Естественный отбор

В художественных фильмах это выглядит строго и солидно: умный следователь с суровым и волевым лицом, как орех раскалывает трусливого и глуповатого преступника, который путаясь и запинаясь, пытается всячески избежать наказания. Домохозяйки и пенсионеры бывают в восторге от подобных сериалов. И выключая телевизор, довольные ложатся спать. Правда опять восторжествовала. Вот только заковыка, как правило, не становится в жизни трусливая личность серьёзным преступником, сознательно нарушающим закон. Ну, если только в таких вот сериалах.

Оба пацана, уже вполне пришли в себя и таращатся на нас испуганными глазами. А как только Владимир входит в комнату, их взгляды сразу же обращаются к нему. Не надо обладать звериным чутьём, чтобы сразу признать в нём вожака.

Сходу сориентировавшись, Владимир сразу начинает избивать ближайшего к нему парня, того самого, кто так неосторожно открыл мне дверь. Взятая у Олега резиновая палка, крутится в его руке как пропеллер. И если не видеть происходящего, то можно подумать, что кто-то решил выбивать дома ковёр.

Второй пацан, в ужасе от всего увиденного, отталкиваясь ногами, падает с кровати. Поддерживаемый Олегом, за скованные за спиной наручниками руки, он елозит по полу ногами, делая попытки, отползти подальше. Со стороны картина и впрямь выглядит страшной. Ворвавшийся в комнату крепкий мужик, яростно сверкая глазами в прорезях маски, насмерть забивает беспомощного человека, который от ударов подпрыгивает на кровати, периодически негромко постанывая.

Но мне становится смешно. Все эти картинные взмахи и удары не более чем демонстрация. Парню достаётся и довольно чувствительно, но вовсе не так, как можно подумать, наблюдая со стороны. Когда нужно действительно ударить, Владимир бьёт коротко и без замаха, но ударом такой силы, что устоять на ногах проблематично. И вздумай он сейчас бить в полную силу, то уже переломал бы ему руки-ноги, половину рёбер и расколол бы голову. Несколько раз, как будто промахиваясь, Володя и правда бьёт очень сильно. И тогда палка, глубоко погружаясь в покрывало, выбивает столб пыли, хорошо заметный в солнечном свете.

Перестав молотить парня на кровати и резко обернувшись к его подельнику, которого держал Олег, Владимир с силой ткнул ему концом палки в солнечное сплетение.

– Ты всё понял, клоун? Живее кайся, пока башку не снёс! Пацан, всхлипнув, раскрыл рот, как вынутая из воды рыба и, повалившись на бок, задёргался, пытаясь восстановить сбитое дыхание, а его вытаращенные глаза на некоторое время обессмыслились.

– Да он уже обоссался весь,– Олег приподнял его за наручники и, сдвинув немного в сторону, продемонстрировал небольшую лужицу на паркете.

– Один обосрался – другой обоссался, – как будто докладывая обстановку, подвёл итоги Павел.

Намочивший штаны пацан, справился с дыханием и сидя на полу, громко икал, судорожно дёргаясь. Олег ещё раз вздёрнул его за наручники и, наклонившись, внушительно произнёс: «Сейчас дядя будет спрашивать – отвечать немедленно, если не хочешь всю оставшуюся жизнь ссать одной кровью». Тот быстро кивает и Владимир, зацепив рукой в перчатке, краешек отклеившегося скотча, резко сдирает сего лица широкую ленту.

Я тихонечко ухожу в коридор, предоставив Борису записывать всё, что будет сказано. Да и у ребят на улице, надо поинтересоваться обстановкой.

Минут через десять из комнаты выходит Владимир и кивнув мне, дескать, порядок, начинает шарить по кухне, передвигая какие то банки на полках.

– Придётся задержаться, – между делом говорит он, – к ним сегодня начнут подтягиваться нарики, вот мы их и будем встречать. На тебе входная дверь, только перчатки снять не забудь.

Я оглядываю место перед входной дверью. Такие названия как коридор или холл, к нему явно не подходят. Наверное, можно вежливо нейтрально, назвать это место прихожей. Снял одежду, надел домашние тапочки и, сделав шаг можно оказаться в ванной, затем ещё шаг и ты уже на кухне. А сделав сразу два шага вправо, можно оказаться в большой комнате. Места нет совершенно, а о том, чтобы поставить скамейку или тумбочку разговор и вовсе смешно заводить. Но сейчас меня больше волнует, как разместить здесь ребят, у которых достаточно массивные фигуры, чтобы входящий человек хотя бы в первые, пару секунд никого не заметил.

Справа от входной двери, висит подобие вешалки – полированная доска с крючками для одежды. А заглянув в комнате в шкаф, я достаю несколько тёплых курток и длинное, женское пальто (оно-то здесь, откуда) и развешиваю это по крючкам, располагая одежду, друг на друга. Добавляю сверху ещё несколько наших курток и полиэтиленовых пакетов, найденных мной в квартире. Теперь если прижаться к стене, то за висящей одеждой вполне можно укрыться в первый момент.

Коротко пискнув, зашипела рация: «У нас порядок», – донёсся голос Сергея.

– У нас нормально, откликнулся я и чуть погодя добавил, – смотрите за гостями.

– Ясно.

Из кухни бесшумно возник Володя и быстро, проследовав в большую комнату, стал двигать диван. А из другой комнаты доносится негромкая речь Павла и Бориса. Я прохаживаюсь по квартире, стараясь, ничего не касаться и приглядываюсь к обстановке.

На кухне всё тоже на удивление чисто и прилично. Красивый, белый и высокий буфет у окна, отделённый тумбочкой от маленькой, двух конфорочной газовой плиты. А у другой стены расположился пузатый и овальный холодильник «ЗИЛ», примыкающий боком к обеденному столу. Полочки и тумбочки сделаны в единой цветовой гамме, с одинаковыми ручками. Скорей всего покупались как единый кухонный гарнитур, а вот красавец-буфет попал сюда явно из другой коллекции и изготовлен гораздо раньше.

Перейдя в комнату, я застаю Владимира сидящим на полу перед диваном. Приподняв одну из его половинок, он просматривает содержимое каких-то коробок, сложенных в бельевом ящике. В большой комнате на удивление уютно. По одной стене тянется мебельная стенка – в прошлом практически обязательный атрибут каждой советской семьи. Да и сейчас, многие не готовы расстаться с ней. У окна на тумбочке стоит большой цветной телевизор, который очень удобно смотреть с дивана.

Зеленовато-золотистые обои, бледно-зелёные шторы, зелёная обивка у дивана и даже ковёр, висящий над ним, в зеленоватой гамме затейливых узоров. Оттенки везде разные, но удивительным образом дополняют друг друга. Обстановка квартиры подбиралась тщательно, явно под вкусы бывших хозяев. А если ещё добавить несколько зелёных растений на подоконнике, горшки от которых я сейчас вижу сваленными в кучу на балконе, то когда здесь жили настоящие хозяева, комната выглядела великолепно. Ярко светящее солнце создавало в комнате обстановку лесной опушки.

Когда я ходил в детский сад, родители купили мне аквариум. Папа сам смастерил полочку и установил его в маленькой комнате, где вовсю хозяйничал их сынок Дима. И когда зимним вечером, выключали основной свет, оставляя только подсветку у аквариума, я мог часами любоваться причудливой игрой света. Казалось, в тёмной комнате появляется проекция подводного мира и через мгновение, парочка ярко- красных меченосцев, пройдя сквозь стекло аквариума, поплывёт по комнате.

Когда мне надоело наблюдать сквозь аквариум обои на стене, я придумал склеить несколько бумажных листов из альбома для рисования. И потом, в течении нескольких вечеров, с помощью копирки, принесённой с работы мамой, переводил изображения плавающих рыбок на свой импровизированно-сконструированный ватманский лист.

Когда же рисунки были готовы, я раскрасил их в цвета, виденные на картинках. Мама кое-где подрисовала водоросли и помогла сделать фон. Потом мы вместе приклеили этот лист к задней стенке аквариума, закрыв им обои и связку проводов с трубочками от компрессора и лампы. После чего эффект подводного мира, приобрёл в комнате полную законченность. Теперь глядя в переливающийся, изумрудно-зелёными оттенками аквариум, казалось, смотришь в иллюминатор опустившегося на морское дно батискафа. И видимый подводный мир теряется в своей тайной бесконечности.

Я невольно качаю головой, прогоняя детские воспоминания. Наверняка прежним хозяевам квартиры и в голову не могло прийти, что после их смерти, квартиру станут сдавать людям, организующим в ней массовую продажу наркоты. Они, наверное, даже не представляли, во что превратится огромная прежде страна. В некоторых местах на стене, я замечаю яркие пятна, где обои сохранились лучше. Скорей всего здесь висели фотографии, вот любопытно было бы посмотреть на них.

Коротко пискнув, ожила рация: «Кажется гость», – сообщила она голосом Сергея.

– Понял, – откликнулся я.

Перестав копаться в вещах, Владимир кивнул Олегу, и мы рассредоточились около входной двери. Володя прикрылся висящими на вешалке куртками, а Олег скрылся в ванной, погасив свет и оставив дверь открытой. Я замер у глазка, вглядываясь на лестничную клетку. Неплохо бы увидеть заранее, кто к нам придёт.

Вскоре я различил шаги на лестнице и на площадку четвёртого этажа поднялся молодой и невысокий парень, который сразу же позвонил в наш звонок. Я приоткрыл дверь, позволяя ему войти, и сразу же сходу «наехал» на него:

– Ну чего так поздно? Как естественно и легко звучат слова, особенно когда они на самом деле являются частью правды.

– Да я…

– Дуй на кухню, – продолжаю я, быстро закрывая дверь и стараясь не замечать, как за спиной повернувшегося ко мне лицом парня, бесшумно вырастает фигура Владимира. Тут главное не переборщить и продолжать смотреть в лицо, как будто сзади ничего не происходит. Иначе человек сразу же почувствует неладное. Щелчок дверного замка совпал с лёгким шлепком упавшего на паркет тела. Ловко орудует Вовка, я невольно улыбаюсь каламбуру. Даже не заметил, как он его стукнул. Да и возиться особо не пришлось, парню далеко до Геракла.

Вышедший из ванны Олег помогает снять с него куртку и быстро, в четыре руки с Володей, уносят его в большую комнату. Задержавшись у двери, я пару минут смотрю в глазок, убеждаясь, что на лестнице всё тихо и спокойно. И только потом, включив рацию на передачу, бросаю в эфир одно слово: «Норма». Судя по звукам, доносящимся из комнаты, допрос с пристрастием в самом разгаре, хотя новый гость и пытается огрызаться и качать права. Заглянув в комнату и знаком показав Володе, что всё в порядке, я замечаю, что на снятой с пацана куртке, лежит складной ножик и вырванная со шлейфом торчащих проводов, автомобильная магнитола.

Понятно, этот шёл сюда сразу после «дела», собираясь менять товар на наркоту. Я рукой в перчатке, аккуратно касаюсь его куртки и, прощупав ткань, извлекаю из внутреннего кармана комок смятых денег и горсть мелочи. Это тоже «добыча», ясное дело обирал он не взрослых, а младших и более робких ребят. Может быть, пугая их вот этим самым ножичком. В кармане ещё что-то находится и, перевернув куртку, я вытряхиваю на пол красивую заколку и простенькую цепочку с ярким камушком.

Интересно, девочку он тоже ножичком пугал, или сорвал заколку, стукнув по голове, как было с Машей? И как теперь чувствует себя эта девочка? Сейчас не лето и чтобы увидеть цепочку, надо было заставить испуганного ребёнка расстегнуть одежду. В какой подворотне всё это происходило? Теперь эта малышка, будет ходить по улицам, шарахаясь от каждого встречного, а её мама будет сильно волноваться, переживая за дочь.

У меня слишком живое воображение и я быстро гашу картинку, которая рисуется в голове. Просто не хочется на это смотреть и видеть испуганные глаза той девочки, тем более, что зацепившийся за заколку тёмный волосок, позволит сделать это с высокой степенью реалистичности.

В нос дохнуло как будто помоями и, повернув голову, я успел заметить злобный взгляд этой бестии, от которой не укрылись мои манипуляции с его курткой. Видимо и он мои мысли почувствовал. Такие вот зверёныши обладают развитой интуицией. Надо же, а личико прямо как у херувимчика. Впрочем, это маскировка, такой взгляд у него рассчитан исключительно на взрослых, или на того, кто сильнее. И если ещё чуть-чуть подыграть, а актёрские способности у него тоже наверняка имеются, то ему будет просто невозможно не поверить, когда он станет что-нибудь просить. В какую же мразь, выродится со временем этот подросток. Да и подросток ли он? Маленькая собака, как известно всегда щенок.

Скорей всего лет ему гораздо больше, чем, кажется на первый взгляд. Я собираю всю добычу этого недоноска и раскладываю на столе.

Мельком скользнув по ней взглядом, Володя сразу отворачивается, как обычно его бесстрастное лицо ничего не выражает и невозможно догадаться, о чём он думает. Олег же задержав на мгновение взгляд на заколке, бьёт его свободной рукой пониже затылка, в то место, где шея переходит в голову. Тут главное бить аккуратно, точно соразмеряя силу, чтобы ненароком не сломать шею.

Лязгнув зубами, тот сразу расслабляется, безвольно повиснув на руке Олега. Только длинная струйка слюны, продолжает сочиться на ковёр из его полуоткрытого рта. Успев заметить укоризненный взгляд, которым Владимир наградил Олега, я покидаю комнату, переходя в коридор.

Володя хорошо разбирается в людях и очень правильно, что он сразу избавил меня от необходимости принимать участие в таких действиях. Иначе, мне пришлось бы гораздо труднее, чем тому же Олегу, да и получалось бы у меня это хуже. Непривычно мне, сходу избивать даже такую, мразь. Нет, я могу ударить человека и даже очень сильно и даже по лицу, прямо противоположно герою песни Высоцкого21, но делаю это в другой обстановке.

Я несколько раз прошёлся из коридора на кухню, попутно посматривая в окно. Яркий солнечный день начинал клониться к вечеру и сверкающие белизной сугробы, постепенно наливались синеватым оттенком. Скоро начнутся ранние сумерки, постепенно переходящие в окончательную черноту холодной зимней ночи. И одному Богу известно, сколько ещё времени предстоит провести нам в этой чёртовой квартире. Одно радует, даже если и не все местные нарики посетят нас сегодня, то этой точке, где они доставали свою отраву, точно наступит конец.

Да и барыгам, я не завидую. Сколько я знаю Владимира, он любое дело доводит до конца. Чутьё подсказывает мне, что обычным закрытием притона дело не ограничится, Володя наверняка всё давно уже продумал и теперь претворяет свой план в чёткой последовательности.

Я нахожусь в коридоре и невольно вздрагиваю, когда над головой, громко и неожиданно звенит звонок. Надо же, ребята снаружи даже не предупредили. То ли сами прошляпили, то ли не сочли, что это может быть наш клиент. А может всё проще, новый гость живёт в этом же подъезде и чтобы зайти к нам в гости, ему не надо выходить на улицу.

Из комнаты бесшумно и быстро появляется Владимир, сдвинув висящие на вешалке вещи, он пытается компактно укрыть среди них свою мощную фигуру. А ещё через мгновение, в ванну запрыгивает Олег. В который уже раз, сдёрнув с рук перчатки, я приникаю к глазку.

4.

Света проснулась от громкого чириканья воробьёв за окном. День был солнечный и ясный, а воробьи устроили самый настоящий концерт, периодически гоняя не менее наглых синиц, которые не стеснялись стучать клювиками в деревянную раму, требуя себе утреннего подношения. Когда то за окном был аккуратный палисадник, но со временем маленькие деревца и кустики так разрослись, что стали закрывать окна трёх нижних этажей. Некоторые из них дотягивались и до четвёртого, чем пользовались птицы, прыгая с веток сразу на наружный подоконник.

Света перевернулась на живот и посмотрела на детскую кроватку, стоящую в изголовье её дивана. Верочка вчера долго капризничала и заснула поздно, да ещё и ночью пришлось несколько раз вставать и успокаивать расплакавшуюся малышку. Сейчас ребёнок спал, причмокивая во сне губками, но Света по опыту знала, что это ненадолго, ещё десять-пятнадцать минут и проснувшаяся дочка потребует внимания. А пока есть немного времени, чтобы привести себя в порядок.

Светлана быстро встала, потянувшись своим гибким телом, стараясь не шуметь и поглядывая на спящую дочку, вышла из комнаты. Мама уже давно проснулась и хлопочет на кухне, а папа хоть и на пенсии, но уже ушёл, найдя себе подходящую работу. Как только она вернулась с Верочкой в родительскую квартиру, пришлось её отцу опять выйти на работу, оставив жену помогать дочери с ребёнком.

Проходя в ванну, мимо большого зеркала, висевшего в коридоре, Светлана не удержалась и придирчиво посмотрела на свою фигуру. Красивая комбинация, подарок на свадьбу от мамы, теперь пошла на каждый день и практически не скрывала её тела. Чуть полновата в талии и немного тяжеловата в бёдрах, зато налитые молоком груди смотрятся просто шикарно. Удивительное дело, небольшая полнота, оставшаяся после рождения Верочки, совсем не испортила фигуру, а выглядела очень гармонично, учитывая её высокий рост. И даже немного грубоватые, до рождения дочки, её девичьи черты лица, сгладились и теперь смотрелись более женственно. Кивнув выглянувшей из кухни маме, Света проскользнула в ванную, надо успеть воспользоваться так, кстати, подвернувшимся небольшим количеством свободного времени.

После рождения Верочки, Кирилла хватило на полтора месяца. Бывший муж много говорил о своём сыновнем долге перед мамой, которая воспитала его одна, и оказался совершенно не готов к появлению на свет собственной дочери. Поэтому снимать квартиру отказался категорически, а жить в большой «трёшке» на Кировоградской, вместе с его мамой, вскоре стало просто невыносимо. Со временем Света поняла, что до поры устраивала маму Кирилла.

Работавшей в крупной фармацевтической компании, куда она устроила и сына, Татьяне Ильиничне пришлась по нраву девушка, учившаяся на провизора и подрабатывающая в одной из сетей столичных аптек. Света и с Кириллом познакомилась как раз в аптеке, куда он заехал передать какие-то документы заведующей. Слово за слово, они понравились друг другу и вскоре будущий, а ныне бывший муж, стал встречать её после работы, подвозя на машине до дома.

Примерно через месяц, дома у Кирилла состоялся «высший смотр» и Татьяна Ильинична, поджав губки, одобрила выбор сына, рассудив, что раз уж не избежать проблемы делить любимого сыночка с какой-то девчонкой, то пусть это будет порядочная и образованная девушка-москвичка, а не какая-нибудь приезжая вертихвостка, зарящаяся на их шикарную жилплощадь.

Через полтора года сыграли свадьбу, высокая, черноволосая Светлана, в красивом белом платье, на контрасте выглядела потрясающе и даже маленький, на трёхмесячном сроке животик, был совсем незаметен. На её фоне, серьёзный Кирилл смотрелся статистом, играющим эпизодическую роль второго плана. Это отметила даже Татьяна Ильинична, после банкета похвалив Свету и не удержавшись, отпустив едкую шпильку в адрес сына. Само собой, жить молодые стали вместе с мамой новоиспечённого мужа, в её большой и светлой «трёшке».

Во-первых: Татьяна Ильинична не привыкла жить совсем одна и лично вести хозяйство, а во-вторых: в малогабаритной «двушке», квартирке родителей Светланы и троим было негде развернуться, учитывая скорое прибавление семейства. Вариант же съёмного жилья, был сразу, и окончательно отвергнут Татьяной Ильиничной. И закачалась семейная лодка молодых, на крутых волнах повседневного быта.

Поначалу всё было более-менее нормально, активную и энергичную Светлану, уравновешивал серьёзный и вдумчивый характер мужа, да и его матери грех было жаловаться. Молодая жена успевала и в магазин забежать и с ужином помочь, а по выходным была уборка и поездка вместе с мужем по магазинам, закупить продуктов на неделю. На позднем сроке беременности, Свете стало тяжело выполнять многие дела по дому и приходилось просить мужа. Вот тут полностью и раскрылся избалованный и эгоистичный характер Кирилла.

Татьяна Ильинична же, с появлением в доме невестки, принципиально перестала заниматься домом, полагая, что молодая девчонка, с окраины Москвы, должна быть благодарна уже за то, что её взяли в столь интеллигентную семью потомственных москвичей. Тот факт, что и родители Светы, и её бабушка с дедушкой, родились и выросли в центре Москвы, а переехали на окраину во время массового расселения коммуналок, для Татьяны Ильиничны большого значения не имел. А замечания о том, что Кировоградская улица находится не намного ближе к центру, чем Рязанский проспект, было и вовсе способно вызвать большой скандал.

Помощницу по хозяйству, которая приходила пару раз в неделю, приготовить на несколько дней обед и убраться в квартире, с появлением Светы решено было не приглашать нечего, дескать, деньги тратить.

Со временем упрёки копились и стали перерастать в скандалы, Светлана злилась на свекровь и обижалась на мужа, который в этих склоках неизменно вставал на сторону матери. Беременность протекала тяжело.

С появлением малышки напряжение в квартире только возросло. Кирилл практически самоустранился и всё чаще стал ночевать в другой комнате, утверждая, что ему необходимо высыпаться перед работой. А вся его помощь ограничилась покупкой огромной коляски – трансформера, салатового цвета, в которой Света в одиночку возила на прогулки Верочку, благо в доме был большой грузовой лифт.

С рождением ребёнка Татьяна Ильинична не изменила своего презрительно-высокомерного отношения к Свете и молодая мама старалась лишний раз не общаться с ней, чтобы не спровоцировать какой-нибудь неожиданный скандал, мастерицей, устраивать которые оказалась свекровь.

Однажды вечером, когда во время очередного выяснения отношений, Татьяна Ильинична заявила, что в их квартире стало много чужих и невестка с дочкой могут убираться восвояси, Светлана не выдержала. Оттолкнув Кирилла, тигрицей налетела на враз побледневшую свекровь и одним движением разорвала тонкую серебряную цепочку (между прочим, свой подарок перед свадьбой), которую Татьяна Ильинична всегда носила с гордостью, не получая подобных подарков от своего собственного сына.

В этот момент, у Светы как будто пелена упала с глаз. Она вдруг поняла, что никогда не сможет называть близкими этих людей. Что под маской интеллигентности, скрыты глубоко обиженные на весь мир, ущербные личности, так и не научившиеся никого любить, кроме себя.

Света вернулась в комнату, собрала кое-какие вещи и, подхватив на руки притихшую, как будто всё понимающую дочку, поехала к родителям. На следующий день, Кирилл привёз коляску, в которую сложил несколько пакетов с её и дочкиными вещами. Как будто ничего и не было. А ещё через пару месяцев они развелись.

– Сейчас позавтракаем, потом корми дочку, и я вас гулять выпровожу, – мама ловко подхватила с плиты турку с запузырившимся кофе. – Погода замечательная, а я пока приберусь везде.

Света благодарно взглянула на мать. Если бы не помощь родителей, принявшим сразу дочь с внучкой и ни единым словом не упрекнувшие её, то пришлось бы до сих пор терпеть закидоны свекрови. Понимая, что в семье мужа дочке живётся не сладко, родители даже как будто обрадовались, когда осенним вечером, открыв дверь, увидели на пороге свою дочь, крепко прижимавшую к себе свёрток с внучкой.

Перед выходом на улицу, Света на несколько секунд припала взглядом к дверному глазку. С тех пор, как умер сосед дядя Ваня, не раз, смешивший её при встречах, приходилось соблюдать некие правила безопасности, чтобы выйти из дома. Его квартиру сняли новые жильцы, которых она практически не видела. Но вот их многочисленные гости, очень пугали Свету, которая, как и любая молодая мама, больше тревожилась из-за своего ребёнка. В тихом подъезде, где большинство жильцов прекрасно знали друг друга, стали происходить частые драки. Иногда ночами кто-то орал дурным голосом, а вокруг дома стали находить множество валявшихся шприцев. Несколько раз приезжала милиция и даже кого-то забирали. После этих событий, поток гостей в съёмную квартиру несколько поредел, но теперь весь дом знал, куда следует обращаться, если нужны наркотики.

Несколько раз и сама Света, натыкалась в подъезде и около дома, на непонятных личностей, бесцельно бродящих или сидящих с потухшим взглядом бессмысленно выпученных глаз. Не зная, что ожидать от них, она старалась быстро пройти мимо и лишний раз не попадаться им на глаза.

Убедившись, что на лестничной клетке тихо и никого постороннего нет, Света вышла с дочкой на прогулку. По началу, выкатывать из подъезда коляску помогала мама, спускаясь до первого этажа, держа на руках внучку. Но очень скоро, Света и сама наловчилась катить коляску уже вместе с дочкой, которая от ритмичных покачиваний по лестнице быстрее засыпала. Бывает, что жизнь заставит привыкать и мириться к таким условиям, которые со стороны выглядят совершенно несносными.

Спустившись на половину пролёта и случайно подняв от коляски взгляд, Света замерла от неожиданности. На маленькой площадке, между этажами стоял мужчина и молча, смотрел на неё. Высокого роста, с вытянутым волевым лицом и носом, отдалённо напоминающим ястребиный клюв, он стоял неподвижно в тёмном углу, куда недолетали яркие лучи солнца из окна и его чёрная куртка и брюки были практически незаметны.