Дерево с глубокими корнями

Слухи о крахе моего романа с Бергманом и его грядущей свадьбы до нее безусловно доходили. И сейчас, столь некстати, она об этом вспомнила. Пробормотала растерянно:

– Прости. Я вовсе не это имела в виду…

– Пожарных вызвали соседи. Дом уже пылал… Как вы узнали о случившемся?

– Тоже от соседей. Кто-то из них позвонил отцу, он мне. Мы не сразу поняли, что Лера была в доме… Искали ее, надеялись… А потом… Потом нам сказали, что нашли… Она задохнулась от дыма. Вероятно, уснула и не заметила, как разгорелся огонь. Она всегда любила свечи, зажигала их едва ли не каждый вечер! А рядом со спальней находилась студия, там все эти краски, химикаты и растворители… Дом вспыхнул как спичка! И она была в самом его сердце…

Юльке потребовалось некоторое время, чтобы совладать с собой. Я не торопила. Пила остывший чай маленькими глоточками и перебирала в памяти материалы дела, не находя противоречий с ее словами.

– Мы все считали, что случившееся – нелепая ужасная трагедия. Мы не могли смириться с тем, как глупо и страшно погибла моя сестра, но… Но никто из нас и подумать не мог, что… Что все могло быть вовсе не случайно!

– Но теперь все изменилось. Почему?

– Ожерелье. Все дело в нем.

– Расскажи подробнее.

– Игорь и я не любители светских сборищ. И всеми правдами и неправдами стараемся их избегать. Но в этот раз Игорь решил ответить на приглашение кого-то из своих партнеров. Вероятно, он подумал, что это пойдет мне на пользу… В общем, мы потащились на светский раут. А там… Там на одной из девиц я увидела ожерелье своей сестры!

– Ты уверена, что это оно?

– Абсолютно. Игорь добился того, чтобы старикашка, купивший его в подарок своей любовнице, показал его нам.

– Тебе и ему?

– И ювелирному дому, который изготовил ожерелье.

– Подлинность подтверждена?

– Да. Сомнений быть не может. И, сразу скажу, других таких нет, оно изготовлено в единственном экземпляре по заказу отца. Он хотел подарить его сестренке на свадьбу, но не утерпел и отдал утром, в день… ее гибели.

С этим аргументом было не поспорить. Тем более с ювелирами я уже успела пообщаться.

– С тех пор я не могу не думать об этом… Что же на самом деле случилось той ночью? Как погибла моя сестра? Как ожерелье оказалось у убитого ростовщика?

Утром следующего дня я припарковалась под окнами дома Трофимова. Лопухинский садик приятно манил тенью раскидистых крон деревьев, воды реки озорно переливались на свету. Но я мужественно противостояла искушению, утешая себя тем, что кондиционер и так спасает от жары. А значит, купаться в речке и нежиться в тенечке вовсе не обязательно.

– Привет, Ангелочек, – плюхнувшись на соседнее сиденье, поприветствовал Иван.

По случаю жары он был одет в джинсы и футболку с коротким рукавом. А выглядел так, будто на нем костюмчик, сшитый портным английского королевского дома.

– Здрасьте, дяденька.

Иван весело фыркнул, но тут же стал серьезным.

– Что поведала Юлия?

Я не таясь пересказала наш вчерашний разговор. Иван слушал внимательно, но ничего особо интересного для себя явно не обнаружил. Впрочем, как и я.

– Ты веришь в то, что девчонка посреди ночи без всякого повода, при полном параде, сверкая бриллиантами, явилась в пустой дом?

– Судя по всему, Лера была барышней мечтательной, могла и прогуляться.

– Или кто-то ее на ночное рандеву пригласил.

– Не исключено.

– Жених отпадает, – с некоторой обидой сказал Иван. – Алиби у него железное – засветился сразу на нескольких камерах, отвозя тетю девчонок. Консьерж в его доме тоже подтверждает, что красавца в смокинге лицезрел.

– Если верить Юльке, любовника у нашей девы не имелось.

– Сестре вовсе не обязательно об этом знать.

– Не поспоришь. Только зачем так надрываться? Жениха Лера выбрала сама. Она наследница состояния, он молодой и преуспевающий.

– И этот брак ему нужен больше, чем ей.

– Будем считать, у них любовь.

– Ага, так и запишем. С большой буквы.

– Если ревность сбросить со счетов, то остается…

– Корысть.

– Никитину принадлежит несколько стекольных заводиков. Все как один в его полном распоряжении. Завещание свое он написал давно и изменений до смерти младшей дочери не вносил.

Иван кивнул. Копии старого и нового завещаний Панфилов продемонстрировал нам первым делом. Все было довольно предсказуемо – ключевыми наследниками становились члены семьи. Бизнес поровну делился между дочками, жена получала очень щедрое пожизненное содержание и разнообразную недвижимость. Приличные суммы передавались в дар Алле Ипатовой, подруге юности обеих жен Никитина, и сыну Виктории от первого брака, Даниилу. Был еще довольно внушительный список пожертвований и перечень денежных благодарностей соратникам и помощникам. Но все же, как не посмотри, наибольшую выгоду от смерти Леры получала Юлька.

В новом завещании она получала бизнес уже полностью. Все остальные пункты оставались без изменения.

– Если представить, что смерть девушки не случайна, – задумчиво произнес Трофимов. – И сестрица ее к этому не причастна, то…

– То Юлька следующая в списке жертв.

– Панфилов понимает это как никто другой, оттого и подтянул тяжелую артиллерию.

Я кивнула. Родных нужно защищать. Это понятно.

– Судя по заключениям, – продолжил Иван. – Эксперты ничего подозрительного не нашли. Ни следов насильственной смерти, ни поджога.

– Что вовсе не значит, что девушка умерла своей смертью, а дом сам собой загорелся. Умельцев на Руси всегда хватало.

Иван хмыкнул, но промолчал – мы как раз повернули к коттеджному поселку, где обосновалась семья Никитиных.

– Поразительное гостеприимство, – оценил Иван, не углядев ни поста охраны, ни даже забора по периметру.

Элитный коттеджный поселок, на территорию которого мы въехали, располагался на месте бывшего садоводства. Посему местность эта, хоть окружена лесами и озерцами, была обжитой еще с восьмидесятых.

Впрочем, в теперешних интерьерах ничего общего с садоводческим прошлым не имелось. Земля была выкуплена застройщиком, все разномастные домики старых владельцев снесены, а на опустевших просторах возведены просторные современные коттеджи. А уже они были окружены заборами как следует, ни одного ниже двух метров я не углядела.

Сдав вправо, я свернула на параллельную улицу. Проехала до конца и притормозила.

Иван первым вышел из машины. Толкнул незапертую калитку и вошел на участок. Я поспешила следом.

Одноэтажный коттедж, построенный отцом для семьи младшей дочери, представлял собой печальное зрелище. Теперь от него остался лишь обгорелый, покосившийся остов – все убранство сгорело дотла. Как и мечты о счастливом будущем.

Обойдя участок по периметру, я ничего интересного не обнаружила. Замерла подле обожженного огнем молодого дуба, которому не суждено больше распустить зеленые листочки. Протянув руку, коснулась его израненной шершавой коры.

Есть раны, что не залечит никакое время. Я бы предпочла об этом не знать. Или хотя бы не помнить. Но…

– Ты в порядке?

– В полном. Поехали. Никитины ждут.

Две улицы спустя мы вновь остановились. Иван бросил взгляд на часы:

– Пешком минут семь не напрягаясь.

– А значит и каблуки не помеха.

Ворота гостеприимно распахнулись. Нас уже ждали.

На крыльце показалась Юлька, одновременно с ней вышел Панфилов. Бережно обняв жену за плечи, он молчаливо призвал ее к спокойствию. Она бросила на него быстрый, полный печали взгляд.

Вымученно улыбнулась и сказала:

– Пойдемте в дом, все уже в сборе.

Кто еще, помимо Никитиных, желал встречи, мне было неведомо. Но познакомившись с собравшимися, я машинально отметила, что все они указаны в завещании.

То есть, почти все. Имена жениха Леры и подружки Даниила, сына Виктории, в перечне не значились ни до, ни после трагедии.

По случаю нашего с Трофимовым явления, был приготовлен легкий завтрак. На веранде, где бесшумно и щедро работал кондиционер, все разместились за столом. Но к чаю и угощениям, так никто и не притронулся.

Я, не ведая стеснения, рассматривала собравшихся. Трофимов вел дежурный разговор с Никитиным и Панфиловом о чем-то совершенно для меня не интересном. О бизнесе, то бишь.

Женщины, все как одна, опустили глаза. Их смущение и неловкость были столь сильны, что казались чем-то материальным.

Глава семьи, Вячеслав Никитин, держать удар умел. Словно не замечая происходящего, будто не ведая причины нашей встречи, он говорил спокойно и собрано, обдумывая каждое услышанное и сказанное слово.

Ему было за пятьдесят, но былая стать его не покинула, хоть время и посеребрило его каштановые волосы и украсило морщинками медовые глаза.

Виктория, его вторая жена, была похожа на мужа не только спокойными манерами и разумными обстоятельными речами, но и мягкими движениями. Она мало походила на жен бизнесменов, которых я частенько видела на светских раутах. И, если честно, мне было сложно представить ее на подобных сборищах. Скорее уж в тиши библиотечных залов или шуме университетских аудиторий.

Одета она была просто и со вкусом. Из украшений только обручальное кольцо и серебряные неброские серьги. Темные волосы аккуратно убраны назад, взгляд карих глаз она упорно прятала.

Рядом с ней сидела университетская подруга, Алла. Она была побойчее и подвижнее. Не удивлюсь, если в их тройке именно она была заводилой. Светлые волосы стильно подстрижены, костюм из льна цвета слоновой кости явно привезен откуда-нибудь из Италии или Испании. В этом особняке она чувствовала себя как дома, но происходящее не нравилось ей совершенно. И все же, то и дело поглядывая на подругу, она всеми силами старалась сдержаться и не сказать ничего лишнего, не задеть присутствующих.

Сын Виктории, Даниил, на мать ничуть не походил. Он был рослым широкоплечим парнем со светлыми волосами и голубыми глазами. Подозреваю, девчонки ему прохода не давали и отказывать им он не спешил. Но, несмотря на некоторую очевидную легкомысленность, глупым парнем он не был. Все происходящее отслеживал тщательно, хорошо запоминая и делая одному ему известные выводы. Интересным был и тот факт, что он приходился родней не только Виктории, но и Алле, ведь именно ее брат был первым мужем нынешней хозяйки дома.

Рядом с ним тосковала миловидная шатенка. Как выяснилось при знакомстве, звать ее Ирина и уже год как она носит почетное звание девушки Даниила.

Задержав на ней взгляд, я признала, что у парня хороший вкус и девушка несомненно красавица. И все же с сестрами ей в одном ряду не стоять, ведь у каждой из них, помимо внешности, было что-то еще… Некая внутренняя красота, что притягивала словно магнит. Ирина же была просто красива. Как красивы актрисы в кино и модели на обложках. Впрочем, и этого достаточно с головой. Я просто придираюсь.

Первым и последним, на кого я обратила свой взгляд, был Стас Якушев, жених Леры. Ничего особо примечательного в его внешности я углядеть не смогла, парень как парень. И все же что-то в нем явно было, ведь недаром утонченная Лера влюбилась в него по самые ушки, а знавший жизнь и людей Никитин охотно принял в семью и даже благословил на брак с младшей дочерью. Надо бы к нему получше присмотреться. Сдается мне, я что-то упускаю. Или парень нечто скрывает. А может быть и все сразу.

Не выдержав затянувшегося молчания, Юлька резко поднялась и выбежала в сад. Панфилов тут же поспешил следом. Но я ухватила его за плечо и не слишком вежливо вернула на стул, добавив:

– Девичьи дела мальчиков не касаются.

Игорь кивнул, предоставляя мне свободу действий. И под прицелом взглядов присутствующих, я прошла через веранду и вышла в сад.

Ступая по выложенной камешками дорожке, обогнула дом и обнаружила Юльку на деревянных качелях.

Качели были самодельными, наверняка их смастерил ее отец. Прикрепленные к мощной ветке столетнего дуба, они бережно укрывали от солнца и давали возможность раскачаться как следует.

Но Юльке детские забавы сейчас были чужды. Вцепившись обеими руками за канат, она глотала слезы и безуспешно пыталась успокоиться.

Я присела рядом. Задрав голову, посмотрела на небо, почти полностью скрытое густой зеленой занавесью сочных листьев. Сдается мне, под ветвями этого дуба сестры провели большую часть своей жизни.

– Еще не поздно остановить все это.

– Что именно?! – всхлипнула она.

– Твое расследование.

– Нет! Ни за что! Я хочу… Хочу знать, что на самом деле случилось с моей сестрой!

– Оно того стоит?

– Конечно! Ведь она единственный родной мой человек!

– Разве?

– Папа и Игорь – это другое, – прошептала она. – Я просто… просто не имею права оставить все так, как есть и жить дальше счастливой сытой жизнью. Понимаешь?

– Понимаю.

– Тогда помоги мне, – она обернулась ко мне и в глазах ее медовых было столько всего…

– Именно этим я и занимаюсь. Но обещать тебе, что все будет миленько и сладенько я не могу. Жизнь – не сказочка на ночь. Пощады не будет.

– Все равно. Я не отступлю.

– Ты ведь понимаешь, что, если гибель Леры не случайность, замешан может быть кто-то из тех, кто сейчас пьет чай на веранде твоего дома. Любой из них.

Ссутулив плечи, Юлька сказала тихо и упрямо:

– Знаю. Но не отступлю. Я должна. Должна знать правду… Лерка бы меня не бросила. И я ее ни за что не оставлю.

Что же, похоже, в искусстве сжигать мосты хороша не только я. Так тому и быть.

– Рассказывай.

– Что?

– Все, что в голову приходит. Например, про твою мать и ее подруг. Что их связывает?

– Филфак.

– А помимо?

– Они вместе поступили на кафедру английской филологии, – отбросив все лишнее, старательно начала Юлька. – В первый учебный день познакомились, так и не разлучались… На старших курсах мама повстречала папу. Он в то время на факультете физики учился. Поженились… Вика вышла замуж сразу после выпускного. За Генку, брата Аллы. А сама Алла закрутила роман с голландцем и на много лет покинула родное отечество.

– Голландцем?

– Ну, вначале она жила в Нидерландах. Недолго. А потом перебралась в Канаду. Со вторым мужем.

– Отчего же вернулась? На родину потянуло?

– То год такой был, – помрачнела Юля. – Одно сплошное горе…

– Расскажи.

– Все началось со смерти дедушки, – передернула плечами, но мужественно продолжила Юлька. – Мама не могла с этим смириться. С каждым днем все мрачнела, уходила в себя… Вика была с ней неотрывно. Но вскоре и с ней приключилась беда – она потеряла ребенка на позднем сроке. А не прошло и двух месяцев, как разбился насмерть ее муж… Алла вернулась на похороны брата и задержалась, чтобы поддержать подруг. Маме становилось все хуже. Папа рассказывал, что утрату Вики она приняла как свою собственную. А гибель Генки и вовсе сбила ее с ног… Маме назначили курс лечения. Отправлять ее в больницу папа отказался категорически. Сам следил за тем, чтобы она пила лекарства, приглашал врачей… Но ей ничего не помогало. Вернее, помогало, но ненадолго. Она иногда возвращалась, как показывается солнышко из-за туч, но потом вновь скрывалась во мраке своей тоски… Алла вернулась в Канаду, она больше не могла оставаться с нами, ее муж тяжело болел… А потом… потом мама наглоталась таблеток. Медсестра недосмотрела и… ее не успели спасти… Но и на этом беды не закончились. Смерть словно собирала урожай в наших семьях! Едва мы похоронили маму, как скончался муж Аллы… Она не захотела больше оставаться на чужбине и вернулась домой. С тех пор она всегда с нами. И Данька тоже.

– Почему тоже? Разве он не сын Виктории?

– Она воспитала его, как и нас с Леркой, – тепло улыбнулась Юля. – Но он ей не родной. Это Генкин сын. Кто его мать, – никто не знает. Но раз за столько лет она ни разу не появилась, так оно и лучше… Вика усыновила его официально, как только Генка погиб. Боялась, что соцслужбы отберут и отдадут в детдом.

– Твой отец и Виктория…

– Счастье объединяет людей, – перебила Юля. – Но бывают и те, кого сводит вместе беда. Папа и Вика как раз из них… Оба они тяжело переживали утрату своих супругов и близких друзей, оба увидели спасение в заботе о двух несмышленых девчонках… Лерка была маленькой и совсем не помнит тот год, и маму помнит смутно, а я… Я все запомнила до деталей… И мне кажется, они бы просто не выжили порознь… А все, что было после. Их роман и брак – все это случилось несколько лет спустя. И кажется, тоже во многом из-за нас… Они оба считали, что нам с сестрой и Даньке нужна полноценная семья, и старались стать ею… К счастью, годы прожитой вместе жизни дали им не только общие цели и хлопоты, но и нечто большее. Куда более важное… И теперь опять…

– Алла так и осталась вдовой?

– Вовсе нет, – весело фыркнула Юлька, на краткий миг став самой собой. – Она навестила ЗАГС еще четырежды. И, по ее словам, прогулки были весьма приятны. Правда, надолго ее не хватало.

– Карьера оказалась увлекательнее?

– О ней она никогда не думала, – отмахнулась Юлька. – Второй муж оставил ей солидное наследство, а последующие щедрые откупные, так что до конца жизни она в деньгах не нуждается.

– Как и ее племянник?

– Даня? У него свое дело. Несколько лет назад он открыл свой ресторан. Папа помог ему на первых порах, но сейчас он совсем справляется сам. И весьма успешно.

– На капризы невесты деньжат хватает?

– Иришка вовсе не капризна, – слегка обиделась Юля. – Они с Данькой много лет дружили, недавно стали встречаться. Так что, это взрослые здоровые отношения.

– Завидую.

– Между ними нет какой-то сумасшедшей любви, – пожала плечами Юлька. – Но и не кажется, что кто-то из них ее ищет.

– Даня, выходит, однолюб?

– Скорее, он уже так сильно потрудился на любовном фронте, что притомился и решил остепениться.

– Какой молодец. Стас тоже из трудяг?

– Если только в буквальном смысле, – нахмурилась Юлька. – Он настоящий трудоголик. День деньской сидит в своей конторе, а когда возвращается домой, не отлипает от ноутбука. Лера все время на него из-за этого ругалась.

– Только из-за этого?

– Только, – отрезала Юля. – Я никогда не слышала, чтобы он был замешан в чем-то плохом. Или, как мой братец, крутил романы напропалую.

– Как они познакомились?

– Их Данька свел. Точнее… познакомил.

– А Ира как в вашу честную компанию попала?

– Так ведь они со Стасом двоюродные брат и сестра.

– Миленько. Выходит, вы все здесь почти родня?

– Не почти. А родня.

Глаза Юльки наполнились слезами. Мне нечем было ее утешить. И вопросов тоже не осталось. Я резко поднялась и сказала:

– Потопали в дом, а то без нас все пирожные слопают.

Шмыгая носом, Юлька заспешила за мной. Но едва мы приблизились к дому, как в сад вышла Виктория. Бросив быстрый взгляд на приемную дочь, сказала мягко:

– Чай стынет, поспеши. А я прогуляюсь с твоей подругой.

Юлька кивнула и скрылась на веранде. Виктория плавно спустилась по ступенькам и поравнялась со мной. Сказала задумчиво:

– Знаете, я всегда любила читать детективы. Особенно классические, родом из старой доброй Англии. Но никогда не думала, что стану участницей расследования в реальности.

– Пока нет никого расследования. Мы просто пьем чай и беседуем.

– Не просто, – покачала головой она. – И мы обе это прекрасно понимаем. Как и ваш друг.

Причислить Трофимова к своим друзьям, я бы и в пьяном угаре не рискнула. Но Виктории об этом знать вовсе не обязательно.

– Вы считаете, смерть вашей дочери не случайна? – решив, что детективный жанр церемоний не предполагает, напрямую спросила я.

Виктория вздрогнула всем телом. Но ответила спокойно:

– Я не знаю… Честно, не знаю.

Она нервно сжала пальцы в кулаки. Зябко, несмотря на жару, передернула плечами.

– Я думаю об этом вновь и вновь… Но так и не нахожу ответа.

– До того, как обнаружилось ожерелье, вы тоже задавались этим вопросом?

– Нет, – отрезала она. – Я не смирилась со смертью Леры. И, наверное, никогда не смирюсь. Но… я никогда не сомневалась, что случившееся – роковое стечение обстоятельств. Ужасно. Глупо. Но без чьей-либо злой воли!

– Сейчас вам так не кажется?

Виктория посмотрела на меня с удивлением. Спросила растерянно:

– Конечно… Иначе зачем бы мы пригласили вас?

– И то верно, – кивнула я. – Но все же. Помимо истории с ожерельем, есть еще что-нибудь, что… настораживает вас?

– Нет, – покачала головой она. – Ни сейчас, ни тогда я не могу сказать ничего плохого о событиях того вечера и людях, что были приглашены на торжество. Если честно, это был идеальный праздник. Совершенно идеальный!

Глаза Виктории наполнились слезами. Она быстро смахнула их ладонью и продолжила взволнованно:

– Лерочка была так счастлива! И так прекрасна! Ей сшили очень красивое платье, она была краше Золушки на балу. Все кружилась в нем и смеялась. Так звонко, так радостно… Слава не утерпел, подарил ей ожерелье. Он хотел вручить ей его утром в день свадьбы. Но не удержался… Когда гости разъехались по домам, я заглянула к Лере. Мои дочери уже взрослые, но от некоторых привычек трудно отказаться. Я всегда целую их на ночь и… Впрочем, неважно… Я заглянула к ней, Лера готовилась ко сну. Но еще не переодевалась. Ожерелье было на ней. Я поцеловала ее и ушла… Это был последний раз, когда я видела свою дочь живой.

Я не умела воскрешать умерших. А значит ничем не могла помочь. Потому любые утешения казались мне пустым сотрясанием воздуха. И в таких случаях я всегда предпочитала идти проложенным курсом ни на что не отвлекаясь.

– Вы видели, как она покидала дом?

– Нет. Я так устала, что практически сразу уснула. Слава и вовсе уже дремал, когда я пришла. К тому же окна нашей спальни выходят в сад, а не на улицу. Я бы и не заметила, если бы кто-то вышел за пределы участка.

Возможность осмотреться я не упустила, и расположение комнат дома мне было уже хорошо известно. Из спальни хозяев действительно не видны ни дорога, ни калитка. А значит, если оба действительно мирно спали в своих постелях, то не могли видеть кто приходил и уходил той ночью. И проезжали ли мимо машины тоже.

– Как вы думаете, что Лере могло понадобиться в коттедже?

– Все что угодно, – махнула рукой Виктория. – Она ужасная непоседа. А время как будто и не чувствует вовсе. Коттедж уже был полностью готов к переезду молодых. Возможно, она разволновалась и захотела взглянуть на свой новый дом… Все же она такая мечтательница, совсем ребенок!… Или решила поработать в студии. Она перевезла туда все инструменты, у нас уже ничего не осталось.

– Такое случалось и раньше? Я имею в виду ночные бдения за мольбертом.

– Постоянно, – с некоторым недовольством сказала Виктория. – Лера частенько путает день с ночью. Сколько я ни боролась с этим, всегда проигрывала. Пока она ходила в школу, режим еще немного соблюдался. А потом все пошло насмарку…

Задав еще несколько вопросов, я остановилась. К тому моменту мы закончили круг почета вокруг дома и вновь оказались у ступенек веранды.

Вышла Алла. Она казалась усталой. И немудрено, я видела в окно, что Трофимов беседовал с ней в гостиной. Наверняка всю душу вытряхнул.

Стараясь не подавать виду, она улыбнулась подруге:

– У Юли голова разболелась, Игорь отвел ее в комнату. Слава с молодым человеком в кабинете.

Заговорив о Трофимове, Алла бросила на меня быстрый взгляд и тут же отвернулась. Определенно, он сумел произвести впечатление. Небось, сегодня ей будут сниться кошмары.

Виктория привычно взяла руки подруги в свои и легонько сжала. Должно быть за десятилетия дружбы этот жест стал столь же естественным, как и дыхание.

– Я буду в гостиной, если понадоблюсь, – сказала Виктория и, поддерживаемая подругой, скрылась в доме.

На веранде, хмуро переглядываясь, ожидали своей очереди трое друзей. Выглядели они как студенты, готовящиеся вытянуть билет. Повезет, не повезет…

Наивные. В нашем с Трофимовым дуэте не было плохих и хороших. Оба мы были чертовски ужасны.

Ближе всех ко мне была Ирина, ей я и предложила совершить очередную прогулку в саду. Бросив на брата и возлюбленного испуганный взгляд, она все же мужественно последовала за мной.

Однако ничего интересного не поведала. Отвечала на мои вопросы вдумчиво и обстоятельно. Но наряды гостей и яркие краски торжества – все, что осталось в ее памяти.

– Как ты считаешь, что Лере могло понадобиться в коттедже посреди ночи?

– Студия, – не задумываясь ответила Ира. – Она и раньше там оставалась ночевать. В этом нет ничего необычного.

– Никогда не думала, что художникам для вдохновения нужно свечи повсюду зажигать.

– Может и не нужно, – пожала плечами Ира. – Но Лера их обожала. Особенно с ароматами. Их у нее целая коллекция. И здесь, и в коттедже… была.

Ира смутилась и отвела взгляд. На щеках ее выступил румянец.

– Твой брат… Какие у них были отношения?