Лабиринт великанов

Олег Рония

Лабиринт великанов

Пролог

День стоял чудесный, холодный, пронизанный светом ранней осени. Листья упали, но еще не пожухли и устилали землю сочными золотыми коврами.

Они вышли рано утром и к полудню уже перевалили Рабские холмы. Здесь люди остановились и долго, с опаской смотрели на замок великанов.

Исполинская крепость загораживала горизонт, нависала над золотыми лесами темной громадой. Дым валил из множества труб, затеняя небо облаком – великаны вечно куют железо.

Хотя листва надежно укрывала их, Орго было не по себе. Великаны внушают людям благоговейный страх. Они прямо не запрещают смотреть на Корону осени – так величают их замок – но часто хватают и едят тех, кто рискнул глядеть.

Чернобородый Арнаг – старший из охотников – двинулся вперед и беззвучно скрылся в чаще. Следом шел подтянутый Чунь, лучше всех умевший гадать на зверя и на врага. Остальные шагали за ними след в след – цепочка бесшумных Мужей-охотников, идущих на добычу.

Орго стал Охотником меньше года назад, но до сих пор не считал себя полностью готовым, а потому волновался больше всех. Он напряженно втягивал носом запахи только что опавших листьев, холода, зверя.

Или не только зверя?

Год назад в их охотничьи места пришли космачи. Раньше они жили среди болот за Холодным хребтом, куда их загнали великаны. Но этот год оказался плохим – среди оленей начался мор, волки чудовищно размножились, набивали себе животы падалью, а потом умирали сами. Видимо, падеж случился и за холмами у космачей.

Те перешли на эту сторону и стали охотится на охотников. Потом осмелели и хватали женщин и детей даже у самой деревни. Мужчины рода Хельма собрались и устроили на космачей большую облаву. Чужаков прогнали в чащу леса, где они, видимо, и поселились и теперь не упускали случая подкараулить людей племени. Что еще хуже – пришельцы пожирали немногих оставшихся оленей и нападали на деревенских овец.

Орго сосредоточенно шагал, замыкая. Каждый охотник был вооружен копьем с кремневым наконечником, костяными ножом, луком и пригоршней амулетов, заговоренных старыми женщинами и шаманами. Сегодня им предстояло пройти почти треть пути до Короны осени и охотится там – ближе олени почти перевелись.

Приближалась зима, а в деревне осталось много вдовых женщин и сирот. Чем больше они добудут мяса, тем больше людей переживет Снег. А ведь пока они даже не накормили великанов!

Если великанам не отдадут оленьи туши и зерно, они придут сами и заготовят себе на зиму столько людей, сколько захотят. Так было всегда и будет во веки веков. Великаны приходят, словно мороз и слякоть – а что человеку с ними поделать?

Но если охотникам повезет, то сейчас Хельмовый народ сумеет набрать мяса для великанов и начнет, наконец, собирать провиант для себя.

Орго стал Охотником только в конце этой весны, после того, как умер Малышом, пройдя Испытание в Запертой пещере. Отцом его был Тог Умелый, лучший друг славного Арнага Верного – отец Орго и Арнаг даже женились на родных сестрах.

Мать Орго ушла, когда он был совсем мал, видно, сопровождая в Холмы своего младенца, который родился сразу мертвым. А Тог Умелый погиб в начале прошлой весны: охотился на уток на болотах, а оказалось, что на него самого охотились космачи – и сам пропал, и собака. Орго потом год жил у Арнага, и тот многому его научил. Даже свое взрослое имя Орго взял в его честь.

И Арнаг ему позволил! А ведь Арнага уважают не только среди Детей Хельма, но и во всех поселках народа Кабана и даже в Плавучей деревне шаманов-Сов. До сих пор Орго нет-нет, да и думал о том, что жил в доме Арнага, с теплой гордостью.

Люди шагали почти до полудня, а потом устроили привал у костра, не зная, какая беда их ждет.

Глава 1

Джоанна, прильнув к окну, глядела, как мимо бегут горки и дорожные столбы, и дулась на весь свет. Каждый раз, когда машина поднималась на очередной пологий холм, сочное, с алыми пятнами золото молодой осени открывалось во все стороны до горизонта. Но даже чудный день Джоанну не радовал!

Она снова переезжает, снова меняет дом и школу – и мама ОПЯТЬ тащит ее на раскопки!

Мама Джоанны была археологом и день-деньской копалась или в старых книгах, или в старых свалках. Джоанна отлично знала, что для археолога тысячелетняя свалка – настоящая сокровищница Аладдина, но ее приятели в каждой новой школе этого не знали.

Ей раз за разом приходилось уныло объяснять, что мама – не Индиана Джонс, не ищет древние сокровища, не бегает от ловушек и стрел, а просто сезон за сезоном копает поселения неолитических людей в разных местах Англии.

– Скучища смертная! – говорили в ответ почти все. И Джоанна вынуждена была с ними согласиться.

Теперь ее снова ждала громадная яма, на дне которой студенты работают скребками и кисточками, а еще черепки и кости – чаще всего оленьи.

Машина резко свернула, заставив вещи внутри салона перекатиться. Огромная сумка с одеждой навалилась на Джоанну, девушка устало отодвинула ее руками.

Она ненавидела переезды. В каждом новом доме ей приходилось взвалить все хозяйство на себя.

Впервые она приготовила обед в восемь лет.

Папа с мамой обычно ссорились, пока она была в школе. Но в тот день ссора, видимо, оказалась нестерпимой. Папа собрал вещи, взял свои книги и ушел. Мама побежала следом. А Джоанна осталась одна в пустом доме. Хотелось есть, она все сидела и сидела, глядя, как за окном опускается тьма. Потом достала из морозилки котлету и засунула в микроволновку. Котлету она сожгла, но все же съела. Девочка ела сгоревшую котлету в темном, пустом доме и думала о папе.

Неудивительно, что готовить Джоанна не любила. Но мама почти все время пропадала на раскопках, в университете или в библиотеках, потому Джоанне приходилось самой варить еду и ходить по магазинам – тем более, что стряпала мама едва ли не хуже нее.

Папа еще два или три раза пытался жить с ними, но дело всегда кончалось новыми сварами. В конце концов, они это прекратили.

Нельзя сказать, чтобы Джоанну не любили.

Каждый раз, когда папа приезжал увидеться с ней, они шли в парк аттракционов. Это была память об одном счастливом дне, который они провели там, когда ей было пять. Джоанна давно-давно выросла из каруселей, но сказать об этом папе было неловко, а сам папа, похоже, был слишком рассеян, чтобы подумать о том, что семнадцатилетней девушке аттракционы уже не очень интересны.

Мама тоже старалась проводить с ней побольше времени. Но это работало так, что не она бывала с дочерью, а дочь – с ней на раскопках. Каждое лето Джоанна уезжала из родного Оксфорда в какие-нибудь скучные дебри провинциальной Англии. Она перевидала несчетное количество второсортных гостиниц и жилых трейлеров. Но сегодня Джоанна, угрюмо разглядывая золото деревьев, не могла не признаться – их ждало кое-что получше.

Мама лихо вдавила педаль газа и промчалась железнодорожный переезд прямо перед закрывающимся шлагбаумом. Она мельком оглянулась на дочь, сверкнула стеклами очков в золоченой оправе и задорно подмигнула. В такие минуты мама казалась Джоанне все же немножко Индианой Джонсом.

Двоюродная тетушка Мэрион пригласила их пожить у нее. Джоанна думала, что их ждет обычный белый дом-коробочка с палисадом и приятно удивилась, когда осознала, что та изящная кирпичная громадина, к которой они подъезжают, и есть тетушкин дом.

Огромный, старинный, с благородными львиными мордами на фасаде, особняк носил имя «Приют друида» – оно было выписано золотом на аристократичной темной доске над воротами. Дом окружал роскошно-запущенный сад.

Джоанна решила, что здесь ей может и понравиться.

Тетушка Мэрион вышла навстречу, когда они посигналили из-за ворот, и оказалось добродушной, сухощавой дамой. Да, именно дамой – подумала Джоанна, еще раз приглядевшись. В тетушке было что-то от королевы в отставке.

Нечто аристократическое было и в том, что сад при доме оказался запущен. Немало поездив по Англии, Джоанна поняла, что не ухаживать за садом может позволить себе только человек с положением! Они вот с мамой по выходным вечно, не разгибая спины, трудятся в палисаднике перед своим коттеджем.

Внутри тетушкин дом оказался очень уютным. Они долго пили чай в гостиной из именно таких элегантных фарфоровых чашечек с золотым ободком, которые Джоанна ожидала найти в подобном особняке. С большим удовольствием она узнала, что у нее будет своя, отдельная комната.

Комната оказалась чудесная – под двускатной крышей на втором этаже, с окнами в сад. Джоанна уютно выглянула наружу сквозь стебли плюща: он почти закрыл стекла, так долго окно не открывали.

Сад был диким, словно африканские джунгли!

Мама зашла проведать, как Джоанна устроилась и тоже долго любовалась садом, а потом подтвердила – да, он зовет в приключения.

Джоанна наскоро пробежала по саду – и он оказался просто огромный! Дорожки прихотливо изгибались и уводили в сочную зеленую чащу. Но каждый раз, настроившись на нежданные открытия, Джоанна снова оказывалась перед домом.

Хельхольм ей тоже понравился. Центр городка был скучновато-уютный: аккуратные пестрые домики, витрины небольших магазинчиков, слегка старомодные автомобили и желтая листва повсюду. Фасады покрывал алый с золотом плющ.

Может быть, живи Джоанна в кемпинге на окраине, Хельхольм меньше пришелся бы ей по душе, но так она с удовольствием обошла центр, посмотрела на старинное здание станции с потемневшими кариатидами времен королевы Виктории, на ратушу, которая была когда-то частным домом и на Универмаг Хэддока. Универмаг Хэддока она искать не хотела, но тот умудрился попасться ей на пути трижды.

Таща из универмага две полные сумки, Джоанна подумывала, что Хельхольм – не худшее место, чтобы прожить осень.

Глава 2

Деревья и желтая листва бешено мчались мимо Орго, а позади – грохотали шаги великанов.

Мальчишка бежал уже долго: сердце бешено колотилось, он очень боялся оступиться и упасть. А ровные, быстрые шаги гигантов не отставали – их очень забавляла погоня за беспомощной, напуганной добычей.

***

Охотники сидели у небольшого, почти бездымного костерка и разговаривали вполголоса. Кто-то штопал прохудившиеся ноговицы. В лесу притаились их наблюдатели, так что Орго расслабился впервые за этот длинный, хлопотный день. Освежеванная, завернутая в шкуры туша оленя лежала у костра. Им есть, что отдать великанам! Скоро можно будет охотиться и для себя!

Кажется, Орго уснул, угревшись в теплой куртке, потом что, когда он открыл глаза, все уже случилось.

Две огромных, с древесную колоду, руки держали Синеглазого и Зубра. Орго до мельчайших деталей запомнил громадный башмак, отделанный разноцветными бисеринами – каждая с его голову – и неизмеримую ногу в обтягивающих кожаных штанах, уходящую к вершинам деревьев. Затем второй такой же башмак опустился на лежащего Чуня и с хрустом его раздавил. Вверху радостно захохотали, и великанские руки исчезли в вышине, унося Синеглазого и Зубра. Орго беззвучно всхлипнул. Затем кто-то из охотников метнулся от костра в чащу. Тогда он опомнился и тоже пустился наутек.

Великанов было двое или трое. Они веселились и увлеченно толкались, ловя и давя людей.

– Как мальчишки лягушек! Как мальчишки лягушек! – отрывисто думал на бегу Орго. А потом великанские шаги загрохотали позади – и стало не до мыслей.

Он несся, петляя, словно лиса, и думал лишь о том, чтобы не упасть. А краем сознания понимал, что великаны лишь чуть-чуть убыстрили ход – так огромны их шаги. Посох, сделанный, наверное, из целого дерева, ударил в землю за его спиной. Орго отчаянно метнулся в сторону, в кусты, и вспугнул разомлевшего на лежке кабана; кабан, убегая, налетел на него боком – и Орго все-таки оступился.

Он покатился вниз, сквозь кусты, ударился обо что-то и упал дальше. Мир заполнило красным – было очень больно. Орго подумал, что великаны убили его.

Но потом решил, что мертвецу вряд ли бывает так худо и рискнул открыть глаза.

Свет был очень слабым и едва разгонял тени вокруг. Наверху сердито топали великаны. Сердце успокаивалось очень медленно, а Орго уже ощупывал себя. Поняв, что все цело, поднялся на ноги и больно стукнулся макушкой о камень.

Слава Богине темных вод! Он упал в пещеру. Может быть, в логово кабана – но даже разъяренный кабан показался бы ему сейчас добрым другом. Нескольких синяков было лучше не касаться, но в целом теплая куртка мехом внутрь и толстые штаны спасли его от сломанных костей.

Некоторое время Орго сидел на корточках в темноте, приходя в себя, затем решил обследовать это место – великаны могут просидеть в засаде долго!

Голоса снаружи бурно обсуждали, как его доставать – судя по тому, что голоса грозно, по-великански ломались, это были подростки.

– Вот и тушу оленя теперь заберут; придется им нового отдавать, – сердито думал Орго. Потом он вспомнил, что у Зубра недавно родилась третья дочь. Даже если переживет зиму, не будет помнить отца.

Ему стало горько и мерзко, захотелось свернуть великану шею и одновременно – навсегда спрятаться в глубокую, темную нору.

Он поднялся и, щупая руками потолок, пошел вглубь пещеры. Отойдя от входа подальше, он наощупь стал добывать огонь с помощью дощечки и лука. Лук не хотел помогать, и Орго шепотом его успокаивал – а от этого успокоился и сам. Затем разжег сухой мох, который хранил за пазухой, а тлеющим мхом – коротенький факел. Его он сделал из одной из стрел – кремневой стрелой великана все равно не одолеешь!

Факел высвечивал давно обглоданные кости на полу и корни, свисавшие с потолка. Потом пришлось наклониться – ход стал совсем узким. В какой-то момент Орго даже думал повернуть назад – не хватало еще застрять под землей! Но он все-таки напряг плечи, пропихнулся и очутился в более широком месте.

Он поднял факел. Подземный зал был невелик, с потолка, переплетаясь, свисали корни. Стены из неровного, слоистого камня. А прямо перед ним, на каменном столе, покоился человек.

Кожа его давно высохла, украшенные бисером одеяния почти истлели. Корни спускались сверху и укрывали лицо мертвеца. На груди умершего лежал шлем из черепа благородного оленя; корни оплели оленьи рога.

Орго поклонился хозяину гробницы и попросил прощения, что нарушил его покой. Много поколений назад, когда людей было больше, они строили для великих вождей и шаманов каменные гробницы и засыпали их сверху землей. У нескольких таких в Долине Шаманьих дубов жители Хельхольма оставляли дары, когда надо было умилостивить Ушедших в землю.

Орго снова поклонился и снял с шеи один из амулетов – тот, в котором была шерсть оленя. Подумал – и дал мертвецу самый лучший из всех – один из тех, что подарил ему отец. Это ведь очень важный и могучий Ушедший, хозяин большой гробницы, и ему стоит дать лучшее, что есть. Тем более что Орго попросил – эта мысль словно бы сама созрела у него в голове под этими тяжелыми сводами – чтобы мертвый шаман помог ему отомстить великанам.

Потом полез обратно в проход – все знают, что Ушедшим в землю лучше лишний раз не надоедать.

Орго ждал, пока великаны уйдут, долго-долго и, кажется, даже уснул. Когда он выбрался, наконец, наверх, солнце уже садилось. Орго очень долго прислушивался, потом решился все же подняться на ноги. Закат заливал лес – меркли краски осени. Все еще напряженно оглядываясь и вынюхивая, Орго сделал шаг и на что-то наступил. Оно глухо зашипело под ногой. Сперва он решил, что это змея и отскочил.

Но змеей это не было.

Медленно нагнувшись, Орго обнаружил, что только что раздавил нечто странное – зеленое, с необыкновенным орнаментом. Сейчас оно лежало, сплющенное – наверное, когда он плющил эту вещь, воздух внутри нее и зашипел.

Кажется, до того, как он нее наступил, вещь напоминала маленький бочоночек, который мог бы поместиться у него в ладони. Орго опасливо его коснулся. Предмет оказался холодный, непривычный на ощупь и совсем легкий, будто внутри ничего не было. Явно не великанский – но и на людские вещи совсем не похожий! Когда Орго взял его, изнутри вылилось немножко темной жидкости.

Он подумал и все же решился убрать предмет в заплечный мешок – может быть, эту вещь дал ему Ушедший в землю взамен амулета?

Глава 3

Наутро Джоанна проснулась поздно – вчера, устроившись на новом месте, она, прежде всего, раскрыла ноутбук, а на нем запустила Baldur’s Gate 3 – и очнулась только около часа ночи, когда зачистила храм от гоблинов и трижды неудачно сразилась во дворе.

Baldur’s Gate 3 мама по ее просьбе купила со своего аккаунта в Steam – дома они частенько вместе играли на PS 5. Мама сделала вид, что не заметила, что у игры рейтинг 18+, а Джоанна честно старалась не касаться взрослого контента.

Утреннее солнце светило через плющ так ласково, что Джоанна открыла окно.

Сказала: «Ой!» и обхватила голые плечи руками. Холодно!

Когда она, почистив зубы, сбежала вниз, то обнаружила, что мамы давно нет, зато есть пустой контейнер для завтраков и записка:

«Джо! Принесешь мне обед, ладно?»

– Ну, конечно, самой не захватить! – уныло подумала Джоанна. Она так рассчитывала закосить сегодня эти раскопки!

Сурово хмурясь, Джоанна вышла в сад. Разглядев его при ярком утреннем свете, она заметила среди ветвей белый мрамор и пошла в разведку. Осень в саду почти не чувствовалась: здесь было теплее, чем снаружи; кое-где на клумбах еще стояли цветы.

Влажные после дождя кусты почти касались плеч Джоанны. Песок тропинки размок, иногда приходилось перешагивать небольшие лужи. Дорожки вели в таинственную глубь; в прогалинах листвы виднелись белые камни неведомого здания. Джоанна усердно искала тропу, которая ведет к нему. Белые камни появлялись то справа, то слева. Но как она ни выбирала дорожки, те, будто издевательски усмехаясь, приводили к фасаду дома.

После завтрака пришлось идти к тетушке, спрашивать разрешения пользоваться продуктами, а потом делать огромные сэндвичи. Джоанна была на маму зла и даже думала сначала сотворить сэндвичи с тунцом – мама очень их не любила. Но, подумав здраво, решила, что это глупо – и принялась жарить толстенные ломти бекона.

Вскоре она вышла из дому, легонько помахивая сумкой с обеденными контейнерами.

День стоял холодный, светлый и радостный. Свежо золотилась листва, воздух был по-осеннему вкусный. Преодолев две улицы, Джоанна вошла в лес.

Долго она шагала, наслаждаясь золотым миром. Тропинки увели ее в самую чащу. Когда-то давно, идя в похожий чудно-осенний день по лесу с обедом для мамы, Джоанна вообразила себя Красной шапочкой и теперь всегда вспоминала ее в такой хороший день.

С разных сторон обдумывая неопределенные, но приятные мысли, она и сама не заметила, как зашла в глушь лесную. Деревья поднимались, словно мачты, украшенные золотыми флажками. Поняв, что заблудилась, Джоанна спросила дорогу у девочек, качавшихся на самодельных качелях, потом – у симпатичной пожилой пары, гулявшей с кудлатой собачкой. Собачка была одета в двухцветную попонку и напоминала маленькую рыцарскую лошадь.

Оказалось, что она сильно забрала вглубь леса. Петляя по дорожкам, которые прорезали Огрвуд, словно детскую головоломка из журнала, она вышла к раскопу – он оказался на самом краю леса, где с обеих сторон виднелись пестрые дома.

Как и обычно, вид у раскопа был скучный – просто небольшой котлован, словно под средних размеров дом, да горстка жилых трейлеров вокруг. Верхний слой, где ничего ценного не было, сняли арендованным университетом экскаватором. Теперь студенты и рабочие стояли на глубине, которая была поверхностью пять тысяч лет назад, и копали лопатами, а там, где требовалась тонкая работа, в дело вступали кисточки.

Мама нашлась перед одним из трейлеров, где она аккуратно раскладывала на куске полиэтилена сегодняшнюю добычу. Джоанна остановилась у нее за плечом и угрюмо все осмотрела. Конечно – одни оленьи кости! В стороне от костяной выставки мама бережно положила заляпанный землей глиняный черепок – главное сегодняшнее сокровище.

– Ну, вот чего ей хотя бы Средневековье не копать! Там всяко поинтереснее! – подумала Джоанна и вздохнула так тяжело, что мама услышала, повернулась и радостно ее приветствовала.

– Кто у нас спит до обеда?

– Скажи спасибо, что не в чашке1! – весело отозвалась Джоанна, протягивая маме обед. Кэррола они любили читать все втроем, еще когда папа жил с ними, а вот поспать – только Джоанна.

Они сели прямо на улице, на раскладных стульях, достали сэндвичи и стали есть, повернувшись к городу спиной и глядя на лес.

Мама рассказывала про раскопки, а Джоанна – как заблудилась в лесу.

– Жалко, здесь не водятся волки! Такое название – Огрвуд – а ничего необычного!

– Ты еще великанов тут поищи!

Джоанна вздохнула. Да разве ж это лес – с обоих концов дома видны! Все-таки она родилась поздновато на век-два – с ее-то тягой к приключениям!

Размечтавшись, она не сразу уловила, что мама говорит:

– …тетушкой Мэрион. Она сказала, что здесь хорошая школа и что ты…

– Эй!!! – возмутилась Джоанна. – Вы, что, хотите меня снова в школу сплавить!

Ходить в очередную школу, где она опять будет белой вороной, где никого не знаешь и откуда уедешь, как только появятся друзья – ну уж нет!

Джоанна твердо решила отстоять свое право на выбор.

– Мама! Я буду заниматься дома! В интернете есть курсы! Нет никакого смысла записывать меня в здешнюю школу на месяц-другой! Я… – и Джоанна долго и обстоятельно убеждала маму, что она отлично обойдется без классов. Ведь если высыпаться лишних часа два-три, то учеба дома пойдет, как по маслу!

– Джо! – мама вздохнула. Отправила в рот последний кусочек сэндвича, аккуратно обтерла пальцы влажными салфетками и сказала.

– Будь твоя воля, ты бы даже писать не научилась! Мы с тетушкой уже договорились с мистером Стивенсом, директором. Завтра ты…

Эта новость упала на Джоанну, как кирпич с крыши. Ладно бы на следующей неделе! Или хотя бы с послезавтра. Но так, с места в карьер… И не спросив ее саму!

Будто она – котенок или щенок!

– НЕТ! – заорала Джоанна неожиданно для себя. Поняла, что на нее с любопытством оглядываются студенты и смутилась, а оттого – разъярилась еще больше.

– НЕТ! – закричала она снова и побежала прочь.

Сделав пару шагов, Джоанна почувствовала себя ужасно глупо. Но останавливаться было бы, наверное, еще глупее. Потому она умчалась в лес, злобно опустилась там на ствол поваленного дерева и угрюмо стала ждать, пока мама придет извиняться.

Она ждала, ждала и ждала, а мама все не шла. От этого Джоанна чувствовала себе все более по-идиотски. Не к месту подумалось, что этой дурной выходкой она начисто сгубила свою репутацию здравомыслящей девушки, способной самой определять, учиться ей дома или в школе.

От этого Джоанну накрыла беспомощная злость.

Снова кричать было глупо, потому она схватила первое, что подвернулась под руку – это был зеленая банка из-под чая, которую она недопила за обедом – и яростно швырнула куда-то в опавшие листья.

Затем хорошенько топнула. Еще раз! Так ей!

Под ногами отчаянно хрустнуло, заскрипело – и Джоанна провалилась под землю!

Она неслась по скату, от изумления не издав не звука. Налетала на стену, и даже испугаться не успела – выставленные вперед ступни пробили преграду, и Джоанна шлепнулась во тьму и пожухлые листья.

Остановившись, Джоанна коротко взвизгнула.

Попа болела, но ноги, к счастью, не пострадали – у кроссовок были очень толстые губчатые подошвы, и они приняли удар на себя. Еще попасть в больницу в этом городишке не хватало!

Джоанна едва не стукнулась головой о потолок. Вспомнила про смартфон, испугалась – но на счастье, тот лежал в боковом кармане и не пострадал.

Она включила фонарик и стала выяснять, куда попала.

Место оказалось интересное!

Низкую, сводчатую пещеру наполовину завалили листья. Вход когда-то был забит досками, но они давно сгнили, и Джоанна пробила их, словно шар для боулинга. Луч смартфона нашарил на стенах черные потеки, с потолка спускались толстые корни. В углах лежали кучи полуистлевшего хлама. Джоанна решила, что это бункер времен Мировой войны.

Когда ей было лет десять, она прочла глупую, но очень увлекательную книжку про тайное логово Гитлера, полую Землю и снежного человека на Луне. (Или может быть, родом из полой Земли – она точно уже не помнила). Вспомнив те годы, Джоанна решила, что бункер надо обследовать – это вам не первобытный раскоп!

Следующая комната, куда она кое-как протиснулась, заросла еще больше. У стен стояли ветхие, рассохшиеся ящики. В самом дальнем углу нашелся ровный бетонный стол. Джоанна искоса поглядела на него. Корни свисали так, что казалось, что там кто-то лежит. Джоанна отступила немного в сторону.