Дерево с глубокими корнями

Дарья Макарова

Дерево с глубокими корнями

Кого теперь ты любишь

Когда все понимаешь

Кого теперь ты дуришь

Когда ты не играешь?

Группа «Агата Кристи».

Прожорливые языки пламени остервенело обгладывали остов пылающего внедорожника. А ведь каких-то десять минут назад моя машина сверкала полированными боками под летним солнышком.

Бросив ее на улице, я заглянула в супермаркет за бутылкой минералки. Подумав, свернула к холодильнику с мороженым. А вспомнив о Гаечке, пережидавшей жару с мамой на даче, отправилась на поиски товаров для животных. Выбирая игрушку понаряднее, я и услышала оглушительный грохот.

Взрывной волной повыбивало окна в соседних домах. Витрина супермаркета разлетелась на миллионы осколков. Прохожие и жители тихой улочки испуганно озирались по сторонам. Кто-то пустился наутек, упитанная тетка на углу здания вопила от страха пуще пожарной сирены.

Последние еще слышны не были. Похоже, пожарных, как и полицию, вызвать еще не успели.

Задержав взгляд на рвущемся к небу злом пламени, я тяжко вздохнула. Машину было жалко. Мой предыдущий внедорожник сгинул под лавиной автоматных очередей. А этой машине повезло и того меньше. Едва получив ключи, я улетела в отпуск, но от неминуемой гибели моего железного коня это не спасло.

Хотя мое пребывание на Балканах отпуском назвать можно было лишь в изрядном подпитии. Да и то не факт. Ведь почти три недели я и Американец остервенело гонялись за призраком, мотаясь по жаре из одной страны в другую. Одновременно преследуя тень и спасаясь от тьмы.

Но знать об этом никому было не положено. Даже Пуху.

Все осталось в тайне. Только между ним и мной.

И простившись на пыльной дороге, примиряясь с очередным поражением, но вовсе не собираясь сдаваться, мы разлетелись по разным краям света.

А вокруг все считали, что я бездельничала на берегу моря, наслаждалась ничегонеделанием в Черногории и успокаивала расшалившиеся нервишки после последнего дела.

Подобный ход вещей меня вполне устраивал. Ведь, если подумать, кто я такая, чтобы разрушать чужие иллюзии?

Я вернулась в родной город совсем недавно. Убедилась, что ничего хорошего возвращение к истокам мне не принесет. И скоренько сбежала на дачу к семейству.

Однако мой великий и ужасный босс безделья не любил и велел возвращаться. Чертыхаясь и кляня напавшую на город жару, я покинула гамак под сенью старого дерева у самой кромки реки и вернулась в раскаленный город, где даже воздух был тяжел и обжигал.

А по пути в родимый офис решила прикупить водички. Но что-то пошло не так. И моя новенькая машина взлетела на воздух. Причем, судя по головешке на водительском сиденье, за рулем был некто мне неизвестный. Или известный. Теперь уж и не разберешь…

Оставив покупки на ближайшей ко мне полке, я поспешила убраться до приезда полиции. Разговоров с ментами я никогда особо не искала, а сейчас и вовсе не жаждала.

Осторожно ступая по ковру из битых стекол, я выбралась на тротуар. Благо витрина теперь не существовала и можно было шастать где хочешь.

Лавируя между группками граждан, что уже растеряли страх, но поддались жгучему любопытству, я свернула на проспект. И как раз вовремя – к остановке подъехал троллейбус.

Плюхнувшись на заднее сиденье, я бросила последний взгляд на свою уничтоженную зазря машину. Достала мобильный и позвонила Леньке.

– Привет. Телефон на нуле. Так что коротенько…

Едва обрисовав ситуацию, я хотела было предаться эмоциям. Но увы… жалобно пискнув, мобильный окончательно сел.

Чертыхнувшись, я отвернулась к окну. Таращась в окно, я проехала несколько улиц, пересекла мост и оказалась на другом острове.

Народу в троллейбусе прибыло. И гул чужих голосов стал раздражать. Сойдя на ближайшей остановке, я огляделась. Быстро сориентировалась и взяла курс на маленькую кафешку в соседнем переулке. Здесь всегда имелся отменный выбор итальянского мороженого.

Заказав солидную порцию из горки наивкуснейших холодных шариков, я опустилась в мягкое кресло за столиком у окна. Сосредоточившись на мороженом, я устроила маленький праздник жизни. Ни о чем не думала и лишь наслаждалась вкусом любимого лакомства и прохладой, что оно дарило мне.

Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Следовало подумать, что делать дальше.

Я бы, конечно, предпочла малодушно вернуться на дачу под крону гостеприимного дерева. Но вряд ли Бергман спустит мне с рук подобную шалость. К тому же сейчас появился действительно важный повод для встречи.

Не то чтобы я сильно переживала за свою жизнь. Но все же мысль о том, что кто-то особо одаренный решил безнаказанно превратить меня в горку пепла, была мне не по душе. Ведь, несмотря ни на что, погибать без боя я не собиралась.

Однако и особых поводов для столь радикальных мер я не видела. В последнее время никаких особо важных дел босс мне не поручал. Впрочем, это ничего и не значило – быть может, сегодняшний взрыв – привет из прошлого. А в прошлом, как и в настоящем, врагов и грехов у меня хоть отбавляй. И каждый из них мог напомнить о себе самым губительным образом. Думать же о том, что день сегодняшний – следствие наших с Американцем балканских каникул, я упорно не желала.

Точнее, интуиция подсказывала, что будь это так – все прошло бы как надо. Никакой осечки. Ни единого шанса выжить.

А я жива, здоровехонька и мороженое за обе щеки уплетаю. Значит, искать надо здесь. Как там говорил известный персонаж? Истина где-то рядом.

Вот-вот. Рядом. И от этого особенно паршиво.

Смирившись с неизбежным, отставила в сторону опустевшую креманку и покинула кафе. Выбирая теневую сторону улиц, добрела неспешно до офиса Бергмана.

В суете буднего дня все попадавшиеся мне навстречу люди попросту меня не замечали. Суетились и спешили, куда-то бежали, кому-то звонили. Всем не до меня. Ни до кого. Слишком заняты. Чем-то важным. Или не очень…

Двери лифта сомкнулись, словно ворота темницы. Отчаянно захотелось сбежать. Так глупо, но все же… Просто сбежать. Просто уйти. Уйти и не оглядываться.

Эх, мечты-мечты…

На верхнем этаже современного бизнес-центра в самом центре города, втиснутого между старинными особняками, располагались кабинеты босса и его боссиков.

В отличие от нижних этажей, где трудились и гудели пчелы улья сего, здесь всегда было тихо. Ну, или почти всегда. Иногда все же рык Бергмана пролетал по коридорам… Но очень и очень редко. И по знатному поводу.

Сейчас все было тихо. Наверное, это хорошо. А может, и не очень.

Войдя в просторную приемную, я машинально бросила взгляд на пустующий стол секретаря Бергмана. Никого.

Впрочем, ничего удивительного. Даже Грета, временами больше походившая на грозного цербера, чем на любезную помощницу, иногда отлучалась с боевого поста.

Грета родилась на приграничной территории. Ее мать была родом из Ивангорода, а отец из Нарвы. В ее богатой родословной уместились русские, эстонцы, шведы и датчане. Быть может, даже своей внешностью, а была она высокой и плечистой, светловолосой и светлоглазой женщиной с немного грубоватыми чертами лица, она обязана кому-то из скандинавских предков. А может, и нет.

Одно точно: разменяв пятый десяток, она неустанно трудилась на секретарском поприще и бдительно охраняла покой дверей священного кабинета.

Как ее свела судьба с Бергманом, я не знала. Когда я, тощая школьница с двумя косичками по плечам, впервые вошла в приемную, Грета уже была здесь. Подозреваю, о некоторых фактах биографии Виктора она знала побольше моего. Но мне никогда не приходило в голову задавать ей неудобные вопросы. Раньше не считала нужным. А теперь, пожалуй, не хватит смелости.

Н-да, со смелостью в последнее время как-то не очень. Видно, села батарейка. Или это про любовь?

Как там в песне пелось?

Миновав двойные двери, я вошла в кабинет. Кажется, явилась не вовремя. Наверное, нужно было постучать. Или вовсе не приходить…

Второе сердцу милее. Но выбирать не мне.

В повисшей тишине я почувствовала себя довольно неловко. Примерно, как в пятом классе, когда меня вызвали читать к доске стих, а я ни строчки вспомнить не смогла, хотя трудолюбиво учила. И все хихикали и шушукались, а грозная русичка показательно вертела в руках указку, будто намереваясь огреть меня ею как следует.

Забавное воспоминание… будто та смешная девчонка – вовсе и не я. Быть может, она мне просто приснилась?

Зато взгляд темно-серых глаз Виктора, сверкнувших, словно сталь отточенного меча, мне не почудился. И обманчивое спокойствие его словно оледеневшего лица меня ничуть не обмануло.

Не было иллюзией и сожаление напополам с презрением, что я заметила на лице его будущей жены прежде, чем она успела нацепить маску участливой заботы.

Шафиров, начальник службы безопасности Бергмана, нахмурился. А стоявший рядом с ним шустрый паренек отчетливо икнул.

Решив, что мое время еще не пришло, я намеревалась уйти, откуда пришла. И поскорее.

Но едва эта мысль появилась в моей буйной голове, как Виктор рявкнул:

– Стоять!

Я послушно замерла на месте. Глазки в пол опустила. И приготовилась к очередному нагоняю.

Но его почему-то не последовало. Все та же гробовая тишина стояла в кабинете. Вот ведь привязалась…

Славка Шафиров театралом не был и значимость пауз не ценил. Оттого от души матюгнулся и сказал не то с обидой, не то с восхищением:

– И пуля тебя не берет, и огонь не трогает. Ты заколдованная, что ли?

– Не переживай, – поспешила утешить я. – Пуля найдет меня непременно. Быть может, она уже в пути.

Прозвучало как пророчество. Впрочем, вполне может быть, им оно и станет.

Колдовская тишина развеялась. Славка поморщился. Его подручный заметно напрягся.

Бергман произнес обманчиво спокойно:

– Вышли. Все.

Дважды повторять не пришлось. Все тут же направились к двери. А я первее всех.

– К тебе не относится, – тут же рыкнул Виктор.

Чрезвычайно сожалея о подобной неудаче, я осталась в кабинете, завистливо проводив взглядом Славку и его приспешника.

Не сводя с меня взгляда, Бергман сказал:

– Стефа, подожди в переговорной.

Невеста Бергмана, выросшая в семье олигарха-металлурга и с младенчества привыкшая к норковым пеленкам и золотым погремушкам, не сразу осознала, что обращаются к ней.

Я бы с удовольствием поменялась с ней местами. Подождала и в переговорной, и на другом континенте. И если бы не дождалась, тоже бы не обиделась. Совсем.

Но мне выбирать никто не предлагал. А прекрасная Стефания уступать не собиралась.

В конце концов капризы – прерогатива всех красивых женщин. Глупо ей не пользоваться.

А она была красива. И отлично это знала. Пользоваться же своей красотой умела еще лучше.

Так что в этой миниатюрной блондинке с точеной фигуркой и ликом голубоглазого ангелочка, что когда-то грамотно обыграл умелый стилист, любая бы нашла опасную соперницу.

Любая, но не я. Бой за место в сердце Бергмана я не вела. Оно принадлежало только ему. Так было всегда. Так навсегда и останется.

У меня ушло много лет, чтобы понять эту простую истину. Надеюсь, Стефа будет умнее. Впрочем, быть может, оно ей и не нужно – достаточно его власти и положения.

Место же в его постели я уступила другим. О чем не жалела.

Но ей этого не объяснишь… А, впрочем, я и не пыталась.

Стефания хлопала пушистыми ресничками и, отлично изображая непонимание, преданно смотрела на любимого жениха.

Бергман невестушку берег и резких движений не делал. Но злить его сейчас все же не стоило.

Лично я отлично это понимала – ведь все шишки в любом случае полетят в меня.

Обреченно вздохнув, я вышла из его кабинета и зашагала по коридору. Толкнула третью дверь от приемной и оказалась в небольшой комнатке с окном, выходящим на крыши города.

Когда-то Виктор решил, что я постоянно должна быть рядом. И мне выделили небольшой отдельный кабинет. Зачем он был мне нужен, я не имела ни малейшего понятия, ведь к кабинетным служащим меня даже в подпитии отнести было невозможно.

Но барский указ был выполнен, и на двери появилась табличка с моим именем. Табличка мне понравилась, а письменный стол – нет. И я выкинула его, заменив на удобный диван и бойцовскую грушу. А о том, что данное помещение создано для работы, а не сна после ночных вылазок, намекал только ноутбук, пылившийся на тумбочке рядом с вереницей бутылок с водой и неиссякаемой (благодаря Грете) вазочкой с конфетами.

– Какого черта?!

Со звукоизоляцией в моем кабинете был полный порядок, но, боюсь, рык Бергмана она не удержала.

А я и ответить-то ничего не могла, не то что усмирить гнев всесильного босса. И, вздохнув, сказала обреченно:

– Понятия не имею. Если ты о взрыве, конечно.

– О чем же еще?!

– Ну, мало ли.

– Даже не думай юлить, – перейдя на зловещий шепот, пригрозил он.

Я бы и не рискнула. Хотя это обидно. Убить хотели меня. И мне же за это достается.

– Вить, я в городе всего несколько дней и…

Ух, не стоило напоминать. Бергман передернул плечами. И я уже начала жалеть, что меня не было в той машине.

Три недели отпуска пролетели быстро, но вряд ли Витя мне когда-нибудь забудет эту вольность.

Еще в Пулково я заметила приставленного за мной парнишку. Не знаю уж, о чем беспокоился Витя – о безопасности моей или всерьез верил, что назло ему я ударюсь во все тяжкие, но соглядатая ко мне приставил.

Будь в моих планах пляжный отдых, я бы позволила парнишке отираться рядом, избавляя меня от проблем и не нервируя грозного шефа. Но это было не так.

И едва заселившись в отель, я благополучно и безвозвратно скрылась с глаз своего надзирателя. А заодно ушла со связи, исчезла со всех радаров.

Родных я благоразумно предупредила о своих планах (объясняя это желанием отдохнуть без надоедливого присмотра), а Вите пришлось гневаться в одиночестве.

Однако по возвращении в родной город я нагоняя не получила. Он и не ругался вовсе.

Вероятно, посчитал, что мы квиты, раз за три недели, что меня не было, он успел найти себе невесту, свежеиспеченную наследницу многомиллионного состояния и красавицу к тому же, и даже обручился с ней под пение амуров и вспышки фотокамер всех ведущих СМИ отечества.

Виктор резко шагнул ко мне. Схватил за плечи и тряхнул со всей дури. Дыхание перехватило. Но сопротивляться я не стала. Если ему полегчает – так и пусть.

– Ты… ты…

Не договорив, он отшвырнул меня в сторону. Приземлившись прямехонько на мягкий диван, я замерла в ожидании.

Но ничего не случилось.

Все же Бергман отлично владел собой в любой ситуации. И недаром был противником, которого дано победить не каждому. А может, и никому не дано.

Замерев у окна, он стоял некоторое время в молчании. Я разглядывала его спину и ждала.

– Есть предположение, кто мог это сделать?

– Полным-полно.

– Кто-то конкретный?

– Нет.

Мой ответ ему не понравился, но Бергман промолчал.

Но молчание это было иного рода.

Ярость больше не ослепляла его. Он думал. Просчитывал.

Осмелев, я приблизилась. Поравнялась с ним и так же, как и он, предпочла смотреть в окно, а не на того, кто рядом.

– Уверен, что дело во мне?

– Хочешь сказать, – усмехнулся он. – Кто-то решил передать мне привет, убив тебя?

– Почему бы и нет? Пешки умирают первыми. Так заведено.

Бергман резко обернулся. Я вздрогнула, решив, что пришло время очередного нагоняя.

Но напрасно. Ни рычать, ни трясти меня он не стал. Смотрел на меня сквозь стекла очков своими темно-серыми глазами и молчал.

Лучше бы крушил все вокруг.

Неожиданно он протянул руку и поправил выбившуюся из моей косы прядь волос. Не сказав больше и слова, бесшумными быстрыми шагами опасного хищника покинул кабинет.

– Бум!

В голосе Леньки звучала радость, и это показалось обидным. О чем я не замедлила сообщить.

– Ладно тебе, это всего лишь железо.

Получив от друга запись с видеокамеры, я смогла увидеть, как развивались события. Но, в отличие от него, весело мне не было.

Камера запечатлела, как я припарковала машину и скрылась в супермаркете. Прошло несколько минут, и в мою машину забрался невысокий паренек. Еще мгновение – и новенький внедорожник вместе с незнакомцем изничтожил взрыв.

– Видела чудилу в плаще?

Едва я вошла в магазин, из-за угла показался мужчина. Одет он был странно, с этим не поспоришь. На улице жара, а он нацепил плащ и кепку. Шел быстро, но уверенно. Подле моей машины притормозил. Склонился, вроде бы шнурки завязывал. И спокойненько продолжил свой путь.

– Куда мальчик-зайчик потом пошел?

– Его в переулке такси ждало. Ищу водителя.

– А взялся он здесь откуда?

– Ниоткуда. Вывернул из соседней подворотни. Но в нее не заходил.

– Фокусник какой…

– Воришку по камерам отследил. Гастролер. Потому, видать, на твою тачку и позарился.

– Не свезло ему.

– Как и его дружкам. Ребятки Шафирова их уже взяли.

– Шустряки.

Ленька фыркнул, но промолчал. Обычно он делал апгрейд всех машин, на которых мне доводилось кататься. Но этим внедорожником заняться не успел – как и я, свинтил в отпуск. Будь иначе, воришка бы мою машину так легко и быстро не взломал. И, весьма вероятно, кучкой пепла стала бы я…

Простившись с другом, я поднялась на крышу. Пожалуй, это было мое самое любимое место во всем бизнес-центре.

Поскольку здание было современным, крыша изначально строилась как зона отдыха для офисных трудяг. Для офисных боссиков Бергмана, то бишь.

Но мне повезло, в этот день и час все они были чем-то заняты (или прятались от бдительного ока шефа) и крыша оказалась совершенно пуста.

С удобствами разместившись в кресле под сенью огромного зонта, я открыла бутылку прохладной минералки. Смакуя каждый глоток, задумалась о жизни своей тяжкой. Но, как ни думала, ничего путного так и не придумала.

Появилась Грета. Напоминая гордый корабль-броненосец, прошла по крыше и села в соседнее кресло. Посмотрела с неодобрением и заявила:

– Убить бы тебя.

– Попробуй завтра. Сегодня уже пытались.

– Не смешно.

– Похоже, что я смеюсь?

Грета поджала губы и отвернулась. Она была человеком, державшим собственную жизнь в железных рукавицах.

В доме ее всегда царил порядок и две дочери и муж были дисциплинированы и во всем послушны. На работе не нашлось бы смельчака, способного усомниться в ее компетентности, а уж в силе бойцовских качеств и подавно.

В офисе ее побаивались изрядно и считали бесчувственной непрошибаемой глыбой льда. Ее это вполне устраивало. Ведь она сама скрупулезно и тщательно выстраивала этот образ. Домашние же точно знали, что у этой горы, что защищает их от всех ветров, большое и горячее сердце.

Так уж вышло, что когда-то она решила взять под свое крыло девчонку с двумя косичками по плечам. В чем была причина, никто не узнает. Быть может, в том, что ее дочери были моими ровесницами. Или в чем-то ином. Неважно.

Но с того дня, когда я впервые появилась на пороге приемной Бергмана, она неустанно печется обо мне, всеми силами маскируя свою заботу. Пожалуй, даже под пытками она не созналась бы, что столько лет оберегает меня.

Я же все ее уловки и хитрости видела и ценила. Но с тем же упрямством, что и она, таилась, делая вид, что не замечаю их. Эта игра, в которую играли только мы вдвоем, давно уже стала частью нас.

– Шеф в кабинете со своей куклой был, когда Шафиров явился. Такую панику поднял…

Грета посмотрела на меня так, что я едва не превратилась в камень. Это было несправедливо, ведь панику подняла не я.

– Могла бы и позвонить!

– Телефон сел.

– Другой бы нашла!

– Прости.

– Убила бы, честное слово…

Грета вздохнула и посмотрела на меня искоса. Но теперь в ее взгляде было так много доброты, что она тут же отвернулась, дабы никто и ничего не смог разглядеть.

– Может, ее мышьяком травануть?

– Кого? – не поспевая за ходом ее мыслей, спросила я.

– Поглупела?

– А-а-а… Барин счастлив. Порадуемся.

– С чего бы мне радоваться, когда какая-то пигалица разговаривает со мной, будто я грязь вавилонская?

– Почему вавилонская?

Просветить меня Грета не успела. На крышу вышел Шафиров. Растянул губы в препротивной улыбочке, но, бросив быстрый взгляд на Грету, гадостями особо разбрасываться не стал.

– День в разгаре, а ты загораешь!

– А вы, Вячеслав, сюда поработать пришли? – подняла бровь Грета.

Шафиров тут же пошел на попятную:

– Освежиться. День сегодня жаркий. Благодаря некоторым…

– Рада стараться, – кивнула я. – И, раз уж ты здесь… Мне нужна машина.

Славка вновь покосился на Грету. Но тут ожил ее мобильный, и она покинула нас, отправившись представлять интересы могучего босса.

– Не жирно будет?

– В самый раз.

– На метро поездишь. Не убудет.

– Как скажешь, – кивнула я и откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза.

Когда-то давным-давно Американец советовал не спорить с идиотами. Не спорить и гнуть свою линию. Совету друга я решила внять. Хоть и многие годы спустя.

– Чего удумала? – насторожился Славка.

– Гадаю, что друзья-воришки тебе напеть успели.

– Как споют, я тебе расскажу, – подленько улыбнулся он.

– Буду ждать с нетерпением, – кивнула я, понимая, что эта ниточка для меня оборвалась.

Но тут на крышу вышел Бергман. И сказал хмуро:

– Я бы тоже послушал.

Славка резко обернулся. Оставалось лишь гадать, как долго наш дорогой босс здесь.

Вслед за ним явилась прекрасная Стефания. Повисла на локте любимого и прижалась к его руке упругим бюстом. В голубых ее глазах читалось торжество.

Бергман, не терпевший, когда в его дела вмешивались, никак на появление прелестницы не отреагировал. А ведь правду говорят, любовь творит чудеса.

– Ничего путного они пока не сказали, – залился соловьем Шафиров, погладывая на новую хозяйку с обожанием. – Гастролеры, что с них взять?

На дисплее моего мобильного появилось короткое: «Я внизу. Спускайся».

Не слушая повесть о геройстве ребят Шафирова, я заспешила на выход. Шафиров сбился на полуслове. Виктор спросил грозно:

– Куда?

– На метро.

Так разговор и прервался, ибо я заспешила по лесенке вниз и слышать чужие приказы и россказни никак не могла.

Стеклянные двери бизнес-центра распахнулись, и я очутилась на раскаленной улице. Но не успев даже помянуть недобрым словом жару, нырнула в прохладу «Эскалейда».

Трофимов скользнул по мне взглядом темных глаз и усмехнулся по-доброму. А больше и не сказал ничего. Оно и правильно, говорить здесь было не о чем.

Запись, которую мне прислал Ленька, он наверняка уже видел. О гастролерах знал. И о том, что след с чудаком в плаще оборвался, тоже уже был в курсе.

Плавно тронулся с места и велел:

– Пристегнись. Путь небыстрый.

В маленьком черногорском аэропорту было людно и душно. Весь мой багаж уместился в небольшой рюкзак, что придало мне маневренности. И легко лавируя в потоке потных суетящихся людей и огромных чемоданов, я быстренько добралась до стойки регистрации.

Паренек, которого ко мне приставил Бергман, маячил с недовольным лицом позади. Его недовольство мне было понятно – я тоже не любила получать нагоняи от начальства. Но жалости к чужим проблемам не испытывала – все же были они не моими.

Расположившись в кресле у окна, я терпеливо ждала, пока загорелые дочерна туристы займут свои места и самолет взметнется вверх.

Когда же за окном показалась плотная пелена облаков, сквозь которую уже невозможно стало разглядеть и море, и горы, и казавшиеся крошечными городки, улыбчивые стюардессы стали предлагать пассажирам напитки.

Я с благодарностью приняла ледяной сок. И вдруг, скользнув взглядом по стопке разномастной прессы на тележке одной из стюардесс, едва не выронила стакан.

Вовремя среагировав, определила его на столик и попросила внезапно севшим голосом:

– Можно мне, пожалуйста, журнал? Тот, что сверху.

Девушка вновь одарила меня улыбкой и протянула свеженький номер одного из самых авторитетных деловых журналов отечества.

С обложки на меня взирал родной, но уже чужой Виктор.

Бережно придерживая красавицу-блондинку, он слегка надменно улыбался. А барышня в его руках светилась от счастья.

«Идеальная пара» – гласит заголовок.

Да, должно быть, так и есть.

С трудом заставив себя сконцентрироваться на тексте статьи, буквы которой так шустро и неуместно норовили станцевать перед глазами, я прочитала оду чужой любви.

Бережно положив журнал на столик, я провела кончиками пальцев по фотографии Виктора.

Отвернулась к окну. Прикрыла веки. Острые длинные иглы медленно, но верно, без спешки и пощады, пронизывали мою грудь насквозь.