаяся.

Один выстрел. Стрела со свистом пронзила воздух — слишком быстро для человеческого глаза — и попала в грудь первого охотника. Чудовище взвыло и рассыпалось в пепел. Просто... исчезло, будто его никогда не было.

Второй охотник развернулся и попытался убежать. Вторая стрела. Золотая вспышка в ночи. Пепел.

Третья тварь выпрыгнула из тени слева — быстрая, отчаянная. Третья стрела перехватила её в воздухе. Ещё один взрыв золотого света, ещё одна куча пепла на мокром асфальте, а потом — безмолвие. Абсолютное. Давящее. Только ветер шелестел, разнося пепел по улице.

Фигура опустила лук. Стрелы исчезли, растворившись в воздухе, и она плавно повернулась к нам. Я не дышала. Рядом Оберон напрягся, как хищник перед прыжком. Фигура подняла руки — неспешно, осторожно — и откинула капюшон. Я увидела лицо и поняла: это не человек.

Это самый настоящий фейри.

Глава 5

Фейри выглядел двояко. Я видела две его версии одновременно, и это раскалывало мозг.

Первая: полицейский лет тридцати пяти, крепкого телосложения, в тёмно-синей форме. Обычное лицо. Каштановые волосы. Усталые карие глаза. Значок на груди.

Вторая: истинная форма. Кожа цвета лунного камня, почти светящаяся в темноте переулка. Глаза — не карие, а серебряные, как жидкая ртуть, холодные и бездонные. Волосы длинные, серебристо-белые, стянутые в хвост на затылке. Уши заострённые, изящные. Скулы слишком острые, идеальные. Лёгкая серебряная броня под полицейской формой мерцала сквозь иллюзию, покрытая рунами. Два образа накладывались друг на друга, дрожали, сливались и расходились, как плохо настроенный телевизор.

Это невозможно.

Мой мозг судорожно пытался выбрать одну версию, отбросить другую как глюк, ошибку восприятия — но обе цеплялись за реальность когтями, отказываясь исчезнуть.

От этого двоения желудок скрутило узлом. Я сглотнула кислоту, поднимавшуюся к горлу, зажмурилась — но даже так оба образа пульсировали под веками красными вспышками, раскалывая череп изнутри.

Оберон резко напрягся. Я почувствовала всем телом, как изменилось его дыхание, как сжались мышцы под кожей, как воздух вокруг него стал плотнее. Он замер, будто хищник, готовый к прыжку или бегству. А потом наклонился ко мне. Совсем близко. Губы почти касались моего уха, дыхание обжигало кожу.

— Не смотри на его уши, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала сквозь шум дождя. — Он под гламуром. Для обычных людей он выглядит как человек. Делай вид, что видишь именно это. Мы просто гуляли. Ничего не видели. Понятно?

Я моргнула. Один раз. Второй.

Что, блядь? Какой гламур? Я вижу сквозь магию?

— Кейт, — повторил он чуть жёстче, пальцы сжали моё плечо. — Понятно?

Я кивнула. Медленно. Мысли метались хаотично, но я заставила себя сосредоточиться. Играй роль. Не пялься на уши. Обычный человек. Обычный.

Незнакомец сделал шаг вперёд. Движение было плавным, бесшумным, будто он скользил по земле. Лук в его руках исчез — просто растворился в воздухе, как дым. Дождь барабанил по плечам, стекал по плащу тёмными ручейками. Серебряный взгляд скользнул по мне — быстро, оценивающе, — а потом переместился на Оберона и задержался.

— Вы в порядке? — спросил фейри.

Голос был глубоким, спокойным, с лёгким акцентом, который я не могла определить. Он звучал почти по-человечески.

Оберон выпрямился. Лицо стало непроницаемым, каменным. Он сделал шаг вперёд, слегка заслоняя меня собой.

— Да, — ответил коротко. — Всё в порядке.

Незнакомец кивнул. Взгляд скользнул по переулку, по тёмным углам, откуда только что выскочили те... твари. Охотники. Или как там их называют.

— Бродячие собаки в этом районе стали проблемой, — сказал псевдополицейский, возвращая взгляд к нам. — Они агрессивные, особенно когда собираются в стаи. Вам повезло, что я патрулировал неподалёку.

Я моргнула.

Собаки? Те монстры с зубами как лезвия и светящимися глазами?

— Обычно они не выходят так далеко в город, — продолжил фейри, изучая Оберона. — Что-то их привлекло.

Повисла тяжёлая пауза. Я почувствовала, как Оберон напрягся ещё сильнее.

— Мы просто гуляли, — выдавил он ровным тоном.

— Ага, — добавила я, и голос предательски дрожал. Не пришлось даже притворяться. — Такие огромные псины. Мы испугались. Думали, нападут. А потом вы... — Я запнулась, изображая замешательство. — Вы их прогнали? Это был... перцовый баллончик? Или петарды?