Иллюзия всемогущества

— То есть… — я задумался, — формально я могу пожелать что угодно, но получу лишь то, что ты сочтёшь возможным и допустимым?

— Верно, — кивнул он. — Желание — это запрос, а не приказ.

Я переваривал услышанное. И чем дольше думал, тем меньше всё это походило на щедрое предложение и тем больше — на игру с заранее прописанными правилами.

— Остальные правила ты узнаешь уже там, — подытожил бог.

Он снова посмотрел на меня. На этот раз — внимательнее, чем прежде.

— Нарушение правил невозможно. Ни при каких обстоятельствах.

Вот эта фраза мне совсем не понравилась.

— И последнее, — добавил он. — Исполненное желание нельзя отменить. Как и его последствия.

Он замолчал.

Я сидел напротив, чувствуя, как внутри медленно оседает понимание: это не спасение и не награда. Это шанс — да. Но опасный и непонятный, конечно же я понимал, что он совершенно не обязан быть справедливым, но все же…

— Ты готов сделать первый запрос? — спросил бог, не давая мне всё взвесить.

— Прежде чем ответить… — аккуратно начал я и сам удивился тому, насколько спокойно прозвучал мой голос, — мне нужно кое с чем разобраться.

Бог не шелохнулся. Ни жеста, ни выражения — ничего, что можно было бы истолковать как согласие или отказ. На самом деле я тянул время. Отчаянно. Соглашаться прямо сейчас означало признать, что этот мир для меня уже почти закрыт. Что всё привычное — комнаты, запахи, шум за окном, мои друзья… и конечно же Стинки — скоро останется позади. А я к этому не был готов. Совсем.

И в то же время я боялся другого.

Что он просто исчезнет.

Что сочтёт мою нерешительность достаточным основанием, чтобы больше не возвращаться. Что шанс, каким бы сомнительным он ни был, растворится так же внезапно, как и появился.

— Я не отказываюсь, — поспешно добавил я. — Я приму твоё предложение. Обязательно.

Он по-прежнему молчал, и я почувствовал, как внутри всё сжимается.

— Просто… — я сглотнул, подбирая слова. — Мне нужен один день. Всего один. Чтобы привести мысли в порядок. Чтобы понять, чего я действительно хочу пожелать первым, да и доделать кое-какие дела не помешало бы.

Я посмотрел на него прямо, стараясь не отводить взгляд, хотя мне это давалось с колоссальным трудом.

— Я не прошу больше. Всего-лишь один день. И уже завтра я дам тебе ответ. И сформулирую своё желание.

В какой-то момент мне даже показалось это дерзостью. Я понимал это. Но другого выхода не видел.

Тишина снова растянулась, и каждая секунда казалась слишком долгой.

— Ты боишься, — наконец произнёс бог.

Не как упрёк, скорее как констатацию и на мой взгляд это было немудренно.

Я криво усмехнулся.

— Было бы странно, если бы нет.

Он смотрел на меня не моргающими глазами и молчал, я уж было подумал, что всё. Никаких тебе фэнтези миров и исполнения желаний… и никакой долгой и счастливой жизни.

— Один день, — повторил он, словно пробуя мои слова на вкус.

Я задержал дыхание.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я дам тебе его.

Напряжение в груди чуть ослабло, но исчезнуть ему было не суждено.

— Но не для того, чтобы ты передумал, — сухо добавил бог. — Иначе ты скоро умрешь.

Он встал, и кресло за ним исчезло так же бесшумно, как и появилось.

— Завтра я вернусь, — сказал он. — И ты сделаешь свой первый запрос.

Я кивнул, в этот момент, я предпочёл не доверять собственному голосу.

— Не заставляй меня ждать, — добавил он напоследок.

И в следующий миг его уже не было.

Какое-то время я просто сидел в кресле, раздумывая над произошедшим. У меня остался всего один день. Ловко же этот поганец меня обработал: почти сразу, в лоб, заявил, что я скоро умру. Вообще, странно устроена человеческая психология. Ещё совсем недавно я бы ни за что не поверил в богов из других измерений, а теперь вот — сижу и жду, когда он снова появится. Словно это в порядке вещей.

А что если никакой болезни изначально и не было? Что если всё это — дело рук этого существа? Доктор Игнатов ведь прямо говорил, что мой случай чрезвычайно необычный. Пожалуй, так оно и есть. И верить в искреннюю добродетель этого… бога было бы наивно. Впрочем, я и не верил.

Может, он вовсе и не бог. Может, просто отправит меня невесть куда — туда, где меня точно не ждёт ничего хорошего. Надо было у него удостоверение спросить, что ли. Или что там принято у богов? М-да… из огня да в полымя.

Выбор у меня, конечно, был так себе: либо умереть через пару месяцев, либо подписаться на сомнительную авантюру неизвестного божества. Зато во втором варианте оставался шанс пожить чуточку дольше. По крайней мере, я на это надеялся. А что мне ещё оставалось в моём положении?

Только одно — верить в лучшее и готовиться к худшему.

А пока нужно кое с чем разобраться. Когда я говорил об этом богу, я был предельно честен.

Я осторожно переложил Стинки на кровать — она всё это время спокойно лежала у меня на коленях, — затем выудил из кармана джинсов смартфон и нашёл нужный номер.

Почему-то я сразу подумал именно о ней — о Луизе. Мы когда-то работали вместе, потом она уволилась, но общение между нами не прервалось. Впрочем, это было не главное. Главное заключалось в том, что мне было известно о её… скажем так, пристрастии. И именно поэтому я надеялся на её помощь в одном очень важном для меня вопросе.

Нажав кнопку вызова, я стал ждать, когда череда гудков сменится голосом абонента. К счастью, ждать пришлось недолго — девушка ответила почти сразу.

— Привет, — произнёс я как можно более доброжелательно.

— Привет, — сухо прозвучало из динамиков.

— У тебя всё хорошо? Я не отвлекаю? Может, мне лучше перезвонить позже? — скороговоркой выпалил я.

— Нет, всё нормально. Говори, — так же бесстрастно сказала Луиза.

— Слушай, — начал я, не зная, с какой стороны подступиться, — ты когда-нибудь ловила себя на мысли, что жизнь иногда меняется не постепенно, а… одним разом… с ног на голову?

На том конце линии повисла пауза.

— Что это за философский заход или это опять какой-то пранк? — наконец спросила Луиза.

— Скорее первое, — усмехнулся я. — Хотя второе тоже, никогда нельзя исключать.

— Ты пропал на несколько месяцев, — заметила она уже мягче. — Ни звонка, ни сообщения. А теперь вдруг экзистенциальные вопросы. Немного странно, не находишь?

— Находил. Не раз, — признался я. — И да… прости. Я правда не знал, что тебе сказать.

Она фыркнула, но в голосе уже не было прежней сухости.

— Ладно. Допустим, я тебя выслушаю. Давай, выкладывай.

Я выдохнул. Самая трудная часть была ещё впереди.

— Мне по работе нужно уехать, — сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно обыденнее. — В другую страну. Минимум на год.

— «Минимум»? Мне это уже не нравится, — сразу отреагировала она.

— Мне тоже, — честно ответил я. — Если совсем откровенно… есть вероятность, что я вообще не вернусь.

На этот раз она молчала дольше.

— И ты решил сообщить мне об этом вот так? — наконец спросила Луиза. — Внезапно?

— Я не знал, кому ещё могу позвонить, — сказал я. И это была правда, пусть и не вся.

— И что за работа такая загадочная? — настороженно поинтересовалась она.

— Долгая история, — уклончиво ответил я. — Но платят… достаточно. И условия просто волшебные, но есть одно но — с собой можно взять далеко не всё.

— Например?

Я помедлил секунду.

— Например, кошку.

— Кошку? — в её голосе что-то изменилось. — У тебя есть кошка?

— Есть, — невольно улыбнулся я. — Стинки. Вредная, капризная, считает мою квартиру своей личной собственностью и терпит меня исключительно из великодушия.

Луиза тихо рассмеялась. Впервые за весь разговор.

— И ты хочешь… что?

— Я не могу взять её с собой, — сказал я уже серьёзно. — Как бы ни хотел. А оставить просто так — тоже не могу. Она же не какая-нибудь вещь. Она… семья, как бы глупо это ни звучало.

— Неглупо, — перебила Луиза. — Продолжай.

— Мне нужен человек, которому я могу её доверить. Не на передержку, не на «пока не вернусь». А по-настоящему. С заботой. Если вдруг… если вдруг я действительно останусь там на всегда.

На том конце снова молчание.

— Ты знаешь, — медленно сказала Луиза, — что самое обидное во всём этом?

— Что?

— Что ты не позвонил раньше. Даже просто так. Я бы не отказалась услышать тебя. Даже без кошек и переездов.

Мне стало неловко.

— Я знаю. И мне жаль.

Она вздохнула.

— Раз ты не можешь… или не хочешь говорить о своей новой работе, то расскажи хотя бы о Стинки, — наконец сказала Луиза. — Сколько ей лет? Что она ест? Как относится к незнакомым людям?

О своей кошке я мог говорить бесконечно, но, к сожалению, времени у меня было немного. Поэтому, ограничившись кратким, но обстоятельным инструктажем, мы завершили разговор. И слава богу — разумеется не тому самому, — Луиза согласилась взять Стинки к себе на неопределённый срок. Мы тепло попрощались, и я принялся готовить всё необходимое для транспортировки кошачьего организма — вместе с игрушками, мисками и прочими мелочами. Я достал из кладовой переноску и бросил её в прихожей. При виде этой, глубоко ненавистной ей вещи, Стинки посмотрела на меня с явным неодобрением. Почти каждый раз, когда на свет появлялась переноска, для неё это означало неизбежный поход к ветеринару.

Вскоре вещи хозяйки квартиры были собраны. Оставалось самое сложное. И дело было вовсе не в том, чтобы поместить кошку в сумку.

Самым трудным для меня оказалось прощание.

Я присел на корточки и позвал её тихо, почти шёпотом. Стинки подошла не сразу — сначала внимательно посмотрела, словно решая, стоит ли мне доверять в этот момент, а потом всё-таки позволила взять себя на руки. Я прижал её к себе, чувствуя знакомое тепло и мягкую тяжесть живого существа, которое делило со мной этот дом, эти дни и эту жизнь.

Она смотрела на меня своими янтарными глазами — внимательно, спокойно, слишком осмысленно для обычного кошачьего взгляда. И в какой-то миг мне показалось, что в них мелькнула грусть. Не животная тревога, не страх перед переноской, а именно грусть — тихая, сдержанная, будто она знала больше, чем должна была знать. Будто понимала, что это прощание не из тех, после которых всегда наступает радость встречи, сменяя горечь разлуки.

— Прости, — выдохнул я, будто она могла понять, что я произнёс.

Стинки потянулась ко мне и неожиданно лизнула щёку. Потом ещё раз. И ещё. Неловко, по-кошачьи, с тем самым шершавым языком, от «лизя» которого обычно хочется рассмеяться, но сейчас от него только сильнее сжалось всё моё естество. Словно она торопилась оставить хоть что-то — свой запах, прикосновение, воспоминание — пока ещё можно.

Я закрыл глаза и задержал дыхание, чтобы не сорваться окончательно. Потом, с тяжёлым сердцем, осторожно опустил её в переноску. Она не сопротивлялась. Лишь посмотрела напоследок — спокойно и доверчиво, как всегда.

Я застегнул молнию. И только тогда понял, что назад дороги уже нет.

Достав телефон, я вызвал такси и встал у двери, стараясь не смотреть на переноску. Потому что если бы посмотрел ещё хоть секунду — мог бы не выдержать.

Луиза жила недалеко, поэтому я добрался до неё быстро. Мы договорились заранее, что встреча будет короткой — я не хотел затяжных прощаний со всеми вытекающими последствиями. Я передал ей переноску со Стинки и пару пакетов с её вещами. Напоследок Луиза крепко меня обняла и ушла… унося с собой самое дорогое, что у меня было в этой жизни.

Я снова вызвал такси и прикурил сигарету. Вообще-то я бросал — и у меня даже получалось, пусть и с переменным успехом. Но в тот раз мне было всё равно. Если уж сейчас не повод, то лучшего просто не найти. И если быть до конца откровенным, возможно я просто пытался таким образом, оправдать собственную слабость.

Откинувшись на заднем сиденье, я смотрел в окно на мелькающие светофоры и дома, вдоль которых когда-то ходил в школу. Город проносился мимо, будто ничего не знал и знать не хотел о том, что для меня он скоро исчезнет на вечно… да и какое ему дело, на одного из сотен тысяч людишек, которые исчезают и появляются ежедневно.

По дороге я заехал в ту самую шаурмичную и взял две шаурмы. А потом стоял у забора дома своего паукообразного друга — Максима Скорпина. Ел я без особого аппетита, хотя за весь день во рту у меня не было ни крошки. Мы немного постояли, поговорили о всякой ерунде — о сериалах, о работе, о чём угодно, лишь бы не о важном. Когда пришло время уходить, я крепко пожал ему руку и несколько раз хлопнул по плечу. Макс удивился, но я лишь улыбнулся в ответ. Я знал, что больше никогда его не увижу.

Уже в такси я вспомнил ещё об одном незавершённом деле и попросил водителя заехать ещё по одному адресу. Такси свернуло с главной дороги, и я вдруг понял, что прошу остановиться там, куда не приезжал очень давно. Дом младшего брата возник за окном неожиданно быстро.

И да, у меня есть брат.

Младший.

И нет, мы не из тех, кто созванивается по выходным или обсуждает жизнь за кружкой чая. Мы общались… терпимо. Поздравляли друг друга с праздниками, иногда переписывались, изредка виделись. Без ссор и без каких-либо драм — просто так вышло.

Я расплатился с водителем и поднялся к нему.

Он открыл почти сразу. Удивился — это было видно, но ничего не сказал. В этом мы с ним были похожи: не задавать вопросов, если чувствуешь, что ответы не имеют ни какого значения.

Мы скупо поздоровались и я достал из кармана связку ключей и снял один из них, это был второй ключ от квартиры.

— Я уезжаю, — сказал я. — На неопределённый срок.

Он просто кивнул.

— Квартира… — я замялся на секунду и протянул ключ. — Теперь твоя. Делай что хочешь. Если понадобится — продай. Или не продавай.

Он взял ключ, повертел его в пальцах.

— Надолго? — всё-таки спросил он.

— Возможно, навсегда, — ответил я честно.

Брат снова кивнул. Без удивления. Без расспросов.

— Ладно, — сказал он. — Если что — напишешь.

Я понял, что на этом всё. Меня это вполне устраивало. Мы пожали друг другу руки. И я ушёл.

Уже подъезжая к дому, в кармане завибрировал телефон. Я разблокировал экран и увидел сообщение от Луизы. Там была фотография: Стинки ела свой любимый влажный корм из своей любимой миски. Я увеличил фото, всматриваясь в знакомый пушистый силуэт. Она выглядела спокойно. Как будто никогда и не была кошкой человека, который вот-вот исчезнет из её жизни. Я был уверен, что она в надёжных руках.

Я набрал короткий ответ:

«Спасибо»

И, немного подумав, добавил:

«Она иногда вредничает по утрам. И не любит, когда миску надолго остается пустой.»

Ответ пришёл почти сразу:

«Уже поняла. Не переживай.»

Пусть впереди меня ждёт неизвестность, чужой мир и чужие правила. Главное — Стинки будет хорошо. А значит, я всё сделал правильно.

Такси остановилось у подъезда. Я вышел и на секунду задержался, глядя вверх, на тёмные окна своей квартиры. Пожалуй, в этом мире у меня почти не осталось незавершённых дел.

Глава 3

Квартира встретила меня тотальной пустотой. Так одиноко мне не было уже давно. Я попытался уснуть, но сон упорно не желал приходить. Немного попереписывался с Луизой — она прислала ещё несколько фотографий Стинки в её новом доме. С телефоном в руках я в итоге и уснул.

Проснулся рано утром. За окном толком ещё не рассвело, а в моём кресле уже восседало божество.

— И давно ты здесь? — вместо приветствия недовольно пробормотал я.

— Я появился ровно в тот момент, когда ты открыл глаза, — бесстрастно ответил бог.

— Замечательно, — сказал я, садясь на кровать. — Ну так… чем займёмся?

— Ты должен сформулировать своё первое желание, — произнёс он. — После этого я перенесу тебя в мой мир.

Я помолчал пару секунд.

— Тогда я хочу быть магом в твоём мире, — сказал я. Не то чтобы я думал над этим днями напролёт, но кое-какие соображения у меня всё-таки были.

— Нет, — без каких-либо пояснений отрезал бог.

— Что значит «нет»? — я искренне возмутился. — Ты ещё не успел меня никуда отправить, а уже отказываешься выполнять моё желание.

Бог посмотрел на меня спокойно, без раздражения, да и в принципе без каких-либо эмоций.

— Есть ещё одно правило, — сказал он наконец. — Тебе о нём я ещё не говорил.

Я невольно напрягся… опять правило.

— Ты не можешь пожелать того, чего не понимаешь, — добавил он.

— Маг, это что слишком расплывчато для тебя? — хмыкнул я.

— Не для меня — для тебя, — поправил он. — Ты вкладываешь в это слово набор ожиданий, заимствованных из книг, игр и чужих фантазий. Ты не знаешь, что именно просишь. А значит, не можешь нести ответственность за последствия.

Помолчав какое-то время, он добавил:

— Желание, основанное на непонимании, лишь приносит вред, тем кто его загадал.

Я сглотнул.

— То есть… ты отказываешь? И мне нужно придумать новое?

— Не совсем так, — неопределенно ответил бог.

Он слегка повернул ладонь — жест был едва уловимым, будто он просто менял положение руки для удобства.

Воздух рядом со мной содрогнулся.

Прямо из пустоты, без вспышек и излишних спецэффектов, проявился посох. Секунду он просто висел в воздухе, а затем начал заваливаться на бок.

— Воу! — вырвалось у меня.

Я вскочил с кровати и кое-как успел поймать его обеими руками. Посох оказался неожиданно тяжёлым — не громоздким, но при этом, ощутимо весомым, словно его истинный вес определялся не размерами, а чем-то иным.

Древко было тёмным, словно его материал был обожжён, с тонкими прожилками, напоминающими застывшие языки пламени под корой. Оно не было идеально ровным, я бы даже сказал — наоборот, в нём чувствовалась живая, чуть изломанная структура, будто посох вырос, а не был изготовлен. Верх венчал кристалл — вытянутый, несимметрично огранённый, с глубоким алым оттенком, будто внутри него медленно тлели угли и свет в нём не отражался.

Я поймал себя на том, что для непонятной мне и чужеродной этому миру вещи, я держу его слишком крепко.

— Это ещё что? — спросил я, не сводя глаз с кристалла.

— Твой инструмент, — коротко ответил бог.

Он встал с кресла и подошёл ближе, разглядывая меня и посох как единое целое.

— Этот посох позволит тебе использовать одно простое заклинание, — продолжил он. — Огненный шар. Он будет формироваться и высвобождаться по воле владельца.

— То есть… По моей воле? — уточнил я.

— Разумеется, — подтвердил он.

Посох в моих руках чуть потеплел. Совсем немного, но достаточно, чтобы я это почувствовал.

— Как именно ты будешь им пользоваться, — добавил бог, — ты разберёшься сам. Или не разберёшься. Пусть это будет часть обучения.

Он отступил на шаг.

— Когда ты поймёшь, основу простейшего заклинания, мы сможем перейти к более сложным.

Я посмотрел на посох. Потом на свои руки. Потом снова на бога.

— Хочешь сказать… это типа испытательный срок?

— Назови как хочешь, — ответил он. — Слова здесь не так важны. Главное, что ты усвоил суть.

Он остановился у окна и произнёс, не оборачиваясь:

— Ты хотел быть магом. Тогда сначала попробуй не обжечься.

Я смотрел на это странное существо, стоящее в моей спальне. Хотя я уже не раз внимательно его изучал, почему-то каждый раз ловил себя на мысли, что запомнить его облик удивительно сложно. Будто он ускользал из памяти. Иногда мне даже казалось, что он меняется — не так явно конечно, а в каких-то мелочах. Вот только в чём именно заключались отличия, я сказать не мог. К слову, на нём не было никакой одежды. Как, впрочем, и каких-либо признаков пола — ни гениталий, ни вообще чего-то, что можно было бы с натяжкой отнести к человеческим представлениям о нём. Просто гладкое, завершённое тело, лишённое любых намёков.

Да уж. Не так я себе представлял богов.

Какой-то несуразный типчик. Не то чтобы откровенно отвратительный — скорее… неприятный для взгляда. Из тех, на кого вроде бы и смотришь, но инстинктивно не хочешь задерживать взгляд дольше необходимого. Ладно, что там с этим посохом… Надо бы научиться пользоваться им правильно — или хотя бы понять, что именно он имел в виду. Прямо сейчас экспериментировать я точно не собирался. Ещё не хватало спалить собственную квартиру. Впрочем… это, кажется, уже не должно было меня волновать.

Бог всё так же молча стоял у окна. Я собирался спросить, что у нас по плану дальше, но в этот момент меня накрыло внезапное головокружение — настолько сильное, что на секунду показалось, будто я вот-вот потеряю сознание.

Я рефлекторно опёрся на посох.

Комната поплыла. Перед глазами опустилась мутная пелена, и мне уже мелькнула мысль, что я ослеп… если бы не одно «но».

Под ногами зеленела трава… ламинат моей спальни бесследно исчез. Я едва устоял на ногах, пошатнувшись и судорожно пытался уловить равновесие. Лишь спустя несколько секунд, немного придя в себя, я огляделся.

Вокруг раскинулся лесок. Густым его назвать было нельзя, но листья на деревьях казались до странного зелёными — почти неестественными, как и трава, на которой я стоял. Всё вокруг выглядело так, словно кто-то выкрутил насыщенность красок до предела.

Я вдохнул — и мои открытия продолжились.

Запахи ударили в нос калейдоскопом: влажная земля, свежескошенная трава, смола, цветы, которых я никогда не видел, что-то сладковатое и одновременно горькое. Мой мозг попытался разложить это всё по полочкам, но почти сразу сдался.

— Какого… — выдохнул я, не в силах подобрать слов.

Где-то впереди, за редкой полосой деревьев, угадывалось движение: неясные силуэты, прямые линии, которые природа обычно не рисует. Крыши. Или стены. Небольшой городок, приютившийся у кромки леса.

Я обернулся.

Квартиры естественно больше не было, собственно, как и кресла. Зато был бог.

— Ну что? — произнёс он. — Как тебе мой мир?

Я открыл было рот, но сразу ничего не сказал. Голова всё ещё кружилась, а мысли путались. Ну, а что можно ожидать от человека, который только что встал с кровати и в тот же миг перенесся в другой мир? Не знаете? Вот и я не знаю, но в одном я уверен точно, никакого мало-мальски адекватного умозаключения не ждите.