Лабиринт великанов

Дотр внимательно поглядел на него и энергично вгрызся в мясо.

– Рабы – это Равнинные роды. А потомки Хельма – свободные люди! Мы великанам только дань платим, – закончил Орго скомкано.

– Ага. – Кивнул Вур. – И, когда великаны скажут, убиваете людей.

– Космачей, которые пришли на наши земли и убивают нашу дичь и наших женщин.

– Женщин мы не убиваем! Мы их берем, чтобы они в стойбище работали! – вставил Мар.

– Свободные роды пришли к вам оттого, что Великаны и их Псы перебили на Священных болотах всю дичь! И сожгли наши деревни на холмах! И… – ярился Вур.

Дотр переводил внимательный взгляд с одного на другого и с интересом почесывался.

– Вур! – прикрикнула Тала так, что братья разом замолкли. – Когда я предложила говорить – это не значило, как двое пьяных перед дракой.

Орго усмехнулся.

Нет, девчонки у космачей – что надо!

Он вздохнул. Вообще-то и правда в прошлом году Арнаг, Тур-Каменные руки и еще пятеро мужчин вызывались присоединиться к отряду Равнинных родов, который шел в болота охотиться на космачей. Он и сам туда хотел, но тогда Орго еще был Малышом и его не взяли.

– Так вы предлагаете вместе бить великанов? – спросил Орго подозрительно. – А почему разговариваете со мной? Поймали бы Арнага, – сказал он и сам подумал «Нет, бесполезно им разговаривать с Арнагом». Или Коростеля-Шамана… «Опять не то». Или Намму-Травницу или хоть…

Он прервался – увидел, что космачи переглядываются.

– Покажем ему? – предложил Мар.

– Он же пе… слуга великанов! – возразил Вур.

– Вур, это мое искусство или твое? – вежливо спросила Тала.

Вур вздохнул и замолк.

Орго кивнул собственным мыслям.

Он уже давно заподозрил, что эта девчонка – шаманка: больно уж ее слушались.

Тала достала из кожаной сумки блюдо из полированного обсидиана. Орго взглянул на него лишь мельком. Все знают, что колдовское оружие слабого шамана легко сглазить, а оружие сильного шамана может сглазить тебя самого. Он разглядел лишь, что по кромке неглубокого блюда изящными черточками прорисованы играющие олени – синие, зеленые и красные. А на дне сосуда – открытое око!

Орго торопливо отвел от него взгляд и рискнул глядеть снова, только когда око исчезло под налитой в блюдо водой. Туда Тала кинула траву из мешочка на шее – муть облаками прошла по воде. Резко и сладко запахло.

Губы ее шевелились, шепча тайные слова. Пальцами Тала аккуратно мешала в чаше, иногда подкладывая еще травы. Мар достал флейту, и едва слышная, плавная мелодия поднялась к гаснущим небесам. Кажется, в середине обряда кто-то из них сбился. Тала занервничала и стала подкладывать травы заново. Мар вспотел от натуги, но упорно играл дальше.

Это продолжалось довольно долго, и Орго уже не без удовольствия думал, что шаманы космачей будут послабее шаманов Кабана, когда понял, что вода очистилась. Только что была муть, а теперь…

Орго вгляделся, и дыхание его замерло. На дне сосуда больше не было глаза.

Словно окно, оно открывалось в желтую от листьев равнину.

Там шагали шестеро крепких, ловких людей с темными от татуировок ликами. Казалось, они натянули на лица черные черепа – лишь около глаз виднелись белые круги. Неотвратимые, словно ледник, они шли в окружении огромных белых псов.

Сердце Орго забилось где-то в районе живота.

Гончие Аннуна!

Псы самой Богини.

Гончие выходят в мир лишь ради одного: найти и привести Богине жертву, на которую она указала.

Будь это простой общинник или могущественный вождь, они неотвратимы. Если человек пытается бежать, Гончие следуют за ним – хоть до края света – доставляют на берега священных Темных вод, и там жрец отрубает ему голову во славу Богини.

Орго отчаянно гнал от себя догадку, за кем они идут.

Тала молча кивнула.

– Да. Гончих Аннуна отправили за человеком, который принес из гробницы амулет Мертвеца. Мы очень рады, что сумели перехватить тебя первыми. Моя наставница хочет говорить с тобой.

Орго тупо кивал, осознавая только одно – смерть идет за ним: священная и безжалостная.

Из тупого забытья его вырвала: буквально – за руку, Тала.

– Так что идем, – у нас есть время укрыться.

– Где? – спросил Орго, горько улыбнувшись.

Любой Охотник умеет определить, где зверь с помощью простенького заклинания – задолго до того, как увидит первые следы. А охотников за людьми обучают лучшие среди шаманов и чародеев – куда от них денешься?

Тала снова решительно потрясла его за плечо.

– Если они такие прямо неодолимые шаманы, то где мы всем народом, по-твоему, прячемся? Идем!

Вообще-то Орго – полноправному Охотнику – полагалось бы обидеться на такое бесцеремонное обращение женщины, но он слишком обрадовался. И правда, как он сам об этом не подумал!

Он ожидал чего угодно – даже того, что они обернутся птицами и улетят, но все вышло проще.

Загасив и затоптав костерок, беглецы двинулись быстрым шагом по причудливой траектории – Орго заметил, что космачи привычно идут противосолонь, запутывая чужое колдовство. Они миновали рощи, перевалили холмы, снова сделали широкий зигзаг, а уже на закате поднялись на курган. В надвигающихся сумерках огромные менгиры на его вершине вздымались, словно полусгнившие зубы. Там Вур принялся искать что-то среди травы и камней. К нему присоединился Мар, и вдвоем они нащупали замаскированный лаз.

– А хозяин кургана нас не съест? – опасливо спросил Орго.

Тала замотала головой – Орго ощутил легкий ветерок от движения пышной копны ее волос.

Лаз был темным, узким, влажным. Орго долго пробирался наощупь, пока не увидел впереди свет.

Это был костерок, рядом с которым Вур щедро выставил две наполненных маслом глиняные лампы – очень грубой работы, как заметил Орго. Лампы были нужны, чтобы показать Орго стены. Тот так опешил, что пролез внутрь, только когда Тала хорошенько влетела в него сзади и сказала – Ох!

Стены заполняли изображения, но не топоров, луков, оленей, рогачей, Стражей и духов леса, к которым Орго привык в священных местах клана.

Сперва он решил, что это тоже какие-то духи – с овальными головами, сидящие на столах со спицами, с посохами в руках. Пригляделся и разобрал, что не посохи это, а копья. Начав расшифровывать рисунки, узнал луки, а затем сообразил – никакие это не столы со спицами, а колеса!

Люди их не используют – зачем колеса, когда нет дорог? Но знают гончарный круг, да и колеса тоже. Папа когда-то сделал маленькому Орго чудесного резного игрушечного оленя. Тот ловко двигался по земляному полу на крохотных деревянных колесиках. Но здесь-то явно не игрушки нарисованы!

Вур, с интересом следивший за ним, передвинул лампы дальше, а Орго полз на коленях по коридору гробницы, разглядывая стены. Люди с овальными головами сидели на пирах, охотились. Они сражались на копьях и топорах: пешком и на своих колесных… штуковинах. Видно, в те времена людей было намного больше, чем сейчас – тела убитых громоздились грудами.

Многие были одеты в странные длинные рубахи из небольших колечек. Овальноголовые строили и сжигали крепости на холмах.

А потом на стене появились великаны – так неожиданно, что Орго едва не вздрогнул.

Громадная нога топтала фигурки людей. На следующей стене – ряды одетых в железо великанов стояли против несчетного людского войска. Затем Орго увидал полную воинов крепость на холме – и великанов со щитами и копьями, которые высоко возвышались над ее оградой.

Орго заглянул за угол коридора и обнаружил хозяина кургана. Тот лежал на каменном столе, среди священных спиралей и витых линий на стенах. На нем была длинная рубаха из колечек и… Орго с легким стыдом понял, что овальная штука одевалась на голову как шапка.

Наверное, она и была шапкой, только из очень странного материала. Рядом с ним лежало несколько старых-престарых лезвий топоров – топорища давно сгнили – и еще полоса того же непонятного материала, снабженная крестовой рукоятью. Орго разглядывал ее с боязливым почтением.

Что-то было в ней хищное и опасное – словно она любила пить кровь и лежала сейчас, ржавая, старая, но по-прежнему готовая убивать. Орго не хотелось брать ее в руки.

– Мы думаем, это то, что называют Меч, – шепотом сказала Тала.

Орго с понимающим видом хмыкнул, хотя про такую штуку раньше даже не слыхивал.

Орго очень хотелось потрогать эти рубаху и шапку хотя бы пальцем, но не стоит касаться вещей Ушедшего – это всяк знает. Но он и так догадался – они, наверное, из того же волшебного материала – «железа» – что и оружие великанов!

– Понимаешь, – возбужденно рассказывала Тала, – в древние годы люди умели изготовлять такое же оружие, как великаны и могли сражаться с ними на равных и…

– … проиграли с треском, – мрачно закончил Орго.

Вур издал нечленораздельный звук, означавший, видимо: ну я же ГОВОРИЛ!

Тала тяжело вздохнула.

Глава 11

В воскресенье тетушка послала Джоанну в универсам за йогуртами и сыром. Пришлось взять зонтик – небо скучно, серо хмурилось.

– В сетевой «TESCO»! Который около универмага Хэддока! – Уточнила она зачем-то дважды.

Джоанна была немного обижена тем, что ее считают неспособной запомнить такую простую вещь – и в итоге прошла мимо «TESCO», и вспомнила о нем, только свернув за угол. Удивилась, вернулась и принялась искать знакомые красные буквы логотипа сети. Сперва она их не нашла и подумала даже, что тетушка ненароком послала ее в магазин, который был здесь много лет назад. А когда обнаружила магазин, то удивилась еще больше.

Красные буквы TESCO глядели на улицу рядом с его же широчайшей витриной. Пожалуй, она была даже шире, чем у соседнего универмага мистера Хэддока! Как такое, спрашивается, не заметить?

Что еще страннее – люди заходили в Хэддок, вся улица напротив него была заполнена машинами, – а в TESCO никто не шел. Даже те, кто парковался напротив его витрины, бодро топали в соседний магазин.

Пожилой кассир проводил вошедшую Джоанну долгим, недоумевающим взглядом. Магазин был пуст, как космос – хотя полки заполняли товары. Джоанна набрала полную корзину и пробила покупки на кассе под тем же удивленным взглядом. Здесь было и дешевле, чем у Хэддока.

Когда она попыталась узнать, почему тут пусто, кассир выразительно пожал плечами. Выходя с огромным бумажным пакетом, Джоанна едва не врезалась в пожилую пару, выходившую из машины. Они отпрянули, кинули недоумевающий взгляд на нее, взглянули на витрину TESCO так, словно видят ее впервые в жизни, изумленно поглядели на вывеску, хотели зайти – но бодро развернулись и пошли к Хэддоку.

Кассир, поймав из-за стекла взгляд Джоанны, пожал плечами и снова углубился в толстую растрепанную книжку.

Вернувшись из магазина, Джоанна стала думать, чем бы заняться. Тучи бродили по небу с самого утра, все время казалось, что вот-вот пойдет дождь. Мама работала в своей комнате, обложившись книгами, планшетом и ноутбуком. Джоанна привычно была одна – сидела на скамейке в саду, читая взятого в библиотеке Муркока под скупым осенним солнышком, когда ее отвлекло нетерпеливое – Кар-р-р-р!

Знакомая будильная ворона сидела на ветке и прозорливо смотрела на Джоанну круглым, как виноградина, зеленым глазом.

– Кар-р-р-р!

– Кар-р-р-р-Кар-р-р-р. – Подтвердила Джоанна.

Ворона глянула на нее с выражением: «это что за хулиганство, девушка», – и отлетела на соседнее дерево. Села и снова закаркала.

Джоанне показалось, что ворона пытается ее куда-то отвести.

Она положила книгу на скамейку и пошла – Муркок не показался ей таким уж интересным.

Ворона, перепархивая, отвела ее к входу в лабиринт. Это все больше нравилось Джоанне. На ее взгляд, ворона вполне заменяла белого кролика. Кролик – это слишком по-девчачьи.

Вместе с вороной они зашли в лабиринт.

В глубине сознания жила прозаическая идея, что вороньи дети попали в беду и та ведет Джоанну к ним, но девушка не давала ей толком оформиться – гораздо интереснее было представить… что-нибудь другое! Да и разве бывают у ворон дети осенью?

Влажные кусты поблескивали тысячами крошечных капелек, и ласково терли плечи Джоанны. Белые руины виднелись то справа, то слева, то почти сзади, но никогда – впереди.

Она вышла к ним совершенно неожиданно.

Белые камни с потемневшими от дождей верхушками, желтая листва на камнях и земле – и сияющие скульптуры! Белоснежные статуи людей в кольчугах и шатровых шлемах, с длинными каменными усами. Многие опирались на копья, другие – сжимали в руках мечи и большие, овальные нормандские щиты. Что-то неправильное чувствовалось в этих каменных воинах, и скоро Джоанна поняла, что – все они были слепы.

Воины стояли кругом, а ровно в середине его расположилось воронье гнездо. Эта огромная куча мокрых веток погребла под собой маленький, чахлый кустик. Гнездо опустело уже много лет назад.

Ворона сидела на высоком шатровом шлеме одной из статуй и выжидающе глядела на Джоанну.

– Спасибо за это место! – сказала та.

– Кар-р-р-р! – ответила ворона и продолжила смотреть выжидающе.

Красная громада тетушкиного дома смутно угадывалась за листвой, во все стороны расходились дорожки среди зеленых стен кустарника. Джоанна поняла, что каждая статуя смотрит на свою дорожку.

Оно медленно обошла их по кругу.

Все статуи чуть-чуть, да отличались. Одни были грубоваты, словно первые работы скульптора, другие – прямо как живые. Она выбрала себе юного воина без усов и без кольчуги – почти мальчишку в распахнутой на груди рубашке – и пошла по его дорожке.

Зеленые стены здесь были широкими, а листва – удивительно свежей. Джоанна шагала себе и шагала, вся во власти легкого, счастливого ощущения тайны. Кусты по бокам становились выше, в их гуще смутно угадывались новые белые статуи – гораздо крупнее тех, что стояли в круге.

Неожиданно Джоанна вышла на берег моря.

Море было беспредельное, лазурное, тропическое. Оно ласково билось у ее ног. Вдали виднелись сочные зеленые шапки островов, а вокруг каждого, словно рама – белая полоса пенящегося прибоя. Справа возвышалась огромная прямоугольная скала, оплетенная зеленью.

Джоанна села и некоторое время вслушалась в негромкий шум прибоя.

Все ясно – она уснула и видит это во сне. А жаль, что на самом деле в центре лабиринта нет такого чудесного места с каменными воинами.

Было жарко, и Джоанна сняла свитер и держала в руках.

Мир обнял ее, шумело море, ветер чуть слышно перебирал листья пальм.

Джоанна отправилась гулять по берегу, нашла в прибое что-то сверкающее и полезла за ним, пока волна не вернулась снова. Кусок коралла, на который она ступила, оказался очень скользким. Кроссовок поехал по тине – и Джонна бухнулась на мокрый песок. Это было больно! Мир заполнило жжение в колене. Потом ее окатило волной.

С трудом, прихрамывая, девушка выбралась на берег. По дороге ее окатило волной еще дважды. Закатив джинсы, Джоанна обнаружила на колене глубокую ссадину. Пока она промокала кровь влажной салфеткой, упаковка которых нашлась в заднем кармане джинсов, Джоанну ударила мысль: а ведь во сне не чувствуешь боли! И промокнуть во сне нельзя!

Тут она испугалась по-настоящему.

Человека, посмотревшего три сезона «Героя щита» не просто удивить тем, что он попал в другой мир. Он даже знает, ЧТО может ждать его в другом мире.

Джоанна быстро отползла от линии прибоя и на полпути потеряла свитер. Эта прозаичная деталь заставила ее остановиться и немножко успокоиться.

Джоанна дохромала до свитера, подняла его и села на большой камень – сперва проверив, не монстр ли это – и принялась экспериментировать.

Выяснилось, что если щипаться, то больно, к ссадине лучше не прикасаться, а вода – и правда мокрая.

То есть это В САМОМ ДЕЛЕ не сон!

По исекаям Джоанна твердо знала, что ждет переместившегося: или встреча с чудесной девушкой с глазами в пол-лица или с монстром с пастью в половину туловища. Девушки тут не было, а монстр ее не устраивал. Всем известно, что в жарком фантазийном климате водятся динозавры!

Мысль о том, что она не помнит, где вышла в это место, заставила Джоанну вскочить и, прихрамывая, припустить обратно по берегу.

На ее счастье, первое, что она увидела, войдя сюда, была приметная скала напротив. Она нашла эту скалу, обернулась – и обнаружила едва заметный проход среди огромных листьев неведомых растений. Джоанна похромала туда. Вскоре она наткнулась на огромный кусок базальта, перегородивший дорогу!

– Спокойно, спокойно… – она дошла обратно, борясь с готовой захлестнуть паникой, снова вышла к месту напротив скалы и обнаружила еще две подходящих тропки.

Последняя из них оказалась той, по которой она сюда пришла. Неведомые растения через пару десятков шагов стали более привычными кустами. С облегчением Джоанна увидела в зарослях у дороги высокие белые статуи. Они были похожи на воинов из круга, но не совсем. Как она теперь разглядела сквозь переплетение ветвей, листьев и лиан, эти воины были безбородые и безусые, с более тонкими чертами лица, и в шлемах из огромных витых раковин.

Вскоре статуи исчезли, листья кустов сделались совсем привычными, лианы сменил обыкновенный плющ, и Джоанне стало холодно. Она натянула свитер. Впереди смутно виднелся тетушкин дом. Давешние статуи стояли кругом, вороны не было. Джоанна несколько секунд соображала, куда идти, чтобы выйти к дому, и пошла, легонько прихрамывая. Дорожки лабиринта услужливо вывели ее к фасаду.

Муркок так и валялся на скамейке обложкой вверх. Дождь все же прошел, и книга намокла – но это сейчас волновало Джоанну меньше всего.

Глава 12

Наутро Орго выбрался из кургана первым и обо что-то споткнулся.

Этим чем-то оказался Дотр, который лег сторожить у входа. Он открыл мутные со сна глаза, увидел Орго и утробно, с угрозой зарычал.

Мальчишка сперва опасливо застыл, а затем сделал то, что делал, когда случалось наступить в темноте на Кусну – зарычал в ответ.

Мутные глаза космача прояснились, в них вспыхнуло удивление, потом Дотр улыбнулся – искренно и широко, словно маленький.

Зевая, мальчишки выбрались из волшебного холма.

Небо холодило, лес утопал в тишине и туманах. За ночь перед входом нападало немало желтой листвы.

Лениво переговариваясь, они развели костер.

– А ты почему всегда на четвереньках? – спросил Орго, когда решил, что атмосфера стала достаточно дружелюбной.

Дотр виновато почесал затылок и неловко улыбнулся.

– Я когда малый был, учился ходить как все. Но падал. Все смеялись. Было от этого больно-больно. Я решил: если я не падаю – они не смеются. Если я хожу как пес, я не падаю. Потому я хожу как пес.

Дотр помолчал немного, а затем обиженно сказал.

– А девушки все равно смеются! Говорю, что хочу взять одну в жены – а они все смеются! Нечестно это!

Орго согласился, что это нечестно.

Дотр принюхался к жарящейся заячьей тушке.

– Но я решил стать воином, как Урак! Убью много Псов великанов, и тогда девушки не будут смеяться. И я возьму себе жену!

Он поглядел на Орго, чтобы узнать, как ему такой план.

Тот сперва хотел вспылить, а потом пожалел Дотра.

И наконец, подумал, что Урак – это, наверное, у космачей такой же умелый охотник, как у Детей Хельма – Арнаг. Почему-то от этой мысли ему стало неловко, и он пошел будить Вура и Талу, чтобы есть зайца.

***

То, что вчера в сумерках Орго принял за менгиры, оказалось остатками деревянного частокола из стволов цельных дубов.

Должно быть, здешним людям стоило немалых трудов притащить стволы из леса и установить вертикально. В одном месте в ограде виднелась широкая брешь. Гигантские колья вырвали из земли и небрежно отбросили прочь. Это случилось так давно, что стволы почти сгнили, хотя и были укреплены колдовством – Орго все еще чувствовал его легчайшее дуновение.

Он долго стоял на краю почти сгладившегося рва и думал о неведомых людях, живших тут в далекие-придалекие времена и погибших в безнадежной битве. За его спиной громоздились груды камня – остатки круглых хижин, напоминающих пчелиные ульи.

***

Они шагали до полудня, прежде чем Тала снова достала волшебную миску. Орго напряженно следил за чашей. Тала поманила его, и он быстро заглянул. Гончие Аннуна стояли кружком и что-то обсуждали, скупо жестикулируя. Белые псы с деловитым видом бегали по округе. И у слуг Богини, и у псов было изрядно растерянное выражение. Орго облегченно выдохнул. Страшные жрецы их потеряли! Более того, он, кажется, узнал место, где они стояли – и это были окрестности Плавучей деревни где-то в сутках пути отсюда!

Снова они использовали миску уже почти на закате – после целого дня ходьбы по лесам и холмам. Вур и Орго искали топливо для костра, а Тала быстро гадала. Увидев потерянное выражение ее лица, Орго бросил собранные ветки и метнулся к блюду.

В шаманской миске он разглядел низко склоненные головы жрецов, а напротив них огромные носилки, которые несли восьмеро мускулистых слуг. Занавеси приоткрылись, две татуированных руки выложили на землю шкуры, укрывая пыль. Орго, наверное, даже дышать перестал.

Неужели он настолько важен Богине, что они просят о помощи…

Даже глядя через волшебную миску, он едва набрался смелости поднять глаза на того, кто вышел из носилок. На Того, кто не касается земли – Супруга Богини Темных вод.

Сперва на шкуры опустились сияющие неземным светом ноги, затем – широкие складки необыкновенной расписной ткани. Ткани было невероятно много, и она была необычайно красивой. А затем из носилок неторопливо вышел человек с золотым лицом.

Он огляделся и начал что-то говорить склоненным охотникам. Затем резко вскинул голову и на один бесконечно-страшный миг Орго показалось, что бездонные пропасти глаз Златоликого встретились с его глазами.

Вода в миске замутилась, Тала торопливо кидала туда травы и мешала воду. Флейта Мара выдала звук, словно прищемившая хвост кошка и затихла. Глаза мальчишки были громадными и испуганными.

– Он нас видел, да? – спросил Мар тихонько.

Тала печально закусила губу и кивнула.

***

Весь следующий день они шли без отдыха – и даже маленький Мар не жаловался. Дотр то и дело уходил с тропы, вынюхивая по сторонам. Однажды он принес белку и хотел отдать Тале. Та благодарно улыбнулась, но показала на свою сумку с лепешками и объяснила Дотру, что это его добыча. Дотр тут же на ходу ловко ободрал зверька и съел. Орго тяжело вздохнул.

Белка – штука вкусная!

В сумерках они устроились привал в двух сотнях шагов от тихой, неглубокой речки.

Орго жарил мясо, слушал, как лениво болтают Тала и Вур, иногда вполголоса смеясь. Мар и Дотр сидели рядышком с другой стороны костра и жадно глядели на тушку жирного, но неудачливого кролика, которого Орго подстрелил в дороге.

Орго мечтательно втянул носом дух жареного мяса.

Затем резко вскинул голову.

В лесу сгущалось что-то… тяжелая, словно камень, угроза.

Все напряженно замолкли. В глубокой тишине падали в огонь капли жира.

Из подлеска молча вылетели огромные белые псы.

Они окружили их, тихо, угрожающе рыча.

Паника забилась внутри Орго.

Уже нашли! Не уйти от Гончих Аннуна!

Но пока разум метался, руки делали дело.

Вур и Орго разом подняли луки – не глядя, натягивали на них тетивы. Мар порывался бежать – хотя куда тут убежишь! Тала ухватила его за руку и принялась шептать что-то. Наверное, требовала подшаманивать на флейте.

А вот Дотр ни минуты не колебался. Он подхватил копье и на четвереньках побежал на собак. Псы зарычали. Он зарычал вдвое громче.

Дотр дико заорал и метнул копье. Завизжала раненая собака – громадный, очень похожий на волка вожак. Длинным костяным ножом Дотр ткнул пса помельче, бросившегося ему наперерез. Потом набежал на вожака и впился зубами ему в шею.

Псы опешили.

Орго воспользовался этим и метко послал стрелу в шею священной собаке, которая удачно встала к нему боком. Вур стрелял размеренно и верно, Тала шептала шаманство, к ней неуверенно присоединилась флейта, выводя что-то боевое. Дотр кружился среди псов, кусая, и тыкал их отточенным кремневым ножом.

Псы привыкли усердно преследовать убегающих, а этот яростный и смертоносный комок мышц был им страшен. Их зубы застревали в плотных шкурах Дотра. А вокруг свистели кусачие стрелы.

Псы дрогнули и, поджав хвосты, стали отступать к лесу.

Дотр, стоя на четвереньках, заревел. Затем – на четвереньках же – помчался на псов. Те – наутек!

Неожиданно Орго осознал, что в плече Дотра торчит, трепеща оперением, стрела. Черная стрела Гончих.

Гончие Аннуна выходили из зарослей, держа готовые к бою луки. Пока длилась стычка на поляне, они окружили дичь кольцом и отрезали от реки.

Дотр зарычал и бросился на них. Несколько стрел впились в него, но человек-пес в прыжке добрался до главаря охотников – татуировка на лице у того была наполовину алой. Дотр повалил старшего Гончих на землю и попытался впиться ему зубами в горло – от ярости он, видно, забыл про нож.