Иллюзия всемогущества

Какое-то время я просто сидел в кресле, раздумывая над произошедшим. У меня остался всего один день. Ловко же этот поганец меня обработал: почти сразу, в лоб, заявил, что я скоро умру. Вообще, странно устроена человеческая психология. Ещё совсем недавно я бы ни за что не поверил в богов из других измерений, а теперь вот – сижу и жду, когда он снова появится. Словно это в порядке вещей.

А что если никакой болезни изначально и не было? Что если всё это – дело рук этого существа? Доктор Игнатов ведь прямо говорил, что мой случай чрезвычайно необычный. Пожалуй, так оно и есть. И верить в искреннюю добродетель этого… бога было бы наивно. Впрочем, я и не верил.

Может, он вовсе и не бог. Может, просто отправит меня невесть куда – туда, где меня точно не ждёт ничего хорошего. Надо было у него удостоверение спросить, что ли. Или что там принято у богов? М-да… из огня да в полымя.

Выбор у меня, конечно, был так себе: либо умереть через пару месяцев, либо подписаться на сомнительную авантюру неизвестного божества. Зато во втором варианте оставался шанс пожить чуточку дольше. По крайней мере, я на это надеялся. А что мне ещё оставалось в моём положении?

Только одно – верить в лучшее и готовиться к худшему.

А пока нужно кое с чем разобраться. Когда я говорил об этом богу, я был предельно честен.

Я осторожно переложил Стинки на кровать – она всё это время спокойно лежала у меня на коленях, – затем выудил из кармана джинсов смартфон и нашёл нужный номер.

Почему-то я сразу подумал именно о ней – о Луизе. Мы когда-то работали вместе, потом она уволилась, но общение между нами не прервалось. Впрочем, это было не главное. Главное заключалось в том, что мне было известно о её… скажем так, пристрастии. И именно поэтому я надеялся на её помощь в одном очень важном для меня вопросе.

Нажав кнопку вызова, я стал ждать, когда череда гудков сменится голосом абонента. К счастью, ждать пришлось недолго – девушка ответила почти сразу.

– Привет, – произнёс я как можно более доброжелательно.

– Привет, – сухо прозвучало из динамиков.

– У тебя всё хорошо? Я не отвлекаю? Может, мне лучше перезвонить позже? – скороговоркой выпалил я.

– Нет, всё нормально. Говори, – так же бесстрастно сказала Луиза.

– Слушай, – начал я, не зная, с какой стороны подступиться, – ты когда-нибудь ловила себя на мысли, что жизнь иногда меняется не постепенно, а… одним разом… с ног на голову?

На том конце линии повисла пауза.

– Что это за философский заход или это опять какой-то пранк? – наконец спросила Луиза.

– Скорее первое, – усмехнулся я. – Хотя второе тоже, никогда нельзя исключать.

– Ты пропал на несколько месяцев, – заметила она уже мягче. – Ни звонка, ни сообщения. А теперь вдруг экзистенциальные вопросы. Немного странно, не находишь?

– Находил. Не раз, – признался я. – И да… прости. Я правда не знал, что тебе сказать.

Она фыркнула, но в голосе уже не было прежней сухости.

– Ладно. Допустим, я тебя выслушаю. Давай, выкладывай.

Я выдохнул. Самая трудная часть была ещё впереди.

– Мне по работе нужно уехать, – сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно обыденнее. – В другую страну. Минимум на год.

– «Минимум»? Мне это уже не нравится, – сразу отреагировала она.

– Мне тоже, – честно ответил я. – Если совсем откровенно… есть вероятность, что я вообще не вернусь.

На этот раз она молчала дольше.

– И ты решил сообщить мне об этом вот так? – наконец спросила Луиза. – Внезапно?

– Я не знал, кому ещё могу позвонить, – сказал я. И это была правда, пусть и не вся.

– И что за работа такая загадочная? – настороженно поинтересовалась она.

– Долгая история, – уклончиво ответил я. – Но платят… достаточно. И условия просто волшебные, но есть одно но – с собой можно взять далеко не всё.

– Например?

Я помедлил секунду.

– Например, кошку.

– Кошку? – в её голосе что-то изменилось. – У тебя есть кошка?

– Есть, – невольно улыбнулся я. – Стинки. Вредная, капризная, считает мою квартиру своей личной собственностью и терпит меня исключительно из великодушия.

Луиза тихо рассмеялась. Впервые за весь разговор.

– И ты хочешь… что?

– Я не могу взять её с собой, – сказал я уже серьёзно. – Как бы ни хотел. А оставить просто так – тоже не могу. Она же не какая-нибудь вещь. Она… семья, как бы глупо это ни звучало.

– Неглупо, – перебила Луиза. – Продолжай.

– Мне нужен человек, которому я могу её доверить. Не на передержку, не на «пока не вернусь». А по-настоящему. С заботой. Если вдруг… если вдруг я действительно останусь там на всегда.

На том конце снова молчание.

– Ты знаешь, – медленно сказала Луиза, – что самое обидное во всём этом?

– Что?

– Что ты не позвонил раньше. Даже просто так. Я бы не отказалась услышать тебя. Даже без кошек и переездов.

Мне стало неловко.

– Я знаю. И мне жаль.

Она вздохнула.

– Раз ты не можешь… или не хочешь говорить о своей новой работе, то расскажи хотя бы о Стинки, – наконец сказала Луиза. – Сколько ей лет? Что она ест? Как относится к незнакомым людям?

О своей кошке я мог говорить бесконечно, но, к сожалению, времени у меня было немного. Поэтому, ограничившись кратким, но обстоятельным инструктажем, мы завершили разговор. И слава богу – разумеется не тому самому, – Луиза согласилась взять Стинки к себе на неопределённый срок. Мы тепло попрощались, и я принялся готовить всё необходимое для транспортировки кошачьего организма – вместе с игрушками, мисками и прочими мелочами. Я достал из кладовой переноску и бросил её в прихожей. При виде этой, глубоко ненавистной ей вещи, Стинки посмотрела на меня с явным неодобрением. Почти каждый раз, когда на свет появлялась переноска, для неё это означало неизбежный поход к ветеринару.

Вскоре вещи хозяйки квартиры были собраны. Оставалось самое сложное. И дело было вовсе не в том, чтобы поместить кошку в сумку.

Самым трудным для меня оказалось прощание.

Я присел на корточки и позвал её тихо, почти шёпотом. Стинки подошла не сразу – сначала внимательно посмотрела, словно решая, стоит ли мне доверять в этот момент, а потом всё-таки позволила взять себя на руки. Я прижал её к себе, чувствуя знакомое тепло и мягкую тяжесть живого существа, которое делило со мной этот дом, эти дни и эту жизнь.

Она смотрела на меня своими янтарными глазами – внимательно, спокойно, слишком осмысленно для обычного кошачьего взгляда. И в какой-то миг мне показалось, что в них мелькнула грусть. Не животная тревога, не страх перед переноской, а именно грусть – тихая, сдержанная, будто она знала больше, чем должна была знать. Будто понимала, что это прощание не из тех, после которых всегда наступает радость встречи, сменяя горечь разлуки.

– Прости, – выдохнул я, будто она могла понять, что я произнёс.

Стинки потянулась ко мне и неожиданно лизнула щёку. Потом ещё раз. И ещё. Неловко, по-кошачьи, с тем самым шершавым языком, от «лизя» которого обычно хочется рассмеяться, но сейчас от него только сильнее сжалось всё моё естество. Словно она торопилась оставить хоть что-то – свой запах, прикосновение, воспоминание – пока ещё можно.

Я закрыл глаза и задержал дыхание, чтобы не сорваться окончательно. Потом, с тяжёлым сердцем, осторожно опустил её в переноску. Она не сопротивлялась. Лишь посмотрела напоследок – спокойно и доверчиво, как всегда.

Я застегнул молнию. И только тогда понял, что назад дороги уже нет.

Достав телефон, я вызвал такси и встал у двери, стараясь не смотреть на переноску. Потому что если бы посмотрел ещё хоть секунду – мог бы не выдержать.

Луиза жила недалеко, поэтому я добрался до неё быстро. Мы договорились заранее, что встреча будет короткой – я не хотел затяжных прощаний со всеми вытекающими последствиями. Я передал ей переноску со Стинки и пару пакетов с её вещами. Напоследок Луиза крепко меня обняла и ушла… унося с собой самое дорогое, что у меня было в этой жизни.

Я снова вызвал такси и прикурил сигарету. Вообще-то я бросал – и у меня даже получалось, пусть и с переменным успехом. Но в тот раз мне было всё равно. Если уж сейчас не повод, то лучшего просто не найти. И если быть до конца откровенным, возможно я просто пытался таким образом, оправдать собственную слабость.

Откинувшись на заднем сиденье, я смотрел в окно на мелькающие светофоры и дома, вдоль которых когда-то ходил в школу. Город проносился мимо, будто ничего не знал и знать не хотел о том, что для меня он скоро исчезнет на вечно… да и какое ему дело, на одного из сотен тысяч людишек, которые исчезают и появляются ежедневно.

По дороге я заехал в ту самую шаурмичную и взял две шаурмы. А потом стоял у забора дома своего паукообразного друга – Максима Скорпина. Ел я без особого аппетита, хотя за весь день во рту у меня не было ни крошки. Мы немного постояли, поговорили о всякой ерунде – о сериалах, о работе, о чём угодно, лишь бы не о важном. Когда пришло время уходить, я крепко пожал ему руку и несколько раз хлопнул по плечу. Макс удивился, но я лишь улыбнулся в ответ. Я знал, что больше никогда его не увижу.

Уже в такси я вспомнил ещё об одном незавершённом деле и попросил водителя заехать ещё по одному адресу. Такси свернуло с главной дороги, и я вдруг понял, что прошу остановиться там, куда не приезжал очень давно. Дом младшего брата возник за окном неожиданно быстро.

И да, у меня есть брат.

Младший.

И нет, мы не из тех, кто созванивается по выходным или обсуждает жизнь за кружкой чая. Мы общались… терпимо. Поздравляли друг друга с праздниками, иногда переписывались, изредка виделись. Без ссор и без каких-либо драм – просто так вышло.

Я расплатился с водителем и поднялся к нему.

Он открыл почти сразу. Удивился – это было видно, но ничего не сказал. В этом мы с ним были похожи: не задавать вопросов, если чувствуешь, что ответы не имеют ни какого значения.

Мы скупо поздоровались и я достал из кармана связку ключей и снял один из них, это был второй ключ от квартиры.

– Я уезжаю, – сказал я. – На неопределённый срок.

Он просто кивнул.

– Квартира… – я замялся на секунду и протянул ключ. – Теперь твоя. Делай что хочешь. Если понадобится – продай. Или не продавай.

Он взял ключ, повертел его в пальцах.

– Надолго? – всё-таки спросил он.

– Возможно, навсегда, – ответил я честно.

Брат снова кивнул. Без удивления. Без расспросов.

– Ладно, – сказал он. – Если что – напишешь.

Я понял, что на этом всё. Меня это вполне устраивало. Мы пожали друг другу руки. И я ушёл.

Уже подъезжая к дому, в кармане завибрировал телефон. Я разблокировал экран и увидел сообщение от Луизы. Там была фотография: Стинки ела свой любимый влажный корм из своей любимой миски. Я увеличил фото, всматриваясь в знакомый пушистый силуэт. Она выглядела спокойно. Как будто никогда и не была кошкой человека, который вот-вот исчезнет из её жизни. Я был уверен, что она в надёжных руках.

Я набрал короткий ответ:

«Спасибо.»

И, немного подумав, добавил:

«Она иногда вредничает по утрам. И не любит, когда миску надолго остается пустой.»

Ответ пришёл почти сразу:

«Уже поняла. Не переживай.»

Пусть впереди меня ждёт неизвестность, чужой мир и чужие правила. Главное – Стинки будет хорошо. А значит, я всё сделал правильно.

Такси остановилось у подъезда. Я вышел и на секунду задержался, глядя вверх, на тёмные окна своей квартиры. Пожалуй, в этом мире у меня почти осталось незавершённых дел.

Глава 3

Квартира встрет