Мертвый Джазз

.

.

.

.

Даже если ценой стала ее жизнь. У меня не было другого выбора, Сэмми. Либо она. Либо джиу-джаз. Нет. Не так. Либо она. Либо я.

- Что-то вспомнили? У вас глаза…

- Да. Голос отвечал за ее убийство, говорит что мы стали одержимы ею, что… нужно было решать проблему.

- Что вы… имеете ввиду?

- Либо то, что я был счастлив, и он начал терять контроль… либо то, что ложная любовь добила меня и мой рассудок. Я не был интерес Элисон, просто билетик в высшее общество, а для меня… она на миг, на вспышку света, стала всем.

- Могло ли это быть убийство на почве ненависти? Или ревности? Вы помните тот вечер детально?

- Нет… я даже не понимаю, что она делала там. Ее не должно было быть в номере, я готовился к выступлению, не было ни единой причины тревожить меня, у нее вообще должна была быть планерка в другом конце города…

- А момент убийства?

- Это была драка… но не с ней. Я дрался…. С кем-то еще.

- С самим собой, да?

- Да. Я дрался с ним. Я ударился о зеркало в ванной, все началось когда я выпил обезболивающее и решил… побриться перед выступлением. Зеркало, оно порезало мне плечо и спину, потом удар о дверной проем, падение на пол, она подбегает и пытается помочь подняться, думает, что это приход или я просто споткнулся… Ловушка. Голос хватает ее за горло и начинает душить, она сопротивляется, кусает за пальцы и шею, но он победил, игнорируя боль тот продолжает душить. Я ничего не мог сделать. Просто… смотрел, как жизнь утекает из ее глаз, как она… теряет себя и сознание выходит из ее тела. Просто… смотрел, даже не пытался… бороться с ним.

- Свидетели утверждают что слышали… крик. Непохоже, что он начал сразу душить ее. Или я что-то путаю?

- Может, кричала когда я только вываливался из ванной, я ведь избивал сам себя, пытаясь вернуть контроль над телом. Такого… не видела даже она. Может это и вовсе выл я. Не знаю... тот вечер почему-то вспомнить очень сложно...

Хватит.Довольно!Они и так знают, что ее убили мы. Что он пытается узнать? Что хочет найти в твоем разуме, неужели… меня? Ну конечно, он считает, что ятвоя другая личность, разумеется… ищет пути, подбирается, думает чтоявыползу как ебаный змей-искуситель… но правда жестока и груба, Сэмми. Мне не нужно было искушать тебя. Потому что яне наваждение, от меня невозможно избавиться, меня невозможно выявить, я не божественный гость, не вестник смерти, не привидение, не ебучий вымысел твоего мозга.Я реален. Я реален так же как и ты. Ты должен просто смириться с тем, чтоярядом.Я помню все, что помнишь ты, я знаю все, что знаешь ты.Мы одинаковы, мы равны. Она могла шептать тебе десятки тысяч слов, могла говорить о любви, могла лгать. Ноя видел, видел ее насквозь, я знаю как выглядит любовь, Мы уже видели любовь, это было чуждое, это было… ложью. И даже ребенок…

- Нет…

Да.

- Нет!

Да.

- Ты… не мог…

Я сделал это.Смирись.Ты не мог отвлекаться, ты не должен был отвлекаться. Нет никакого после, Сэмми, ты должен понять. В конце пути только тьма, ты можешь запомниться, можешь стать вспышкой! Стать новой Звездою этой вселенной! Ты осветишь тьму смерти своим появлением, нашим Джаззом, ты можешь стать чем-то большим. Или гнить, гнить словно последняя тварь, в своих золотых хоромах, воспитывая ничтожное создание в котором нашего не больше, чем в грязной дворовой псине. Возможно, это вообще не наш ребенок, возможно, она солгала, чтобы побыстрее выскочить за тебя замуж. И ты как наивная слепая шавка хотел проглотить это, счастье захотелось!? Спокойной, мирной сука жизни? А что будет со мной, что будет с нашей музой? Всю свою жизнь мы жили ради нее,ради музыки, ради джазза. Мы отрубали себе конечность за конечностью, нить мысли за мыслью, мы без остатка сливались с музыкой, мы становились единым целым. И что я вижу, эта тварь меняет тебя, она прибирается в наших мозгах, наводит свои порядки, думаешь, мыбыли бы счастливы с ней? Думаешь, что изменился бы?Зачем этому миру еще одна Сент-Кассианская крыса? Зачем этому ебаному миру второй Сэмюэль Деланни?

- Господи… нет. Нет, нет, нет…

- Мистер Деланни? Что случилось?

- Она была беременна, он убил ее… убил, убил моего ребенка…он… нет… Господи, нет…

- Только спокойнее, надеть на него наручники пока он снова что-нибудь не изуродовал себе, кто-нибудь вызовите Мэй, на случай инфаркта. Мистер Деланни, вы как? Давление не поднимается? Смотрите на меня и дышите как можно ровнее…

Давай! Давай!Упади в еще один припадок! Мало тебе было, ты не меняешься Сэмми, каждый раз одно и тоже, каждый новый сеанс ты как впервый раз обнаруживаешь, что нечто "важное" вновь было уничтожено! Но ты так и не смог понять главного. Важен только джазз, только блять джиу-джаз. Он основа, он наша жизнь! И только он! Но почему-то... нет, что-то не так, ты спокоен. Ты не рвешься на тот свет и не окочурился от информации, сидишь ровно и ждешь... даже редкими ударами костяшек выстукиваешь ритм, новый ритм. Что же нахуй тут происходит!?Спустя минуты прибегает Мэй, в руках шприцы и тонометр, но все впорядке... Даже красноликая блядь с стразами удивлена. Док выгибает брови, откладывает в сторону блокнот и медленно поднимается, бегло проверяя жив ли ты вообще.И ты жив. Просто... молчишь, траурно и терпко. Ты не хочешь говорить, но готов принять все, что случилось. Какого дьявола!? Хоть кто-нибудь ответит какого дьявола происходит!?

- Думаю, вам все же лучше отдохнуть... я приятно удивлен вашей стойкости... это что-то да значит, правда пока неясно что.

- Просто... помогите мне, док. Когда-то вы задавали мне вопрос... и я ответил бред. Онответил вместо меня. Я не хочу играть джиу-джаз, больше не хочу. Спасите меня... умоляю.

- Мы сделаем все возможное... Cэмми. Обещаю.

- Спасибо.... спасибо.

Глава 10

Ночь того же дня. Тебе дали отоспаться, док больше не спрашивал у тебя ничего. Да ты бы ничего и не сказал. Тот жалкий стон, то мелочное прошение... не хочешь поговорить о нем? Что ты имел ввиду Сэмми? Джазз это единственное, что имеет значение, джазз это мы, это весь блядский мир, как ты мог даже подумать о том чтобы отказаться от него? Как мог допустить такую... глупость. Я понимаю... ты опустошен, ты в глубине печали… но из-за чего? Из-за чего, Сэмми? Вокруг тебя все и всегда умирали… у тебя сдохли родители, и ты не проронил ни слезы, у тебя подох брат, даже когда умирал Хмур… ах ты сука.

- Умолкни.

Ты сжимаешь кулак, разнося по телу импульс чистейшей боли. Такой безумной, такой жестокой но опьяняющей и манящей. Твоимысли… похожина улей, в котором пчёлы сошли с ума. Все гудит, все движется, разрывается на части, ты пытаешься бороться сомной, но это не выход. Ты это понимаешь, но главное что я это понимаю… пора уже наконец признать очевидное, супер-стар, хватит этих недомолвок и фантазий. Я всегда буду рядом, тебе не избавиться от меня, не убежать, не заткнуть за пояс. Никогда. Музыка… сколько ты уже не слышишь звуков нашего джаза? Тот ритм... вздор! Попытка опрадаться, сделать вид что ты способен жить без меня. Это не так. Точно не сейчас. Ты стал слабым, ты стал мягким, ты стал глухим. Все возвращается на круги своя, люди умирают, ты страдаешь, это аксиома из которой нет выхода.Умирали все! Слышишь меня? Все… и никогда ты не был способен изменить что-либо. Так отчего смерть этой дряной шлю…

- Я сказал умолкни!

Твоя левая рука пошла в ход, теперь боль уже стала по-настоящему джаззовой, твоё тело перекосило из стороны в сторону, зубы сжались и ударились друг о друга с такой силой, что часть клыка откололась и вывалилась изо рта вместе с кровавой слюной. Ты приглушенно застонал, отшатываясь в сторону. На твой булькающий звук к камере лениво подошел охранник, заглянул внутрь и зевнул. Узкая полоса света упала на испачканный кровью и остатками еды пол, после чего угасла, оставив нас в тишине. Раздался раздраженный вздох, кажется он назвал тебя "шлюховатым мудлом". Ну что, доволен? Ты ничего не добьешься этим, боль не исправит прошлого, не вернет Сонну, Хмурого или даже ту белобрысую блядь. Она лишь сделает настоящее хуже. Продолжишь свою истерику - и ты навсегда останешься все тем же старым уродом, но вот только с каждым твоим психозом тело становится все более и более искалеченным. Ты ломаешь себе кости, ты собираешься гнить в окровавленных ошметках, и кому тогда ты будешь нужен? Кому!? Хочешь нормальной жизни? Хочешь что-то изменить!? Хватит калечить себя, хватит этого дерьма, Сэмми!Я был с тобой куда дольше, явсе видел, все знаю, мы не способны жить как все остальные, мы не способны пародировать звезд, не способны опуститься на уровень ниже, став в ряд смертных без чувства прекрасного! Жирные юристы, тощие вампиры-банкиры, безмозглые музыканты, лживые политиканы, тупые и уродливые рабочие, изможденные продажные учителя с методичками на месте мозгов, разжиревшие от взяток полицаи, злоебучие врачи которые только и думают как бы ободрать тебя до нитки… думаешь, сможешь жить как они? Думаешь, что в этом твое, наше, предназначение!? Мы не способны мыслить так же плоско и тупо, не способны любить за тело и пустой смех, нам невыносимо ощущать на себе клеймо реальности, грехов, ты же видишь, ты все прекрасно блять видишь! Ты видишь насколько уродское и искаженное гнилью твое сознание, ты зришь без всяких красок все извращенное лепетание и животный страх мира, ощущаешь егонастоящий облик. Здесь нет правды, нет добра или зла, здесь нет ничего, кроме мрачной жестокости, раздирающей людей на куски. Ты сохраняешь в себе каждую пережитую нависть, разделяя ее внутри нашего тщедушного тела на граммы и снюхивая их один за другим, без возможности изменить судьбу… И нет, Сэмми, религия не выход, больше чем весь этот сброд мы ненавидим только священников и их сказки, самодовольные, распутные и до одури безмозглые пучеглазые уроды! Где был их бог, когда вокруг тебя танцевала смерть, почему бог не защитил детей от наркотиков и перестрелок, почему Обсидиановый дракон еще существует если хоть один блядский выдуманный старик живет где-то там, на облаках!? И ты хочешь опуститься до ихуровня? Ты хочешь выкинуть то, что делает нас другими, делает нас совершенными!? Твоя ненависть, твоя злость, твоя холодная, стылая тоска… разве яее виновник? Развеяпревратил тебя в это? Скажи честно, Сэмми, хотя бы самому себе, хотя бы на ушко… разве яубивал всех вокруг тебя? Разве ябыл тем пьяным водителем который размозжил мозги Сонне? Может это я похоронил всю нашу семью, заживо сжег Хромого и насадил на заточку Винни? В конце концов, может быть все же это Ясоздал мир… таким? Нет? Тогда чем я заслужил твою ненависть!? Одной смертью!? Ты просто не понимаешь, что она делала с нами, ты нихрена не понимаешь и не хочешь понимать, в погоне за счастьем ты был готов уничтожить все, ради чего мы барахтались тридцать долгих лет! Я не мог позволить тебе умереть, Сэмми… не телом, не разумом, не джаззом. Иначе все было бы напрасно. Каждая жертва, каждая смерть которую мы вытянули, каждая капля крови и слез, все стало бы ничем. Дымкой. Пшиком. Ложью.

- Ты лгал мне, с самого начала ты лгал, отчего мне верить тебе сейчас? Я безумен… и ты часть моего безумства, ты борешься за существование пытаясь сделать себя необходимой частью моей жизни. При этом убивая все, что могло бы сделать меня счастливым.

Лгал… тебе самом не смешно? Кто не лжет? Покажи мне хоть одного, кто не лгал тебе, Сэмми!? Думаешь… думаешь Сонна была не против твоих трипов, думаешь ейнравилось смотреть как ты умираешь!? Оналгала тебе каждый раз, когда шептала что все в порядке, она лгала каждый раз когда пыталась убедить что все не так плохо! Это была величайшая ложь, которую мы слышали, нет ничего сложнее чем убеждать человека что все будет хорошо, когда ты одной ногой в могиле. Когда все, что есть у тебя за душой это убийство.Это ненависть, это страх. Онаумерла из-за нас, из-за того что верила в нас, из-за того что любила! И ты не смог заставить себя солгать ей, онашла к нам потому что слышала что тебе плохо, слышала что нам больно. Если бы тебе хватило сил солгать ей, все могло быть иначе, все могло быть совсем другим… ложь это лишь инструмент, который можно использовать как во благо так и во вред… ею можно защищать, спасать жизни, сотни тысяч жизней! И ты обвиняешь меня во лжи… а как же родители? Как же продюсеры, врачи, психологи? Сколько раз тебе лгали они!? Сколько раз ты слышал эти лживые комплименты, эти слова утешения, почему из всехихты выбрал ненавидеть и не доверять мне? Единственному, кому было не плевать на тебя, единственному, кто действительно желает нам лучшего!?Я это часть тебя, моя смерть есть твоя смерть, твоя смерть, есть моя ноша.

- На выход, Деланни.

Дверь камеры открылась, свет неприятно жжет зрачки, подняв голову ты видишь Крушвица, чей голос пронзает тебя насквозь. От него пахнет теплом… небольшой пазл сложился, сегодня ночь понедельника а вчера было воскресенье, поэтому его не было на допросе. Приятно осозновать что ты еще способен думать. Хотя бы иногда. Он вернулся из дома, ровно в час, когда началась его смена. Неспешно поднимаясь с пола, ты киваешь ему, пусть и не понимаешь, что происходит. Суд? Наконец-то, ты практически счастлив слышать, что тебе вот-вот отсекут голову. Ты ничтожная блядь, Сэмми, слабая тварь. Ну и что, что в ней слишком много жизней, слишком много боли, слишком… много меня. Нет. Нас. Слишком много нас. Но Крушвиц не выглядит как тот, кто сопроводит тебя на последний суд… нет, он почти в домашней одежде, рубашка в квадратном орнаменте, с короткими рукавами, туфли и фланелевые брюки… в его руках блестят и шумят связки ключей, но ты без труда подмечаешь, что два пальца неизменно сжимают именно ключ от машины. Точно… док что-то говорил о поездке, тебя хотят вернуть на место преступления, дать вспомнить все,что происходило… хрипло вздыхая ты нелепо покачиваясь бредешь к мужчине, правая рука оправилась, ты можешь пользоваться ей, можешь опираться, сгибать пальцы и трясти ею без желания вырвать конечность. Левая… левой руки у тебя все равно что нет. Только боль. Пылающая, едкая боль. Но док говорил, что она может прийти в себя. Возможно... но явно это случится нескоро. Доковыляв до дверей, ты видишь длинный тёмный коридор, зеки в соседних камерах зыркают на тебя из темноты пылающими, вырезанными в реальности глазами, ты знаешь, как к тебе относятся.Дерьмово. Очень дерьмово. К тебе особое отношение, с тобой сюсюкаются а главное, ты постоянно орешь, бьешься о стены и стенаешь… не давая им спокойно отсиживать свой век. Впрочем, тебе ли не плевать на их отношение к тебе? Крушвиц кивает в сторону, не надевает наручники, даже не пытается контролировать. Он знает, тебе некуда бежать, мы оба знаем, что нам нет спасения. Охрана позади тоже разбредается кто куда, сторожить пустую клетку они не собираются… холодный воздух, ты ощущаешь, как он пробирает тебя до костей, заставляет зубы непроизвольно стучать, твое сердце трясется а челюсть словно живая не может удержаться от рваной улыбки. Практически искренней, чистой улыбки. Свобода… ты увидишь ночь в твоем городе, ночь которую так давно возненавидел всей душой, но в которую всегда был жив. Ты уже почти забыл сияние ночных клубов, неоновых вывесок баров, целые стаи проституток плывущих среди угловатых улиц и тонких переходов, веселье, смех, звуки льющегося алкоголя… почему же твоя улыбка погасла? Воспоминания… они ведь должны были нас согреть, или же нет? Раньше с тобой было проще… куда проще, Сэмми.

Воздух на улице… боже, ты практически готов рыдать. Во тьме коридоров и узких проходов ты не заметил как вышел из тюрьмы, поглощенный своими мыслями. Но сейчас… твои ноги подгибаются, не способные устоять на мягкой земле… ты уже почти забыл, что земля вообще может быть мягкой. Трава, зеленовато-желтая трава умирающая от выхлопных газов, рухнув на колени, словно пред самой матерью, мать ее, Марией, ты опускаешь в эту траву болезненно дрожащие пальцы, с жадностью ребенка и рвением фанатика ощупывая стылую землю, мягкие листья ниспадающие с деревьев и каждую тварь, рискнувшую попасться под твой изувеченный, но до одури сладостный миг безумной одержимости. Воздух бьет тебя в лицо, в заросшие грубой щетиной щеки, раздувает тебе волосы головы, ударяет в уши… как же вокруг шумно. Как же ты рад этому шуму… город никогда не спит, не смыкает своего взгляда, даже не пытается скрыть своей шлюшьей натуры, броской, дерзкой, такой родной. И здесь никогда, никогда не бывает тихо. Никогда.Твой взгляд иссушающее скользит от одной высотки к другой, от одной люксовой тачки к следующей, от одного развратного заведения к новому, еще более постыдному и ужасному… но ты не хочешь быть там, не хочешь быть одним из них, доведенные до накала чувства, раскалённые до треска хлёсткие нервы, ты словно вновь заново родился. Блики, вспышки, хохот, смех… раствориться, раствориться среди этой мерзости, нечестивой мерзости, которой ты принадлежал… которую восхвалял, без которой просто не мог представить свою жизнь. Но сейчас можешь, ты подобен аскету, постриженному в монахи пасынку, который увидел новый, до этого момента непостижимый мир. Мир который искриться, который жаждет, живет, ты бросаешь на амбразуру все свое естество, каждую частичку тела, надеясь получить экстаз… но в ответ лишь тихий смешок дока и пустота его вращающихся черт лица. Поднявшись, ты не сделал ни шага, застыв на месте. Нет… что-то изменилось, что-то сломалось. Красивая картинка, несуществующая иллюзия, протягивая вперед растопыренные пальцы правой руки, ты словно пытаешься нащупать неровности, складки на этой лжи, заплатки которые можно сорвать. И находишь… безо всякого труда и усилий. Они были всегда, они очевидны всем, кто-то с ними мирится, кто-то борется… и лишь ты,ты один слился с ними в танце. Стал амбассадором разрушения и ненависти, декаданса и упадка, счастья выпитого в одном бокале с ядом! Твоё лицо словно разбитая ваза, часть которой осыпалась в немом ужасе а вторая истерично, хищно и жестоко улыбается, глядя на новую жертву. Новую-старую жертву… ничего не напоминает?

- Вы в порядке, господин Деланни?

Ты переводишь тусклый взгляд на дока, ощущая как внутри все сжимается и кривится, чертовски больно.И до дрожащей улыбки неприятно. Внезапное счастье сменилось гнилостным нытьем в самом сердце, ты медленно киваешь, тихо бормоча неразумный бред себе под нос. В нем ни капли смысла, набор звуков… ты пытаешься озвучить чувства, прочувствовать вкус букв на языке. Но как и всегда вкус один. Кровь, слизь, гной и грязь. Взгляд мечется из стороны в сторону, пытается найти хоть что-то… не оскверненное твоей жизнью. Что-то, что не вызывает в душе странный, гулкий страх, рокот ненависти, отвращения… нечто, лишенное стыда. Кажется, что ты был уродливой тенью каждого уголка этого города, каждого блюющего наркомана, насильника… убийцы. Ты вновь подставляешь лицо проточному ветру… запах свободы меняется ароматом дорогих духов. Приторных, едких духов, в которых лишь страх и попытка сбежать.А потом аромат бриза. Бриза... дьявол, ты вспоминаешь, вновь вспоминаешь! Я уже даже не могу контроливать твои мысли! Все идет крахом... все рушится. Неужели придется сделать это? Нет... не сейчас. Не здесь.Ты чувствуешь далекие ветра трущоб, они подобны теплым потокам, вязкие, горькие и медлительные, знакомый тебе теплый бриз бедности и страданий.Чистая квинтэссенция гнойной гангрены на теле городских вельмож. Ты такой же. Ты один из них. Из семей тех далеких рабочих, строителей, продавцов, горняков и швей…Или нет? Нет. Нет и еще раз нет! Бедняков не называют "Сэмюэль".ты крыса. И душа твоя крысья. Это осознание… перестало быть вопросом. Ты смирился с этим.Тридцать лет рухнули за пару недель… мывновь лишь грязь. Животное… сотканное из страхов, агрессии и крохоборства. Жаль… что остальной город… ничуть не лучше. Мы все крысы.Крысы живущие в гниющей утробе античного китовьего бога… нами распятого на кресте блуда, скорби, сребролюбия и гордыни ведомой гневом. И ты повел толпу на казнь. Ты Понтий Пилат всего мира, навсегда отсрочивший пришествие Его.

- Гаррет Деланни… отца звали Гаррет. Мать - Маргарет. Брата Марли. Он был старше на четыре года. Скончался, когда мне было семнадцать. Он… напортачил с СЦП, вот тогда то за нас и взялись… конкретно взялись.

- Так вы оказались в ловушке партии… и соответственно, так попали музыкантишкой в местный бордель. Обсидиановый дракон.

Док, кажется, ничуть не удивлен. Странно… тебе казалось, что ты никому этого не рассказывал, но в руках у твоего врача шелестят листы. Старые, с штамповками еще позапрошлой администрации… которая, судя по всему запечатлела весь твой жизненный путь. От начала и до самого конца. Ты моргаешь. А потом ещё раз. Откуда? Немой вопрос застает тебя со всех сторон. Мэй-Мэй пусть и знала когда ты пришел в Дракона, но не могла понять почему и как. И даже Сонне ты никогда не рассказывал почему за тебя взялись в партии. Потому что вашу маленькую сказку сопровождали совсем не малые секреты. Ты тоже не знал откуда она, как угодила в руки Председателю районячейки Жерару Де Пьеру… которого ты так резво распорол на кусочки бекона, ты не знал практически ничего. Потому что в вашем прошлом была только боль. Только жестокость, которой вы избегали. Впрочем… уже как тридцать лет, эта милая сказка не имеет никакого значения. Этот урок не научил тебя не лезть в прошлое, а я так надеялся... практически молился, чтобы хотя бы она научила тебя заткнуть за пояс любопытство. Не научила. Ты блядь, Сэмми, самоуверенная сука. Видя на папке страждущий взгляд, Док улыбается.

- Мы прижали СЦП к стенке. Сегодня люди празднуют уничтожение последней административной ячейки этой организации. А вместе с этим… в наши руки попали все их архивы за сорок лет существования. Крушвиц по доброй воле напряг связи… и в числе первых нам была выдана ваша персональная карточка. Здесь все. Медсправки, дата рождения, родители, указы о причисление вашей семьи к недобросовестным элементам а после… приказом от главы отдела развития искусства, перевод в статус “повышенной защиты”. Тут есть и даты смерти ваших родителей и брата и наименование детсада, школы, фамилии каждого учителя или воспитателя … нет только одного. Даже малейшего намека на существование некоего “Хмурого”. Клички такие странные вещи... да? Но мы продолжаем изыскания. Вот, прошу вас на заднее сиденье, можете ознакомиться. Конечно… если хотите.

Нет! Сука нет! Не делай этого, Сэмми! Он лжет, лжет! Они уже все знают... они знают про Кар... Хмурого! Знают, блять знают!

- Да. Конечно…

Ублюдок! Впрочем… чего еще ожидать. Давай, Сэмми, продолжай глотать свой крысиный опиум. Жадно лакать дерьмо льющееся на тебя фонтаном! Сколько можно ворошить прошлое? Что ты желаешь найти в нем? Что толкает тебя на эту глупость? Думаешь что сможешь отыскать себе оправдание? Ответ на вопрос почему ты такой?Да потому что весь мир блядь такой.Мыи есть истинное отражение этого мира. Мынеказисты, уродливы, сломаны на части и извращены, мы так сука извращены... Мы несправедливы. От рождения наделены талантом который принес нам славу, пока тысячи и миллионы загибаются без жратвы и воды. Из-за случайности, генной ошибки мы позволяли себе то, о чем остальные не могут даже помыслить, но все равно мы несчастны.Потому что мир гниет. Потому что мы гнием, заживо, день ото дня. Рождённые болеть и страдать, испытывать одну трагедию за другой… терзать себя сами, врезаясь в открытые и раскроенные до пульсирующего мяса раны новыми шприцами надежды и острием горькой реальности. Даже когда все хорошо, даже… когда мы не страдаем, мы убиваем себя всем, до чего можем дотянуться. Это наша судьба. Это и есть джиу-джаз. Музыка мира вокруг…. Музыка смерти. Нашей.И всей реальной вселенной.Мы ничего не можем изменить. Мы явились сюда вовсе не как герои… не как злодеи. Наша мутация случайность. Брошенная игральная кость, вставшая ребром. Мы видим как мир становится блеклым и сухим, но все, что нам остается это просто… играть. Без надежды что-либо исправить. Мы даже себя исправить не смогли… куда там до исправления мира вокруг?