Лабиринт великанов

Мама внимательно изучала фигурки и шептала что-то про художественный стиль неолита и верхний слой раскопа-3. Джоанна вспомнила: кажется раскоп-3 – это небольшая площадка в двух километрах от главного раскопа – между парковкой универмага Хэддока и стадионом – и решила заглянуть туда назавтра по дороге из школы.

Но назавтра Джоанна на раскоп не попала – тетушка поручила ей после школы закупать продукты на всю семью.

В Хельхольме продукты покупали у мистера Хэддока. Он держал небольшой универмаг сбоку от главной улицы. После пары походов магазинчик стал Джоанне, как родной.

Среди слегка потрепанных полок и холодильных прилавков бродили домохозяйки с тележками, а улыбчивый африканец то и дело привозил со склада свежие йогурты и морковку; кассиры-индусы каждый раз приветливо здоровались с Джоанной.

Сам мистер Хэддок на кассе не работал. То и дело он обходил зал, с хозяйским видом покуривая трубку.

Хэддок был старомоден и усат, будто офицер колониальных времен. Старомодность свою он, видимо, сделал фишкой магазина.

Мистер Хэддок носил клетчатые костюмы – кажется, даже из настоящего харисского твида, а трубка у него была недорогая, но старинная и тщательно ухоженная. Чаще всего он болтал со знакомыми покупателями, изящно жестикулируя трубкой – ему явно нравилось, как блестит под лампами ее медная окантовка.

Джоанну он всегда провожал слегка настороженным взглядом серых глаз – это немножко ее смущало. Видимо, новые люди в Хельхольме были совсем уж редкостью. Лицо у Хэддока было горделивое и немного грустное – он все время кого-то неуловимо напоминал Джоанне.

Лишь в четвертый визит в магазин она сообразила, на кого похож мистер Хэддок – его важное и слегка растерянное лицо напоминало инспектора Клузо из Розовой пантеры!

Именно в тот день, когда она сделала это открытие, произошла очень странная встреча.

Тем вечером Джоанну отправили в магазин за молоком.

Осенние сумерки упали на мир быстро, и назад от Универмага Хэддока она шла уже в темноте, неся в бумажном пакете багет, чипсы, бутылку молока и чеснок. Негромко слушая плавную японскую музыку в наушниках – для прогулок по вечерам она любила мелодии из Chrono Cross – Джоанна шагала через чащу Леса великанов. Набегая порывами, негромко шелестел ветер, фонари лирично светили между ветвями.

Она замечталась, шагая по дорожке между кругами света, и едва не наткнулась на человека, который вышел из черноты.

Джоанна готова была поклясться, что миг назад на этом месте никого не было. Поглядела внимательнее и поняла, что человек этот очень странный.

Прежде всего, тем, как он на нее смотрел – смесь робости и восхищения выглядела совсем неуместно на его аскетичном, словно вырезанном из дерева лице. Они глядели друг на друга и молчали. Затем незнакомец поклонился и произнес

– Приветствую тебя, чудная дева из сидов. Я пришел спросить, зачем ты дала мне волшебный амулет.

Джоанна споро отступила на шаг. Ей повезло наткнуться на здешнего сумасшедшего?!

Она разглядела, что незнакомец одет в мохнатые штаны – явно самодельные – и куртку с капюшоном, а волосы его длины и нечесаны. Но это не бездомный: во-первых, поза и осанка незнакомца полны достоинства, а во-вторых, бездомные не носят самодельные штаны и луки.

А над плечом его явно возвышалась дуга лука – хоть и без тетивы.

– Вы ролевик, да? – спросила Джоанна неуверенно.

В ответ мальчишка протянул ей что-то. Джоанна разглядела, что парень – ее сверстник, может, чуть постарше. Его темные, миндалевидные глаза радостно сверкали в свете фонаря.

Джоанна готова уже была отметить, что это интересный молодой человек, но тут заметила, что он протягивает ей банку из-под зеленого чая. Пустую и раздавленную почти в блин. И при этом говорит:

– Вот вещь, которую ты даровала мне в могильном кургане великого шамана, о, чудесная дева!

Джоанна начала потихоньку пятиться.

На лице парня отразилась растерянность. Он бормотал что-то про детей Хельма, великую Самир и, кажется, просил помощи против пеликанов.

После пеликанов Джоанна малодушно убежала, угрожая чужаку полицией.

Она давно выскочила из леса, а сердце все колотилось.

Домой она пошла по большой окружности – как можно дальше от Огрвуда.

***

В дороге Джоанна много думала, а зайдя в гостиную, спросила у тети.

– Тетушка Мэрион! А в городе есть психлечебница?

– У нас нет такого количества сумасшедших. А в чем дело?

– Ну… у вас живут… странные люди?

– Смотря кого считать странными людьми, милая. Некоторые думают, что самая странная в городе – это твоя тетушка.

Джоанна вежливо улыбнулась.

Ей все больше казалось, что этот парень с луком ей привиделся. Может ли наступить переутомление, если четыре дня подряд вставать рано утром в школу?

Поразмыслив, она решила, во-первых, лечь сегодня пораньше – уж не умрет она без двух часов в Baldurs Gate – а во-вторых – через лес в темноте больше не ходить.

Глава 8

Орго пришел в себя от тихого говора. Сперва он просто наслаждался мирным потоком человеческой беседы. Ясно, что кто-то отбил его у космачей – может быть, охотники из Плавучей деревни или из Равнинных родов. В них даже Охотники – рабы великанов и потому чаще всего именно равнинные ходят в южные болота убивать космачей. В голове ровными толчками пульсировала боль, но постепенно он вслушивался, начиная понимать. Говорили довольно непривычно, но в целом ясно.

– Да не дергайся! – требовательно произнес мелодичный женский голос. – Ты Охотник или кто?

В ответ печально запыхтели.

Видимо, у отряда его спасителей не было с собой сон-корня или целительница оказалась не очень опытная. Если взяли на охоту чью-то женщину, то они, правда из Равнинных родов – оттуда идти далеко и нужно готовить в пути, – размышлял Орго.

– Тебе легко говорить, – этот пес меня чуть к Отцам не отправил! – сказали, по-видимому, сквозь крепко стиснутые зубы.

– Могу колыбельную спеть! – невинно предложила девушка.

Теперь запыхтели уже угрюмо, но промолчали.

– А он не нападет? – спросил кто-то – судя по голосу, это был совсем мальчишка.

Орго заинтересовался всерьез. Мальчишек не берут на охоту. И эти безумцы что, захватили космача и не убили! Никто в роду Хельма никогда не делал такой глупости!

Эти странные охотники настолько увлекли Орго, что он, не обращая внимания на пульсирующую боль в голове, приоткрыл веки.

Затем резко зажмурился, полежал немного с закрытыми, и открыл снова. Но странная картинка никуда не делась.

Напротив него лежал космач – то есть Орго понял, что это космач, потому что рядом на траве валялся его бесформенный капюшон, а шкуры были распахнуты. Под шкурами оказался парень примерно его возраста, с обильными веснушками. Он, сжав зубы, следил, как длинный разрез на его груди ловко зашивают нитью из оленьих жил с помощью костяной иглы. Над ним склонилась девушка с пышными волосами, золотыми в солнечном свете.

Орго закрыл глаза снова.

Да это безумие какое-то! Во-первых, космачи не говорят. Они рыкают, ухают, повизгивают, но по-человечьи не говорят! Во-вторых, все знают, что у них огромные костистые дуги над бровями, руки длинные, а ноги кривые и под шкурами шерсти едва ли не больше, чем снаружи.

Но не могли охотники взять и переодеться космачами! Да и ребенок с ними… Странно… Орго незаметно обследовал себя и вскоре ощутил, что что-то стягивает правую ногу. Веревка? А почему руки тогда не связаны? Он убрал руку под бок и щупал, есть ли нож на поясе (его не оказалось), когда мальчишеский голос радостно воскликнул.

– Пес шевелится! Пес шевелится!

Пыхтение раненого и плавные слова девушки-лекаря смолкли. Сквозь сомкнутые веки Орго почувствовал, что на него смотрят. Ему стало очень страшно их открывать. Но делать вид, что он еще без сознания тоже было глупо, и он произнес короткую, но горячую молитву Богине и Старому Хельму и открыл глаза.

Над ним склонились три лица – вполне человеческих, безо всяких дуг и шерсти. Девушка оказалась очень симпатичная – нос и щеки ее усеивали веснушки – явно сестра того парня, которого зашивала. Третье лицо принадлежало мальчишке лет десяти – с тем же набором веснушек.

Орго испугался бы, если бы эти трое не смотрели на него так же боязливо, как он – на них. Судя по лицу малыша, он очень жалел, что чужаку не связали рук. Орго мог бы, конечно, броситься на космачей и впиться кому-нибудь в горло, но толку-то – у них ножи! И висят так, что ему их не достать.

Они глядели друг на друга, не зная, что сказать.

– Ты. Из. Пс-ов? – спросила девушка четко и по слогам.

– Я – из Кабанов! – обиделся Орго. – Род наш – Род Кабана.

Они помолчали.

– Все вы псы! – объяснил мелкий мальчишка не злобно, а так, как объясняют совсем маленькому ребенку. – Псы людоедов!

– Почему это псы людоедов? – удивился Орго.

– Потому, что вы помогаете великаном охотиться на людей! – обвиняюще сказал мелкий.

– Не на людей, а на космачей! – не менее убежденно ответил Орго.

После этого они посмотрели друг на друга и задумались.

Девушка больно ткнула мелкого брата кулаком в бок и начала.

– Мы. Не хотим. Тебя. Убить. Мы. Захватили тебя. Чтобы. Говорить.

– Я. Понимать. Тьфу! Я понимаю вас! Вы хорошо по-человечьи говорите! Где научились?

Подростки дружно фыркнули.

– Мы вообще-то люди!

– А где ваша шерсть? Почему дуг нет? – Орго подозревал какой-то обман. – И когда вы хватали меня, вы еще не умели говорить по-людски! А?

Ребята рассмеялись. Мелкий так и вовсе упал в пожухшие листья и принялся кататься на животе, сдавленно хрюкая.

– Мы… Ой, умели! – девушка прикрыла рот рукой, пытаясь унять смех. – Это охотничий язык – чтобы псы людоедов не понимали!

– Ну не будем же мы кричать на весь лес – Заходи на них с подветренной, там трое! Мы говорим. – Рр-р-р-р… Ру-р-ро! Ух! Ух! Вот!

Девушка призналась. – Может, это язык первых Свободных, но предки его у них переняли.

– А шерсть? – спросил Орго с надеждой. Мир трещал и рушился у него в голове. Они никогда не осматривали убитых космачей – только забирали у них оружие и сумки с мясом. Все издавна знали, что это чудища и глядеть на их морды не к добру.

Раненый парень молча распахнул рубашку – из кожи оленя и притом умело обработанной – мельком отметил Орго – и показал живот. Шерсти там было меньше, чем у иных мужчин рода Хельма.

– Первые из Свободных, ну, которые сбежали от великанов, пришли на болота и нашли там Плосконосых Старичков. Вот у тех были дуги и много-много шерсти. Они приютили Предков. Они издавна воевали с великанами, но потом вымерли – очень уж у них женщины были страшные.

– Это как так? – спросил заинтригованный Орго.

– А так! Огромные, мускулистые, все время рычали и дрались – мне бабка Фур рассказывала – она их девочкой застала! А мужчины Плосконосых Старичков были маленькие и робкие – они своих женщин боялись и брали в жены людских – вдов у нас всегда было много. А те рожали почти одних людей. Там Плосконосые и перевелись. Кроме того, женщины у них вечно ходили с великанами воевать и гибли, а мужчины – только на болотах охотились. Вот!

Они помолчали снова, и девушка спросила строго – Ты на нас не нападешь, если развяжем?

Орго подумал и кивнул.

Когда космачи вправду его развязали, он почти и не удивился.

– Орго-Охотник из Рода Кабана, – представился он.

– Вур-Охотник из рода Бобра, – сказал раненый (моим ведь ножом, – подумал Орго).

– Тала из рода Бобра, – улыбнулась девушка. – А этот, который смотрит насуплено – наш братик мелкий – Мар.

Они неловко помолчали, а потом протянули друг другу руки.

Глава 9

Сперва в поисках фигурок из тетушкиного шкафа Джоанна перерыла весь интернет – то есть пятнадцать первых страниц Google. Убедилась, что ничего похожего там нет, и приуныла. Если бы она догадалась сфотографировать фигурки на телефон, спас бы поиск картинок, но ладно уж…

Пока Baldurs Gate грузился, Джоанна обдумывала план.

На следующий вечер после школы она внимательно изучила книги в тетушкиной гостиной. Вид у комнаты был многообещающий – семь громадных, старинных шкафов, до краев полных книгами. Джоанна приготовила столик на колесиках – и к концу седьмого шкафа так и возила пустой. У тетушки была великолепная коллекция альбомов и книг по живописи: невероятное множество репродукций художников эпохи Возрождения, Прерафаэлитов; великолепные переиздания классических «цветных» книг сказок; все тома Кембриджской истории живописи. В этой библиотеке можно было бы написать диссертацию по искусству – но ни единой книги на другие темы здесь не нашлось!

Огорченная и обрадованная одновременно, Джоанна провела остаток вечера с чудными альбомами картин Уотерхауза, Эдварда Берн-Джонса и прерафаэлитов вообще. Это было приятно – мама признавала только импрессионистов, а сама Джоанна стыдливо любила фентази-арт. Тетушка застала ее за рассматриванием прижизненного издания гравюр Рэкхема, дружелюбно кивнула и деликатно ушла.

На следующий вечер Джоанна после школы пошла искать городскую библиотеку. Идя по карте в телефоне, она пришла к Универмагу Хэддока (дважды), свернула не на ту улицу, пошла назад, обнаружила, что заблудилась – пришлось спрашивать дорогу у молодой индианки-констебля, которая патрулировала улицы на гироскутере.

Библиотечка оказалась небольшая, недавно отремонтированная и почти без книг. Подле входа стоял вигвам для читателей, в большом холле с окном во всю стену – целая шеренга компьютеров, за которыми играли дети в наушниках. За другой дверью виднелись пестрые обложки книг для карапузов с рисунками, которые будто сами карапузы и рисовали. Джоанна с сомнением все это оглядела и подошла к библиотекарше, которая расположилась за конторкой, вполглаза следя за детьми. К ее великому удивлению, библиотекарша не сидела в телефоне, а читала книгу!

Это так поразило Джоанну, что она не сразу заметила – это ведь Моррис Ли из ее класса!

– Привет, Моррси! А ты тут что, работаешь?

– Ну, пока я тут подрабатываю. А в ведьмином доме кончился интернет?

Джоанна оглядела зал и ответила преувеличенно конспиративно.

– Стыдно сказать, но я пришла в библиотеку за книгами!

– Да ну! – подыграла Моррис. На работе она носила очки в пластмассовой оправе, а чудесные волосы стянула в скучный деловой хвост. – А о чем книги-то?

– Археология и история. Если у вас такое водится.

– Водится! – кивнула Моррис.

Она вызвала подежурить из офисных комнат приятную пожилую женщину, а сама повела Джоанну.

Позади читального зала оказалась металлическая противопожарная дверь, а за ней – длинный зал из сплошных стеллажей. Стеллажи были и современные, металлические, и старинные дубовые – наверное, даже антикварные. Все были плотно набиты книгами. Джоанна решила, что здесь ей может понравиться.

Она устроилась под старинной лампой с зеленым абажуром и принялась проглядывать книги, которые таскала Моррис. У нее был где-то час, чтобы успеть прийти домой и приняться за уроки. Но за час Джоанна ничего не нашла – а гора притащенных Моррис книг убыла не сильно.

На третий день поисков Моррис подошла к ней в школе и предложила пойти вместе. Оказалось, что Моррис знает короткий путь. В дороге они разговорились. Джоанне почему-то не хотелось рассказывать про фигурки у тети на чердаке, и она соврала, что читает, чтобы написать фентази. Историческое. Про кельтов!

– О-о-о! – с энтузиазмом сказала Моррис. – Так ты тоже пишешь фентази!

– Ой-ой! – подумала Джоанна.

Пока они шли до библиотеки, Моррис успела обрушить на Джоанну сюжеты двух своих рассказов и половину романа-эпопеи в трех частях.

Чтобы спастись, Джоанна перевела разговор на «Подземелья и драконов» и принялась рассказывать про оксфордские клубы ролевиков.

– А у нас тоже клуб есть! Придешь завтра?

Джоанна вспомнила загадочного парня с луком и энергично кивнула. На ловца и зверь бежит!

Если он и вправду ролевик, а всю эту глупость с пеликанами делал… ну, например, на спор?

В пятницу она пришла в задние комнаты библиотеки, где заседал клуб «Подземелья и медведи».

Когда Джоанна шла сюда, у нее возникли нехорошие предчувствия, и она убеждала себя, что это – ее обычный страх перед незнакомцами.

Открыв обыкновенную офисную дверь, на которой был наклеен лист бумаги с намалеванным фломастером медведем под каменным сводом, она обнаружила клуб ролевиков. За пустым столом под висящими на стене скрещенными посохами из папье-маше сидели двое.

Один парень был совсем взрослым, бородатым, грустным, а второй – школьник, индиец и настолько стереотипный неловкий ботан, что Джоанна думала, что такие и встречаются-то только в фильмах.

Они втроем смотрели друг на друга.

– Э…

– У-у…

– М-м-м… Это клуб ролевиков?

– Э… Судя по вывеске – да.

– Понятно…

Джоанна спросила про Моррис, но та куда-то делась.

Она неловко села на дальний край старого дивана – его пришлось отчищать от комиксов.

Мальчишки молчали. Она тоже. У Джоанны возникло подозрение, что Моррис отправила ее сюда шутки ради, а сама и не собирается приходить. В это время Моррис ворвалась, словно осенний шторм, таща на буксире мальчишку лет двенадцати.

– Прошу прощения! Хоббита задержали в школе!

– Я не хоббит, я смоллинг! – протестовал мальчишка.

Бородач тут же спросил, чем одни отличаются от других.

– Ничем! Они как хоббиты, но смоллинги!

Напряжение сразу исчезло. Все – включая Джоанну – здоровались, шутили и смеялись; на столе появились чашки, печенье и сахар.

Они так приятно болтали за чаем, что Джоанна даже немного огорчилась, когда бородач важно расстелил на столе громадную карту подземелья, старательно прорисованную цветными фломастерами. Джоанна сразу решила, что карта – дело рук смоллинга.

Индус был восточным чародеем Ихор-бин-Шахом. Бородач – паладином Сыродриэлем. Мальчишка – хафлингом-вором Безымянный Хаф. Джоанна превратилась в друида-целителя. Ведущим оказалась Моррис.

– А лучника у нас не будет? – спросила Джоанна невинно.

– За столом вся геройская партия «Подземелья и медведи»! – объяснил толстяк. – Но если у тебя есть знакомый лучник, то…

– Вы натыкаетесь на… шайку гноллов! Они… – Моррис кинула кости и сверилась с бумажками… – танцуют сальсу!

Поздним вечером Джоанна и ролевики шли домой, весело болтая. Они даже спокойно прошли через темный Лес великанов – Моррис тоже жила с той стороны, а индус взялся их проводить.

***

На следующее утро была суббота и Джоанна твердо решила добраться до руин в бабушкином саду. На это раз она не поддалась правилам лабиринта, а пошла напрямик через кусты. Выбрав место, где белые камни руин оказалось прямо перед глазами, Джоанна раздвинула заросли и полезла в узкий проход среди ветвей. Кусты цеплялись за худи, какой-то противный сор сыпался за шиворот. Трава и сор оказались мокрыми, но Джоанна накинула капюшон и упорно ползла. Потом внутри капюшона очутилось что-то живое.

Прежде, чем Джоанна успела его поймать, оно скользнуло за шиворот и стало пробираться вглубь. У него было множество мелких, щекочущих и перебирающих ножек. Джоанна сдернула худи через голову, но сороконожка оказалась уже под футболкой. В самый разгар попыток ее поймать, Джоанна подняла голову и обнаружила над собой кирпичную стену, окно, а в окне – тетушку Мэрион.

Та, половчее пристроив очки на нос, с любопытством следила за племянницей. Джоанна сказала: «Ох!» и быстро поправила одежду. Сороконожка, к ее счастью, убежала.

– Странное ты выбрала место для переодевания, милая, – заметила тетушка благодушно.

– Я ловила жука, – ответила Джоанна, чувствуя, что щеки жарко горят. – Он забрался, куда не прос…

– Думаю, – сказала тетушка милым тоном, – он просто следовал твоему примеру. Я уж думала, это вор, но воры вроде бы редко ползают по кустам кругами.

Щеки Джоанны достигли температуры Большого коллайдера.

– Я хотела пройти лабиринт! Прийти к тем белым руинам!

– О! Белым руинам! – мечтательно кивнула Мэрион. – Когда мне было восемь, я тоже отчаялась найти их законным способом и решила добираться по кустам. Я преодолела долгий, тяжкий путь и вылезла прямо к сараям – тогда на заднем дворе еще были угольные сараи. К сожалению, я не придумала ничего лучше, чем сделать это в нарядном воскресном платье. Сама понимаешь, оно после этого перестало быть нарядным и воскресным, а я довольно долго была вынуждена есть стоя.

Джоанна принужденно улыбнулась.

– Если бы я открыла этот лабиринт в восемь лет, я полезла бы к руинам в восемь. Но я его только сейчас обнаружила.

– Понимаю, – кивнула тетушка. – К сожалению, уже взрослой я узнала – руин в центре лабиринта нет. Просто несколько декоративных камней, «руины» для красивого вида. Посреди них гнездиться пара ворон, если тебе интересно. Кстати, как ты планируешь выбираться?

Дело оказалось непростое – кусты были густые и очень мокрые. В конце концов, тетушка притащила швабру, надежно закрепила между креслом и журнальным столиком и крепко держала, пока Джоанна не забралась с ее помощью в окно.

К счастью, мама была на раскопках и ничего про это не узнала.

Глава 10

Люди сидели вокруг небольшого костерка, на котором жарился сочный, нагулявший к зиме жирок заяц. Космачи с одной стороны, а Орго – напротив, стараясь, чтобы огонь всегда был между ним и чужаками. Хотя он и разделил с ними трапезу, Орго все же было неспокойно.

Да и немудрено – меньше получаса назад его чуть снова не убили!

Тогда Орго вскочил и потянулся к копью прежде, чем осознал, что за звук его встревожил. Но копья подле него не было, а звук оказался утробным, сквозь зубы рычанием готового атаковать космача. Тот подходил от края поляны – мохнатый, укрытый бесформенным капюшоном, он переваливался на четвереньках, сжимая в правой руке костяной нож.

С ревом космач бросился в атаку. Тала метнулась навстречу, раскинула руки и закрыла Орго. Космач свернул в сторону и наткнулся на Вура. Он оббежал его, но малыш Мар отважно загородил Орго, когда космач был всего в полудюжине шагов.

– Стой! Плохой мальчик. Плохой! – кричала Тала. – Это свой! Ты плохой мальчик!

Космач изумленно застыл, снял капюшон и энергично поскреб давно нечесаные волосы.

Орго понял, откуда взялись легенды о внешности космачей. У парня были тяжелые надбровные дуги и такие кристально-пустые глаза, которые бывают у маленького ребенка или древнего старичка. Он поглядывал на Орго, принюхивался и неуверенно сопел.

– Свой?… Пахнет, Псом. Тала не путать? – неуверенно спросил он.

– Тала не путать! – решительно подтвердила Тала. – Мы ловить его живым! Ты помнишь?

– Он плохой! Ранил меня стрелой! – обиженно протянул космач.

Тала успокаивала его.

– Это кто? – спросил Орго у Вура почему-то шепотом. Его пугал этот парень-пес.

– Это Дотр. Он наш двоюродный брат. Он немножко глупый.

– Я заметил…

Тала, успокоив Дотра, виновато вздохнула.

– Женщины, у кого в роду были Лесные старички, иногда рожают таких глупых детей. Дотр не знает полезного колдовства, не знает охотничьей мудрости, ремеслам его обучить не сумели, но дерется он хорошо. Я уговорила его сопровождать нас. У него нюх почти как у собаки, но он умнее собаки! И объяснить может!

Дотр исподлобья поглядывал на Орго с видом человека, запутавшегося в хитросплетениях чужой игры. Затем кинул еще один испытующий взгляд на Талу и принялся обнюхивать ноги Орго, усердно запоминая запах.

Сейчас он сидел справа от костра, яростно рвал руками мясо и смотрел на Орго не по-доброму.

– Так почему вы решили говорить, а не убить? – спросил Орго, стараясь не упускать его из виду, но так, чтобы чужаки не подумали, будто он боится человека-пса.

Космачи стали незаметно подпихивать друг друга в бока. Сперва Тала Вура. Потом тот ее. Наконец мелкий Мар тоже вступил в дело и стал с конспиративным видом подталкивать сестру. Она сдалась и взяла переговоры на себя.

– Мы считаем, что народы людей должны жить в мире. Потому решили захватить пса… – под яростным взглядом Орго она потупилась. С удивлением он увидел, что щеки Талы покраснели.

– Прости, воина из рода Кабана.

– Охотника, – веско поправил ее Орго. – У нас нет тех, кто убивает только людей.

– Прости, прости, Охотника из рода Кабана.

Тала быстро продолжала, пока ее не прервали.

– Захватить и поговорить, как с человеком… как человек с человеком! Люди должны объединиться против великанов! Мы считаем так!

– А кроме вас? – спросил Орго, размышляя.

– Кроме нас, так никто не думает! – печально призналась Тала. – Но мы решили, что, если старшие поговорят с… человеком-рабом великанов…

– МЫ НЕ РАБЫ ВЕЛИКАНОВ! – воскликнул Орго значительно громче, чем было нужно.